Введение
Преступления, совершаемые либо корпорацией, либо ее представителями.
In criminology, corporate crime refers to crimes committed either by a corporation (i. e., a business entity having a separate legal personality from the natural persons that manage its activities), or by individuals acting on behalf of a corporation or other business entity (see vicarious liability and corporate liability). For the worst corporate crimes, corporations may face judicial dissolution, sometimes called the "corporate death penalty", which is a legal procedure in which a corporation is forced to dissolve or cease to exist. Some negative behaviours by corporations may not actually be criminal; laws vary between jurisdictions. For example, some jurisdictions allow insider trading. Corporate crime overlaps with:
white collar crime, because the majority of individuals who may act as or represent the interests of the corporation are white collar professionals;
organized crime, because criminals may set up corporations either for the purposes of crime or as vehicles for laundering the proceeds of crime. The world's gross criminal product has been estimated at 20 percent of world trade. (de Brie 2000); and
state corporate crime because, in many contexts, the opportunity to commit crime emerges from the relationship between the corporation and the state.
В криминологии корпоративные преступления относятся к преступлениям, совершаемым либо корпорацией (то есть хозяйственным субъектом, обладающим отдельной правосубъектностью от физических лиц, управляющих его деятельностью), либо лицами, действующими от имени корпорации или другого хозяйственного субъекта (см. вторичную ответственность и корпоративную ответственность). За наиболее тяжкие корпоративные преступления корпорации могут быть подвергнуты судебному роспуску, иногда называемому «корпоративной смертной казнью», что является юридической процедурой, в рамках которой корпорация принудительно ликвидируется или прекращает свое существование. Некоторые неправомерные действия корпораций могут фактически не являться преступными; законодательство различается в зависимости от юрисдикции. Например, в некоторых юрисдикциях разрешена инсайдерская торговля. Корпоративные преступления пересекаются со следующими видами преступлений:
In criminology, corporate crime refers to crimes committed either by a corporation (i. e., a business entity having a separate legal personality from the natural persons that manage its activities), or by individuals acting on behalf of a corporation or other business entity (see vicarious liability and corporate liability). For the worst corporate crimes, corporations may face judicial dissolution, sometimes called the "corporate death penalty", which is a legal procedure in which a corporation is forced to dissolve or cease to exist. Some negative behaviours by corporations may not actually be criminal; laws vary between jurisdictions. For example, some jurisdictions allow insider trading. Corporate crime overlaps with:
white collar crime, because the majority of individuals who may act as or represent the interests of the corporation are white collar professionals;
organized crime, because criminals may set up corporations either for the purposes of crime or as vehicles for laundering the proceeds of crime. The world's gross criminal product has been estimated at 20 percent of world trade. (de Brie 2000); and
state corporate crime because, in many contexts, the opportunity to commit crime emerges from the relationship between the corporation and the state.
беловоротничковая преступность, поскольку большинство лиц, которые могут действовать или представлять интересы корпорации, являются специалистами с белыми воротничками;
организованная преступность, поскольку преступники могут учреждать корпорации либо для совершения преступлений, либо для легализации доходов, полученных преступным путем. Общий объем преступной деятельности в мире оценивается в 20 процентов мировой торговли (de Brie 2000); и
государственно-корпоративная преступность, поскольку во многих случаях возможность совершения преступления возникает в связи с отношениями между корпорацией и государством.
In criminology, corporate crime refers to crimes committed either by a corporation (i. e., a business entity having a separate legal personality from the natural persons that manage its activities), or by individuals acting on behalf of a corporation or other business entity (see vicarious liability and corporate liability). For the worst corporate crimes, corporations may face judicial dissolution, sometimes called the "corporate death penalty", which is a legal procedure in which a corporation is forced to dissolve or cease to exist. Some negative behaviours by corporations may not actually be criminal; laws vary between jurisdictions. For example, some jurisdictions allow insider trading. Corporate crime overlaps with:
white collar crime, because the majority of individuals who may act as or represent the interests of the corporation are white collar professionals;
organized crime, because criminals may set up corporations either for the purposes of crime or as vehicles for laundering the proceeds of crime. The world's gross criminal product has been estimated at 20 percent of world trade. (de Brie 2000); and
state corporate crime because, in many contexts, the opportunity to commit crime emerges from the relationship between the corporation and the state.
Юридическое лицо
Решение Верховного суда США 1886 года по делу «Округ Санта-Клара против Южной тихоокеанской железной дороги» неоднократно приводилось различными судами в США в качестве прецедента, подтверждающего, что корпорация может юридически определяться как «лицо» в соответствии с Четырнадцатой поправкой к Конституции США. Четырнадцатая поправка устанавливает, что…
В английском праве аналогичное решение было принято по делу «Salomon v A Salomon & Co Ltd» [1897] AC 22. В австралийском праве, согласно Закону о корпорациях 2001 года (Cth), корпорация юридически признается «лицом».
Коррупция и пересмотр частного сектора
В одной из статей рассматриваются некоторые проблемы, возникающие во взаимосвязи частного сектора и коррупции. Основные выводы можно сформулировать следующим образом: авторы приводят доказательства того, что коррупция стимулирует неформальность, выступая в качестве барьера для входа в формальный сектор. Предприятия, вынужденные работать в тени, функционируют в меньшем масштабе и демонстрируют более низкую производительность. Коррупция также оказывает влияние на рост компаний частного сектора. Этот результат, по всей видимости, не зависит от размера предприятия. Одним из каналов, посредством которого коррупция может повлиять на перспективы роста предприятий, является её негативное воздействие на инновации в продуктах. Малые и средние предприятия (МСП) платят более высокие взятки в процентном отношении к доходу по сравнению с крупными компаниями, и взятки представляются основной формой коррупции, затрагивающей МСП. Однако коррупция не ограничивается только взятками в крупных компаниях. Хищения со стороны собственных сотрудников компании, корпоративное мошенничество и инсайдерская торговля также могут нанести значительный ущерб предприятиям. Существуют доказательства того, что частный сектор несет не меньшую ответственность за возникновение коррупции, чем государственный сектор. Особо опасными для экономики могут быть ситуации, такие как захват государства. Коррупция является симптомом слабого управления. Улучшение управления возможно только благодаря согласованным усилиям правительств, бизнеса и гражданского общества.
