Постоянная палата международного правосудия: 1922–1946 годы.

Введение

Международный суд с 1922 по 1946 год

Постоянный суд международного правосудия, часто называемый Всемирным судом, существовал с 1922 по 1946 год. Он являлся международным судом, прикрепленным к Лиге Наций. Созданный в 1920 году (хотя идея международного суда возникла за несколько столетий до этого), Суд был изначально хорошо воспринят как государствами, так и учеными-юристами, и в течение первого десятилетия своей деятельности ему было представлено множество дел. В период с 1922 по 1940 год Суд рассмотрел в общей сложности 29 дел и вынес 27 отдельных консультативных заключений. С усилением международной напряженности в 1930-х годах использование Суда сократилось. Резолюцией Лиги Наций от 18 апреля 1946 года Суд и Лига Наций прекратили свое существование и были заменены Международным судом и Организацией Объединенных Наций. Обязательная юрисдикция Суда основывалась на трех источниках: Факультативной оговорке Лиги Наций, общих международных конвенциях и специальных двусторонних международных договорах. Дела могли также представляться непосредственно государствами, но они не были обязаны предоставлять материалы, если они не подпадали под одну из этих трех категорий. Суд мог выносить решения или консультативные заключения. Решения имели прямое обязательное действие, а консультативные заключения – нет. Однако на практике государства-члены Лиги Наций, как правило, следовали консультативным заключениям, опасаясь подорвать моральный и юридический авторитет Суда и Лиги Наций.

Основание и первые годы

Международный суд предлагался давно; Пьер Дюбуа предложил его в 1305 году, а Эмерик Крусе – в 1623 году. Идея международного суда возникла в политических кругах на Первой Гаагской мирной конференции в 1899 году, где было заявлено, что арбитраж между государствами – наиболее простое решение споров, предусматривающее создание временной коллегии судей для разрешения таких дел, что и привело к учреждению Постоянного арбитражного суда. На Второй Гаагской мирной конференции в 1907 году был разработан проект конвенции о постоянном суде арбитражного правосудия, однако разногласия и другие неотложные вопросы конференции помешали созданию такого органа из-за сложностей в согласовании процедуры избрания судей. Начало Первой мировой войны, и особенно ее окончание, убедило многих ученых в необходимости создания какого-либо мирового суда, и широко ожидалось, что он будет учрежден. Статья 14 Устава Лиги Наций, созданной после Версальского договора, позволяла Лиге изучить возможность учреждения международного суда. В июне 1920 года Консультативный комитет юристов, назначенный Лигой Наций, наконец-то разработал рабочие принципы назначения судей, и Комитету было поручено разработать конституцию постоянного суда, осуществляющего не арбитраж, а правосудие. Устав Постоянного суда международного правосудия был принят в Женеве 13 декабря 1920 года. Суд впервые собрался 30 января 1922 года во Дворце мира в Гааге, рассмотрев предварительные вопросы на первом заседании (такие как установление процедуры и назначение должностных лиц). В заседаниях участвовали девять судей и три заместителя, поскольку Антонио Санчес де Бустаманте и Сирвен, Руй Барбоса и Ван Чхун Хуи не смогли присутствовать, последний из которых находился на Вашингтонской морской конференции. Бернард Лодер был избран председателем, а Макс Хубер – вице-председателем; Хубер был заменен Андре Вайсом месяц спустя. 14 февраля Суд был официально открыт, а 24 марта, по окончании первого заседания, были утверждены правила процедуры. Суд впервые приступил к рассмотрению дел 15 июня. В течение первого года своей деятельности Суд вынес три консультативных заключения, все они касались Международной организации труда, созданной Версальским договором. Первоначальная реакция на Суд была положительной со стороны политиков, практикующих юристов и ученых. Эрнест Поллок, бывший генеральный прокурор Англии и Уэльса, сказал: «Разве мы, как юристы, не можем рассматривать создание Международного суда как прогресс в науке, которой мы посвятили себя?» Джон Генри Вигмор заявил, что создание Суда «должно было вызвать у каждого юриста трепет космической вибрации», а Джеймс Браун Скотт написал, что «единственная мечта наших поколений реализовалась в наше время». Назначение американского судьи было встречено с большим одобрением, несмотря на то, что Соединенные Штаты не стали подписать протокол Суда, и предполагалось, что они скоро это сделают.

