Невилл Чемберлен: Премьер-министр Великобритании в предвоенные годы.

Введение

Премьер-министр Соединенного Королевства с 1937 по 1940 год.

Артур Невилл Чемберлен (англ. Arthur Neville Chamberlain; 18 марта 1869 – 9 ноября 1940) – британский политик, занимавший пост премьер-министра Соединенного Королевства с мая 1937 по май 1940 года и являвшийся лидером Консервативной партии с мая 1937 по октябрь 1940 года. Он наиболее известен своей политикой умиротворения и, в частности, подписанием Мюнхенского соглашения 30 сентября 1938 года, передавшего немецкоязычный регион Судет в Чехословакии нацистской Германии во главе с Адольфом Гитлером. После вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года, ознаменовавшего начало Второй мировой войны, Чемберлен объявил о начале войны с Германией два дня спустя и возглавил Соединенное Королевство в течение первых восьми месяцев войны до своей отставки с поста премьер-министра 10 мая 1940 года. До работы в бизнесе и органах местного самоуправления, а также после непродолжительного периода в качестве директора Национальной службы в 1916 и 1917 годах, Чемберлен последовал примеру своего отца Джозефа Чемберлена и старшего сводного брата Остина Чемберлена, став членом парламента на всеобщих выборах 1918 года в возрасте 49 лет. Он отказался от младшей министерской должности, оставаясь рядовым депутатом до 1922 года. В 1923 году он был быстро повышен до министра здравоохранения, а затем канцлера казначейства. После непродолжительного правления лейбористского правительства он вернулся на должность министра здравоохранения, внедряя ряд реформ с 1924 по 1929 год. В 1931 году он был назначен канцлером казначейства в Национальном правительстве. Чемберлен сменил Стенли Болдуина на посту премьер-министра 28 мая 1937 года. Его премьерство было сосредоточено вокруг вопроса о политике в отношении все более агрессивной Германии, и его действия в Мюнхене пользовались широкой популярностью среди британцев в то время. В ответ на продолжающуюся агрессию Гитлера Чемберлен обязался защищать независимость Польши в случае нападения, альянс, который втянул его страну в войну после немецкого вторжения в Польшу. Неудача союзных сил в предотвращении немецкого вторжения в Норвегию привела к проведению Палатой общин исторических Норвежских дебатов в мае 1940 года. Действия Чемберлена во время войны подверглись резкой критике со стороны членов всех партий, и в результате вотума доверия большинство его правительства значительно сократилось. Признав, что национальное правительство, поддерживаемое всеми основными партиями, необходимо, Чемберлен подал в отставку с поста премьер-министра, поскольку лейбористская и либеральная партии отказались служить под его руководством. Хотя он все еще возглавлял Консервативную партию, его преемником на посту премьер-министра стал его коллега Уинстон Черчилль. До того, как плохое здоровье вынудило его уйти в отставку 22 сентября 1940 года, Чемберлен был важным членом военного кабинета в качестве лорда-президента Совета, временно возглавляя правительство в отсутствие Черчилля. Его поддержка Черчилля оказалась жизненно важной во время кризиса военного кабинета в мае 1940 года. Чемберлен умер в возрасте 71 года 9 ноября от рака, через шесть месяцев после ухода с поста премьер-министра. Репутация Чемберлена остается предметом споров среди историков, первоначальное высокое уважение к нему было полностью подорвано такими книгами, как «Виновные люди», опубликованными в июле 1940 года, в которых Чемберлен и его соратники обвинялись в заключении Мюнхенского соглашения и в якобы недостаточной подготовке страны к войне. Большинство историков поколения, последовавшего за смертью Чемберлена, придерживались аналогичных взглядов, во главе с Черчиллем в книге «Сборная буря». Некоторые более поздние историки придерживаются более благоприятного взгляда на Чемберлена и его политику, ссылаясь на правительственные документы, рассекреченные по истечении тридцатилетнего срока, и утверждая, что вступление в войну с Германией в 1938 году было бы катастрофическим, поскольку Великобритания была не готова. Тем не менее, Чемберлен по-прежнему занимает невысокое место в рейтинге британских премьер-министров.

Детство и бизнесмен

Чемберлен родился 18 марта 1869 года в доме под названием Саутборн, расположенном в районе Эджбастон города Бирмингем. Он был единственным сыном от второго брака Джозефа Чемберлена, который впоследствии стал мэром Бирмингема и членом кабинета министров. Его матерью была Флоренс Кенрик, кузина Уильяма Кенрика, члена парламента; она умерла, когда он был маленьким мальчиком. У Джозефа Чемберлена был еще один сын, Остин Чемберлен, от первого брака. Семья Чемберленов придерживалась унитарианства, однако Джозеф потерял личную религиозную веру к тому времени, когда Невиллу исполнилось шесть лет, и больше никогда не требовал от своих детей религиозного соблюдения. Невилл, которому не нравилось посещать богослужения любого рода и который не проявлял интереса к организованной религии, описывал себя как унитария без определенной веры, а также как "благоговейного агностика". В сорок лет Чемберлен полагал, что останется холостяком, но в 1910 году он влюбился в Энн Коул, недавно состоявшую в браке, и женился на ней в следующем году. Они познакомились благодаря его тете Лилиан, канадской вдове брата Джозефа Чемберлена, Герберта, которая в 1907 году вышла замуж за дядю Энн Коул, Альфреда Клейтона Коула, директора Банка Англии. Она поощряла и поддерживала его вступление в местную политику и стала его постоянным спутником, помощником и доверенным коллегой, полностью разделяя его интересы в области жилищного строительства и других политических и социальных инициатив после его избрания в парламент. У супругов родились сын и дочь.

Вступление в политику

Чемберлен изначально не проявлял особого интереса к политике, хотя его отец и сводный брат были членами парламента. Во время "хаки-выборов" 1900 года он выступал с речами в поддержку либеральных юнионистов Джозефа Чемберлена. Либеральные юнионисты были союзниками консерваторов и позже объединились с ними под названием "Партия юнионистов", которая в 1925 году стала известна как "Партия консерваторов и юнионистов". В 1911 году Невилл Чемберлен успешно баллотировался в качестве либерального юниониста в Бирмингемский городской совет от избирательного округа Всех Святых, расположенного в парламентском округе его отца. Чемберлен был назначен председателем Комитета по градостроительству. Под его руководством Бирмингем вскоре принял одну из первых схем градостроительного планирования в Великобритании. Начало Первой мировой войны в 1914 году помешало реализации его планов. В 1915 году Чемберлен стал лордом-мэром Бирмингема. Помимо его отца Джозефа, пять дядей Чемберлена также удостоились высшего гражданского звания Бирмингема: брат Джозефа Ричард Чемберлен, Уильям и Джордж Кенрик, Чарльз Бил, который четырежды избирался лордом-мэром, и сэр Томас Мартино. Будучи лордом-мэром в военное время, Чемберлен нес огромную рабочую нагрузку и требовал от своих советников и чиновников столь же усердной работы. Он сократил размер пособия лорда-мэра вдвое и уменьшил количество общественных мероприятий, ожидаемых от действующего мэра. В 1915 году Чемберлен был назначен членом Центрального контрольного совета по регулированию торговли спиртными напитками. В декабре 1916 года премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж предложил Чемберлену новую должность директора Национальной службы, ответственного за координацию призыва в армию и обеспечение достаточной рабочей силой для важнейших военных отраслей промышленности. Его пребывание в должности было отмечено конфликтом с Ллойдом Джорджем; в августе 1917 года, не получив достаточной поддержки от премьер-министра, Чемберлен подал в отставку. Отношения между Чемберленом и Ллойдом Джорджем после этого стали исполнены взаимной ненавистью. Чемберлен решил баллотироваться в Палату общин и был выдвинут кандидатом от юнионистов в Бирмингем Ледивуд. После окончания войны почти немедленно были назначены всеобщие выборы. Кампания в этом округе была примечательна тем, что его соперницей от Либеральной партии была Марджери Корбет Эшби, одна из семнадцати женщин, баллотировавшихся в парламент на первых выборах, на которых женщины получили право голосовать. Чемберлен отреагировал на это, став одним из немногих кандидатов-мужчин, которые специально ориентировались на избирательниц, привлекая свою жену, выпустив специальный листовку под названием "Слово к дамам" и проведя два собрания во второй половине дня. Чемберлен был избран с почти 70% голосов и перевесом в 6833 голоса. Ему было 49 лет, что до сих пор является самым старшим возрастом, в котором когда-либо был впервые избран в Палату общин будущий премьер-министр.