They present evidence that corruption induces informality by acting as a barrier to entry into the formal sector. Firms that are forced to go underground operate at a smaller scale and are less productive. Corruption also affects the growth of firms in the private sector. This result seems to be independent of the size of the firm. A channel through which corruption may affect the growth prospects of firms is through its negative impact on product innovation. SMEs pay higher bribes as percentage of revenue compared with large companies and bribery seems to be the main form of corruption affecting SMEs. Bribery is not the only form of corruption affecting large firms. Embezzlement by a company's own employees, corporate fraud, and insider trading can be very damaging to enterprises too. There is evidence that the private sector has as much responsibility in generating corruption as the public sector. Particular situations such as state capture can be very damaging for the economy. Corruption is a symptom of poor governance. Governance can only be improved via coordinated efforts among governments, businesses, civil society.
Органико-культурное отклонение
Органическая девиантность – это недавняя философская модель, используемая в академических кругах и корпоративной криминологии, которая рассматривает корпоративную преступность как совокупность социальных, поведенческих и экологических процессов, приводящих к девиантным действиям. Этот взгляд на корпоративную преступность отличается от подхода Эдвина Сазерленда (1949), который определял корпоративную преступность как преступления белых воротничков, поскольку Сазерленд рассматривал корпоративную преступность как деяние отдельного индивида, преследующего изолированную цель. В рамках концепции органической девиантности корпоративную преступность могут совершать отдельные лица, группы, организации и объединения организаций, действуя в организационном контексте. Этот подход также учитывает микро- и макросоциальные, экологические и личностные факторы, используя целостный системный подход к пониманию причин корпоративной преступности. Термин происходит от слов «организация» (структурированная единица) и «культура» (совокупность общих установок, ценностей, целей и практик). Это отражает представление о том, что корпоративные культуры могут поощрять или допускать девиантное поведение, отличающееся от общепринятых норм в обществе. В 2008 году Кристи Хастед установила, что корпоративная преступность представляет собой сложную динамику системных процессов, личностных черт, макро-экологических и социальных влияний, требующую целостного подхода к изучению. В своей докторской диссертации 2008 года «Систематическая дифференциация между лидерами «темного» и «светлого» типа: возможно ли создание криминального профиля корпорации?» Хастед ввела термин «органическая девиантность» для объяснения этих социальных, ситуационных и экологических факторов, порождающих корпоративную преступность. Термин «органическая девиантность» включает в себя понятия «групповое мышление» и «подхалимство», чтобы объяснить когнитивные искажения в процессе принятия решений, свойственные корпорациям, совершающим корпоративные преступления. Исследователи выявили несколько взаимосвязанных динамик, повышающих вероятность совершения преступлений белых воротничков. Установлено, что специфическая групповая динамика, вовлеченная в преступления белых воротничков, схожа с групповой динамикой, наблюдаемой в бандах, организованных преступных группировках и сектах. Кроме того, исследователи обнаружили, что на поведение и познание индивидов влияют факторы системного уровня. Тема органической девиантности впервые была включена в учебные программы по бизнес-менеджменту, лидерству и на курсе «Корпоративные правонарушения в Америке» в Касперском колледже в 2008–2009 учебном году. Органическая девиантность была представлена студентам как социально-философский термин, используемый для описания, объяснения и понимания сложных социальных, поведенческих и экологических сил, толкающих организации на совершение корпоративных преступлений.
Социальная динамика
Термин органическая культурная девиантность был позже расширен и опубликован в статье 2011 года под названием «Социализация индивидуумов в девиантную корпоративную культуру». Органическая культурная девиантность использовалась для описания того, как процессы индивидуальной и групповой социализации в рамках девиантных корпоративных культур приводят к инверсии иерархии потребностей Абрахама Маслоу (1954) в теоретическую «иерархическую воронку индивидуальных потребностей». Органическая культурная девиантность основывается на предпосылке, что социальное давление и экономические силы оказывают давление на организации, подталкивая их к совершению корпоративных преступлений. Это давление создает мотивирующее напряжение в органической культурной девиантности. Роберт Мертон был сторонником теории напряжения в криминологии, полагая, что существует «универсальный набор целей, к которым стремятся все американцы, независимо от происхождения и положения, и главной из них является денежный успех». Экономические циклы приводят к наблюдаемым закономерностям, указывающим на органическую культурную девиантность. Органическая культурная девиантность, вероятно, проявляется на разных этапах экономического цикла и системы. Конкретное положение экономики в экономическом цикле, как правило, порождает определенные типы лидеров. Предпринимательские лидеры наиболее заметны на дне экономического цикла, во время депрессии или рецессии. Они способны мотивировать своих сотрудников на инновации и разработку новых продуктов. По мере укрепления экономики наблюдается значительный рост числа бюрократических лидеров, которые стандартизируют и внедряют успехи предпринимательских лидеров. По мере достижения экономикой пика цикла, вероятно появление псевдотрансформационных лидеров, обещающих такие же, а то и более высокие, темпы роста в условиях процветающей или пиковой экономики. Зачастую эти псевдотрансформационные лидеры прибегают к девиантным практикам, чтобы поддерживать иллюзию растущей доходности.