An international court had long been proposed; Pierre Dubois suggested it in 1305 and Émeric Crucé in 1623. An idea of an international court of justice arose in the political world at the First Hague Peace Conference in 1899, where it was declared that arbitration between states was the easiest solution to disputes, providing a temporary panel of judges to arbitrate in such cases, the Permanent Court of Arbitration. At the Second Hague Peace Conference in 1907, a draft convention for a permanent Court of Arbitral Justice was written although disputes and other pressing business at the Conference meant that such a body was never established, owing to difficulties agreeing on a procedure to select the judges. The outbreak of the First World War, and, in particular, its conclusion made it clear to many academics that some kind of world court was needed, and it was widely expected that one would be established. Article 14 of the Covenant of the League of Nations, created after the Treaty of Versailles, allowed the League to investigate setting up an international court. In June 1920, an Advisory Committee of jurists appointed by the League of Nations finally established a working guideline for the appointment of judges, and the Committee was then authorised to draft a constitution for a permanent court not of arbitration but of justice. The Statute of the Permanent Court of International Justice was accepted in Geneva on December 13, 1920. The Court first sat on 30 January 1922, at the Peace Palace, The Hague, covering preliminary business during the first session (such as establishing procedure and appointing officers) Nine judges sat, along with three deputies, since Antonio Sánchez de Bustamante y Sirven, Ruy Barbosa and Wang Ch'ung hui were unable to attend, the last being at the Washington Naval Conference. The Court elected Bernard Loder as President and Max Huber as Vice President; Huber was replaced by André Weiss a month later. On 14 February the Court was officially opened, and rules of procedure were established on 24 March, when the court ended its first session. The court first sat to decide cases on 15 June. During its first year of business, the Court issued three advisory opinions, all related to the International Labour Organization created by the Treaty of Versailles. The initial reaction to the Court was good, from politicians, practising lawyers and academics alike. Ernest Pollock, the former Attorney General for England and Wales said, "May we not as lawyers regard the establishment of an International Court of Justice as an advance in the science that we pursue?" John Henry Wigmore said that the creation of the Court "should have given every lawyer a thrill of cosmic vibration", and James Brown Scott wrote that "the one dream of our ages has been realised in our time". Much praise was heaped upon the appointment of an American judge despite the fact that the United States had not become a signatory to the Court's protocol, and it was thought that it would soon do so.

