Гарольд Ларвуд: Быстрый Боулер и «Бодилайн»

Введение

Английский крикетёр (1904–1995)

Гарольд Ларвуд (14 ноября 1904 – 22 июля 1995) был профессиональным игроком в крикет за Ноттингемширский окружной крикет-клуб и сборную Англии с 1924 по 1938 год. Быстрый боулер, игравший правой рукой и сочетавший в себе огромную скорость с высокой точностью, он считался многими игроками и комментаторами лучшим и самым быстрым боулером своего поколения и одним из самых быстрых боулеров за всю историю крикета. Он был главным приверженцем стиля боулинга, известного как "бодилайн", применение которого во время турне Крикетного клуба Мэрилебона (MCC) по Австралии в 1932–33 годах вызвало негодование, приведшее к преждевременному и скандальному завершению его международной карьеры. Сын шахтёра, начавшего работать на шахте в 14 лет, Ларвуд был рекомендован в Ноттингемшир благодаря своим выступлениям в клубном крикете и быстро завоевал место среди ведущих боулеров страны. Он дебютировал в 1926 году, всего во втором сезоне в первоклассном крикете, и был членом команды 1928–29 годов, сохранившей пепел в Австралии. Появление австралийского бэтсмена Дона Брэдмана положило конец периоду доминирования английского крикета; Ларвуд и другие боулеры были полностью подавлены Брэдманом во время победного австралийского турне 1930 года. Впоследствии, под руководством решительного капитана Англии Дугласа Джардина, была разработана тактика быстрого легового боулинга, или "бодилайн". С Ларвудом в качестве основного игрока эта тактика была успешно применена в тестовой серии 1932–33 годов в Австралии. Описание австралийцами этого метода как "неспортивного" испортило отношения в крикете и политике между двумя странами; во время последующих попыток урегулировать конфликт Ларвуд отказался извиняться за свой боулинг, поскольку выполнял указания своего капитана. После турне 1932–33 годов он больше никогда не играл за сборную Англии, но ещё несколько сезонов успешно продолжал свою карьеру в окружном крикете. В 1949 году, после многих лет отсутствия в центре внимания, Ларвуд был избран почётным членом MCC. В следующем году он и его семья, по совету бывшего соперника Джека Финглитона, эмигрировали и поселились в Австралии, где их тепло встретили, в отличие от приёма, который он получил в дни своей крикетной карьеры. Он работал в компании по производству безалкогольных напитков, а также эпизодически выступал в качестве репортёра и комментатора на тестовых матчах против приезжающих английских команд. Он несколько раз посещал Англию и был удостоен чести на своей старой графской площадке, Трент-Бридж, где трибуна была названа в его честь. В 1993 году, в возрасте 88 лет, он был награждён орденом Британской империи (MBE) за заслуги перед крикетом. Он умер через два года.

Harold Larwood (14 November 1904 – 22 July 1995) was a professional cricketer for Nottinghamshire County Cricket Club and the England cricket team between 1924 and 1938. A right arm fast bowler who combined extreme speeds with great accuracy, he was considered by many players and commentators to be the finest and the fastest fast bowler of his generation and one of the fastest bowlers of all time. He was the main exponent of the bowling style known as "bodyline", the use of which during the Marylebone Cricket Club (MCC) tour of Australia in 1932–33 caused a furore that brought about a premature and acrimonious end to his international career. A coal miner's son who began working in the mines at the age of 14, Larwood was recommended to Nottinghamshire on the basis of his performances in club cricket, and rapidly acquired a place among the country's leading bowlers. He made his Test debut in 1926, in only his second season in first class cricket, and was a member of the 1928–29 touring side that retained the Ashes in Australia. The advent of the Australian batsman Don Bradman ended a period of English cricket supremacy; Larwood and other bowlers were completely dominated by Bradman during Australia's victorious tour of 1930. Thereafter, under the guidance of England's combative captain Douglas Jardine, the fast leg theory or bodyline bowling attack was developed. With Larwood as its spearhead the tactic was used with considerable success in the 1932–33 Test series in Australia. The Australians' description of the method as "unsportsmanlike" soured cricketing and political relations between the two countries; during subsequent efforts to heal the breach, Larwood refused to apologise for his bowling, since he was carrying out his captain's instructions. He never played for England after the 1932–33 tour, but continued his county career with considerable success for several more seasons. In 1949, after years out of the limelight, Larwood was elected to honorary membership of the MCC. The following year he and his family were encouraged by former opponent Jack Fingleton to emigrate and settle in Australia, where he was warmly welcomed, in contrast to the reception accorded him in his cricketing days. He worked for a soft drinks firm, and as an occasional reporter and commentator on Tests against visiting England sides. He paid several visits to England, and was honoured at his old county ground, Trent Bridge, where a stand was named after him. In 1993, at the age of 88, he was appointed a Member of the Order of the British Empire (MBE) in belated recognition of his services to cricket. He died two years later.

