Введение

Новозеландский лен (Phormium) – волокно

Новозеландский лен описывает распространенные в Новой Зеландии многолетние растения Phormium tenax и Phormium colensoi, известные под названиями харакеке и варарики у народа маори соответственно. Несмотря на общее название «лён», они значительно отличаются от растения Северного полушария, известного как лён обыкновенный (Linum usitatissimum). P. tenax произрастает в Новой Зеландии и на острове Норфолк, а P. colensoi является эндемиком Новой Зеландии. Они сыграли важную роль в культурной и экономической истории Новой Зеландии как для народа маори, так и для более поздних европейских поселенцев. Оба вида и их сорта сейчас широко распространены в умеренных регионах мира как декоративные садовые растения и, в меньшей степени, для производства волокна. СОД.

Текстиль

Хотя маори изготавливали текстиль из ряда других растений, включая tī kōuka, tōī, pingao, kiekie, toetoe и бумажную шелковицу, использование harakeke и wharariki было преобладающим благодаря широкой доступности, длинным волокнам и возможности получать полосы различной ширины из этих растений. Капитан Кук писал: «Из листьев этих растений, с минимальной обработкой, они (маори) делают всю свою обычную одежду; и из них же изготавливают веревки, линии и канаты». Они также делали корзины, циновки и рыболовные сети из необработанного льна. Маори владели передовыми техниками плетения волокнами phormium в плащах. Плетение и ткачество (раранга) льняных волокон в корзины – лишь два из множества применений льна, которые использовали маори, знавшие около 60 его сортов и тщательно разводившие собственные питомники и плантации по всей стране. Листья срезали у основания растения острыми раковинами мидий или специально обработанными камнями, чаще всего из зеленого камня (нефрит, или пунаму). Зеленоватую мясистую часть листа удаляли (водонепроницаемый пара), и ее также использовали для изготовления такелажа, парусов и длинных якорных канатов, а также для крыш домов. Из расщепленных концов льняных листьев делали факелы и светильники для использования ночью. Высушенные цветоносы, чрезвычайно легкие, связывали вместе льняными веревками для создания речных плотов, называемых мокихи.

Медицинская

На протяжении веков маори использовали нектар из цветов в медицинских целях и в качестве общего подсластителя. Отваренные и измельченные корни харакеке применялись наружно в виде компрессов при фурункулах, опухолях и абсцессах, а также при варикозных язвах. Сок из размятых корней использовался как дезинфицирующее средство и принимался внутрь для облегчения запоров или изгнания глистов. Мякоть из размятых листьев накладывалась в качестве перевязочного материала на пулевые, штыковые и другие раны. Подобный смоле сок, выделяемый харакеке, содержит ферменты, обладающие кровоостанавливающими и антисептическими свойствами, способствующими заживлению. Он обладает мягким анестезирующим действием, и маори традиционно применяли сок при фурункулах и различных ранах, зубной боли, ревматических и сопутствующих болях, лишаях и различных раздражениях кожи, а также при ожогах и обморожениях. Шины изготавливались из корари (цветоносов) и листьев, а тонкие веревки из волокна мука использовали кровоостанавливающие свойства геля перед тем, как применять их для сшивания ран. Харакеке использовался в качестве бинтов и мог фиксировать сломанные кости подобно тому, как сегодня используется гипс. Химический анализ показал, что обычный и горный лен содержат противогрибковый, противовоспалительный препарат музизин и слабительные антрахиноны.

Оборона

Во время ранних Мушкетных войн и последующих Новозеландских войн маори использовали большие, плотно сплетенные циновки из харуке (лён новозеландский) для укрытия входов и смотровых бойниц в своих укреплениях – "па" для огнестрельного оружия. Некоторые воины носили одежду из густо сплетенного Phormium tenax, которая обеспечивала защиту, сравнимую со средневековым гамбезоном, замедляя мушкетные пули и превращая их из смертельных в ранящие.

Позднее использование

Зимой 1823 года капитан Джон Родольф Кент отправился в пролив Фово, наполнил 14 больших бочек льном, купил обработанный лен и взял 25 растений льна. Эта поездка была предпринята в качестве эксперимента для подтверждения ценности льна, но он продолжал торговать до 1836 года, и за ним последовали другие торговцы. Таким образом, к началу XIX века качество канатов, изготовленных из новозеландского льна, было известно во всем мире, как и качество новозеландских деревьев, используемых для мачт и реев. Королевский флот был одним из крупнейших покупателей. Торговля льном стремительно развивалась, особенно после того, как мужчины-маори осознали выгоды торговли и стали помогать в сборе и обработке льна, которые ранее выполнялись исключительно женщинами. Подстегиваемые острой потребностью в мушкетах и боеприпасах, многие маори переселялись в нездоровые болотистые местности, где рос лен, и уделяли недостаточно труда производству продуктов питания, пока все выжившие не были полностью обеспечены сначала мушкетами и боеприпасами, а затем железными инструментами. "Увеличилось работорговля – рабы, которых можно было заставить обрабатывать лен". Быстро развивалась льняная промышленность, волокно которой использовалось для изготовления канатов, шпагата, циновок, подложек под ковры и мешков для шерсти. Первоначально собирали дикорастущий лен, но к 1851 году были созданы плантации, насчитывающие уже три. В 1870 году парламентская комиссия представила отчет обо всех аспектах льняной промышленности. В нем перечислено до 24 сортов, с множеством региональных вариаций в названиях. Неоднократно рассматривалась возможность коммерческого производства бумаги из волокна *Phormium tenax*, но в настоящее время его используют только художники и ремесленники для изготовления бумаги ручной работы.