Увеличение работы

Суд сталкивался с растущим объемом работы по мере своей деятельности, развеивая опасения тех комментаторов, которые полагали, что Суд станет похожим на Верховный суд Соединенных Штатов, которому не было представлено ни одного дела в течение первых шести сессий. Однако в 1922 году в Суд поступило девять дел, при этом вынесенные решения назывались «делами», а консультативные заключения – «вопросами». Три дела были рассмотрены на первой сессии Суда, одно – на внеочередном заседании с 8 января по 7 февраля 1923 года (Вопрос о гражданстве Туниса и Марокко), четыре – на второй обычной сессии с 15 июня 1923 года по 15 сентября 1923 года (Вопрос о Восточной Карелии, дело С.С. «Уимблдон», Вопрос о немецких поселенцах, Вопрос о приобретении польского гражданства) и одно – на второй внеочередной сессии с 12 ноября по 6 декабря 1923 года (Вопрос о Явожне). Также была найдена замена Рую Барбосе (умершему 1 марта 1923 года, не рассмотрев ни одного дела) путем избрания Эпитасио Пессоа 10 сентября 1923 года. В следующем году рабочая нагрузка уменьшилась, и она включала два решения и одно консультативное заключение: дело о палестинских концессиях «Мавромматис», дело о толковании Неййского договора (первое дело Палаты упрощенного производства Суда) и Вопрос о монастыре Святого Наума. В том же году были избраны новый президент и вице-президент, поскольку их мандат составлял три года. На выборах 4 сентября 1924 года Андре Вайс был вновь избран вице-президентом, а Макс Хубер стал вторым президентом Суда. Одновременно были учреждены судебные пенсии, при этом судье выплачивалось 1/30 годового оклада за каждый год службы после выхода на пенсию и достижения 65 лет. 1925 год был чрезвычайно насыщенным для Суда, который заседал 210 дней, включая четыре внеочередные сессии и обычную сессию, вынеся 3 решения и 4 консультативных заключения. Первое решение было вынесено по делу об обмене греческим и турецким населением, второе (Палатой упрощенного производства) – по вопросу о толковании Неййского договора, а третье – по делу о палестинских концессиях «Мавромматис». Четыре консультативных заключения, выданные Судом, касались Польской почтовой службы в Данциге, Вопроса об изгнании Вселенского Патриарха, Вопроса о Лозаннском договоре и Вопроса о германских интересах в польской Верхней Силезии. В 1926 году количество дел сократилось до одной обычной и одной внеочередной сессии; однако это был первый год, когда все 11 судей присутствовали на рассмотрении дел. Суд рассмотрел два дела, вынеся одно решение и одно консультативное заключение: второй вопрос о германских интересах в польской Верхней Силезии (на этот раз решение, а не консультативное заключение) и консультативное заключение о Международной организации труда. Несмотря на сокращение работы в 1926 году, 1927 год был еще одним напряженным годом, Суд заседал непрерывно с 15 июня по 16 декабря, вынеся 4 ордера, 4 решения и 1 консультативное заключение. Решения были вынесены по делу «Бельгия – Китай», делу о фабрике в Хоржуве, делу «Лотос» и по продолжению дела о палестинских концессиях «Мавромматис». Три консультативных заключения касались компетенции Европейской комиссии по Дунаю, а четвертое – юрисдикции судов Данцига. Четыре ордера касались германских интересов в польской Верхней Силезии. В этом году состоялись новые выборы: 6 декабря Дионисио Анзилотти был избран президентом, а Андре Вайс – вице-президентом. Вайс умер в следующем году, а Джон Бассет Мур подал в отставку; Макс Хубер был избран вице-президентом 12 сентября 1928 года на смену Вайсу, в то время как вторая смерть (лорд Финлей) привела к тому, что Суд оказался все более укомплектован не полностью. Замены Муру и Финлею были избраны 19 сентября 1929 года: Анри Фромгео и Сесил Херст соответственно. После второго тура выборов в сентябре 1930 года Суд был реорганизован. 16 января 1931 года Минеичиро Адачи был назначен президентом, а Густаво Герреро – вице-президентом.

The Court faced increasing work as it went on, allaying the fears of those commentators who had believed the Court would become like the Supreme Court of the United States, which was not presented with a case for its first six terms. The Court was given nine cases during 1922, however, with judgments called "cases" and advisory opinions called "questions". Three cases were disposed of during the Court's first session, one during an extraordinary sitting between 8 January and 7 February 1923 (the Tunis Morocco Nationality Question), four during the second ordinary sitting between 15 June 1923 and 15 September 1923 (Eastern Carelia Question, S. S. "Wimbledon" case, German Settlers Question, Acquisition of Polish Nationality Question) and one during a second extraordinary session from 12 November to 6 December 1923 (Jaworznia Question). A replacement for Ruy Barbosa (who had died on 1 March 1923 without hearing any cases) was also found, with the election of Epitácio Pessoa on 10 September 1923. The workload the following year was reduced, containing two judgments and one advisory opinion; the Mavrommatis Palestine Concessions Case, the Interpretation of the Treaty of Neuilly Case (the first case of the Court's Chamber of Summary Procedure) and the Monastery of Saint Naoum Question. During the same year, a new President and Vice President were elected, since they were mandated to serve for a term of three years. At the elections on 4 September 1924, André Weiss was again elected Vice President and Max Huber became the second President of the Court. Judicial pensions were created at the same time, with a judge being given 1/30th of his annual pay for every year he had served once he had both retired and turned 65. 1925 was an exceedingly busy year for the court, which sat for 210 days, with four extraordinary sessions as well as the ordinary session, producing 3 judgments and 4 advisory opinions. The first judgment was given in the Exchange of Greek and Turkish Populations Case, the second (by the Court of Summary Procedure) was on the interpretation of the Interpretation of the Treaty of Neuilly Case, and the third in the Mavrommatis Palestine Concessions Case. The 4 advisory opinions issued by the Court were in the Polish Postal Service in Danzig Question, the Expulsion of the Ecumenical Patriarch Question, the Treaty of Lausanne Question and the German Interests in Polish Upper Silesia Question. 1926 saw reduced business, with only one ordinary session and one extraordinary session; it was, however, the first year that all 11 judges had been present to hear cases. The court heard two cases, providing one judgment and one advisory opinion; a second question on German Interests in Polish Upper Silesia, this time a judgment rather than an advisory opinion, and an advisory opinion on the International Labour Organization. Despite the reduction of work in 1926, 1927 was another busy year, the Court sitting continuously from 15 June to 16 December, handing down 4 orders, 4 judgments and 1 advisory opinion. The judgments were in the Belgium China Case, the Case Concerning the Factory at Chorzow, the Lotus Case and a continuation of the Mavrommatis Jerusalem Concessions Case. 3 of the advisory opinions were on the Competence of the European Commission on the Danube, and the 4th was on the Jurisdiction of Danzig Courts. The 4 orders were on the German Interests in Polish Upper Silesia. This year saw another set of elections; on 6 December, with Dionisio Anzilotti elected President and André Weiss elected Vice President. Weiss died the following year, and John Bassett Moore resigned; Max Huber was elected Vice President on 12 September 1928 to succeed Weiss, while a second death (Lord Finlay) left the Court increasingly understaffed. Replacements for Moore and Finlay were elected on 19 September 1929; Henri Fromageot and Cecil Hurst respectively. After the second round of elections in September 1930, the Court was reorganised. On 16 January 1931 Mineichirō Adachi was appointed President, and Gustavo Guerrero Vice President.