Ранние годы

Гарольд Ларвуд родился 14 ноября 1904 года в деревне Нункаргейт в Ноттингемшире, недалеко от угольного города Киркби-ин-Эшфилд. Он был четвёртым из пяти сыновей Роберта Ларвуда, шахтёра, и его жены Мэри, урождённой Шарман. С пяти лет Гарольд посещал школу Киркби-Вудхаус. За годы существования этой небольшой деревенской школы, помимо Ларвуда, подготовили ещё четырёх игроков в крикет международного уровня, которые стали его одноклубниками в команде Ноттингемшира: Уильям "Доджер" Уайсалл, Сэм Стейплс, Билл Вос и Джо Хардстафф-младший. Он проявил талант к крикету в раннем возрасте и начал играть за вторую команду Нункаргейт в 1918 году. Играя против опытных взрослых, в свой первый сезон он взял 76 калиток, в среднем по 4,9 за игру. К 1920 году он играл в первой команде вместе со своим отцом, используя плимсолы, так как семья не могла позволить себе купить ему настоящие бутсы для крикета.

Окружной рекрут

Несмотря на свой невысокий рост (в 18 лет он был всего 5 футов 4 дюйма), Ларвуд приобрел значительную выносливость и силу верхней части тела, работая долгие смены в шахте, и мог подавать с обманчиво высокой скоростью. Среди тех, кто наблюдал за его растущим мастерством как быстрого подающего, был Джо Хардстафф-старший, игрок в крикет от Ноттингемшира и сборной Англии, проживавший в Нункаргейте. Хардстафф, работавший с Робертом Ларвудом в шахте, предложил молодому подающему пройти отбор на площадке графства. На тренировочных сетках игроки графства возвышались над Ларвудом; опытный игрок в тестовые матчи Джордж Ганн считал, что он больше похож на жокея, чем на крикетера. Поначалу он подавал неудачно, и его попытки не впечатляли. По мере роста уверенности его подача улучшалась, и члены комитета начали пересматривать свое первоначальное пренебрежительное мнение; когда тренировка закончилась, Ларвуду предложили игровой контракт. Он немедленно согласился; условия составляли 32 шиллинга (£1.60) в неделю – столько же, сколько он зарабатывал в шахте, – и предполагалось, что в дни, когда он не играл, он будет выполнять обязанности персонала по уходу за полем. Роберт Ларвуд был недоволен тем, что его сын не попросил более выгодных условий, но, по словам Гамильтона, Гарольд согласился бы на что угодно, лишь бы сбежать из шахты, даже на одно лето. В том же году он играл нерегулярно за вторую команду графства, а в матче против "Lancashire Seconds" взял 8 калиток за 44 пробежки. Ларвуд впервые был вызван в основную команду графства 20 августа 1924 года. Он оценил свою игру как неудовлетворительную: "Я был не готов". Ирменджер был гораздо более оптимистичен, заверяя Ларвуда, что его подаче требуется лишь небольшая доработка. Ларвуд также заручился поддержкой капитана графства Артура Карра, влиятельной личности, который решил, что у новичка есть потенциал для участия в тестовых матчах. "Лучший способ с ним общаться, – сказал Карр позже, – это как со своим собственным сыном". Карр сыграл важную роль в поощрении и развитии талантов молодого подающего и был его наставником на протяжении всей карьеры. Ларвуду пришлось ждать до июня 1925 года, чтобы сыграть в следующем матче графства, против Йоркшира на "Брамалл Лейн" в Шеффилде. С тех пор он стал постоянным членом команды графства, показав лучший результат в матче – 11 калиток за 41 пробежку против Уорчестершира. Время от времени он демонстрировал хорошую форму как бэтсмен, его лучший результат – 70 пробежек против Нортгемптоншира.

Despite his short stature (at 18 he was only 5 feet 4 inches tall), Larwood had acquired considerable stamina and upper body strength from his long shifts at the mine and could bowl at a disconcertingly fast speed. Among those who watched his rising prowess as a fast bowler was Joe Hardstaff senior, the Nottinghamshire and England cricketer who lived in Nuncargate. Hardstaff, who had worked with Robert Larwood at the mine, suggested to the youthful bowler that he should attend a trial at the county ground. In the practice nets, the county players towered over Larwood; the veteran Test batsman George Gunn thought he looked more like a jockey than a cricketer. At first he bowled badly, and his efforts were unimpressive. As his confidence increased his bowling improved, and committee members began to revise their initial dismissive judgement; when the session ended, Larwood was offered a playing contract. He accepted instantly; the terms were 32 shillings (£1.60) per week—the same as his mining wages—and he was expected, when not playing, to carry out ground staff duties. Robert Larwood was angry that his son had not asked for more generous terms, but according to Hamilton, Harold would have agreed to anything to escape from the mine, even for a single summer. That year he played intermittently for the county's Second XI, and in a match against Lancashire Seconds took 8 wickets for 44 runs. Larwood was first called for full county duty on 20 August 1924, His assessment of his performance was negative: "I wasn't ready". Iremonger was much more positive, assuring Larwood that his bowling required only fine tuning. Larwood had also gained the support of the county captain, Arthur Carr, a powerful personality who decided that the new recruit had the makings of a future Test match bowler. "The best way to deal with him", Carr said later, "was as if he was my own son". Carr played a major part in encouraging and developing the young bowler's talents, and acted as Larwood's guiding spirit throughout the latter's career. |group= n

