Гарольд Иннис: Канадский экономист и теоретик коммуникаций.

Введение

Канадский ученый (1894–1952)

Гарольд Адамс Иннис (5 ноября 1894 – 8 ноября 1952) был канадским профессором политической экономии в Университете Торонто и автором основополагающих работ в области медиа, теории коммуникации и канадской экономической истории. Он способствовал разработке теории основных экспортных товаров (staples thesis), согласно которой культура, политическая история и экономика Канады решающим образом определялись эксплуатацией и экспортом ряда «основных товаров», таких как мех, рыба, древесина, пшеница, добываемые металлы и уголь. Теория основных экспортных товаров доминировала в канадской экономической истории с 1930-х по 1960-е годы и продолжает оставаться фундаментальной частью канадской политико-экономической традиции. В своих работах по коммуникации Иннис исследовал роль медиа в формировании культуры и развитии цивилизаций. Он утверждал, например, что баланс между устной и письменной формами коммуникации способствовал расцвету греческой цивилизации в V веке до н.э. Однако он предупреждал, что западная цивилизация сейчас находится в опасности из-за мощных, ориентированных на рекламу медиа, одержимых «сиюминутностью» и «непрерывным, систематическим, безжалостным разрушением элементов постоянства, необходимых для культурной деятельности». Его интеллектуальная связь с Эриком А. Гавлоком заложила основу Торонтской школы теории коммуникации, которая послужила источником вдохновения для будущих членов школы Маршалла Маклюэна и Эдмунда Сноу Карпентера. Иннис заложил основу для исследований, рассматривающих социальные науки с выраженной канадской точки зрения. Будучи главой департамента политической экономии Университета Торонто, он работал над созданием кадра канадских ученых, чтобы университеты не продолжали в такой степени полагаться на профессоров, получивших образование в Великобритании или США и незнакомых с историей и культурой Канады. Ему удалось создать источники финансирования для канадских научных исследований. По мере обострения холодной войны после 1947 года Иннис становился все более враждебно настроенным к Соединенным Штатам. Он неоднократно предупреждал, что Канада превращается в подчиненную колонию своего гораздо более могущественного южного соседа. «Мы действительно боремся за свою жизнь», – предупреждал он, особо отмечая «пагубное влияние американской рекламы. Мы можем выжить только путем настойчивых действий в стратегических точках против американского империализма во всех его привлекательных формах». Его взгляды повлияли на некоторых молодых ученых, в том числе на Дональда Крейтона. Иннис также пытался защитить университеты от политического и экономического давления. Он считал, что независимые университеты, как центры критического мышления, необходимы для выживания западной цивилизации. Его интеллектуальный ученик и коллега по университету Маршалл Маклюэн оплакивал преждевременную смерть Инниса как катастрофическую потерю для человеческого понимания. Маклюэн писал: «Я рад думать о своей книге «Галактика Гутенберга» как о сноске к наблюдениям Инниса по теме психических и социальных последствий, сначала письма, а затем печати».

Harold Adams Innis (November 5, 1894 – November 8, 1952) was a Canadian professor of political economy at the University of Toronto and the author of seminal works on media, communication theory, and Canadian economic history. He helped develop the staples thesis, which holds that Canada's culture, political history, and economy have been decisively influenced by the exploitation and export of a series of "staples" such as fur, fish, lumber, wheat, mined metals, and coal. The staple thesis dominated economic history in Canada from the 1930s to 1960s, and continues to be a fundamental part of the Canadian political economic tradition. Innis's writings on communication explore the role of media in shaping the culture and development of civilizations. He argued, for example, that a balance between oral and written forms of communication contributed to the flourishing of Greek civilization in the 5th century BC. He warned, however, that Western civilization is now imperiled by powerful, advertising driven media obsessed by "present mindedness" and the "continuous, systematic, ruthless destruction of elements of permanence essential to cultural activity." His intellectual bond with Eric A. Havelock formed the foundations of the Toronto School of communication theory, which provided a source of inspiration for future members of the school Marshall McLuhan and Edmund Snow Carpenter. Innis laid the basis for scholarship that looked at the social sciences from a distinctly Canadian point of view. As the head of the University of Toronto's political economy department, he worked to build up a cadre of Canadian scholars so that universities would not continue to rely as heavily on British or American trained professors unfamiliar with Canada's history and culture. He was successful in establishing sources of financing for Canadian scholarly research. As the Cold War grew hotter after 1947, Innis grew increasingly hostile to the United States. He warned repeatedly that Canada was becoming a subservient colony to its much more powerful southern neighbor. "We are indeed fighting for our lives", he warned, pointing especially to the "pernicious influence of American advertising We can only survive by taking persistent action at strategic points against American imperialism in all its attractive guises." His views influenced some younger scholars, including Donald Creighton. Innis also tried to defend universities from political and economic pressures. He believed that independent universities, as centres of critical thought, were essential to the survival of Western civilization. His intellectual disciple and university colleague, Marshall McLuhan, lamented Innis's premature death as a disastrous loss for human understanding. McLuhan wrote: "I am pleased to think of my own book The Gutenberg Galaxy as a footnote to the observations of Innis on the subject of the psychic and social consequences, first of writing then of printing."

Ранние годы

Иннис родился 5 ноября 1894 года на небольшой ферме, где разводили скот и производили молочные продукты, недалеко от поселка Оттервилл в округе Оксфорд, юго-западной части провинции Онтарио. В детстве он любил ритм и распорядок фермерской жизни и никогда не забывал о своих сельских корнях. Его мать, Мэри Адамс Иннис, назвала его Геральдом, надеясь, что он станет пастором строгой евангельской баптистской церкви, вероисповеданию, которое разделяли она и ее муж Уильям. В то время баптистская церковь играла важную роль в жизни сельских общин, даря изолированным семьям чувство общности и воплощая ценности индивидуализма и независимости. Ее разбросанные приходы не подчинялись централизованной бюрократической власти. В зрелом возрасте Иннис стал агностиком, но сохранил интерес к религии. По словам его друга и биографа Дональда Крейтона, характер Инниса сформировала церковь: строгое чувство морали и преданность делу, которые стали его отличительной чертой в дальнейшей жизни, были, по крайней мере частично, получены из наставлений, преподававшихся с таким рвением и безоговорочно в скромных стенах баптистской церкви в Оттервилле. Иннис учился в одноклассной школе в Оттервилле и в местной средней школе. Он ездил на поезде 32 километра до Вудстока, Онтарио, чтобы завершить среднее образование в колледже, управляемом баптистами. Он намеревался стать учителем начальной школы и успешно сдал вступительные экзамены в педагогический колледж, но решил взять год отпуска, чтобы заработать деньги для учебы. Поэтому в 18 лет он вернулся в одноклассную школу в Оттервилле, чтобы поработать учителем на один семестр, пока местный школьный совет не найдет квалифицированного педагога. Этот опыт заставил его понять, что жизнь учителя в маленькой сельской школе – не для него.