Соединенные Штаты никогда не присоединяются

Соединенные Штаты никогда не вступали во Всемирный суд, главным образом потому, что противники Лиги Наций в Сенате утверждали, что суд слишком тесно связан с Лигой Наций. Ведущим оппонентом был сенатор Уильям Бора, республиканец от штата Айдахо. Соединенные Штаты в конечном итоге признали юрисдикцию суда после долгого и трудного процесса. Президент Уоррен Г. Гардинг впервые предложил участие США в 1923 году, а 9 декабря 1929 года были подписаны три протокола к суду. США потребовали права вето в делах, касающихся США, но другие страны отвергли эту идею. Президент Франклин Д. Рузвельт не стал рисковать своим политическим капиталом и оказал лишь пассивную поддержку, хотя для одобрения в Сенате требовалось две трети голосов. Конгресс был наводнен шквалом телеграмм, вызванных нападками Чарльза Кофлина и других. Договор не был одобрен семью голосами 29 января 1935 года. Соединенные Штаты окончательно признали юрисдикцию суда 28 декабря 1935 года, но договор так и не был ратифицирован, и США так и не вступили в него. Фрэнсис Бойл объясняет неудачу сильным изоляционистским течением в Сенате США, утверждая, что неэффективность, вызванная неучастием США в суде и других международных институтах, могла быть связана с началом Второй мировой войны.

Растущая международная напряженность и распад суда

1933 год был насыщенным для суда, который рассмотрел свое 20-е дело (и "величайший триумф") – дело о Восточной Гренландии. Однако этот период характеризовался нарастанием международной напряженности: Япония и Германия объявили о выходе из Лиги Наций, который должен был вступить в силу в 1935 году. Это напрямую не затронуло Суд, поскольку протокол о принятии юрисдикции Суда был ратифицирован отдельно, но повлияло на готовность государств обращаться в него с исками, что подтверждается выходом Германии из двух рассматриваемых дел. 1934 год, 13-й год деятельности Суда, "соответствовал традициям, связанным с этим числом", и был отмечен небольшим количеством дел, поскольку правительства стран были больше обеспокоены растущей международной напряженностью. Деятельность Суда оставалась незначительной в 1935, 1936, 1937, 1938 и 1939 годах, хотя 1937 год ознаменовался принятием Монако протокола Суда. Судебная работа Суда в 1940 году состояла исключительно из ряда распоряжений, вынесенных на заседании между 19 и 26 февраля в связи с началом Второй мировой войны, что оставило Суд с "неопределенными перспективами на будущее". После вторжения Германии в Нидерланды Суд не смог собраться, хотя его президенту и секретарю была предоставлена полная дипломатическая неприкосновенность. Получив уведомление о том, что ситуация станет нетерпимой после отъезда из Гааги дипломатических миссий других государств 16 июля, президент и секретарь покинули Нидерланды и переехали в Швейцарию вместе со своим персоналом. Суд не мог собираться в период с 1941 по 1944 год, но его структура оставалась нетронутой, и вскоре стало ясно, что Суд будет распущен. В 1943 году международная комиссия была созвана для рассмотрения "вопроса о Постоянном суде международного правосудия", ее заседания проходили с 20 марта по 10 февраля 1944 года. Комиссия согласилась с тем, что наименование и функционирование Суда следует сохранить, но для будущего суда, а не для продолжения деятельности нынешнего. Конференция в Дамбартон-Оукс, проходившая с 21 августа по 7 октября 1944 года, учредила, среди прочего, международный суд при Организации Объединенных Наций, призванный заменить Постоянный суд международного правосудия. В результате этих и других конференций судьи Постоянного суда международного правосудия официально подали в отставку в октябре 1945 года, а 18 апреля 1946 года резолюцией Лиги Наций Суд и Лига Наций прекратили свое существование, уступив место Международному суду и Организации Объединенных Наций.