Larwood had to wait until June 1925 for his next county match, which was against Yorkshire at Bramall Lane in Sheffield. From that point he became a regular member of the county side; with best match figures of 11 for 41 against Worcestershire. From time to time he showed good form as a batsman, his best score being 70 against Northamptonshire.

Тестовый крикет

Ларвуд начал сезон 1926 года в хорошей форме; во время ничейного матча против Суррея он дважды взял викет Джека Хоббса, лучшего бэтсмена Англии и влиятельной фигуры в национальном отборе. Австралийцы приехали в Англию, чтобы защитить "Пепел" в серии из пяти тестовых матчей, и Карр был назначен капитаном сборной Англии. Хоббс был убежден, что Ларвуд достоин играть за свою страну; эта рекомендация, возможно, и привела к включению молодого боулера в "Тестовый матч-отбор" на лордсе в начале июня. Ларвуд взял пять калиток в этом матче, но не был выбран для первого теста, который в любом случае был сорван дождем после чуть более часа игры. Для второго теста, который должен был начаться на лордсе 26 июня, селекционеры пошли на риск и выбрали молодого Ларвуда. Его реакция на сообщение от Карра была протест, что он недостаточно хорош; Карр заверил его в обратном. Он считал, что его игра "не была выдающейся, я потратил много сил". Он не был включен в составы третьего и четвертого тестов, оба из которых завершились вничью; в основном по настоянию Хоббса, Ларвуд был возвращен в команду для этой решающей игры. В бурный последний день австралийцы, которым требовалось 415 для победы, были разгромлены за 125, а основная заслуга в боулинге принадлежала Ларвуду (3 калитки за 34) и 49-летнему ветерану Уилфреду Роудсу (4 за 44), который впервые вышел на поле в составе Англии в 1899 году, за пять лет до рождения Ларвуда. Эта победа означала, что Англия впервые с 1912 года завоевала "Пепел". Среди множества признаний игры Ларвуда было и поздравление от бывшего капитана Англии Пелэма Уорнера, который предсказал ему большое будущее, но отметил, что "ему следует избегать подачи чуть короче нужной длины". В сезоне 1926 года в целом Ларвуд взял 137 калиток со средним 18.31; с битой он набрал 451 пробег со средним 12.88. В сезоне 1927 года в составе Ноттингемшира впервые появился Билл Вос, 17-летний бывший шахтер, который, начав как медленный леворукий спин-боулер, позже стал основным партнером Ларвуда по быстрой подаче как за округ, так и за страну. В конце сезона Ларвуд женился на Лоис Берд, дочери шахтера, с которой он познакомился в 1925 году, в тихой и скромной церемонии. Ларвуд не присоединился к слабой команде Крикетного клуба Мэрилебона (MCC), которая отправилась в турне по Южной Африке в 1927–28 годах под руководством неопытного Р. Т. Станифорта. В 1928 году Ларвуд принял участие в двух тестовых матчах против сборной Вест-Индии, которая проводила свою первую серию. Он взял шесть калиток в этих матчах, но его лучшие выступления в этом сезоне были за Ноттингемшир. С 138 калитками со средним 14.51 Ларвуд вновь возглавил национальный рейтинг боулеров. Примерно в это время Ларвуд был упомянут вскользь в рассказе о привидениях Х. Р. Уэйкфилда "Борода старика" (1929).