Вставай с задней скамейки.

Чемберлен с головой ушел в парламентскую работу, испытывая неудовольствие от пропущенных дебатов и уделяя много времени работе в комитетах. Он был председателем Национального комитета по неблагоустроенным районам (1919–1921) и в этой роли посетил трущобы Лондона, Бирмингема, Лидса, Ливерпуля и Кардиффа. В результате, в марте 1920 года Бонар Лоу предложил ему младшую должность в Министерстве здравоохранения от имени премьер-министра, но Чемберлен не желал служить под руководством Ллойда Джорджа и ему не предлагали других постов во время премьерства Ллойда Джорджа. Когда Лоу ушел в отставку с поста лидера партии, Остин Чемберлен занял его место во главе юнионистов в парламенте. Лидеры юнионистов были готовы участвовать в выборах 1922 года в коалиции с Национальными либералами Ллойда Джорджа, но 19 октября депутаты-юнионисты провели собрание, на котором проголосовали за участие в выборах как единая партия. Ллойд Джордж подал в отставку, как и Остин Чемберлен, и Лоу был отозван из отставки, чтобы возглавить юнионистов в качестве премьер-министра. Многие высокопоставленные юнионисты отказались служить под руководством Лоу, что пошло на пользу Чемберлену, который за десять месяцев прошел путь от рядового депутата до канцлера казначейства. Лоу первоначально назначил Чемберлена генеральным почтмейстером, и Чемберлен был присягнут в Тайном совете. Когда министр здравоохранения Артур Гриффит Боскавен потерял место на выборах 1922 года и проиграл дополнительные выборы в марте 1923 года будущему министру внутренних дел Джеймсу Чутеру Эду, Лоу предложил эту должность Чемберлену. Через два месяца у Лоу диагностировали прогрессирующий рак горла в терминальной стадии. Он немедленно подал в отставку, и его заменил канцлер казначейства Стэнли Болдуин. В августе 1923 года Болдуин повысил Чемберлена до должности канцлера казначейства. Чемберлен занимал эту должность всего пять месяцев, прежде чем консерваторы потерпели поражение на всеобщих выборах 1923 года. Рамси Макдональд стал первым премьер-министром от Лейбористской партии, но его правительство просуществовало всего несколько месяцев, что потребовало проведения новых всеобщих выборов. С перевесом всего в 77 голосов Чемберлен лишь незначительно обошел кандидата от Лейбористской партии Освальда Мосли, который впоследствии возглавил Британский союз фашистов. Считая, что он проиграет, если снова будет баллотироваться в Бирмингем Ледивуд, Чемберлен договорился о выдвижении в Бирмингем Эджбастон, район города, где он родился и который был гораздо более безопасным округом, где он оставался до конца своей жизни. Юнионисты выиграли выборы, но Чемберлен отказался снова занять должность канцлера, предпочтя свою прежнюю должность министра здравоохранения. В течение двух недель после назначения министром здравоохранения Чемберлен представил кабинету министров программу, включающую 25 законопроектов, которые он надеялся увидеть принятыми. До того, как он покинул свой пост в 1929 году, 21 из 25 законопроектов были приняты в закон. Чемберлен добивался отмены выборных советов по облегчению бедности, которые осуществляли помощь и в некоторых районах отвечали за местные налоги. Многие из этих советов контролировались лейбористами, и они бросали вызов правительству, распределяя средства помощи трудоспособным безработным. В 1929 году Чемберлен инициировал принятие Закона о местном самоуправлении 1929 года, чтобы полностью отменить советы по облегчению бедности. Чемберлен выступал в Палате общин в течение двух с половиной часов на втором чтении законопроекта, и когда он закончил, ему аплодировали представители всех партий. Законопроект был принят в закон. Хотя Чемберлен придерживался примирительного тона во время Всеобщей забастовки 1926 года, в целом у него были плохие отношения с лейбористской оппозицией. Будущий премьер-министр от Лейбористской партии Клемент Эттли жаловался, что Чемберлен "всегда относился к нам как к грязи", а в апреле 1927 года Чемберлен написал: "Все больше и больше я испытываю полное презрение к их плачевной глупости". Его плохие отношения с Лейбористской партией позже сыграли важную роль в его падении с поста премьер-министра.

Канцлер казначейства (1931 - 1937)

Болдуин назначил всеобщие выборы на 30 мая 1929 года, что привело к ситуации, когда ни одна партия не получила большинства в парламенте, а лейбористы заняли наибольшее количество мест. Болдуин и его правительство ушли в отставку, и лейбористы под руководством Макдональда вновь сформировали кабинет. В 1931 году правительство Макдональда столкнулось с серьезным кризисом, поскольку Майский доклад показал, что бюджет был дефицитным, с ожидаемым дефицитом в 120 миллионов фунтов стерлингов. Правительство лейбористов ушло в отставку 24 августа, и Макдональд сформировал Национальное правительство, поддержанное большинством консервативных депутатов. Чемберлен вновь занял пост министра здравоохранения. После всеобщих выборов 1931 года, на которых сторонники Национального правительства (в основном консерваторы) одержали убедительную победу, Макдональд назначил Чемберлена канцлером казначейства. Чемберлен предложил установить 10-процентный тариф на импортные товары и снизить или отменить тарифы на товары из колоний и доминионов. Джозеф Чемберлен выступал за аналогичную политику, известную как «Имперское предпочтение»; Невилл Чемберлен представил свой законопроект в Палату общин 4 февраля 1932 года и завершил свое выступление, отметив уместность того, что он стремится реализовать предложение своего отца. В конце речи сэр Остин Чемберлен спустился со скамьи и пожал руку своему брату. Закон о таможенных пошлинах 1932 года был легко принят парламентом. Чемберлен представил свой первый бюджет в апреле 1932 года. Он сохранил жесткие сокращения бюджета, согласованные при формировании Национального правительства. Выплата процентов по военному долгу была значительной статьей расходов. Чемберлен снизил годовую процентную ставку по большинству британских военных долгов с 5% до 3,5%. В период с 1932 по 1938 год Чемберлен сократил вдвое долю бюджета, выделяемую на выплату процентов по военному долгу.

Военный долг

Чемберлен надеялся договориться об аннулировании военного долга перед Соединенными Штатами. В июне 1933 года Великобритания приняла Всемирную валютно-экономическую конференцию, которая не принесла никаких результатов, поскольку президент США Франклин Д. Рузвельт сообщил о своем отказе рассматривать вопрос об аннулировании военного долга. К 1934 году Чемберлен смог объявить о профиците бюджета и отменить многие сокращения в выплатах пособий по безработице и заработной плате государственных служащих, которые он ввел после прихода к власти. Он заявил в Палате общин: "Мы завершили историю "Дома мрачных тайн" и теперь можем насладиться первой главой "Больших надежд"".

Расходы на социальные нужды

Совет по пособию по безработице (UAB, учрежденный Законом о безработице 1934 года) был во многом детищем Чемберлена, и он стремился исключить вопрос о пособиях по безработице из сферы партийной политической борьбы. Более того, Чемберлен "понимал важность "обеспечения хоть какой-то занятости и смысла жизни для огромного числа мужчин, которым вряд ли удастся найти работу", и именно это осознание привело к тому, что на UAB была возложена ответственность не только за материальное обеспечение, но и за "благосостояние" безработных."

Расходы на оборону

Расходы на оборону были значительно сокращены в первых бюджетах Чемберлена. К 1935 году, столкнувшись с возрождающейся Германией под руководством Гитлера, он убедился в необходимости перевооружения. Чемберлен особенно настаивал на усилении Королевских военно-воздушных сил, осознавая, что исторический бастион Великобритании, Ла-Манш, не обеспечивал защиты от воздушной мощи. В 1935 году Макдональд ушел в отставку с поста премьер-министра, и Болдуин занял этот пост в третий раз. На всеобщих выборах 1935 года доминирующее консервативное Национальное правительство потеряло 90 мест от своего внушительного большинства 1931 года, но сохранило подавляющее большинство в 255 мест в Палате общин. В ходе предвыборной кампании заместитель лидера лейбористов Артур Гринвуд подверг Чемберлена критике за трату денег на перевооружение, заявив, что политика перевооружения – это "не что иное, как нагнетание страха; позорно для государственного деятеля в ответственном положении г-на Чемберлена предполагать, что для вооружений требуется потратить еще больше миллионов".