Университетские исследования

В октябре 1913 года Иннис начал занятия в Университете Макмастера (тогда располагавшемся в Торонто). Макмастер был для него естественным выбором, поскольку это был баптистский университет, и многие студенты, окончившие Вудстокский колледж, поступали туда. Профессора гуманитарных наук в Макмастере поощряли критическое мышление и дискуссии. Особенно сильное влияние на Инниса оказал профессор философии, единственный в университетском отделе философии, Тен Брук. Именно он задал Иннису вопрос, над которым тот размышлял всю жизнь: "Почему мы обращаем внимание на то, на что обращаем?". Перед последним курсом в Макмастере Иннис провёл лето, преподавая в школе "Северная звезда" в фермерской общине Лэндонвилл, расположенной на границе недалеко от Вермильона, провинция Альберта. Этот опыт дал ему почувствовать необъятность Канады. Он также узнал о недовольстве жителей Запада высокими процентными ставками и непомерными транспортными расходами. На последнем курсе обучения Иннис сосредоточился на изучении истории и экономики, помня о замечании преподавателя истории У. С. Уоллеса о том, что экономическая интерпретация истории – не единственная возможная, но она проникает глубже других.

Служба в Первой мировой войне

После окончания Макмастера Иннис почувствовал, что его христианские принципы обязывают его поступить на службу в Канадский экспедиционный корпус. Осенью 1916 года его отправили во Францию участвовать в Первой мировой войне. Позиционная война с её "грязью, вшами и крысами" оказала на него разрушительное воздействие. Роль Инниса в качестве артиллерийского связного дала ему непосредственный опыт жизни (и смерти) на передовой, когда он участвовал в успешном канадском наступлении на хребет Вими. Связные, или корректировщики, наблюдали за местом падения каждого артиллерийского снаряда, а затем отправляли корректировки для более точного наведения следующих снарядов. 7 июля 1917 года Иннис получил серьёзное осколочное ранение в правое бедро, которое потребовало восьми месяцев лечения в больнице в Англии. Война для Инниса была окончена. Его биограф, Джон Уотсон, отмечает, что физическая рана заживала семь лет, но психологическая травма преследовала его всю жизнь. Иннис страдал от повторяющихся приступов депрессии и нервного истощения из-за военной службы. Уотсон также отмечает, что Великая война повлияла на интеллектуальные взгляды Инниса. Она укрепила его канадский национализм, обострила его мнение о разрушительном воздействии технологий, включая средства массовой информации, которые так эффективно использовались для "пропаганды" войны, и впервые заставила его усомниться в своей баптистской вере.

Макмастер и Чикаго

Гарольд Иннис получил степень магистра искусств в Макмастере, окончив его в апреле 1918 года. Его диссертация под названием «Возвращенный солдат» представляла собой подробное описание мер государственной политики, необходимых не только для создания благоприятной среды, помогающей ветеранам преодолеть последствия войны, но и для продвижения национального восстановления. Иннис продолжил обучение в Чикагском университете и получил степень доктора философии с диссертацией по истории Канадской тихоокеанской железной дороги в августе 1920 года. Два года, проведенные в Чикаго, оказали глубокое влияние на его дальнейшую работу. Его интерес к экономике углубился, и он решил стать профессиональным экономистом. Экономический факультет Чикаго подвергал сомнению абстрактные и универсалистские неоклассические теории, пользовавшиеся тогда популярностью, утверждая, что общие правила экономической политики должны выводиться из конкретных казусов. На Инниса повлияли два выдающихся специалиста университета в области коммуникаций, Джордж Герберт Мид и Роберт Э. Парк. Хотя он не посещал лекции этих известных профессоров, Иннис усвоил их идею о том, что коммуникация включает в себя гораздо больше, чем просто передачу информации. Джеймс У. Кэри пишет, что Мид и Парк «определяли коммуникацию как весь процесс, посредством которого культура возникает, сохраняется во времени и закрепляется в институтах». В Чикаго Иннис познакомился с идеями Торстейна Веблена, иконоборческого мыслителя, который опирался на свои глубокие знания философии и экономики, чтобы писать резкую критику современной мысли и культуры. Веблен покинул Чикаго много лет назад, но его идеи все еще ощущались там. Спустя годы, в эссе о Веблене, Иннис похвалил его за ведение войны против «стандартизированной статической экономики». Иннис впервые попробовал себя в университетском преподавании в Чикаго, где читал несколько вводных курсов по экономике. Одной из его студенток была Мэри Куэйл, за которую он женился в мае 1921 года, когда ему было 26 лет, а ей 22. У них было четверо детей: Дональд (1924), Мэри (1927), Хью (1930) и Энн (1933). Сама Мэри Куэйл Иннис была известным экономистом и писателем. Ее книга «Экономическая история Канады» была опубликована в 1935 году. Ее роман «Стой на радуге» вышел в 1943 году. Среди других ее книг – «Дневник миссис Симко» (1965), «Ясный дух: канадские женщины и их время» (1966) и «Развернуть годы» (1949) – история Христианской ассоциации молодых женщин.

Harold Innis completed a Master of Arts degree at McMaster, graduating in April 1918. His thesis, called The Returned Soldier, "was a detailed description of the public policy measures that were necessary, not only to provide a supportive milieu to help veterans get over the effects of the war, but also to move on with national reconstruction." Innis did his postgraduate work at the University of Chicago and was awarded his PhD, with a dissertation on the history of Canadian Pacific Railway, in August 1920. His two years at Chicago had a profound influence on his later work. His interest in economics deepened and he decided to become a professional economist. The economics faculty at Chicago questioned abstract and universalist neoclassical theories, then in vogue, arguing that general rules for economic policy should be derived from specific case studies. Innis was influenced by the university's two eminent communications scholars, George Herbert Mead and Robert E. Park. Although he did not attend any of those famous professors' classes, Innis did absorb their idea that communication involved much more than the transmission of information. James W. Carey writes that Mead and Park "characterized communication as the entire process whereby a culture is brought into existence, maintained in time, and sedimented into institutions." While at Chicago, Innis was exposed to the ideas of Thorstein Veblen, the iconoclastic thinker who drew on his deep knowledge of philosophy and economics to write scathing critiques of contemporary thought and culture. Veblen had left Chicago years before, but his ideas were still strongly felt there. Years later, in an essay on Veblen, Innis praised him for waging war against "standardized static economics." Innis got his first taste of university teaching at Chicago, where he delivered several introductory economics courses. One of his students was Mary Quayle, the woman he would marry in May 1921 when he was 26 and she 22. Together they had four children, Donald (1924), Mary (1927), Hugh (1930), and Anne (1933). Mary Quayle Innis was herself a notable economist and writer. Her book, An Economic History of Canada, was published in 1935. Her novel, Stand on a Rainbow appeared in 1943. Her other books include Mrs. Simcoe's Diary (1965), The Clear Spirit: Canadian Women and Their Times (1966) and Unfold the Years (1949), a history of the Young Women's Christian Association.