Larwood began the 1926 county season in good form; during a drawn match against Surrey, he twice took the wicket of Jack Hobbs, England's premier batsman and an influential voice with the national selectors. The Australians were in England, to defend the Ashes in a five match Test series, and Carr had been appointed to captain England. Hobbs was convinced that Larwood was good enough to play for his country; this recommendation may have prompted the young bowler's inclusion in a "Test Trial" match at Lord's, early in June. Larwood took five wickets in the match, but was not selected for the first Test, which in any event was ruined by rain after barely an hour's play. For the second Test, due to begin at Lord's on 26 June, the selectors took a gamble and selected the youthful Larwood. His reaction when told by Carr was to protest that he was not good enough; Carr assured him that he was. He thought his performance "wasn't great I wasted a lot of energy". He was not selected for the Third or Fourth Tests, both of which ended in draws; Primarily at the urging of Hobbs, Larwood was recalled for this critical game. On a tumultuous final day the Australians, needing 415 to win, were bowled out for 125, the main bowling honours being shared between Larwood (3 wickets for 34) and the 49 year old veteran Wilfred Rhodes (4 for 44), who had first appeared for England in 1899, five years before Larwood was born. The victory meant that England had secured the Ashes for the first time since 1912. Among many tributes recognising Larwood's performance was one from the former England captain Pelham Warner, who predicted a big future, but noted that "he must guard against bowling just short of a length". In the 1926 season as a whole, Larwood took 137 wickets at 18.31; with the bat he scored 451 runs at 12.88. The 1927 season saw the first appearance in the Nottinghamshire side of Bill Voce, a 17 year old ex miner who, after beginning as a slow left arm orthodox spin bowler, later became Larwood's principal fast bowling partner for county and country. At the season's end, Larwood was married, in a quiet and private ceremony, to Lois Bird, a miner's daughter whom he had first met in 1925. Larwood did not join the Marylebone Cricket Club (MCC)'s weak team that toured South Africa in 1927–28 under the inexperienced R. T. Stanyforth. During 1928 Larwood appeared in two Tests against an emergent West Indies side that was playing its first series. He took six wickets in these matches, but his best performances that season were for Nottinghamshire. With 138 wickets at 14.51, Larwood once again headed the national bowling averages. Around this time Larwood was mentioned in passing in H. R. Wakefield's ghost story Old Man's Beard (1929).

Австралийский тур, 192829

На основании своей формы, Ларвуд был очевидным выбором для состава MCC на турне в Австралию зимой 1928–29 годов, которое организовал Чапман. Англия выиграла тест в Брисбене с рекордным перевесом в 675 ранов. Ларвуд взял 6/32 в первом иннинге австралийцев, демонстрируя скорость, которую С. Дж. Саутхертон из Wisden описал как "более высокую, чем я когда-либо видел". По словам биографа Джардина, Кристофера Дугласа, этот боулинг, включавший серию из 3 взятых калиток за 5 оверов с 9 пробежек, нанес серьезный удар по моральному духу австралийцев и стал ключевым фактором в итоговой победе Англии в серии. В этом матче состоялся скромный дебют в тестах Дона Брэдмана, который набрал 18 и 1, после чего был исключен из состава на второй тест, но быстро вернулся в команду на третий. Англия сохраняла свое превосходство во втором, третьем и четвертом тестах, хотя и с уменьшающимся преимуществом; Австралия наконец добилась успеха в последнем матче, обеспечив Англии победу в серии со счетом 4–1. Сочетание жестких площадок, изнуряющей жары и продолжительных матчей снизило эффективность Ларвуда по ходу тура. Во всех матчах первого класса в рамках тура Ларвуд взял 40 калиток с показателем 31.35; в качестве бэтсмена он набрал 367 ранов, в среднем 26.21. В своем отчете о туре Саутхертон упоминает реакцию публики на английскую команду, и особенно на "поддержку" Ларвуда. По его словам, она лишь однажды достигла неприемлемых масштабов – во время матча против Виктории, проходившего между четвертым и пятым тестами. В целом, Саутхертон считал, что шум толпы не был хуже, чем для предыдущих гастролирующих команд, и что, "хотя это может показаться неприемлемым для нас в Англии, это стало частью австралийского крикета и признается публикой как часть их ежедневных развлечений". Суррейский любительский бэтсмен Дуглас Джардин также был объектом внимания толпы, и в результате испытывал искреннюю неприязнь к австралийцам, которая была взаимной. Он получил травму во время третьего теста и пропустил последние две игры серии, а также несколько матчей графства. Его общие показатели боулинга в сезоне 1929 года были менее впечатляющими, чем в предыдущие два года; с 117 взятыми калитками при 21.66 он опустился на 25-е место в национальном рейтинге. 20-летний Восс, чей стиль быстрого среднего темпа полностью сформировался, был самым успешным боулером графства. Перед визитом австралийцев в Англию в 1930 году в английских крикетных кругах царила определенная уверенность, поскольку победоносный состав Чапмана 1928–29 годов остался в основном неизменным и на бумаге выглядел грозным, особенно в бэттинге. Англия закономерно выиграла первый тест на Трент-Бридж со счетом 93 рана, несмотря на сенсационный второй иннинг Брэдмана, который на некоторое время угрожал изменить ход матча. Активное участие Ларвуда было ограничено приступом гастрита; он взял 2 калитки в матче за 21 ран. Его болезнь привела к тому, что Ларвуд пропустил второй тест на лордсе, где Австралия набрала рекордные 729/6, включая быстрые 254 от Брэдмана, что на тот момент было самым высоким индивидуальным результатом в тестах в Англии. Австралия выиграла матч на семь калиток, сравняв счет в серии до 1–1 в пятиматчевом противостоянии. Ларвуд вернулся в состав Англии на третий тест в Хедингли, Лидс. Позже он утверждал, что его первый мяч Брэдману, до того, как бэтсмен набрал очки, был коротким мячом, который коснулся края биты и был пойман вратарем, Джорджем Дакуортом: "Звук удара был слышен по всему стадиону". Однако судья не отреагировал и не засчитал калитку. Брэдман продолжил набрать 334 рана, побив свой рекорд, установленный две недели назад. Единственная калитка Ларвуда в австралийском иннинге обошлась в 139 ранов; Англию спасло от вероятного поражения сокращение игры из-за дождя. Английские селекционеры исключили Ларвуда из состава на четвертый тест, в котором Брэдман был ограничен 14 ранами, но игра была прервана из-за дождя после двух дней игры. Ларвуд был возвращен в состав на финальный тест на Овале, который, как и в 1926 году, должен был определить победителя серии. В матче без ограничения времени Австралия ответила на 405 ранов Англии 695 (Брэдман 232), а затем выбила Англию за 251, выиграв с преимуществом в один иннинг и 39 ранов. Единственная калитка Ларвуда – Брэдман, впервые в тестах – обошлась в 132 рана. В трех тестах, в которых он играл, Ларвуд взял 4 калитки за 292 рана; Брэдман, как он признался, "безжалостно расправился со мной". Комментаторы признали опасность, которую Брэдман представлял для английских надежд; бывший боулер Англии Перси Фендер, капитан Суррея и уважаемый крикетный журналист, был убежден, что "необходимо ввести что-то новое, чтобы обуздать Брэдмана". Уорнер был прямолинеен: "Англия должна разработать новый тип боулера и разработать свежие идеи и необычные тактики, чтобы обуздать его почти сверхъестественное мастерство".