Роль в кризисе абдикации

Считается, что Чемберлен сыграл значительную роль в кризисе отречения 1936 года. В своем дневнике он писал, что Уоллис Симпсон, невеста Эдуарда VIII, была "совершенно беспринципной женщиной, которая не любит короля, а использует его в своих целях. Она уже разорила его деньгами и драгоценностями". Как и большинство членов кабинета, за исключением Даффа Купера, он согласился с Болдуином, что король должен отречься от престола в случае женитьбы на Симпсон, и 6 декабря он и Болдуин подчеркнули, что король должен принять решение до Рождества; по одним сведениям, он полагал, что неопределенность "наносит ущерб рождественской торговле". Король отрекся от престола 10 декабря, через четыре дня после встречи. Вскоре после отречения Болдуин объявил, что останется у власти до самой коронации короля Георга VI и королевы Елизаветы. 28 мая, через две недели после коронации, Болдуин подал в отставку, посоветовав королю призвать Чемберлена. Остин не дожил до назначения своего брата премьер-министром, скончавшись два месяца ранее.

Премьер-министр (1937 - 1940)

После своего назначения Чемберлен рассматривал возможность проведения всеобщих выборов, но, учитывая, что до окончания срока полномочий нынешнего парламента оставалось три с половиной года, он решил подождать. В 68 лет он стал вторым по возрасту человеком в 20-м веке (после сэра Генри Кэмпбелла-Баннермана), впервые занявшим пост премьер-министра, и его широко воспринимали как временного лидера, который возглавит Консервативную партию до следующих выборов, а затем уступит место более молодому политику, причем министр иностранных дел Энтони Иден считался вероятным кандидатом. С самого начала премьерства Чемберлена ходили слухи о том, что потенциальные преемники борются за влияние. Чемберлен не одобрял, как ему казалось, излишне сентиментальный подход Болдуина и Макдональда к назначениям и перестановкам в кабинете министров. Хотя он тесно сотрудничал с президентом Совета торговли Уолтером Рансиманом по вопросу тарифов, Чемберлен отстранил его от должности, предложив взамен чисто формальный пост лорда-хранителя печати, от которого возмущенный Рансиман отказался. Чемберлен считал Рансимана, члена Либерально-национальной партии, ленивым. Вскоре после вступления в должность Чемберлен поручил своим министрам подготовить двухлетние программы политических действий. Эти отчеты должны были быть объединены с целью координации принятия законодательства в текущем парламенте, срок полномочий которого истекал в ноябре 1940 года. К моменту назначения личность Чемберлена была мало известна публике, хотя он в течение шести лет ежегодно выступал с бюджетными речами по радио. По словам биографа Чемберлена Роберта Селфа, эти выступления выглядели расслабленными и современными, демонстрируя умение говорить непосредственно в камеру. У Чемберлена было немного друзей среди парламентских коллег; попытка его парламентского секретаря, лорда Дангласа (впоследствии премьер-министра, Алека Дугласа-Хоума), пригласить его в курительную комнату Палаты общин для общения с коллегами закончилась неловким молчанием. Чемберлен компенсировал эти недостатки, разработав самую совершенную систему управления прессой, которую когда-либо использовал премьер-министр, при которой чиновники из Даунинг-стрит, во главе с его начальником пресс-службы Джорджем Стюардом, убеждали представителей прессы в том, что они – коллеги, разделяющие власть и обладающие инсайдерской информацией, и должны придерживаться правительственной линии.

Внутренняя политика

Чемберлен рассматривал своё возвышение на пост премьер-министра как вершину карьеры реформатора внутренних дел, не осознавая, что его запомнят прежде всего по решениям во внешней политике. Одной из причин, побудивших его к урегулированию европейских вопросов, была надежда на то, что это позволит ему сосредоточиться на внутренних делах. Вскоре после назначения на должность премьер-министра Чемберлен добился принятия Закона о фабриках 1937 года. Этот закон был направлен на улучшение условий труда на фабриках и устанавливал ограничения на рабочее время женщин и детей. В 1938 году парламент принял Закон об угле 1938 года, предусматривавший возможность национализации угольных месторождений. Ещё одним важным законом, принятым в том же году, стал Закон об оплачиваемых отпусках 1938 года. Хотя закон лишь рекомендовал работодателям предоставлять работникам неделю оплачиваемого отпуска, это привело к значительному расширению сети домов отдыха и других мест для проведения досуга рабочим. Закон о жилищном строительстве 1938 года предусматривал субсидии, направленные на стимулирование сноса трущоб и сохранение контроля над арендной платой. Планы Чемберлена по реформе местного самоуправления были отложены из-за начала войны в 1939 году. Аналогично, повышение минимального возраста выхода на пенсию до 15 лет, запланированное на 1 сентября 1939 года, так и не вступило в силу.

Отношения с Ирландией

Отношения между Соединенным Королевством и Ирландским свободным государством оставались напряженными с 1932 года, когда Эмон де Валера был назначен председателем Исполнительного совета. Англо-ирландская торговая война, вызванная отказом Ирландии выплачивать оговоренные ранее средства Соединенному Королевству, привела к экономическим потерям с обеих сторон, и обе страны стремились к урегулированию. Правительство де Валеры также стремилось разорвать оставшиеся связи между Ирландией и Великобританией, в частности, упразднить статус короля как главы ирландского государства. Занимая пост канцлера казначейства, Чемберлен придерживался жесткой линии, отказываясь идти на уступки ирландцам, но в качестве премьер-министра он стал добиваться соглашения с Ирландией, убежденный в том, что напряженные отношения негативно сказываются на отношениях с другими доминионами. Переговоры были приостановлены при Болдуине в 1936 году, но возобновились в ноябре 1937 года. Де Валера стремился не только изменить конституционный статус Ирландии, но и пересмотреть другие положения Англо-ирландского договора, особенно вопрос о разделе, а также получить полный контроль над тремя "договорными портами", которые оставались под британским управлением. Великобритания, в свою очередь, хотела сохранить контроль над этими портами, по крайней мере, на время войны, и получить причитающиеся ей выплаты от Ирландии. Ирландцы проявили себя как очень твердые переговорщики, настолько, что Чемберлен пожаловался на одно из предложений де Валеры, сказав, что оно "представило министрам Соединенного Королевства трехлистный клевер, ни один из листьев которого не содержал преимуществ для Великобритании". Когда переговоры зашли в тупик, Чемберлен в марте 1938 года сделал ирландцам окончательное предложение, которое удовлетворяло многие их требования, хотя он был уверен, что "отдал лишь малую часть". Соглашения были подписаны 25 апреля 1938 года. Вопрос о разделе не был решен, но Ирландия согласилась выплатить Великобритании 10 миллионов фунтов стерлингов. В договорах не предусматривался доступ британцев к договорным портам в военное время, однако Чемберлен принял устное заверение де Валеры о том, что в случае войны британцы получат к ним доступ. Консервативный депутат Уинстон Черчилль подверг критике эти соглашения в парламенте за уступку договорных портов, которые он назвал "сторожевыми башнями западных подходов". Когда началась война, де Валера отказал Великобритании в доступе к этим портам, ссылаясь на ирландский нейтралитет. В своей книге "Сборная буря" Черчилль резко критиковал эти договоры, заявив, что он "никогда не видел, чтобы Палата общин была так сильно введена в заблуждение", и что "мнение депутатов резко изменилось, когда во время битвы за Атлантику существование нашей страны висело на волоске". Чемберлен считал, что договорные порты будут бесполезны, если Ирландия окажется враждебной, и полагал, что их потеря оправдана ради поддержания дружественных отношений с Дублином.