1933 was a busy year for the court, which cleared its 20th case (and "greatest triumph"); the Eastern Greenland Case. This period was marked by growing international tension, however, with Japan and Germany announcing their withdrawal from the League of Nations, to come into effect in 1935. That did not directly affect the Court, since the protocol accepting Court jurisdiction was separately ratified, but it influenced whether a nation would be willing to bring a case before it, as evidenced by Germany's withdrawal from two pending cases. 1934, the Court's 13th year, "has been in keeping with the traditions associated with that number", with few cases since the world's governments were more concerned with the growing international tension. The Court's business continued to be small in 1935, 1936, 1937, 1938, and 1939 although 1937 was marked by Monaco's acceptance of the Court protocol. The Court's judicial output in 1940 consisted entirely of a set of orders, completed in a meeting between 19 and 26 February, caused by the beginning of World War II, which left the Court with "uncertain prospects for the future". Following the German invasion of the Netherlands, the Court was unable to meet although the Registrar and President were afforded full diplomatic immunity. Informed that the situation would not be tolerated after diplomatic missions from other nations left The Hague on 16 July, the President and Registrar left the Netherlands and moved to Switzerland, accompanied by their staff. The Court was unable to meet between 1941 and 1944, but the framework remained intact, and it soon became apparent that the Court would be dissolved. In 1943, an international panel met to consider "the question of the Permanent Court of International Justice", meeting from 20 March to 10 February 1944. The panel agreed that the name and functioning of the Court should be preserved but for some future court rather than a continuation of the current one. Between 21 August and 7 October 1944, the Dumbarton Oaks Conference was held, which, among other things, created an international court attached to the United Nations, to succeed the Permanent Court of International Justice. As a result of these conferences and others, the judges of the Permanent Court of International Justice officially resigned in October 1945 and, via a resolution by the League of Nations on 18 April 1946, the Court and the League both ceased to exist, being replaced by the International Court of Justice and the United Nations.