On the basis of his form, Larwood was an obvious choice for the MCC touring side that Chapman took to Australia in the English winter of 1928–29. England won the Brisbane Test by a record margin of 675 runs. Larwood took 6 for 32 in the Australian first innings, bowling at a speed that Wisdens S. J. Southerton described as "faster than I have ever seen him". According to Jardine's biographer Christopher Douglas, this bowling, which included a spell of 3 wickets in 5 overs for 9 runs, delivered a lasting blow to Australian morale and was a major factor in England's ultimate series victory. The match saw a low key Test debut by Don Bradman, who scored 18 and 1 and was dropped for the second Test, before being rapidly reinstated for the third. England maintained their ascendancy during the second, third and fourth Tests, though with decreasing victory margins; Australia finally achieved success in the last match, giving England a 4–1 series victory. A combination of hard pitches, stifling heat, and long matches reduced Larwood's effectiveness as the tour progressed. In all first class matches on the tour, Larwood took 40 wickets at 31.35; as a batsman he scored 367 runs, averaging 26.21. Southerton's tour report refers to the crowds' reactions to the England team, and in particular to the "barracking" of Larwood. This, he says, only once reached unacceptable proportions—during the game against Victoria that took place between the fourth and fifth Tests. In general, Southerton felt that crowd noise was no worse than that accorded to previous touring teams and that, "objectionable though it may appear to be to us in England, it has grown up with Australian cricket and is recognised by the public out there as part of their day's enjoyment". The Surrey amateur batsman Douglas Jardine, was likewise a target of the crowds, and as a result formed a cordial dislike for Australians—which was fully reciprocated. He was injured during the third Test, and thus missed the last two games of the series and several county matches. His overall bowling figures for the 1929 season were less impressive than in the two previous years; with 117 wickets at 21.66 he fell to 25th place in the national averages. The 20 year old Voce, whose fast medium bowling style had now fully developed, was the county's most successful bowler. Ahead of the Australians' visit to England in 1930 there was some confidence in English cricketing circles, since Chapman's victorious 1928–29 side was largely intact and on paper looked formidably strong, especially in batting. England duly won the first Test, at Trent Bridge, by 93 runs, despite a second innings century from Bradman that for a time threatened to turn the match. Larwood's active participation was curtailed by an attack of gastritis; he took 2 wickets in the match for 21 runs. His illness meant that Larwood missed the second Test, at Lord's, which saw Australia score a record 729 for 6 including a rapid 254 from Bradman, at the time the highest individual Test score in England. Australia won the game by seven wickets, to draw level 1–1 in the five match series. Larwood returned to the England side for the third Test, at Headingley, Leeds. He later claimed that his first ball to Bradman, before the batsman had scored, was a bouncer that touched the edge of the bat and was caught by the wicket keeper, George Duckworth: "You could hear the snick all over the ground". The umpire, however, gave Bradman not out. Bradman went on to compile 334, beating his record score of two weeks earlier. Larwood's one wicket in the Australian innings cost 139 runs; England were saved from probable defeat when the game was shortened by rain. The England selectors dropped Larwood from the team for the fourth Test, in which Bradman was limited to 14 runs, but the game was rained off after just over two days' play. Larwood was recalled for the final Test at the Oval that, as in 1926, would determine the series victor. In a game with no time limit, Australia replied to England's 405 with 695 (Bradman 232), then dismissed England for 251 to win by an innings and 39 runs. Larwood's single wicket—Bradman, for the first time in Tests—cost 132 runs. In the three Tests in which he played, Larwood took 4 wickets for 292; Bradman, he admitted, had "pasted me unmercifully". Commentators recognised the danger that Bradman presented to English hopes; the former England bowler Percy Fender, who was captain of Surrey and a respected cricket journalist, was convinced that "something new will have to be introduced to curb Bradman". Warner was explicit: "England must evolve a new type of bowler and develop fresh ideas and strange tactics to curb his almost uncanny skill".