Ранние дни (май 1937 март 1938)

Чемберлен стремился примирить Германию и сделать нацистское государство партнером в стабильной Европе. Он полагал, что Германию можно удовлетворить восстановлением части ее колоний, и во время рейнского кризиса в марте 1936 года заявил, что «если мы увидим возможность всеобъемлющего урегулирования, британское правительство должно рассмотреть вопрос» о восстановлении колоний. Попытки нового премьер-министра добиться такого урегулирования были безуспешными, поскольку Германия не проявляла спешки в переговорах с Великобританией. Министр иностранных дел Константин фон Нейрат должен был посетить Великобританию в июле 1937 года, но отменил визит. Лорд Галифакс, Лорд-президент Совета, посетил Германию в ноябре и встретился с Гитлером и другими немецкими должностными лицами. И Чемберлен, и британский посол в Германии Невил Хендерсон сочли визит успешным. Чиновники Форин-офиса выразили недовольство тем, что визит Галифакса создал впечатление чрезмерной заинтересованности Великобритании в переговорах, а министр иностранных дел Энтони Иден почувствовал, что его обошли. Чемберлен также обошел Эдена, пока тот был в отпуске, начав прямые переговоры с Италией, которая считалась международным изгоем из-за вторжения и завоевания Эфиопии. На заседании кабинета министров 8 сентября 1937 года Чемберлен отметил, что он рассматривает «снижение напряженности между нашей страной и Италией как ценный вклад в успокоение и умиротворение Европы», что «ослабит ось Рим-Берлин». Чемберлен также установил частный канал связи с итальянским «дуче» Бенито Муссолини через итальянского посла графа Дино Гранди. В феврале 1938 года Гитлер начал оказывать давление на австрийское правительство с целью принятия «Аншлюса», то есть объединения Германии и Австрии. Чемберлен считал, что необходимо укрепить отношения с Италией в надежде, что англо-итальянский союз помешает Гитлеру установить свое господство над Австрией. Иден полагал, что Чемберлен слишком торопится с переговорами с Италией и предлагает перспективу де-юре признания завоевания Эфиопии Италией. Чемберлен пришел к выводу, что Иден должен принять его политику или уйти в отставку. Кабинет выслушал обоих, но единогласно поддержал Чемберлена, и, несмотря на усилия других членов кабинета предотвратить это, Иден подал в отставку. В последующие годы Иден пытался представить свою отставку как протест против политики умиротворения (Черчилль в «Второй мировой войне» описал его как «единственную сильную молодую фигуру, противостоящую долгим, мрачным, тягучим волнам бездействия и капитуляции»), но многие министры и депутаты считали, что на карту не было поставлено никаких вопросов, достойных отставки. Чемберлен назначил лорда Галифакса на пост министра иностранных дел вместо Эдена.

Дорога в Мюнхен (март 1938 сентябрь 1938)

В марте 1938 года Австрия стала частью Германии в результате аншлюса. Несмотря на то, что осажденные австрийцы обратились за помощью к Великобритании, помощи они не получили. Великобритания действительно направила Берлину резкую ноту протеста. Выступая перед кабинетом вскоре после того, как немецкие войска пересекли границу, Чемберлен возложил вину как на Германию, так и на Австрию. Чемберлен отметил, что 14 марта, на следующий день после аншлюса, он выступил в Палате общин и решительно осудил методы, использованные немцами при захвате Австрии. Выступление Чемберлена было одобрено Палатой. После того как Австрия была поглощена Германией, внимание переключилось на очевидную следующую цель Гитлера – Судетскую область Чехословакии. С тремя миллионами этнических немцев Судетская область представляла собой крупнейшее немецкое население за пределами "Рейха", и Гитлер начал призывать к объединению этого региона с Германией. Великобритания не имела военных обязательств перед Чехословакией, но Франция и Чехословакия заключили договор о взаимной помощи, а французы и чехословаки также были связаны союзом с Советским Союзом. После падения Австрии Комитет кабинета по внешней политике рассматривал возможность создания "большого альянса" для сдерживания Германии или, альтернативно, предоставления Франции гарантий помощи в случае войны. Вместо этого комитет решил рекомендовать Чехословакии пойти на максимально выгодные для себя условия с Германией. Весь кабинет согласился с этой рекомендацией, под влиянием доклада начальников штабов, в котором указывалось, что Великобритания мало что может сделать для помощи чехам в случае немецкого вторжения. Чемберлен доложил Палате, которая отнеслась к этому благосклонно, что не намерен ограничивать свободу действий своего правительства какими-либо обязательствами. 16 апреля 1938 года Великобритания и Италия подписали соглашение. В обмен на де-юре признание итальянской оккупации Эфиопии, Италия согласилась вывести часть итальянских "добровольцев" с про-франкистской стороны в ходе Гражданской войны в Испании. К этому моменту националисты имели значительное преимущество в этом конфликте и завершили свою победу в следующем году. Позже в том же месяце новый премьер-министр Франции Эдуар Даладье прибыл в Лондон для переговоров с Чемберленом и согласился придерживаться британской позиции по Чехословакии. В мае чешские пограничники застрелили двух судетских немецких фермеров, пытавшихся пересечь границу из Германии в Чехословакию, не останавливаясь для пограничного контроля. Этот инцидент вызвал беспокойство среди судетских немцев, и вскоре появились сообщения о том, что Германия перебрасывает войска к границе. В ответ на это Прага перебросила войска к немецкой границе. Галифакс направил Германии ноту с предупреждением, что если Франция вмешается в кризис в поддержку Чехословакии, Великобритания может поддержать Францию. Напряжение, казалось, спало, и Чемберлена и Галифакса приветствовали за их "мастерское" управление кризисом. Хотя в то время это было неизвестно, позже стало ясно, что Германия не планировала вторжения в Чехословакию в мае. Тем не менее, правительство Чемберлена получило широкую и почти единодушную поддержку британской прессы. Переговоры между чехословацким правительством и судетскими немцами затянулись до середины 1938 года. Они не привели к существенным результатам, поскольку судетский лидер Конрад Генлейн получил секретные инструкции от Гитлера не достигать соглашения. 3 августа Уолтер Рансиман (к тому времени лорд Рансиман) отправился в Прагу в качестве посредника, посланного британским правительством. В течение следующих двух недель Рансиман встречался отдельно с Генлейном, президентом Чехословакии Эдваром Бенешем и другими лидерами, но не добился никакого прогресса. 30 августа Чемберлен встретился со своим кабинетом и послом Хендерсоном и заручился их поддержкой, за исключением первого лорда Адмиралтейства Даффа Купера, который выступил против политики Чемберлена, направленной на оказание давления на Чехословакию с целью уступок, поскольку Великобритания в то время не могла бы поддержать какую-либо угрозу войны. Чемберлен понял, что Гитлер, вероятно, объявит о своих намерениях в своей речи 12 сентября на ежегодном Нюрнбергском митинге, и поэтому он обсудил со своими советниками, как реагировать, если война станет вероятной. В консультации со своим ближайшим советником сэром Горацием Уилсоном Чемберлен разработал "План Z". Если война станет неизбежной, Чемберлен намерен был вылететь в Германию для прямых переговоров с Гитлером.

Предварительные встречи

Лорд Рансиман продолжил свою работу, пытаясь оказать давление на чехословацкое правительство, чтобы оно пошло на уступки. 7 сентября в североморавском городе Острава (Mährisch Ostrau на немецком языке) произошла стычка с участием судетских депутатов чехословацкого парламента. Немцы развернули масштабную пропаганду вокруг этого инцидента, хотя пражское правительство попыталось успокоить ситуацию, отстранив от должности чешских полицейских, причастных к происшествию. По мере нарастания напряженности Рансиман пришел к выводу, что дальнейшие переговоры бессмысленны до выступления Гитлера. Миссия так и не возобновилась. В последние дни перед речью Гитлера, в последний день съезда, царило огромное напряжение: Великобритания, Франция и Чехословакия частично мобилизовали свои войска. Тысячи людей собрались у Даунинг-стрит, 10, в ночь выступления. Наконец, Гитлер обратился к своим восторженным сторонникам:

На следующее утро, 13 сентября, Чемберлен и кабинет министров получили информацию от спецслужб о том, что всем немецким посольствам сообщили о планах Германии вторгнуться в Чехословакию 25 сентября. Убежденный в том, что французы не будут воевать (Даладье в частном порядке предлагал созвать трехсторонний саммит для урегулирования судетского вопроса), Чемберлен решил реализовать "План Z" и направил Гитлеру сообщение о своей готовности приехать в Германию для переговоров. Гитлер согласился, и Чемберлен вылетел в Германию утром 15 сентября; это был первый случай, за исключением короткой поездки на промышленную выставку, когда Чемберлен поднимался в воздух. Чемберлен прилетел в Мюнхен, а затем на поезде отправился в горную резиденцию Гитлера в Берхтесгадене (см. Берхтесгаденская встреча). Личная встреча продлилась около трех часов. Гитлер потребовал аннексии Судетской области, и в ходе беседы Чемберлен получил заверения, что Гитлер не имеет планов в отношении остальной части Чехословакии или территорий в Восточной Европе, населенных немецкими меньшинствами. После встречи Чемберлен вернулся в Лондон, полагая, что ему удалось выиграть время для достижения соглашения и сохранения мира. В соответствии с предложениями, выдвинутыми в Берхтесгадене, Судетская область должна быть аннексирована Германией, если плебисцит в Судетской области поддержит это решение. Чехословакия должна была получить международные гарантии своей независимости, заменившие бы существующие договорные обязательства, в первую очередь французское обещание, данное чехословакам. Французы согласились с этими условиями. Под значительным давлением чехословаки также согласились, что привело к падению чехословацкого правительства. Чемберлен вновь вылетел в Германию и встретился с Гитлером в Бад-Годесберге 22 сентября. Гитлер отверг предложения предыдущей встречи, заявив, что "это больше не годится". Гитлер потребовал немедленной оккупации Судетской области и рассмотрения территориальных претензий Польши и Венгрии к Чехословакии. Чемберлен резко возразил, указав Гитлеру, что он приложил усилия, чтобы привести французов и чехословаков в соответствие с требованиями Германии, настолько, что его обвинили в уступках диктаторам и освистали при его отъезде этим утром. Гитлер остался непоколебим. Вечером того же дня Чемберлен сообщил лорду Галифаксу, что "встреча с герром Гитлером была крайне неудовлетворительной". На следующий день Гитлер заставил Чемберлена ждать до середины дня, после чего прислал пятистраничное письмо на немецком языке, в котором изложил требования, озвученные им накануне. Чемберлен ответил, предложив выступить посредником с чехословаками и предложил Гитлеру подготовить меморандум со своими требованиями, который можно будет передать французам и чехословакам. Лидеры вновь встретились поздним вечером 23 сентября – встреча затянулась до ранних часов утра. Гитлер потребовал, чтобы бежавшие чехи из зон, подлежащих оккупации, не брали с собой никаких вещей. Он продлил срок оккупации Судетской области до 1 октября – даты, которую он давно тайно установил для вторжения в Чехословакию. Встреча завершилась в дружеской обстановке, и Чемберлен поделился с Гитлером надеждой, что они смогут решить другие проблемы в Европе в том же духе. Гитлер намекнул, что Судетская область удовлетворяет его территориальные амбиции в Европе. Чемберлен вернулся в Лондон, заявив: "Теперь все зависит от чехов".

Мюнхенская конференция

Предложения Гитлера встретили сопротивление не только со стороны французов и чехословаков, но и со стороны некоторых членов кабинета Чемберлена. В отсутствие каких-либо договоренностей война казалась неизбежной. Чемберлен выступил с заявлением для прессы, призывая Германию отказаться от угрозы применения силы в обмен на помощь Великобритании в достижении желаемых уступок. Вечером 27 сентября Чемберлен обратился к нации по радио и, поблагодарив тех, кто писал ему, заявил:

28 сентября Чемберлен призвал Гитлера вновь пригласить его в Германию для поиска решения путем проведения саммита с участием представителей Великобритании, Франции, Германии и Италии. Гитлер ответил положительно, и известие об этом пришло к Чемберлену, когда он завершал свою речь в Палате общин, собравшейся в мрачном предчувствии войны. Чемберлен проинформировал об этом Палату в своем выступлении. Реакция была бурной, члены парламента безудержно приветствовали Чемберлена. Аплодировали даже дипломаты в галереях. Лорд Данглас позднее заметил: «В тот день в парламенте было немало сторонников политики умиротворения». Утром 29 сентября Чемберлен вылетел из аэропорта Хестон (к востоку от современного аэропорта Хитроу) для своего третьего и последнего визита в Германию. По прибытии в Мюнхен британская делегация была доставлена непосредственно в Фюрербау, где вскоре появились Даладье, Муссолини и Гитлер. Четыре лидера и их переводчики провели неформальную встречу, в ходе которой Гитлер заявил о намерении вторгнуться в Чехословакию 1 октября. Муссолини распространил предложение, аналогичное «Гитлеровским условиям» из Бад-Годесберга. Фактически, предложение было разработано немецкими чиновниками и передано в Рим накануне. Четыре лидера обсудили проект, и Чемберлен поднял вопрос о компенсации чехословацкому правительству и гражданам, но Гитлер отказался его рассматривать. После обеда к лидерам присоединились советники, и несколько часов ушло на детальное обсуждение каждого пункта «итальянского» проекта соглашения. Поздно вечером британцы и французы отправились в свои отели, заявив о необходимости проконсультироваться со своими столицами. Тем временем немцы и итальянцы наслаждались пиром, который Гитлер планировал для всех участников. В ходе перерыва советник Чемберлена сэр Гораций Уилсон встретился с чехословаками, проинформировал их о проекте соглашения и спросил, какие районы имеют для них особое значение. Конференция возобновилась около 22:00 и проходила в основном под руководством небольшой рабочей группы. В 01:30 Мюнхенское соглашение было подготовлено к подписанию, однако церемония подписания была задержана, когда Гитлер обнаружил, что декоративная чернильница на его столе пуста. Чемберлен и Даладье вернулись в отель и сообщили чехословакам о достигнутом соглашении. Оба премьер-министра настоятельно рекомендовали чехословакам быстро принять соглашение, поскольку эвакуация чехов должна была начаться на следующий день. В 12:30 правительство Чехословакии в Праге выразило протест против решения, но согласилось с его условиями.

Последующие события и реакция

Перед тем как покинуть Фюрербау, Чемберлен попросил о частной встрече с Гитлером. Гитлер согласился, и они встретились в его квартире в городе позже тем же утром. Чемберлен призвал к сдержанности в реализации соглашения и попросил немцев не бомбить Прагу, если чехи окажут сопротивление, с чем Гитлер, казалось, был согласен. Чемберлен достал из кармана бумагу с надписью «Англо-германское соглашение», содержащую три абзаца, включая заявление о том, что обе страны считают Мюнхенское соглашение «символом стремления наших двух народов больше никогда не воевать». По словам Чемберлена, Гитлер воскликнул: «Я! Я!» («Да! Да!»). Оба мужчины подписали бумагу прямо там. Позже в тот же день, когда министр иностранных дел Германии Йоахим фон Риббентроп упрекнул Гитлера за подписание этого документа, Фюрер ответил: «О, не относитесь к этому так серьезно. Эта бумажка больше не имеет никакого значения». Чемберлен же, вернувшись в отель на обед, похлопал себя по нагрудному карману и сказал: «У меня она есть!» Информация об итогах встреч просочилась до возвращения Чемберлена, вызвав восторг у многих в Лондоне, но огорчение у Черчилля и его сторонников. Чемберлен вернулся в Лондон с триумфом. Огромная толпа собралась в Хестоне, где его встретил лорд-чемберлен, граф Кларендон, и передал письмо от короля Георга VI, выражающее ему глубокую благодарность Империи и призывающее немедленно отправиться в Букингемский дворец для доклада. Улицы были настолько переполнены ликующими людьми, что Чемберлену потребовалось полтора часа, чтобы преодолеть 14 километров от Хестона до дворца. После доклада королю Чемберлен и его жена появились на балконе дворца вместе с королем и королевой. Затем он отправился на Даунинг-стрит, где улица и холл № 10 были забиты людьми. Когда он поднимался наверх, чтобы обратиться к толпе из окна первого этажа, кто-то крикнул ему: «Невилл, подойди к окну и скажи: "мир нашему времени!"». Чемберлен обернулся и ответил: «Нет, я не делаю таких вещей». Тем не менее, в своем обращении к толпе Чемберлен вспомнил слова своего предшественника, Бенджамина Дизраэли, после возвращения последнего с Берлинского конгресса:

Король Георг выступил с заявлением для своего народа: «После великолепных усилий премьер-министра во имя мира я искренне надеюсь, что для народов мира наступает новая эра дружбы и процветания». Когда король встретился с Даффом Купером, который подал в отставку с поста первого лорда Адмиралтейства из-за Мюнхенского соглашения, он сказал Куперу, что уважает людей, которые обладают мужеством придерживаться своих убеждений, но не может с ними согласиться. Он написал своей матери, королеве Марии, что «премьер-министр был в восторге от результатов своей миссии, как и все мы». Она ответила сыну гневом в адрес тех, кто выступал против Чемберлена: «Он принес домой мир, почему они не могут быть благодарны?» Большинство газет безоговорочно поддерживали Чемберлена, и он получил тысячи подарков, от серебряного сервиза до множества его знаменитых зонтов. 3 октября в Палате общин обсуждалось Мюнхенское соглашение. Хотя Купер начал с изложения причин своей отставки, а Черчилль резко высказался против договора, ни один консерватор не проголосовал против правительства. Воздержалось лишь от 20 до 30 депутатов, включая Черчилля, Идена, Купера и Гарольда Макмиллана.