Судьи

Суд изначально состоял из 11 судей и 4 заместителей судей, рекомендованных государствами-членами Лиги Наций Генеральному секретарю Лиги Наций, который представлял их Совету и Ассамблее для избрания. Совет и Ассамблея должны были учитывать, что избранный состав судей должен представлять все основные правовые традиции Лиги, а также "каждую основную цивилизацию". Каждое государство-член могло рекомендовать 4 потенциальных кандидатов в судьи, при этом не более 2 – из своей страны. Судьи избирались простым большинством голосов, отдельно в Совете и Ассамблее. Судьи занимали свои должности в течение девяти лет, и срок полномочий всех судей истекал одновременно, что требовало проведения совершенно новых выборов. Судьи были независимы и отказывались от своего гражданства для целей рассмотрения дел, не проявляя лояльности к какому-либо отдельному государству-члену, однако запрещалось иметь более одного судьи от одного государства. В знак своей независимости от национальных связей судьям предоставлялся полный дипломатический иммунитет во время исполнения служебных обязанностей. Единственными требованиями к кандидатам в судьи были "высокие моральные качества" и "квалификация, необходимая в их странах для занятия высших судебных должностей", либо статус "юрисконсультов, признанных компетентными в области международного права". Первый состав был избран 14 сентября 1921 года, а 4 заместителя – 16 сентября. В ходе первого голосования судьями были избраны Рафаэль Алтамира-и-Кревеа (Испания), Дионисио Анзилотти (Италия), Бернард Лодер (Нидерланды), Руй Барбоза (Бразилия), Ёрозу Ода (Япония), Андре Вайс (Франция), Антонио Санчес де Бустаманте-и-Сирвен (Куба) и лорд Финлей (Великобритания) большинством голосов как Совета, так и Ассамблеи. Во втором туре были избраны Джон Бассетт Мур (США), Дидрик Найхольм (Дания) и Макс Хубер (Швейцария). Заместителями судей были избраны Ван Чунхуэй (Китай), Деметре Негулеско (Румыния) и Михаило Йованович (Югославия). Совет и Ассамблея не пришли к согласию по поводу четвертого заместителя судьи, но в итоге был назначен Фредерик Бейхманн (Норвегия). Заместители судей были лишь заменой отсутствующим судьям и не имели права голоса при изменении процедур суда или участии в других вопросах. Поэтому им разрешалось выступать в качестве адвокатов в международных делах, когда они не участвовали в заседаниях в качестве судей. В 1930 году число судей было увеличено до 15, и были проведены новые выборы. Выборы состоялись 25 сентября 1930 года, 14 кандидатов получили большинство голосов в первом туре, а 15-й, Франсиско Хосе Уррутиа, – во втором. В состав полного суда вошли: Уррутиа, Минеичиро Адачи, Рафаэль Алтамира-и-Кревеа, Дионисио Анзилотти, Бустаманте, Виллем ван Эйсинга, Анри Фромэжо, Хосе Густаво Герреро, Сесил Херст, Эдуард Ролин Жакемен, Фрэнк Б. Келлог, Негулеско, Михал Ян Ростворовский, Вальтер Шюкинг и Ван Чунхуэй. Судьям выплачивали 15 000 голландских флоринов в год, с ежедневными расходами в 50 флоринов на покрытие расходов на проживание и дополнительно 45 000 флоринов президенту, который должен был проживать в Гааге. Также предоставлялись расходы на проезд и "пособие за исполнение обязанностей" в размере 100 флоринов во время заседаний суда, и 150 флоринов – вице-президенту. Это пособие было ограничено 20 000 флоринов в год для судей и 30 000 флоринов для вице-президента, что обеспечивало покрытие 200 дней судебных слушаний, без выплаты пособия в случае более длительных заседаний. Заместители судей не получали заработной платы, но при вызове на службу им предоставлялись расходы на проезд, 50 флоринов в день на проживание и 150 флоринов в день в качестве пособия за исполнение обязанностей.

The Court initially consisted of 11 judges and 4 deputy judges, recommended by member states of the League of Nations to the Secretary General of the League of Nations, who would put them before the Council and Assembly for election. The Council and Assembly were to bear in mind that the elected panel of judges was to represent every major legal tradition in the League, along with "every major civilisation". Each member state was allowed to recommend 4 potential judges, with a maximum of 2 from its own nation. Judges were elected by a straight majority vote, held independently in the Council and Assembly. The judges served for a period of nine years, with their term limits all expiring at the same time, necessitating a completely new set of elections. The judges were independent and rid themselves of their nationality for the purposes of hearing cases, owing allegiance to no individual member state, but it was forbidden to have more than one judge from the same state. As a sign of their independence from national ties, judges were given full diplomatic immunity when engaged in Court business. The only requirements for judges were "high moral character" and "the qualifications required in their respective countries [for] the highest judicial offices" or to be "jurisconsults of recognized competence in international law". The first panel was elected on 14 September 1921, with the 4 deputies being elected on the 16th. On the first vote, Rafael Altamira y Crevea of Spain, Dionisio Anzilotti of Italy, Bernard Loder of the Netherlands, Ruy Barbosa of Brazil, Yorozu Oda of Japan, André Weiss of France, Antonio Sánchez de Bustamante y Sirven of Cuba and Lord Finlay of the United Kingdom were elected by a majority vote of both the Council and Assembly on the first ballot taken. The second ballot elected John Bassett Moore of the United States, and the sixth Didrik Nyholm of Denmark and Max Huber of Switzerland. As the deputy judges, Wang Ch'ung hui of China, Demetre Negulesco of Romania and Michaelo Yovanovich of Yugoslavia were elected. The Assembly and Council disagreed on the fourth deputy judge, but Frederik Beichmann of Norway was eventually appointed. Deputy judges were only substitutes for absent judges and were not afforded a vote in altering court procedure or contributing at other times. As such, they were allowed to act as counsel in international cases where they were not sitting as judges. In 1930, the number of judges was increased to 15, and a new set of elections were held. The election was held on 25 September 1930, with 14 candidates receiving a majority on the first ballot and a 15th, Francisco José Urrutia, receiving a majority on the second. The full court was Urrutia, Mineichiro Adachi, Rafael Altamira y Crevea, Dionisio Anzilotti, Bustamante, Willem van Eysinga, Henri Fromageot, José Gustavo Guerrero, Cecil Hurst, Edouard Rolin Jaequemyns, Frank B. Kellogg, Negulesco, Michał Jan Rostworowski, Walther Schücking and Wang Ch'ung hui. Judges were paid 15,000 Dutch florins a year, with daily expenses of 50 florins to pay for living expenses, and an additional 45,000 florins for the President, who was required to live at The Hague. Travelling expenses were also provided, and a "duty allowance" of 100 florins was provided when the court was sitting, with 150 for the Vice President. This duty allowance was limited to 20,000 florins a year for the judges and 30,000 florins for the Vice President; as such, it provided for 200 days of court hearings, with no allowance provided if the court sat for longer. The deputy judges received no salary but, when called up for service, were provided with travel expenses, 50 florins a day for living expenses and 150 florins a day as a duty allowance.