Прелюдия к бодилайну

Помимо того, как к нему относился Брэдман, Ларвуд добился успеха в 1930 году, поднявшись на четвертое место в национальном рейтинге боулеров (99 выбитых за 16,38). Он не был включен в состав команды для тура 1930–31 годов по Южной Африке, и следующие два года он сосредоточился в основном на внутреннем крикете. Он провел один тестовый матч в 1931 году против Новой Зеландии, который был сорван дождем, и в котором он ни разу не вышел отбивать и не подавал. Он возглавил рейтинг боулеров в 1931 и 1932 годах. Тестовый отбор 1932 года был ограничен игрой в полдня, в течение которой Ларвуд сделал 15 оверов и взял всего одно калитку. Тем не менее, к его большому облегчению, он был выбран для тура. В своих усилиях разработать стратегию, с помощью которой он мог бы оспорить австралийское превосходство, новый капитан широко консультировался. Наряду с другими наблюдателями, включая Дакворта (который был викетером Англии во время тестового матча 1930 года на «Овале»), он считал, что Брэдман испытывает неприязнь к быстрым, поднимающимся мячам и был потрясен, когда один из таких мячей от Ларвуда попал ему в грудь. Этот вопрос широко обсуждался среди крикетистов; фрагмент фильма с матча на «Овале», казалось, подтвердил, что Брэдман вздрогнул. Это, по мнению Джардина, навело на мысль об основе плана: о непрерывной атаке теории быстрых ног, которая могла бы вывести из равновесия не только Брэдмана, но и австралийских бэтсменов в целом. Боулинг с теорией ног был не новым; Ларвуд, Вос и другие использовали его, как правило, в течение коротких периодов. То, что планировал Джардин, заключалось в непрерывной атаке по ногам, используемой в сочетании с полукругом полевых игроков, расположенных близко к ногам, готовых перехватить любой неточный удар. На частном ужине в отеле «Пикадилли», который Джардин и Карр устроили вскоре после объявления состава команды для тура 1932–33 годов, Ларвуда и Воса расспрашивали о теории ног. Позже Ларвуд вспомнил этот разговор так:
«Джардин спросил меня, могу ли я подавать по ногам, заставляя мяч постоянно подниматься в тело, так чтобы Брэдману приходилось играть удары по ногам. "Да, думаю, это возможно", - сказал я. Я не сомневался в его цели: мы думали, что Дон боится резких, поднимающихся мячей, и рассуждали, что если он получит много таких мячей, он будет запуган и в конечном итоге, вынужденный постоянно направлять свои удары по ногам, отдаст поймать одного из полевых игроков [на ногах]». В рамках своих планов Джардин посоветовался с Фрэнком Фостером относительно расстановки полевых игроков, который успешно использовал форму средне-быстрого боулинга с теорией ног во время серии 1911–12 годов в Австралии, взяв 32 калитки при 21,63. В то время Ларвуд не считал тактику, предложенную Джардином, ни новой, ни спорной. Его приоритетом было сдержать Брэдмана, поэтому «любая схема, которая бы держала его под контролем, очень мне нравилась». В матчах графства после ужина в отеле «Пикадилли» Ларвуд и Вос опробовали тактику с переменным успехом. Два бэтсмена «Эссекса» получили травмы, поскольку их команда боролась с незнакомым боулингом, в какой-то момент потеряв 8 калиток за 52 пробежки. Однако «Гламорган», считавшийся слабой командой, набрал более 500 очков против экспериментальной атаки; зрители, включая будущего крикетного писателя и комментатора Джона Арлотта, были озадачены неэффективностью боулинга. Агрессивный быстрый боулинг не ограничивался Ларвудом и Восом; в матче «Йоркшира» против «Суррея» на «Овале» Билл Боуз подал серию отскоков, вызвав протесты от Хоббса и критику прессы от Уорнера.