История КПР

Гарольд Иннис написал свою докторскую диссертацию об истории Канадской Тихоокеанской железной дороги (CPR). Завершение строительства первой трансконтинентальной железной дороги в Канаде в 1885 году стало определяющим моментом в канадской истории. Диссертация Инниса, впоследствии опубликованная в виде книги в 1923 году, может рассматриваться как ранняя попытка задокументировать значение железной дороги с точки зрения экономического историка. В ней используется обширная статистика для подкрепления аргументов. Иннис утверждает, что сложный и дорогостоящий строительный проект поддерживался опасениями американской аннексии Канадского Запада. Иннис утверждает, что «история Канадской Тихоокеанской железной дороги – это прежде всего история распространения западной цивилизации на северной половине Североамериканского континента». Как отмечает Роберт Бэйб, железная дорога привела к индустриализации, осуществляя транспортировку угля и строительных материалов к производственным площадкам. Она также была своего рода коммуникационной средой, способствовавшей распространению европейской цивилизации. Бэйб пишет, что для Инниса оборудование CPR представляло собой «массивный, энергоемкий, быстро движущийся, мощный, капиталоемкий "знак", обрушенный прямо в сердце земель коренных народов, чей уклад жизни был нарушен и в конечном итоге разрушен». Исследователь в области коммуникаций Артур Крокер утверждает, что исследование Инниса Канадской Тихоокеанской железной дороги было лишь первым, в котором он попытался продемонстрировать, что «технология – это не нечто внешнее по отношению к канадскому бытию, а наоборот, необходимое условие и устойчивое следствие канадского существования». Это также отражало давний интерес Инниса к осуществлению экономической и политической власти. Например, его история CPR заканчивается перечислением претензий Запада к экономической политике, такой как высокие тарифы на перевозки и высокие импортные пошлины, предназначенные для защиты зарождающихся канадских производителей. Жители Запада жаловались, что Национальная политика перенаправляла средства фермеров с прерий в карманы восточного бизнес-сообщества. «Западная Канада, – писал Иннис, – заплатила за развитие канадской национальной идентичности и, похоже, должна продолжать платить. Стремление к наживе в Восточной Канаде не ослабевает».

Harold Innis wrote his PhD thesis on the history of the Canadian Pacific Railway (CPR). The completion of Canada's first transcontinental railway in 1885 had been a defining moment in Canadian history. Innis's thesis, eventually published as a book in 1923, can be seen as an early attempt to document the railway's significance from an economic historian's point of view. It uses voluminous statistics to underpin its arguments. Innis maintains that the difficult and expensive construction project was sustained by fears of American annexation of the Canadian West. Innis argues that "the history of the Canadian Pacific Railroad is primarily the history of the spread of Western civilization over the northern half of the North American continent." As Robert Babe notes, the railway brought industrialization, transporting coal and building supplies to manufacturing sites. It was also a kind of communications medium that contributed to the spread of European civilization. Babe writes that, for Innis, the CPR's equipment "comprised a massive, energy consuming, fast moving, powerful, capital intensive 'sign' dropped into the very midst of indigenous peoples, whose entire way of life was disrupted, and eventually shattered as a result. Communications scholar Arthur Kroker argues that Innis's study of the Canadian Pacific Railway was only the first in which he attempted to demonstrate that "technology is not something external to Canadian being; but on the contrary, is the necessary condition and lasting consequence of Canadian existence." It also reflected Innis's lifelong interest in the exercise of economic and political power. His CPR history ends, for example, with a recounting of Western grievances against economic policies, such as high freight rates and the steep import tariffs designed to protect fledgling Canadian manufacturers. Westerners complained that the National Policy funnelled money from Prairie farmers into the pockets of the Eastern business establishment. "Western Canada," Innis wrote, "has paid for the development of Canadian nationality, and it would appear that it must continue to pay. The acquisitiveness of Eastern Canada shows little sign of abatement."

Диссертация Стейплза

Гарольд Иннис считается ведущим основателем канадской школы экономической мысли, известной как теория ключевых отраслей. Она утверждает, что культура, политическая история и экономика Канады были решающим образом сформированы эксплуатацией и экспортом ряда "ключевых отраслей", таких как мех, рыба, древесина, пшеница, добываемые металлы и ископаемое топливо. Таким образом, Иннис много путешествовал, начиная с лета 1924 года, когда он и друг проплыли на 5-метровой каноэ, обтянутой брезентом, сотни миль вниз по реке Мир до озера Атабаска, затем по реке Слейв до Большого Невольничьего озера. Они завершили свое путешествие по Маккензи, самой длинной реке Канады, до Северного Ледовитого океана на небольшом буксире компании "Компания Гудзонова залива". Во время своих путешествий Иннис дополнял свои исследования меха, собирая информацию о других ключевых отраслях, таких как лесоматериалы, целлюлозно-бумажная промышленность, минералы, зерно и рыба. Он путешествовал настолько много, что к началу 1940-х годов посетил все части Канады, за исключением Западной Арктики и восточного побережья Гудзонова залива. Везде, куда бы ни приезжал Иннис, его методы были одинаковыми: он брал интервью у людей, связанных с производством ключевых продуктов, и слушал их рассказы.

Торговля мехами в Канаде

Интерес Гарольда Инниса к взаимосвязи между империями и колониями был развит в его классическом исследовании «Торговля пушниной в Канаде: Введение в канадскую экономическую историю» (1930). Книга описывает торговлю бобровым мехом с начала XVI века до 1920-х годов. Вместо того чтобы сосредотачиваться на «героических» европейских исследователях, которые открывали канадскую дикую местность, как это делали традиционные историки, Иннис документирует, как взаимодействие географии, технологий и экономических сил сформировало как торговлю пушниной, так и политическую и экономическую судьбу Канады. Он утверждает, что торговля пушниной во многом определила границы Канады, и приходит к выводу, что страна «возникла не вопреки географии, а благодаря ей». В соответствии с этим наблюдением Иннис отмечает, что европейское заселение долины реки Святого Лаврентия последовало за экономическими и социальными моделями коренных народов, создав канадскую историческую и культурную преемственность, которая предшествовала и последовала за европейским поселением. В отличие от многих историков, которые считают, что история Канады начинается с прибытия европейцев, Иннис подчеркивает культурный и экономический вклад коренных народов. «Мы еще не осознали, – пишет он, – что индейцы и их культура были основополагающими для развития канадских институтов». Иннисианский взгляд на развитие канадских политических, экономических и социальных институтов был ранней формой неоинституционализма, которая стала общепринятой частью канадской традиции политологии задолго до американских и европейских аналогов. В заключение «Торговля пушниной в Канаде» утверждает, что экономическую историю Канады лучше всего понимать, изучая, как один основной продукт сменял другой – например, пушнина дереву, а затем пшенице и минералам. Зависимость от основных продуктов сделала Канаду экономически зависимой от более промышленно развитых стран, а «циклические» переходы от одного основного продукта к другому часто вызывали сбои в экономической жизни страны. «Торговля пушниной в Канаде» также описывает культурное взаимодействие между тремя группами людей: европейцами в модных столичных центрах, которые рассматривали бобровые шляпы как предметы роскоши; европейскими колониальными поселенцами, которые видели в бобровой пушнине основной продукт, который можно было экспортировать для оплаты необходимых промышленных товаров из метрополии, и коренными народами, которые обменивали пушнину на промышленные товары, такие как металлические горшки, ножи, ружья и спиртные напитки. Иннис описывает центральную роль, которую коренные народы сыграли в развитии торговли пушниной. Без их умелых методов охоты, знания местности и передовых инструментов, таких как снегоступы, сани и каноэ из бересты, торговля пушниной не существовала бы. Однако зависимость от европейских технологий разрушила общества коренных народов. «Новая технология с ее радикальными новшествами, – пишет Иннис, – привела к столь стремительному сдвигу в преобладающей индейской культуре, что привело к тотальному уничтожению затронутых народов в результате войн и болезней». Историк Карл Бергер утверждает, что, поместив культуру коренных народов в центр своего анализа торговли пушниной, Иннис «первым адекватно объяснил распад общества коренных народов под натиском европейского капитализма».