Процедура

В соответствии с Уставом Лиги Наций все члены Лиги согласились, что если между государствами возникнет спор, который они "считают подходящим для передачи в арбитраж и который не может быть удовлетворительно урегулирован дипломатическим путем", вопрос будет передан Суду для арбитража, при этом подходящими спорами считались споры об истолковании международного договора, вопрос международного права, действительность фактов, которые, если они верны, нарушают международные обязательства, и характер любых репараций, которые должны быть произведены за нарушение международных обязательств. Первоначальный Устав Суда предусматривал, что все 11 судей должны участвовать в каждом деле. Было три исключения: при рассмотрении трудовых статей из мирного договора, такого как Версальский договор (что делалось специальной палатой из 5 судей, назначаемых каждые 3 года), при рассмотрении дел о сообщениях или транспорте, возникающих из мирного договора (что осуществлялось по аналогичной процедуре) и при рассмотрении дел в порядке упрощенного производства, которые рассматривались коллегией из 3 судей. Чтобы избежать каких-либо подозрений в предвзятости в составе Суда, если в состав коллегии входил судья от одного государства-члена, а другое государство-член не было "представлено", оно имело право выбрать ad hoc судью своей национальности для рассмотрения дела. В полном составе Суда число судей увеличивалось до 12; в одной из пятисудебных палат новый судья занимал место одного из первоначальных пяти судей. Это не относилось к делам в порядке упрощенного производства. Ожидалось, что ad hoc судья, выбранный государством-членом, будет соответствовать всем требованиям, предъявляемым к обычному судье; Президент Суда имел окончательное право решать, разрешить ли ему участвовать в заседаниях. Суд должен был открываться 15 июня каждого года и продолжать работу до завершения всех дел, с проведением внеочередных сессий при необходимости; к 1927 году внеочередных сессий было больше, чем обычных. Деловодство Суда велось на английском и французском языках как официальных языках, а слушания были публичными, если иное не было предусмотрено. После получения материалов дела, которые могли привести к вынесению решения, судьи неформально обменивались мнениями по ключевым правовым вопросам, и затем устанавливался срок для вынесения решения. Затем каждый судья писал анонимное резюме, содержащее его мнение; мнения распространялись по Суду в течение 2–3 дней, прежде чем Президент составлял проект решения, содержащий резюме мнений, представленных отдельными судьями. Затем Суд согласовывал решение, к которому он хотел прийти, а также основные аргументы, которые он хотел использовать. После этого комитет из четырех человек, включая Президента, Секретаря и двух судей, избранных тайным голосованием, составлял окончательное решение, которое затем выносилось на голосование всего Суда. После вынесения окончательного решения оно передавалось общественности и прессе. Каждое решение содержало обоснование решения и имена судей, поддержавших его; несогласные судьи имели право выносить свое особое мнение, при этом все решения зачитывались в открытом суде в присутствии представителей сторон спора. Решения не могли быть пересмотрены, за исключением случаев обнаружения факта, неизвестного Суду во время заседания, но не в случае, если этот факт был известен, но не был обсужден по небрежности. Суд также выдавал "консультативные заключения", которые возникали из статьи 14 Устава, создающего Суд, в которой предусматривалось, что "Суд также может давать консультативные заключения по любому спору, переданному ему Советом или Ассамблеей". Гудрич интерпретирует это как указание на то, что составители Устава предполагали чисто консультативный характер Суда, а не обязательный. Мэнли Отмер Хадсон (являвшийся судьей) заявил, что консультативное заключение "было тем, чем оно и должно было быть. Оно консультативное. Оно ни в коем случае не является решением, следовательно, оно ни в коем случае не является обязательным для какого-либо государства", но Шарль Де Висшер утверждал, что в определенных ситуациях консультативное заключение может быть обязательным для Совета Лиги Наций и, при определенных обстоятельствах, для некоторых государств; М. Политис согласился, заявив, что консультативные заключения Суда эквивалентны обязательным решениям. В 1927 году Суд назначил комитет для изучения этого вопроса, и он доложил, что "когда на самом деле есть спорящие стороны, разница между спорами и консультативными заключениями лишь номинальна, поэтому мнение о том, что консультативные заключения не являются обязательными, скорее теоретическое, чем реальное". На практике консультативные заключения обычно выполнялись, главным образом из-за опасения, что невыполнение решений этого "революционного" международного суда подорвет его авторитет. Суд сохранял за собой право не давать консультативное заключение, что он делал время от времени.