Apart from his treatment by Bradman, Larwood was successful in 1930, rising to fourth place in the national bowling averages (99 wickets at 16.38). He was not selected for the 1930–31 tour of South Africa, and for the next two years he concentrated mainly on domestic cricket. He made one Test appearance in 1931, against New Zealand, in a rain ruined game in which he neither batted nor bowled. He headed the domestic bowling averages in 1931 and 1932, The 1932 Test trial was limited to half a day's play, during which Larwood bowled 15 overs for a single wicket. Nevertheless, to his great relief he was selected for the tour, In his efforts to build a strategy whereby he could threaten the Australian supremacy, the new captain consulted widely. Along with other observers, including Duckworth (who had kept wicket for England during the 1930 Oval Test) he thought that Bradman showed a dislike for fast, rising balls, and had been shaken when one such delivery from Larwood had hit him in the chest. This matter had been widely discussed among cricketers; a clip of film from the Oval match appeared to confirm that Bradman had flinched. This, to Jardine, suggested the basis of a plan: a sustained attack of fast leg theory that might unsettle not just Bradman but the Australian batsmen generally. Leg theory bowling was not new; Larwood, Voce and others had employed it, generally for short periods, What Jardine planned was a sustained leg stump attack, used in conjunction with a semicircle of close leg side fielders ready to pounce on any mistimed shot. At a private dinner at the Piccadilly Hotel, which Jardine and Carr arranged shortly after the announcement of the 1932–33 touring party, Larwood and Voce were quizzed about leg theory. Larwood later recalled the conversation thus:
Jardine asked me if I could bowl on the leg stump making the ball come up into the body all the time, so that Bradman had to play his shots to leg. "Yes, I think that can be done", I said I had no doubt of its purpose: we thought Don was frightened of sharp rising balls, and we reasoned that if he got a lot of them he would be intimidated and eventually, having to direct his shots to leg all the time, would give a catch to one of the [leg side] fieldsmen". In pursuit of his plans, Jardine took advice on fielding positions from Frank Foster, who had bowled a form of medium fast leg theory during the 1911–12 series in Australia with much success, taking 32 wickets at 21.63. Larwood did not at the time consider Jardine's proposed tactics as either novel or controversial. His priority was to contain Bradman, so "any scheme that would keep him in check appealed to me a great deal". In county matches following the Piccadilly Hotel dinner, Larwood and Voce tried the tactics out, with mixed results. Two Essex batsmen sustained injuries as their side struggled with the unfamiliar bowling, at one stage losing 8 wickets for 52 runs. However, Glamorgan, reckoned to be a weak batting side, scored more than 500 against the experimental attack; spectators, including the future cricket writer and commentator John Arlott, were puzzled by the ineffectiveness of the bowling. Hostile fast bowling was not confined to Larwood and Voce; in Yorkshire's match against Surrey at The Oval, Bill Bowes bowled a series of bouncers, bringing protests from Hobbs and press criticism from Warner.

Австралийский тур, 193233

В составе команды МКК, отплывшей в Австралию 17 сентября 1932 года, было четыре быстрых боулера: Ларвуд, Вос, Боуэс и Г. О. "Габби" Аллен, любитель из Мидлсекса. Уорнер был менеджером команды; он ранее капитанствовал в двух турах по Австралии до 1914 года и был там популярной личностью. Роль менеджера, как отмечал историк тура Лоуренс Ле Кесн, в то время была менее влиятельной, чем у капитана, который обладал абсолютной властью на поле. Перед серией тестовых матчей команда играла матчи против команд штатов и отобранных австралийских одиннадцати. Предполагаемая тактика атаки с помощью быстрых ног не была раскрыта до пятой из этих игр, против "Австралийского XI" (включая Брэдмана), которая началась в Мельбурне 18 ноября. Ларвуд заставил Брэдмана показывать низкие результаты в каждом из австралийских иннингов, позже написав: "Это было освежающим зрелищем видеть, как [он] неуклюже размахивает битой в воздухе". Хоббс, отошедший от тестового крикета и освещавший тур для лондонской газеты The Star, полагал, что боулинг подорвал уверенность Брэдмана: "Он отворачивался, явное доказательство того, что ему не нравятся короткие мячи". Английская тактика в игре оскорбила публику и настолько возмутила Х. В. Эватта (впоследствии лидера Австралийской лейбористской партии, а тогда судью Верховного суда), что он потерял всякое желание смотреть тестовые матчи того года. Первый тест начался на Сиднейском крикет-граунде 2 декабря 1932 года и проходил в напряженной и накаленной атмосфере. Брэдман, чье беспокойство и плохая форма против боулинга туристов в подготовительных играх стали причиной тревоги, не смог сыграть из-за болезни. Англия выиграла матч с преимуществом в 10 калиток; показатели Ларвуда в матче составили 10/124, при этом использование тактики быстрых ног было ограничено. Самым успешным бэтсменом в матче был австралиец Стен Маккейб, набравший 187 очков в первом иннинге своей команды, атакуя как ортодоксальные, так и тактики с помощью быстрых ног в стиле "все или ничего". Во время матча Хью Багги, репортер Melbourne Herald, использовал слово "bodyline" для описания английского боулинга с использованием тактики ног. Вскоре этот термин получил широкое распространение в Австралии, хотя в английских источниках продолжали использовать термин "leg theory". Второй тест, начавшийся 30 декабря в Мельбурне, проходил на гораздо более медленном питче, который снизил эффективность английской скорости. Ларвуду также мешали боли в ногах, вызванные новой парой ботинок. Брэдман вернулся в австралийскую команду и забил столетие, приведя свою команду к победе с преимуществом в 111 пробежек; его успех заставил многих комментаторов предположить, что тактика быстрых ног в дальнейшем окажется неэффективной. Серия завершилась вничью 1–1 и, по словам писателя-историка Рональда Блайта, "все было мирно и благополучно". Третий тест, начавшийся в Аделаиде 13 января 1933 года, был назван журналом Wisden "вероятно, самым неприятным [тестовым матчем], когда-либо сыгранным". Капитан австралийской команды Билл Вудфулл был ударен мячом Ларвуда в область сердца и был выведен из строя на несколько минут. Ларвуд бросал мяч по ортодоксальной схеме расстановки; после возобновления игры Вудфулла, к удивлению и негодованию публики, Джардин переключился на тактику с использованием ног. "Что может быть яснее, - писал Свантон, - чем то, что в основе этих тактик с использованием ног лежала угроза физического ущерба?". Позже в иннинге мяч Ларвуда попал Берту Олдфилду в голову, что вынудило его покинуть матч. Реакция толпы была настолько сильной, что Ларвуд опасался полномасштабного вторжения на поле: "Если один человек перепрыгнет через забор, вся толпа пойдет за нами".