Путь к войне (октябрь 1938 август 1939)

После Мюнхена Чемберлен продолжил курс осторожного перевооружения. В начале октября 1938 года он заявил кабинету министров: «Было бы безумием для страны прекратить перевооружение, пока мы не убедимся, что другие страны будут действовать аналогичным образом. Поэтому, на данный момент, мы не должны ослаблять усилий, пока наши недостатки не будут устранены». Позже в октябре он отклонил призывы перевести промышленность на военные рельсы, убежденный, что такой шаг покажет Гитлеру, что Чемберлен решил отказаться от Мюнхенского соглашения. Чемберлен надеялся, что соглашение, подписанное им с Гитлером в Мюнхене, приведет к всеобщему урегулированию европейских споров, но Гитлер не проявил публичного интереса к дальнейшему развитию договоренностей. Рассмотрев возможность проведения всеобщих выборов сразу после Мюнхена, Чемберлен вместо этого провел перестановки в кабинете. К концу года общественное беспокойство заставило Чемберлена прийти к выводу, что «избавиться от этой неугомонной и недовольной Палаты общин путем проведения всеобщих выборов» было бы «самоубийственным». Несмотря на относительное затишье Гитлера, пока «Рейх» поглощал Судетскую область, вопросы внешней политики продолжали занимать Чемберлена. Он совершил поездки в Париж и Рим, надеясь убедить французов ускорить перевооружение, а Муссолини – оказать положительное влияние на Гитлера. Несколько членов его кабинета, во главе с министром иностранных дел лордом Галифаксом, начали отходить от политики умиротворения. Галифакс был убежден, что Мюнхен, хотя и «лучше европейской войны», был «ужасным и унизительным делом». Общественное возмущение погромом «Хрустальной ночи» 9 ноября 1938 года сделало неприемлемой любую попытку «сближения» с Гитлером, хотя Чемберлен и не отказался от своих надежд. Все еще надеясь на примирение с Германией, Чемберлен выступил с важной речью в Бирмингеме 28 января 1939 года, в которой выразил свое стремление к международному миру, и отправил предварительный экземпляр Гитлеру в Берхтесгаден. Гитлер, казалось, отреагировал; в своей речи в «Рейхстаге» 30 января 1939 года он заявил, что хочет «длительного мира». Чемберлен был уверен, что улучшения в британской обороне после Мюнхена приведут диктатора к переговорному столу. Это убеждение было подкреплено примирительной речью немецкого чиновника, приветствовавшего возвращение посла Хендерсона в Берлин после отсутствия в Великобритании по медицинским показаниям. Чемберлен ответил выступлением в Блэкберне 22 февраля, выразив надежду на то, что страны разрешат свои разногласия посредством торговли, и был рад, когда его комментарии были опубликованы в немецких газетах. По мере улучшения ситуации правление Чемберлена в Палате общин было твердым, и он был убежден, что правительство «с триумфом победит» на выборах в конце 1939 года. 15 марта 1939 года Германия вторглась в чешские провинции Богемия и Моравия, включая Прагу. Хотя первоначальная реакция Чемберлена в парламенте, по словам биографа Ника Смарта, была «слабой», в течение 48 часов он высказался более решительно против немецкой агрессии. В другой речи в Бирмингеме 17 марта Чемберлен предупредил, что Гитлер пытается «доминировать над миром силой» и что «нельзя допустить большей ошибки, чем полагать, что, поскольку он считает войну бессмысленной и жестокой вещью, нация настолько утратила свой дух, что не будет участвовать в сопротивлении такому вызову в полной мере своих сил, если он когда-либо будет брошен». Премьер-министр задался вопросом, является ли вторжение в Чехословакию «концом старого приключения или началом нового» и является ли это «шагом в направлении попытки доминировать над миром силой». Министр колоний Малкольм Макдональд сказал: «В то время как премьер-министр когда-то был убежденным сторонником мира, он теперь определенно склонился к военной точке зрения». Эта речь была встречена с широким одобрением в Великобритании, и набор в вооруженные силы значительно увеличился. Чемберлен приступил к созданию взаимосвязанной серии оборонительных пактов между оставшимися европейскими странами в качестве средства сдерживания Гитлера от войны. Он добивался соглашения между Великобританией, Францией, СССР и Польшей, согласно которому первые три страны окажут помощь Польше в случае угрозы ее независимости, но недоверие Польши к Советскому Союзу привело к провалу этих переговоров. Вместо этого 31 марта 1939 года Чемберлен проинформировал одобряющую Палату общин о британских и французских гарантиях оказания Польше всей возможной помощи в случае любых действий, угрожающих ее независимости. В последовавших дебатах Эйден заявил, что нация теперь объединена вокруг правительства. Даже Черчилль и Ллойд Джордж похвалили правительство Чемберлена за предоставление гарантий Польше. Премьер-министр предпринял другие шаги для сдерживания Гитлера от агрессии. Он удвоил численность Территориальной армии, создал Министерство снабжения для ускорения обеспечения вооруженных сил оборудованием и ввел воинскую повинность в мирное время. Итальянское вторжение в Албанию 7 апреля 1939 года привело к предоставлению гарантий Греции и Румынии. 17 июня 1939 года компания Handley Page получила заказ на 200 двухмоторных средних бомбардировщиков Hampden, а к 3 сентября 1939 года цепь радиолокационных станций, опоясывавшая британское побережье, была полностью введена в эксплуатацию. Чемберлен не решался искать военный союз с Советским Союзом; он не доверял Иосифу Сталину идеологически и считал, что мало что можно выиграть, учитывая недавние массовые чистки в Красной армии. Большая часть его кабинета поддерживала такой союз, и когда Польша сняла свое возражение против англо-советского союза, Чемберлен не оставалось ничего другого, как приступить к переговорам. Переговоры с советским министром иностранных дел Вячеславом Молотовым, на которые Великобритания направила лишь делегацию низкого уровня, затянулись на несколько месяцев и окончательно сорвались 14 августа 1939 года, когда Польша и Румыния отказались разрешить размещение советских войск на их территориях. Через неделю после провала этих переговоров Советский Союз и Германия подписали пакт Молотова — Риббентропа, обязывающий страны не нападать друг на друга. Секретное соглашение разделило Польшу в случае войны. Чемберлен проигнорировал слухи о советско-германском «сближении» и скептически отнесся к публично объявленному пакту, заявив, что он ни в коей мере не влияет на британские обязательства перед Польшей. 23 августа 1939 года Чемберлен поручил Хендерсону передать Гитлеру письмо, в котором говорилось, что Великобритания полностью готова выполнить свои обязательства перед Польшей. Гитлер приказал своим генералам готовиться к вторжению в Польшу, сказав им: «Наши враги – мелкие черви. Я видел их в Мюнхене».