Ленные мельницы

Примерно с 1860-х годов существовала активная промышленность по сбору и переработке льна для экспорта, достигшая пика в 32 000 тонн в 1916 году, но общая депрессия 1930-х годов привела к практически полному краху этой торговли. В 1963 году все еще действовало 14 льнозаводов, производящих в общей сложности почти 5000 тонн волокна в год, но последний из них закрылся в 1985 году. Для работы льнообрабатывающей машины требовалась тонна листьев в день, и она производила около 100 килограммов волокна. К 1868 году на крупном заводе в Халсвелле было установлено шесть их запатентованных машин для трепания льна. Джонстон Дугалл (1822–1892), плотник, также изобрел машину для трепания льна около 1868 года и установил ее на своей первой фабрике в Вайуку. Дугалл был исключением, отказавшись патентовать свое изобретение. Многие другие запатентовали различные модификации, но основная конструкция заключалась в том, что листья подавались между валами, а затем подвергались воздействию вращающихся железных била, скорость которых превышала скорость подачи листьев, что позволяло отделять волокно от лубяной ткани. Патенты были выданы Ричи в 1862 году, Гиббонсу и Нельсону в 1870 году и Уильямсу в 1893 году. В периоды бума льняное производство было прибыльным. В новостной заметке 1870 года сообщалось, что акр земли, с двумя урожаями в год, может дать 2 тонны волокна, что эквивалентно 40 фунтам стерлингов в год, или чистой прибыли в 27 фунтов 3 шиллинга, при estimated стоимости в 12 фунтов 19 шиллингов 9 пенсов. Для 4 тонн стоимость рассчитывалась следующим образом: амортизация – 12 шиллингов, заработная плата 8 рабочих по 25 шиллингов в неделю – 10 фунтов; машинист – 1 фунт 15 шиллингов; 12 подростков по 12 шиллингов – 7 фунтов 4 шиллинга; 24 тонны зеленого льна по 15 шиллингов – 18 фунтов; упаковка, прессование и т.д. – 4 фунта; 2 тонны 8 центнеров угля – 2 фунта 8 шиллингов и фрахт и т.д. – 5 фунтов. Стоимость оборудования оценивалась в 500 фунтов стерлингов: двигатель мощностью 8 л.с. с корнуэльским котлом – 200 фунтов стерлингов; 4 трепальные машины по 22 фунта стерлингов – 88 фунтов стерлингов; трепальные крюки – 15 фунтов стерлингов; винтовой пресс – 12 фунтов стерлингов; здание – 185 фунтов стерлингов. Поэтому изобретения быстро внедрялись, и количество льнозаводов увеличилось с 15 в 1867 году до 110 в 1874 году, хотя в другом источнике говорится, что к 1870 году их было уже 161, на которых работало 1766 человек. A & G Price построили почти 100 льнообрабатывающих машин в 1868 году и к августу 1869 года продали 166 машин. Из-за обширных пожаров кустарников, небольшого количества пожарных бригад и ограниченного водоснабжения пожары представляли опасность для большинства зданий, и льнозаводы не были исключением. В отчете о пожаре на большом участке выращиваемого льна в 1890 году говорилось: «В большинстве случаев эти пожары возникают из-за грубой небрежности, которой можно было легко избежать. Уже в прошлом этим явлением было уничтожено большое количество зеленого льна». Также горели и сами заводы. К 1890 году было занято 3198 человек, но средняя заработная плата составляла всего 73 фунта стерлингов в год, что было одним из самых низких уровней заработной платы того времени. Также часто случались несчастные случаи, когда рабочие попадали в машины. Первоначально профсоюзы встречали сопротивление, как видно из отчета о забастовке 1891 года, в котором говорилось: «Мистер Холл намерен отправиться в Окленд с целью набора новых рабочих для работы на заводе». Закон о промышленном примирении и арбитраже 1894 года и рост профсоюзов улучшили низкую заработную плату и условия труда. К 1913 году один комментатор писал: «Несколько лет назад обработка льна в основном выполнялась мальчиками, которые получали несколько шиллингов в день, теперь, в эти более просвещенные (?) времена, мальчик получает мужскую зарплату. Например, минимальная заработная плата, выплачиваемая в этом сезоне на фабрике мистера Ратерфорда "Te Aoterei", составляет 11 шиллингов 3 пенса за десятичасовой рабочий день».