Harold Innis's interest in the relationship between empires and colonies was developed in his classic study, The Fur Trade in Canada: An Introduction to Canadian Economic History (1930). The book chronicles the trade in beaver fur from the early 16th century to the 1920s. Instead of focusing on the "heroic" European adventurers who explored the Canadian wilderness as conventional histories had done, Innis documents how the interplay of geography, technology and economic forces shaped both the fur trade and Canada's political and economic destiny. He argues that the fur trade largely determined Canada's boundaries, and he comes to the conclusion that the country "emerged not in spite of geography but because of it." In line with that observation, Innis notably proposes that European settlement of the Saint Lawrence River Valley followed the economic and social patterns of indigenous peoples, making for a Canadian historical and cultural continuity that predates and postdates European settlement. Unlike many historians who see Canadian history as beginning with the arrival of Europeans, Innis emphasizes the cultural and economic contributions of First Nations peoples. "We have not yet realized," he writes, "that the Indian and his culture was fundamental to the growth of Canadian institutions." The Innisian perspective on the development of Canadian political, economic and social institutions was an early form of neo institutionalism, which became an accepted part of the Canadian political science tradition well before American and European counterparts. The Fur Trade in Canada concludes by arguing that Canadian economic history can best be understood by examining how one staple product gave way to another—furs to timber, for example, and the later importance of wheat and minerals. Reliance on staples made Canada economically dependent on more industrially advanced countries and the "cyclonic" shifts from one staple to another caused frequent disruptions in the country's economic life. The Fur Trade in Canada also describes the cultural interactions among three groups of people: the Europeans in fashionable metropolitan centres who regarded beaver hats as luxury items; the European colonial settlers who saw beaver fur as a staple that could be exported to pay for essential manufactured goods from the home country, and First Nations peoples who traded furs for industrial goods such as metal pots, knives, guns and liquor. Innis describes the central role First Nations peoples played in the development of the fur trade. Without their skilled hunting techniques, knowledge of the territory and advanced tools such as snowshoes, toboggans and birch bark canoes, the fur trade would not have existed. However, dependence on European technologies disrupted First Nations societies. "The new technology with its radical innovations," Innis writes, "brought about such a rapid shift in the prevailing Indian culture as to lead to wholesale destruction of the peoples concerned by warfare and disease." Historian Carl Berger argues that by placing First Nations culture at the centre of his analysis of the fur trade, Innis "was the first to explain adequately the disintegration of native society under the thrust of European capitalism."

Рыболовство трески

После публикации своей книги о торговле мехом, Иннис обратился к изучению более раннего основного товара – трески, которую веками ловили у восточных берегов Северной Америки. Результатом стала книга "Рыболовство трески: история международной экономики", опубликованная в 1940 году, спустя 10 лет после исследования торговли мехом. Иннис подробно описывает историю соперничающих империй в эксплуатации богатых природных ресурсов, охватывающую более 500 лет. Если его исследование торговли мехом было сосредоточено на континентальном интерьере с его сетью рек и озер, то "Рыболовство трески" обращено к глобальной торговле и империям, демонстрируя далеко идущие последствия одного основного товара как для имперских центров, так и для периферийных колоний, таких как Ньюфаундленд, Новая Шотландия и Новая Англия.

Теории связи

Изучение Иннисом влияния взаимосвязанных озер и рек на развитие Канады и европейской империи пробудило его интерес к сложным экономическим и культурным отношениям между транспортными системами и коммуникациями. В 1940-х годах Иннис также начал изучать целлюлозно-бумажную промышленность – отрасль, имеющую центральное значение для канадской экономики. Это исследование стало дополнительной точкой соприкосновения между его работами о сырьевых товарах и исследованиями в области коммуникаций. Биограф Пол Хейер пишет, что Иннис «проследил путь целлюлозы и бумаги на последующих этапах: газеты и журналистика, книги и реклама. Иными словами, от изучения отрасли, основанной на природных ресурсах, он обратил внимание на культурную индустрию, в которой информация и, в конечном счете, знания выступали как товар, циркулировавший, обладавший ценностью и дававший власть тем, кто им управлял». Одним из основных вкладов Инниса в теорию коммуникаций стало применение измерений времени и пространства к различным медиа. Он разделил медиа на типы, ориентированные на время и пространство. Медиа, ориентированные на время, отличаются долговечностью и включают глиняные или каменные таблички. Медиа, ориентированные на пространство, более мимолетны и включают современные средства массовой информации, такие как радио, телевидение и газеты массового тиража. Иннис исследовал взлет и падение древних империй, чтобы проследить влияние коммуникационных медиа. Он изучал медиа, способствовавшие росту империи, те, которые поддерживали ее в период расцвета, и, наконец, изменения в коммуникациях, ускорившие ее крах. Он стремился показать, что «смещения» медиа в сторону времени или пространства влияли на сложные взаимосвязи, необходимые для поддержания империи. Эти взаимосвязи включали партнерство между знаниями (и идеями), необходимыми для создания и поддержания империи, и властью (или силой), необходимой для ее расширения и защиты. Для Инниса взаимодействие между знаниями и властью всегда было ключевым фактором в понимании империи. Иннис утверждал, что баланс между устной речью и письмом способствовал процветанию Древней Греции во времена Платона. Баланс между медиа, ориентированным на время – речью, и медиа, ориентированным на пространство – письмом, был в конечном итоге нарушен, по мнению Инниса, когда устная традиция уступила доминированию письменности. Затем эстафета империи перешла от Греции к Риму. Анализ Иннисом влияния коммуникаций на взлет и падение империй привел его к мрачному предупреждению о том, что западная цивилизация сейчас сталкивается с собственным глубоким кризисом. Развитие мощных коммуникационных медиа, таких как газеты массового тиража, решительно изменило баланс в пользу пространства и власти, в ущерб времени, преемственности и знаниям. Баланс, необходимый для культурного выживания, был нарушен тем, что Иннис считал «механизированными» медиа, используемыми для быстрой передачи информации на большие расстояния. Новые медиа способствовали одержимости «сиюминутностью», стирая заботы о прошлом и будущем. Иннис писал: «Подавляющее давление механизации, очевидное в газетах и журналах, привело к созданию огромных монополий в сфере коммуникаций. Их укоренившиеся позиции предполагают непрерывное, систематическое и безжалостное уничтожение элементов постоянства, необходимых для культурной деятельности». Хотя Иннис по-прежнему ценится и уважаем за масштаб и уникальность его поздних работ в области теории коммуникаций, он не был лишен критиков. В частности, фрагментарный и мозаичный стиль письма, характерный для работы «Империя и коммуникации», подвергался критике как неоднозначный, агрессивно нелинейный и лишенный связей между уровнями анализа. Биографы предполагают, что этот стиль мог быть результатом болезни Инниса в конце его карьеры.