Объявление войны

Германия вторглась в Польшу ранним утром 1 сентября 1939 года. Британский кабинет министров собрался позднее утром и направил Германии предупреждение о том, что в случае невывода войск с польской территории Великобритания выполнит свои обязательства перед Польшей. Когда Палата общин собралась в 18:00, Чемберлен и заместитель лидера лейбористов Артур Гринвуд (заменявший заболевшего Клемента Эттли) вошли в зал под громкие аплодисменты. Чемберлен выступил эмоционально, возлагая ответственность за конфликт на Гитлера. Немедленного объявления войны не последовало. Министр иностранных дел Франции Жорж Бонне заявил, что Франция не может предпринять никаких действий до заседания парламента вечером 2 сентября. Бонне пытался заручиться поддержкой для проведения саммита в мюнхенском стиле, предложенного итальянцами, который должен был состояться 5 сентября. Британский кабинет министров потребовал немедленно предъявить Гитлеру ультиматум, и в случае невывода войск к концу 2 сентября война будет объявлена незамедлительно. Чемберлен и Галифакс были убеждены призывами Бонне из Парижа о том, что Франции необходимо больше времени для мобилизации и эвакуации. Чемберлен отложил истечение срока действия ультиматума, который, по сути, еще не был вручен. Обширное заявление Чемберлена в Палате общин не содержало упоминания об ультиматуме и, следовательно, было воспринято Палатой негативно. Когда Гринвуд поднялся, чтобы "выступить от имени рабочего класса", консервативный депутат и бывший первый лорд Адмиралтейства Лео Амери выкрикнул: "Говори за Англию, Артур!", подразумевая, что премьер-министр этого не делает. Чемберлен ответил, что трудности с телефонной связью затрудняют общение с Парижем, и попытался развеять опасения по поводу ослабления позиций Франции. Его усилия не увенчались успехом: слишком многим членам парламента были известны усилия Бонне. Член парламента от Национальной лейбористской партии и писатель Гарольд Николсон позднее написал: "В эти несколько минут он потерял свою репутацию". Кажущаяся задержка вызвала опасения, что Чемберлен вновь попытается достичь соглашения с Гитлером. Последнее мирное заседание кабинета министров при Чемберлене состоялось в 23:30 того же вечера, под аккомпанемент бушующей снаружи грозы, и было принято решение о вручении ультиматума в Берлине в девять часов следующего утра, с истечением срока действия через два часа, до заседания Палаты общин в полдень. В 11:15 утра 3 сентября 1939 года Чемберлен обратился к нации по радио, заявив, что Соединенное Королевство находится в состоянии войны с Германией.

В тот же день Чемберлен выступил на первом за более чем 120 лет воскресном заседании Палаты общин. Он выступил перед тихим залом с заявлением, которое даже оппоненты назвали "сдержанным и, следовательно, эффективным":

"Фейковая война"

Чемберлен учредил военный кабинет и пригласил лейбористскую и либеральную партии присоединиться к его правительству, но они отказались. Он восстановил Черчилля в кабинете министров в качестве первого лорда Адмиралтейства, предоставив ему место в военном кабинете. Чемберлен также назначил Эдена на правительственный пост (секретаря по делам доминионов), но не включил его в состав небольшого военного кабинета. Новый первый лорд обрушил на премьер-министра лавину длинных записок. Чемберлен упрекал Черчилля за их многочисленность, поскольку они встречались в военном кабинете ежедневно. Чемберлен подозревал, и это подтвердилось после войны, что «эти письма предназначены для цитирования в книге, которую он напишет впоследствии». Чемберлен также отклонил некоторые планы Черчилля, такие как операция «Кэтрин», предусматривавшая отправку трех тяжелобронированных линкоров в Балтийское море с авианосцем и другими судами поддержки для перекрытия поставок железной руды в Германию. Поскольку морская война была единственным значительным фронтом, в котором участвовали британцы в первые месяцы конфликта, явное стремление первого лорда вести беспощадную и победоносную войну укрепило его репутацию лидера, готового прийти к власти, в общественном сознании и среди парламентских коллег. Из-за ограниченных наземных действий на западе первые месяцы войны окрестили «Войной позиций», а журналисты позже переименовали ее в «Мнимую войну». Чемберлен, как и большинство союзных чиновников и генералов, полагал, что войну можно выиграть относительно быстро, оказывая экономическое давление на Германию посредством блокады и продолжая перевооружение. Премьер-министр не решался на радикальные изменения в британской экономике. Правительство представило чрезвычайный военный бюджет, по поводу которого Чемберлен заявил: «Единственное, что имеет значение, – это победа в войне, даже если это приведет к банкротству». Государственные расходы выросли лишь немного больше, чем уровень инфляции, в период с сентября 1939 года по март 1940 года. Несмотря на эти трудности, в апреле 1940 года рейтинг одобрения Чемберлена оставался на уровне 68% и почти 60%.

Падение

В начале 1940 года союзники одобрили военно-морскую кампанию, направленную на захват северной части Норвегии, нейтральной страны, включая ключевой порт Нарвик, и, возможно, также на захват железных рудников в Гелливаре на севере Швеции, откуда Германия получала большую часть своей железной руды. Поскольку Балтийское море замерзало зимой, железная руда отправлялась из Нарвика на юг морским путем. Союзники планировали начать с минирования норвежских вод, чтобы спровоцировать немецкую реакцию в Норвегии, а затем оккупировать большую часть страны. Непредвиденно для союзников, Германия также планировала оккупировать Норвегию, и 9 апреля немецкие войска оккупировали Данию и начали вторжение в Норвегию. Немецкие войска быстро захватили значительную часть страны. Союзники отправили войска в Норвегию, но не добились успеха, и 26 апреля военный кабинет приказал отступление. Противники премьер-министра решили превратить дебаты об отпуске в связи с Троицей в вызов Чемберлену, который вскоре узнал об этом плане. После первоначального гнева Чемберлен решил бороться. Так называемые «Норвежские дебаты» начались 7 мая и продолжались два дня. Первые выступления, включая выступление Чемберлена, были невыразительными, но адмирал флота сэр Роджер Кейс, член парламента от Портсмут-Норт, в полной форме, произнес резкую критику в отношении проведения кампании в Норвегии, хотя и исключил Черчилля из критики. Лео Амери затем выступил с речью, которую он завершил, повторив слова Оливера Кромвеля при роспуске Долгого парламента: «Вы сидите здесь слишком долго, не принося никакой пользы. Уходите, говорю я, и покончим с этим. Во имя Бога, уходите!» Когда лейбористы объявили о намерении инициировать голосование в Палате общин, Чемберлен призвал своих «друзей – и у меня все еще есть друзья в этом доме – поддержать правительство сегодня вечером». Поскольку слово «друзья» было общепринятым обозначением для членов партии, и, по словам биографа Роберта Селфа, многие депутаты понимали это именно так, ссылка Чемберлена на партийную лояльность была «ошибкой суждения», поскольку серьезность военной ситуации требовала национального единства. Ллойд Джордж присоединился к критикам, а Черчилль завершил дебаты энергичной речью в поддержку правительства. При голосовании правительство, обычно имевшее большинство более 200 голосов, победило лишь с перевесом в 81 голос, при этом 38 депутатов, получивших партийный кнут, проголосовали против, а от 20 до 25 воздержались. 9 мая Чемберлен провел большую часть дня на совещаниях с членами кабинета. Многие консервативные депутаты, даже те, кто голосовал против правительства, заявили 9 мая и в последующие дни, что не желают отставки Чемберлена, а скорее стремятся к переформированию его правительства. Чемберлен решил, что уйдет в отставку, если Лейбористская партия не согласится войти в его правительство, и поэтому встретился с Эттли позднее в тот же день. Эттли отказался, но согласился проконсультироваться со своим Национальным исполнительным комитетом, который в то время собрался в Борнмуте. Чемберлен предпочитал Галифакса в качестве следующего премьер-министра, но Галифакс неохотно настаивал на своей кандидатуре, полагая, что его положение в Палате лордов ограничит его эффективность в Палате общин, и Черчилль стал явным выбором. На следующий день Германия вторглась в страны Бенилюкса, и Чемберлен рассматривал возможность остаться на посту. Эттли подтвердил, что лейбористы не будут служить под руководством Чемберлена, хотя они были готовы служить под руководством другого человека. Соответственно, Чемберлен отправился в Букингемский дворец, чтобы подать в отставку и посоветовать королю призвать Черчилля. Черчилль позже выразил благодарность Чемберлену за то, что тот не посоветовал королю призвать Галифакса, который пользовался бы поддержкой большинства членов правительства. В своем прощальном обращении по радио в тот вечер Чемберлен сообщил нации, что королева Елизавета рассказала ему, что ее дочь, принцесса Елизавета, плакала, когда услышала это сообщение. Черчилль написал, чтобы выразить свою благодарность за готовность Чемберлена поддержать его в час нужды нации, а Болдуин, единственный живой бывший премьер-министр, помимо Чемберлена и Ллойда Джорджа, написал: «Вы прошли через огонь с тех пор, как мы разговаривали всего две недели назад, и вы вышли из него чистым золотом».