The MCC party that sailed for Australia on 17 September 1932 contained four fast bowlers: Larwood, Voce, Bowes and G. O. "Gubby" Allen, the Middlesex amateur. Warner was manager of the side; he had captained two tours to Australia prior to 1914 and was a popular figure there. The manager's role, as the tour's historian Laurence Le Quesne remarks, was at the time less influential than that of the captain, who had absolute authority on the field of play. Prior to the Test series, the party played matches against State sides and selected Australian elevens. The intended fast leg theory attack was not revealed until the fifth of these games, against "An Australian XI" (including Bradman), which began at Melbourne on 18 November. Larwood dismissed Bradman for low scores in each of the Australian innings, writing later: "It was a refreshing sight to see [him] clumsily waving his bat in the air". Hobbs, who having retired from Test cricket was reporting the tour for London's The Star newspaper, thought that the bowling had shaken Bradman's confidence: "He was drawing away, sure proof that he didn't like the bumpers". The English tactics in the game offended the crowds and so upset H. V. Evatt (later leader of the Australian Labor Party, then a High Court judge) that he lost all desire to watch any of that year's Tests. The first Test began at the Sydney Cricket Ground on 2 December 1932, and was played in a tense and heated atmosphere. Bradman, whose discomfort and poor form against the tourists' bowling in the preparatory games had become sources of anxiety, was prevented from playing by illness. England won the game by 10 wickets; Larwood's match figures were 10 for 124, with only limited use of fast leg theory. The match's most successful batsman was Australia's Stan McCabe, who scored 187 in his side's first innings, attacking both the orthodox and leg theory attacks in a "death or glory" approach. During the match Hugh Buggy, a reporter for the Melbourne Herald, used the word "bodyline" to describe the English leg theory bowling. The term was soon universally adopted in Australia, though English sources continued to refer to "leg theory". The second Test, at Melbourne beginning 30 December, was played on a much slower pitch that blunted the English pace attack. Larwood was further handicapped by pains from sore feet, caused by a new pair of boots. Bradman returned to the Australian side and scored a century, guiding his team to victory by 111 runs; his success led many commentators to suppose that fast leg theory would thenceforth prove ineffective. The series was tied 1–1 and, in the words of the writer historian Ronald Blythe, "all was sweetness and light". The third Test, which began at Adelaide on 13 January 1933, has been characterised by Wisden as "probably the most unpleasant [Test match] ever played". Bill Woodfull, the Australian captain, was struck over the heart by a ball from Larwood and was incapacitated for several minutes. Larwood had been bowling to an orthodox field; on Woodfull's resumption, to the crowd's amazed hostility, Jardine switched to the leg theory attack. "What could be clearer", wrote Swanton, "than that at the root of these leg theory tactics was the threat of physical injury?". Later in the innings a Larwood delivery struck Bert Oldfield on the head, causing his retirement from the match. The crowd's reaction was such that Larwood thought a full scale invasion of the pitch might follow: "If one man jumps the fence the whole mob will go for us".