Innis's study of the effects of interconnected lakes and rivers on Canadian development and European empire sparked his interest in the complex economic and cultural relationships between transportation systems and communications. During the 1940s, Innis also began studying pulp and paper, an industry of central importance to the Canadian economy. The research provided an additional crossover point from his work on staple products to his communications studies. Biographer Paul Heyer writes that Innis "followed pulp and paper through its subsequent stages: newspapers and journalism, books and advertising. In other words, from looking at a natural resource based industry he turned his attention to a cultural industry in which information, and ultimately knowledge, was a commodity that circulated, had value, and empowered those who controlled it." One of Innis's primary contributions to communications studies was to apply the dimensions of time and space to various media. He divided media into time binding and space binding types. Time binding media are durable and include clay or stone tablets. Space binding media are more ephemeral and include modern media such as radio, television, and mass circulation newspapers. Innis examined the rise and fall of ancient empires as a way of tracing the effects of communications media. He looked at media that led to the growth of an empire; those that sustained it during its periods of success, and then, the communications changes that hastened an empire's collapse. He tried to show that media 'biases' toward time or space affected the complex interrelationships needed to sustain an empire. The interrelationships included the partnership between the knowledge (and ideas) necessary to create and maintain an empire and the power (or force) required to expand and defend it. For Innis, the interplay between knowledge and power was always a crucial factor in understanding empire. Innis argued that a balance between the spoken word and writing contributed to the flourishing of Ancient Greece in the time of Plato. The balance between the time biased medium of speech and the space biased medium of writing was eventually upset, Innis argued, as the oral tradition gave way to the dominance of writing. The torch of empire then passed from Greece to Rome. Innis's analysis of the effects of communications on the rise and fall of empires led him to warn grimly that Western civilization was now facing its own profound crisis. The development of powerful communications media such as mass circulation newspapers had shifted the balance decisively in favour of space and power, over time, continuity and knowledge. The balance required for cultural survival had been upset by what Innis saw as "mechanized" communications media used to transmit information quickly over long distances. The new media had contributed to an obsession with "present mindedness", wiping out concerns about past or future. Innis wrote,
blockquote|The overwhelming pressure of mechanization evident in the newspaper and the magazine, has led to the creation of vast monopolies of communication. Their entrenched positions involve a continuous, systematic, ruthless destruction of elements of permanence essential to cultural activity. Although Innis remains appreciated and respected for the grand and unique nature of his later efforts regarding communications theories, he was not without critics. Particularly, the fragmentary and mosaic writing style exemplified in Empire and Communications has been criticized as ambiguous, aggressively nonlinear, and lacking connections between levels of analysis. Biographers have suggested that the style may have been a result of Innis's illness late in his career.

Влияние в 1930-х годах

Помимо своей работы над книгой «Рыболовство трески», Иннис в 1930-х годах много писал о других основных продуктах, таких как минеральные ресурсы и пшеница, а также об огромных экономических проблемах Канады в период Великой депрессии. Летом 1932 и 1933 годов он отправился на Запад, чтобы лично увидеть последствия депрессии. В следующем году в эссе под названием «Канадская экономика и депрессия» Иннис описал тяжелое положение «страны, восприимчивой к малейшей волне международных потрясений», но раздираемой региональными различиями, что затрудняло разработку эффективных решений. Он описал экономику прерий, зависящую от экспорта пшеницы, но страдающую от сильной засухи, с одной стороны, и растущее политическое влияние городов Канады, защищенных от прямой зависимости от торговли основными продуктами, с другой. Результатом стали политические конфликты и разрыв в федерально-провинциальных отношениях. «Нам не хватает жизненно важной информации, на основе которой можно было бы разработать перспективные меры для решения этой ситуации», – предупредил Иннис, ссылаясь на «слабое положение социальных наук в Канаде». Репутация Инниса как публичного интеллектуала неуклонно росла, и в 1934 году премьер-министр Ангс Льюис Макдональд пригласил его войти в состав Королевской комиссии по изучению экономических проблем Новой Шотландии. В следующем году он помог основать «Канадский журнал экономики и политической науки». В 1936 году он был назначен штатным профессором Торонтского университета, а год спустя стал заведующим кафедрой политической экономики университета. В 1938 году Иннис был избран президентом Канадской ассоциации политологии. Его вступительная речь, «Проникающая сила ценовой системы», наверняка озадачила слушателей, поскольку он охватывал столетия экономической истории, резко переходя от одной темы к другой, связывая денежные изменения с моделями торговли и расселения. Эта речь была амбициозной попыткой показать разрушительное воздействие новых технологий, кульминацией которых стал современный переход от промышленной системы, основанной на угле и железе, к новейшим источникам промышленной энергии – электричеству, нефти и стали. Иннис также попытался показать коммерческие последствия газет массового тиража, ставшие возможными благодаря расширенному производству газетной бумаги, и нового средства массовой информации – радио, которое «угрожает обойти стены, воздвигнутые тарифами, и достигать границ, часто закрытых для других средств коммуникации». Оба средства массовой информации, утверждал Иннис, стимулировали спрос на потребительские товары и способствовали развитию национализма. Иннис также был ключевым участником международного проекта, в рамках которого с 1936 по 1945 год было выпущено 25 научных томов. Это была серия под названием «Отношения между Канадой и Соединенными Штатами», руководимая Джеймсом Т. Шотуэллом, директором Фонда Карнеги за международный мир. Иннис редактировал и писал предисловия к томам, написанным канадскими учеными. Его собственное исследование рыболовства трески также было опубликовано в рамках этой серии. Его сотрудничество с Шотуэллом позволило Иннису получить доступ к средствам Фонда Карнеги для финансирования канадских академических исследований. Как отмечает Джон Уотсон, «проект предлагал один из немногих источников финансирования исследований в довольно трудные времена».

Aside from his work on The Cod Fisheries, Innis wrote extensively in the 1930s about other staple products such as minerals and wheat as well as Canada's immense economic problems in the Great Depression. During the summers of 1932 and 1933, he travelled to the West to see the effects of the Depression for himself. The next year, in an essay entitled, The Canadian Economy and the Depression, Innis outlined the plight of "a country susceptible to the slightest ground swell of international disturbance" but beset by regional differences that made it difficult to devise effective solutions. He described a prairie economy dependent on the export of wheat but afflicted by severe drought, on the one hand, and the increased political power of Canada's growing cities, sheltered from direct reliance on the staples trade, on the other. The result was political conflict and a breakdown in federal–provincial relations. "We lack vital information on which to base prospective policies to meet this situation," Innis warned, because of "the weak position of the social sciences in Canada." Innis's reputation as a public intellectual was growing steadily and, in 1934, Premier Angus Lewis Macdonald invited him to serve on a Royal Commission to examine Nova Scotia's economic problems. The next year, he helped establish The Canadian Journal of Economics and Political Science. In 1936, he was appointed a full University of Toronto professor and a year later, became the head of the university's Department of Political Economy. Innis was appointed president of the Canadian Political Science Association in 1938. His inaugural address, The Penetrative Powers of the Price System, must have baffled his listeners as he ranged over centuries of economic history jumping abruptly from one topic to the next linking monetary developments to patterns of trade and settlement. The address was an ambitious attempt to show the disruptive effects of new technologies culminating in the modern shift from an industrial system based on coal and iron to the newest sources of industrial power, electricity, oil, and steel. Innis also tried to show the commercial effects of mass circulation newspapers, made possible by expanded newsprint production, and of the new medium of radio, which "threatens to circumvent the walls imposed by tariffs and to reach across boundaries frequently denied to other media of communication." Both media, Innis argued, stimulated the demand for consumer goods and both promoted nationalism. Innis was also a central participant in an international project that produced 25 scholarly volumes between 1936 and 1945. It was a series called The Relations of Canada and the United States overseen by James T. Shotwell, director of the Carnegie Endowment for International Peace. Innis edited and wrote prefaces for the volumes contributed by Canadian scholars. His own study of the cod fisheries also appeared as part of the series. His work with Shotwell enabled Innis to gain access to Carnegie money to further Canadian academic research. As John Watson points out, "the project offered one of the few sources of research funds in rather lean times."