Лорд-Президент Совета

В отличие от обычной практики, Чемберлен не опубликовал список награждений в связи с отставкой. Поскольку Чемберлен оставался лидером Консервативной партии, а многие депутаты по-прежнему поддерживали его и не доверяли новому премьер-министру, Черчилль воздержался от чистки сторонников Чемберлена. Черчилль хотел, чтобы Чемберлен вернулся на пост канцлера казначейства, но тот отказался, полагая, что это вызовет трудности с Лейбористской партией. Вместо этого он принял должность лорда-президента Совета с местом в сокращенном военном кабинете, состоявшем из пяти членов. Когда Чемберлен 13 мая 1940 года впервые после отставки вошел в Палату общин, "депутаты потеряли самообладание, кричали, аплодировали, размахивали своими повестками дня, и его встретили настоящей овацией". Палата встретила Черчилля прохладно; некоторые из его великих речей перед палатой, такие как "Мы будем сражаться на пляжах", встретили лишь вялым энтузиазмом. Падение Чемберлена с власти повергло его в глубокую депрессию; он писал: "Мало кому довелось пережить столь резкий поворот судьбы за столь короткий срок". Он особенно сожалел о потере Чекерса как "места, где я был так счастлив", хотя после прощального визита туда 19 июня он написал: "Я доволен, что это сделал, и выброшу Чекерс из головы". В качестве лорда-президента Чемберлен взял на себя огромную ответственность за внутренние вопросы и председательствовал в военном кабинете во время многочисленных отсутствий Черчилля. Позже Эттли вспоминал, что он "не питал к нам никакой обиды. Он работал очень усердно и хорошо: хороший председатель, хороший член комитета, всегда очень деловой". Будучи председателем Комитета лорда-президента, он оказывал значительное влияние на военную экономику. Галифакс доложил военному кабинету 26 мая 1940 года, что с захватом Нидерландов и предупреждением французского премьер-министра Поля Рейно о том, что Франции, возможно, придется подписать перемирие, дипломатические контакты со все еще нейтральной Италией предлагали возможность мирных переговоров. Галифакс настоятельно рекомендовал изучить этот вопрос и выяснить, возможно ли получить приемлемое предложение. Битва за определение дальнейшего курса в военном кабинете продолжалась три дня; заявление Чемберлена в последний день о том, что приемлемого предложения, скорее всего, не будет, и этот вопрос не следует преследовать в данный момент, помогло убедить военный кабинет отклонить переговоры. Дважды в мае 1940 года Черчилль поднимал вопрос о привлечении Ллойда Джорджа в правительство. Каждый раз Чемберлен указывал, что из-за их давней неприязни он немедленно уйдет в отставку, если Ллойд Джордж будет назначен министром. Черчилль не назначил Ллойда Джорджа, но в начале июня снова поднял этот вопрос с Чемберленом. На этот раз Чемберлен согласился на назначение Ллойда Джорджа при условии, что Ллойд Джордж лично даст обещание положить конец вражде. Ллойд Джордж отказался войти в правительство Черчилля. Чемберлен работал над тем, чтобы привести свою Консервативную партию к поддержке Черчилля, сотрудничая с главным организатором Дэвидом Маргессоном, чтобы преодолеть подозрения и неприязнь членов партии к премьер-министру. 4 июля, после британской атаки на французский флот, Черчилль вошел в палату под громкие аплодисменты консервативных депутатов, организованные обоими, и премьер-министр был почти переполнен эмоциями от первых аплодисментов со скамей запасных своей партии с мая. Черчилль ответил взаимностью, отказавшись рассматривать попытки лейбористов и либералов исключить Чемберлена из правительства. Когда в прессе появилась критика Чемберлена, и когда Чемберлен узнал, что лейбористы намерены использовать предстоящую секретную сессию парламента в качестве платформы для нападения на него, он сказал Черчиллю, что сможет защитить себя только, напав на лейбористов. Премьер-министр вступил в переговоры с Лейбористской партией и прессой, и критика прекратилась, по словам Чемберлена, "как будто перекрыли кран". В июле 1940 года под псевдонимом "Катон" была опубликована памфлет "Виновные люди", написанный тремя журналистами (будущий лидер лейбористов Майкл Фут, бывший либерал-депутат Фрэнк Оуэн и консерватор Питер Говард). В ней критиковалась деятельность Национального правительства, утверждалось, что оно не смогло должным образом подготовиться к войне. В ней требовалось отстранение Чемберлена и других министров, которые, как утверждалось, способствовали британским неудачам в начале войны. Эта небольшая книга была продана тиражом более 200 000 экземпляров, многие из которых передавались из рук в руки, и вышла 27-м изданием в первые несколько месяцев, несмотря на то, что ее не продавали несколько крупных книжных магазинов. По словам историка Дэвида Даттона, "ее влияние на репутацию Чемберлена как среди широкой общественности, так и в академических кругах было поистине глубоким". Чемберлен долгое время пользовался крепким здоровьем, за исключением случайных приступов подагры, но к июлю 1940 года он испытывал почти постоянную боль. Он обратился за лечением и позже в этом месяце был госпитализирован для операции. Хирурги обнаружили, что он страдает от рака кишечника в терминальной стадии, но скрыли это от него, сообщив ему, что дальнейшая операция ему не потребуется. Чемберлен вернулся к работе в середине августа. Он вернулся в свой кабинет 9 сентября, но возобновившаяся боль, усугубленная ночными бомбардировками Лондона, которые заставляли его идти в убежище и лишали его отдыха, истощила его силы, и он покинул Лондон в последний раз 19 сентября, вернувшись в Хайфилд-парк в Хекфилде. Чемберлен предложил свою отставку Черчиллю 22 сентября 1940 года. Премьер-министр сначала не хотел принимать ее, но, поскольку оба поняли, что Чемберлен больше не вернется к работе, Черчилль наконец разрешил ему уйти в отставку. Премьер-министр спросил, согласится ли Чемберлен на высшую степень британского рыцарства – Орден Подвязки, членом которого был его брат. Чемберлен отказался, сказав, что "предпочел бы умереть простым "мистером Чемберленом", как мой отец до меня, не украшенным никаким титулом". В оставшееся время Чемберлен был возмущен "короткими, холодными и в основном пренебрежительными" комментариями прессы о его отставке, по его словам написанными "без малейшего признака сочувствия к человеку или даже понимания того, что за кулисами может быть человеческая трагедия". Король и королева приехали из Виндзора, чтобы навестить умирающего 14 октября. Чемберлен получил сотни сочувственных писем от друзей и сторонников. Он написал Джону Саймону, который служил канцлером казначейства в правительстве Чемберлена:

Смерть

Чемберлен умер от рака кишечника 9 ноября 1940 года в возрасте 71 года. Похороны состоялись в Вестминстерском аббатстве через пять дней, в четверг 14 ноября. Однако, из-за соображений безопасности в военное время, дата и время не были широко объявлены. Бывший личный секретарь Чемберлена, Джон Колвилл, выполнял обязанности распорядителя во время службы, а Уинстон Черчилль и лорд Галифакс были носильщиками гроба. После кремации его прах был захоронен в аббатстве рядом с прахом Бонара Лоу. Черчилль произнес панегирик в память о Чемберлене в Палате общин через три дня после его смерти.

Хотя некоторые сторонники Чемберлена посчитали речь Черчилля сдержанной похвалой покойному премьер-министру, Черчилль добавил менее публично: «Что же я буду делать без бедного Невилла? Я рассчитывал на него в вопросах внутренней политики». Среди прочих, кто воздал должное Чемберлену в Палате общин и Палате лордов 12 ноября 1940 года, были министр иностранных дел лорд Галифакс (1-й граф Галифакс, Эдвард Вуд), лидер Лейбористской партии Клемент Эттли и лидер Либеральной партии и министр авиации сэр Арчибальд Синклер. Ожидалось, что выступит с речью Дэвид Ллойд Джордж, единственный оставшийся в Палате общин бывший премьер-министр, но он не принял участия в заседаниях. Исполнителями завещания Чемберлена, всегда близкими к его семье, были его двоюродные братья Уилфред Бинг Кенрик и сэр Уилфред Мартино, оба из которых, как и Чемберлен, были лордами-мэрами Бирмингема.