Политика и Великая депрессия

Эпоха "Грязных тридцатых" с ее массовой безработицей, бедностью и отчаянием породила новые канадские политические движения. Например, в Альберте радиопроповедник Уильям "Библия Билл" Аберхарт привел свою популистскую партию Социального кредита к победе в 1935 году. За три года до этого, в Калгари, Альберта, социальные реформаторы основали новую политическую партию – Кооперативное Содружество Федерации (CCF). Она выступала за демократический социализм и смешанную экономику с государственной собственностью на ключевые отрасли промышленности. Фрэнк Андерхилл, один из коллег Инниса в Университете Торонто, был одним из основателей CCF. Инис и Андерхилл оба входили в состав более ранней группы в университете, которая заявила о "неудовлетворенности политикой двух основных [политических] партий Канады" и ставила своей целью "формирование определенного центра прогрессивного мнения". В 1931 году Иннис представил группе доклад на тему "Экономическая ситуация в Канаде", но позже отказался от участия в партийной политике, осуждая таких сторонников, как Андерхилл, за "фанатизм". Иннис утверждал, что ученым не место в активной политике, и что им следует посвятить себя, прежде всего, исследованию общественных проблем, а затем – созданию знаний, основанных на критическом мышлении. Он рассматривал университет, с его акцентом на диалог, открытость и скептицизм, как институт, способный стимулировать такое мышление и исследования. "Университет мог бы обеспечить среду, – писал он, – максимально свободную от предрассудков различных институтов, составляющих государство, чтобы его интеллектуалы могли продолжать искать и изучать другие точки зрения". Хотя Иннис сочувствовал тяжелому положению западных фермеров и городских безработных рабочих, он не принял социализм. Эрик Гавлок, коллега с левыми взглядами, много лет спустя объяснил, что Иннис не доверял политическим "решениям", импортированным извне, особенно тем, которые основывались на марксистском анализе с акцентом на классовую борьбу. Он также опасался, что по мере ослабления связей Канады с Великобританией страна попадет под влияние американских идей, вместо того чтобы развивать собственные, основанные на уникальных обстоятельствах Канады. Гавлок добавил:
Его называли радикальным консерватором своего времени – довольно точное определение сложного ума, проницательного, осторожного, возможно, в глубине души пессимистичного в тех областях, где мыслители, которых мы называем "прогрессивными", испытывали меньше затруднений с выражением своей позиции; он никогда не довольствовался выбором только одного или двух элементов в сложном уравнении, чтобы разработать быструю политику или программу; его интеллект был достаточно широк, чтобы охватить всю совокупность факторов и понять их часто противоречивые последствия.

The era of the "Dirty Thirties" with its mass unemployment, poverty and despair gave rise to new Canadian political movements. In Alberta, for example, the radio evangelist William "Bible Bill" Aberhart led his populist Social Credit party to victory in 1935. Three years earlier in Calgary, Alberta, social reformers had founded a new political party, the Co operative Commonwealth Federation (CCF). It advocated democratic socialism and a mixed economy with public ownership of key industries. Frank Underhill, one of Innis's colleagues at the University of Toronto was a founding member of the CCF. Innis and Underhill had both been members of an earlier group at the university that declared itself "dissatisfied with the policies of the two major [political] parties in Canada" and that aimed at "forming a definite body of progressive opinion." In 1931, Innis presented a paper to the group on "Economic Conditions in Canada", but he later recoiled from participating in party politics, denouncing partisans like Underhill as "hot gospellers." Innis maintained that scholars had no place in active politics and that they should instead devote themselves, first to research on public problems, and then to the production of knowledge based on critical thought. He saw the university, with its emphasis on dialogue, open mindedness and skepticism, as an institution that could foster such thinking and research. "The university could provide an environment," he wrote, "as free as possible from the biases of the various institutions that form the state, so that its intellectuals could continue to seek out and explore other perspectives." Although sympathetic to the plight of western farmers and urban, unemployed workers, Innis did not embrace socialism. Eric Havelock, a left leaning colleague explained many years later that Innis distrusted political "solutions" imported from elsewhere, especially those based on Marxist analysis with its emphasis on class conflict. He worried, too, that as Canada's ties with Britain weakened, the country would fall under the spell of American ideas instead of developing its own based on Canada's unique circumstances. Havelock added:
He has been called the radical conservative of his day — not a bad designation of a complex mind, clear sighted, cautious, perhaps at bottom pessimistic in areas where thinkers we would label 'progressive' felt less difficulty in taking a stand; never content to select only one or two elements in a complicated equation in order to build a quick order policy or program; far ranging enough in intellect to take in the whole sum of the factors, and comprehend their often contradictory effects.

Поздняя карьера и смерть

В 1940-х годах Гарольд Иннис достиг пика своего влияния как в академических кругах, так и в канадском обществе. В 1941 году он помог основать Американскую ассоциацию экономической истории и ее журнал «История экономики». Позже он стал вторым президентом ассоциации. Иннис сыграл центральную роль в создании двух важных источников финансирования академических исследований: Канадского совета по исследованиям в области социальных наук (1940) и Совета по исследованиям в области гуманитарных наук Канады (1944). В 1944 году Университет Нью-Брансуика наградил Инниса почетной степенью, как и его альма-матер, Университет Макмастер. Университет Лаваль, Университет Манитобы и Университет Глазго также присуждали почетные степени в 1947–1948 годах. В 1945 году Иннис провел почти месяц в Советском Союзе, где его пригласили принять участие в праздновании 220-й годовщины основания Академии наук страны. Позже, в своем эссе «Размышления о России», он размышлял о различиях между советской «производящей» экономикой и «потребительским» духом Запада: экономика, ориентированная на потребительские товары, характеризуется коммуникационными отраслями, в значительной степени зависящими от рекламы и постоянными усилиями по охвату наибольшего числа читателей или слушателей; экономика, ориентированная на производственные товары, характеризуется коммуникационными отраслями, в значительной степени зависящими от государственной поддержки. В результате этой противоположности достичь общественного мнения в России и на Западе затруднительно. Поездка Инниса в Москву и Ленинград произошла незадолго до того, как соперничество между США и СССР привело к враждебности Холодной войны. Иннис сожалел о росте международной напряженности. Он рассматривал Советский Союз как стабилизирующий противовес американскому акценту на коммерциализме, индивидуализме и постоянных изменениях. Для Инниса Россия была обществом в рамках западной традиции, а не чуждой цивилизацией. Он возмущался гонкой ядерных вооружений и видел в ней триумф силы над знанием, современную форму средневековой инквизиции. «Средневековье сжигало еретиков, – писал он, – а современность угрожает им атомными бомбами». В 1946 году Иннис был избран президентом Королевского общества Канады, высшего органа ученых и исследователей страны. В том же году он вошел в состав Королевской комиссии Манитобы по вопросам образования взрослых и опубликовал «Политическую экономию в современном государстве» – сборник своих речей и эссе, отражающих как его исследования в области основных продуктов, так и его новые работы в области коммуникаций. В 1947 году Иннис был назначен деканом факультета аспирантуры Торонтского университета. В 1948 году он читал лекции в Лондонском и Ноттингемском университетах. В том же году он был избран иностранным членом Американского философского общества. Он также прочитал престижные лекции Бейта в Оксфорде, которые позже были опубликованы в его книге «Империя и коммуникации». В 1949 году Иннис был назначен комиссаром Королевской комиссии федерального правительства по вопросам транспорта, что потребовало обширных поездок в период, когда его здоровье начало ухудшаться. Последнее десятилетие его карьеры, в течение которого он работал над своими исследованиями в области коммуникаций, было несчастливым временем для Инниса. Он оказался в академической изоляции, поскольку его коллеги-экономисты не могли понять, как его новая работа связана с его новаторскими исследованиями в теории основных продуктов. Биограф Джон Уотсон пишет, что «почти полное отсутствие положительной реакции на работы по коммуникациям способствовало его чувству переутомления и депрессии». Иннис умер от рака простаты 8 ноября 1952 года, через несколько дней после своего 58-го дня рождения. В память о нем колледж Иннис при Торонтском университете и библиотека Иннис при Университете Макмастера были названы в его честь. После его преждевременной смерти значимость Инниса все больше возрастала, поскольку ученые из различных академических дисциплин продолжали опираться на его труды. Общая теория СМИ Маршалла По, предлагающая две подтеории, была вдохновлена Иннисом. Дуглас К. Норт расширил теорию «выхода из избытка» Инниса об экономическом развитии, применив ее к региональному развитию в Соединенных Штатах и слаборазвитых странах. Кроме того, Джеймс У. Кэри принял Инниса в качестве «отправной точки в своей концепции двух моделей коммуникации».

In the 1940s, Harold Innis reached the height of his influence in both academic circles and Canadian society. In 1941, he helped establish the American based Economic History Association and its Journal of Economic History. He later became the association's second president. Innis played a central role in founding two important sources for the funding of academic research: the Canadian Social Science Research Council (1940) and the Humanities Research Council of Canada (1944). In 1944, the University of New Brunswick awarded Innis an honorary degree, as did his alma mater, McMaster University. Université Laval, the University of Manitoba and the University of Glasgow would also confer honorary degrees in 1947–48. In 1945, Innis spent nearly a month in the Soviet Union where he had been invited to attend the 220th anniversary celebrations marking the founding of the country's Academy of Sciences. Later, in his essay Reflections on Russia, he mused about the differences between the Soviet "producer" economy and the West's "consumer" ethos:
[A]n economy which emphasizes consumer's goods is characterized by communication industries largely dependent on advertising and by constant efforts to reach the largest number of readers or listeners; an economy emphasizing producer's goods is characterized by communications industries largely dependent on government support. As a result of this contrast, a common public opinion in Russia and the West is hard to achieve. Innis's trip to Moscow and Leningrad came shortly before US–Soviet rivalry led to the hostility of the Cold War. Innis lamented the rise in international tensions. He saw the Soviet Union as a stabilizing counterbalance to the American emphasis on commercialism, the individual and constant change. For Innis, Russia was a society within the Western tradition, not an alien civilization. He abhorred the nuclear arms race and saw it as the triumph of force over knowledge, a modern form of the medieval Inquisition. "The Middle Ages burned its heretics," he wrote, "and the modern age threatens them with atom bombs." In 1946, Innis was elected president of the Royal Society of Canada, the country's senior body of scientists and scholars. The same year, he served on the Manitoba Royal Commission on Adult Education and published Political Economy in the Modern State, a collection of his speeches and essays that reflected both his staples research and his new work in communications. In 1947, Innis was appointed the University of Toronto's dean of graduate studies. In 1948, he delivered lectures at the University of London and Nottingham University. He was elected an International Member of the American Philosophical Society that same year. He also gave the prestigious Beit lectures at Oxford, later published in his book Empire and Communications. In 1949, Innis was appointed as a commissioner on the federal government's Royal Commission on Transportation, a position that involved extensive travel at a time when his health was starting to fail. The last decade of his career, during which he worked on his communications studies, was an unhappy time for Innis. He was academically isolated because his colleagues in economics could not fathom how the new work related to his pioneering research in staples theory. Biographer John Watson writes that "the almost complete lack of positive response to the communications works, contributed to his sense of overwork and depression." Innis died of prostate cancer on November 8, 1952, a few days after his 58th birthday. In commemoration, Innis College at the University of Toronto and Innis Library at McMaster University were named in his honour. Following his premature death, Innis' significance increasingly deepened as scholars in several academic disciplines continued to build upon his writings. Marshall Poe's general media theory that proposes two sub theories were inspired by Innis. Douglas C. North expanded on Innis' "vent for surplus" theory of economic development by applying it to regional development in the United States and underdeveloped countries. In addition, James W. Carey adopted Innis as a "reference point in his conception of two models of communication."

Иннис и Маклюэн

Маршалл Маклюэн был коллегой Инниса в Университете Торонто. Будучи молодым профессором английского языка, Маклюэн был польщен, когда узнал, что Иннис включил свою книгу «Механическая невеста» в список литературы курса экономики четвертого курса. Маклюэн опирался на идею Инниса о том, что при изучении воздействия средств коммуникации технологическая форма имеет большее значение, чем содержание. Биограф Пол Хейер пишет, что концепцию «смещения» определенного средства коммуникации, разработанную Иннисом, можно рассматривать как «менее броский предшественник легендарной фразы Маклюэна «Средство и есть сообщение»». Иннис, например, пытался показать, как печатные СМИ, такие как книги или газеты, были «смещены» в сторону контроля над пространством и светской власти, в то время как гравированные СМИ, такие как каменные или глиняные таблички, были «смещены» в пользу преемственности во времени и метафизических или религиозных знаний. Маклюэн сосредоточился на том, что можно назвать «сенсорным смещением» медиума, утверждая, например, что книги и газеты апеллируют к рациональности зрения, в то время как радио играет на иррациональности слуха. Различия в подходах Инниса и Маклюэна были обобщены покойным Джеймсом У. Кэри: оба Маклюэн и Иннис исходят из центральной роли коммуникационных технологий; где они расходятся, так это в основных видах эффектов, которые они видят, вытекающих из этих технологий. В то время как Иннис считает, что коммуникационные технологии в основном влияют на социальную организацию и культуру, Маклюэн видит их основное влияние на сенсорную организацию и мышление. Маклюэн много говорит о восприятии и мышлении, но мало – об институтах; Иннис много говорит об институтах и мало – о восприятии и мышлении. Биограф Джон Уотсон отмечает, что работа Инниса была глубоко политической, а Маклюэна – нет. Он пишет, что «механизация знаний, а не относительное сенсорное смещение медиа, является ключом к работе Инниса. Это также лежит в основе политизации позиции Инниса по отношению к позиции Маклюэна». Уотсон добавляет, что Иннис считал, что очень разные медиа могут производить схожие эффекты. «Для Инниса желтая пресса Соединенных Штатов и нацистские громкоговорители имели одну и ту же форму негативного воздействия: они превращали людей из мыслящих существ в простых автоматов в цепи командования». Уотсон утверждает, что в то время как Маклюэн разделял медиа в соответствии с их сенсорным смещением, Иннис исследовал другой набор взаимосвязей, «диалектику власти и знания» в конкретных исторических обстоятельствах. Для Уотсона работа Инниса, следовательно, более гибкая и менее детерминированная, чем работа Маклюэна. Как ученые и преподаватели, Иннис и Маклюэн разделяли схожую дилемму, поскольку оба утверждали, что книжная культура имеет тенденцию к созданию фиксированных точек зрения и однородности мышления; тем не менее, оба написали много книг. В своем введении к переизданию 1964 года «Предвзятость коммуникации» Маклюэн восхищался техникой Инниса, сопоставляющей «его идеи в мозаичной структуре, казалось бы, несвязанных и непропорциональных предложений и афоризмов». Маклюэн утверждал, что, хотя это затрудняло чтение плотной прозы Инниса («структура понимания, не предназначенная для потребительского вкуса»), метод Инниса приближался к «естественной форме разговора или диалога, а не письменного дискурса». И самое главное, она давала «прозрение» и «распознавание образов», а не «классифицированные знания», которые так высоко ценились учеными, обученными печати. «Как же было интересно встретить писателя, каждая фраза которого приглашала к длительной медитации и исследованию», – добавил Маклюэн. В своих книгах, опирающихся на афоризмы, каламбуры, остроты, «зондирования» и странные сопоставленные наблюдения, Маклюэн также использует эту мозаичную технику. Теории Инниса о политической экономии, медиа и обществе остаются весьма актуальными: он оказал глубокое влияние на критическую теорию медиа и коммуникаций и, в сочетании с Маклюэном, предложил новаторские канадские перспективы на функцию коммуникационных технологий как ключевых агентов социальных и исторических изменений. Вместе их работы продвинули теорию истории, в которой общение является центральным элементом социальных изменений и преобразований.

Marshall McLuhan was a colleague of Innis's at the University of Toronto. As a young English professor, McLuhan was flattered when he learned that Innis had put his book The Mechanical Bride on the reading list of the fourth year economics course. McLuhan built on Innis's idea that in studying the effects of communications media, technological form mattered more than content. Biographer Paul Heyer writes that Innis's concept of the "bias" of a particular medium of communication can be seen as a "less flamboyant precursor to McLuhan's legendary phrase 'the medium is the message.'" Innis, for example, tried to show how printed media such as books or newspapers were "biased" toward control over space and secular power, while engraved media such as stone or clay tablets were "biased" in favour of continuity in time and metaphysical or religious knowledge. McLuhan focused on what may be called a medium's "sensory bias" arguing, for example, that books and newspapers appealed to the rationality of the eye, while radio played to the irrationality of the ear. The differences in the Innisian and McLuhanesque approaches were summarized by the late James W. Carey:
Both McLuhan and Innis assume the centrality of communication technology; where they differ is in the principal kinds of effects they see deriving from this technology. Whereas Innis sees communication technology principally affecting social organization and culture, McLuhan sees its principal effect on sensory organization and thought. McLuhan has much to say about perception and thought but little to say about institutions; Innis says much about institutions and little about perception and thought. Biographer John Watson notes that Innis's work was profoundly political while McLuhan's was not. He writes that "the mechanization of knowledge, not the relative sensual bias of media, is the key to Innis's work. That also underlies the politicization of Innis's position vis a vis that of McLuhan." Watson adds that Innis believed very different media could produce similar effects. "For Innis, the yellow press of the United States and the Nazi loudspeaker had the same form of negative effect: they reduced men from thinking beings to mere automatons in a chain of command." Watson argues that while McLuhan separated media according to their sensory bias, Innis examined a different set of interrelationships, the "dialectic of power and knowledge" in specific historical circumstances. For Watson, Innis's work is therefore more flexible and less deterministic than McLuhan's. As scholars and teachers, Innis and McLuhan shared a similar dilemma since both argued that book culture tended to produce fixed points of view and homogeneity of thought; yet both produced many books. In his introduction to the 1964 reprint of The Bias of Communication, McLuhan marvelled at Innis's technique of juxtaposing "his insights in a mosaic structure of seemingly unrelated and disproportioned sentences and aphorisms." McLuhan argued that although that made reading Innis's dense prose difficult ("a pattern of insights that are not packaged for the consumer palate"), Innis's method approximated "the natural form of conversation or dialogue rather than of written discourse." Best of all, it yielded "insight" and "pattern recognition" rather than the "classified knowledge" so overvalued by print trained scholars. "How exciting it was to encounter a writer whose every phrase invited prolonged meditation and exploration," McLuhan added. McLuhan's own books with their reliance on aphorisms, puns, quips, "probes" and oddly juxtaposed observations also employ that mosaic technique. Innis's theories of political economy, media and society remain highly relevant: he had a profound influence on critical media theory and communications and, in conjunction with McLuhan, offered groundbreaking Canadian perspectives on the function of communication technologies as key agents in social and historical change. Together, their works advanced a theory of history in which communication is central to social change and transformation.

Избранные произведения

1923. История Канадской Тихоокеанской железной дороги. Пересмотренное издание (1971). Торонто: Издательство Университета Торонто. 1930. Торговля пушниной в Канаде: Введение в канадскую экономическую историю. Пересмотренное издание (1956). Торонто: Издательство Университета Торонто. 1930. Питер Понд, торговец пушниной и авантюрист. Торонто: Irwin & Gordon. 1940. Рыболовство трески: История международной экономики. Торонто: The Ryerson Press. 1946. Политическая экономия в современном государстве. Торонто: The Ryerson Press. 1948. Дневник Симеона Перкинса: 1766–1780. Торонто: Champlain Society. [редактор] 1950. Империя и коммуникации. Оксфорд: Clarendon Press. 1951. Предвзятость коммуникации. Торонто: Издательство Университета Торонто. 1952. Стратегия культуры. Торонто: Издательство Университета Торонто. 1952. Изменяющиеся концепции времени. Торонто: Издательство Университета Торонто. 1956. Очерки по канадской экономической истории, под редакцией Мэри К. Иннис. Торонто: Издательство Университета Торонто. 1980. Архив идей Гарольда Адамса Инниса, под редакцией Уильяма Кристиана. Торонто: Издательство Университета Торонто.