Under the Covenant of the League of Nations, all League members agreed that if there was a dispute between states they "recognize to be suitable for submission to arbitration and which cannot be satisfactorily settled by diplomacy", the matter would be submitted to the Court for arbitration, with suitable disputes being over the interpretation of an international treaty, a question on international law, the validity of facts, which, if true, would breach international obligations and the nature of any reparations to be made for breaching international obligations. The original Statutes of the Court provided that all 11 judges were required to sit in every case. There were three exceptions: when reviewing Labour Clauses from a peace treaty such as the Treaty of Versailles (which was done by a special chamber of 5 judges, appointed every 3 years), when reviewing cases on communications or transport arising from a peace treaty (which used a similar procedure) and when hearing summary procedure cases, which were reviewed by a panel of 3 judges. To prevent the appearance of any bias in the court's makeup, if there was a judge belonging to one member state on the panel and the other member state was not "represented", they had the ability to select an ad hoc judge of their own nationality to hear the case. In a full court hearing, that increased the number to 12; in one of the 5 man chambers, the new judge took the place of one of the original 5. That did not apply to summary procedure cases. The ad hoc judge, selected by the member state, was expected to fulfil all the requirements of a normal judge; the President of the Court had ultimate discretion over whether to authorise him to sit. The Court was mandated to open on 15 June each year and continue until all cases were finished, with extraordinary sessions if required; by 1927, there were more extraordinary sessions than ordinary ones. The Court's business being conducted in English and French as official languages, and hearings were public unless it was otherwise specified. After receiving files in a case calculated to lead to a judgment, the judges would exchange their views informally on the salient legal points of the case, and a time limit for producing a judgment would then be set. Then, each judge would write an anonymous summary containing his opinion; the opinions would be circulated among the Court for 2 or 3 days before the President drafted a judgment containing a summary of those submitted by individual judges. The Court would then agree on the decision that they wished to reach, along with the main points of argument they wished to use. Once this was done, a Committee of 4, including the President, the Registrar and two judges elected by secret ballot, drafted a final judgment, which was then voted on by the entire Court. Once a final judgment was set, it was given to the public and the press. Every judgment contained the reasons behind the decision and the judges assenting; dissenting judges were allowed to deliver their own judgment, with all judgments read in open court before the agents of the parties to the dispute. Judgments could not be revised except on the discovery of some fact unknown when the Court sat but not if the fact was known but not discussed because of negligence. The Court also issued "advisory opinions", which arose from Article 14 of the Covenant creating the Court, which provided, "The Court may also give an advisory opinion upon any dispute referred to it by the Council or Assembly". Goodrich interprets that as indicating that the drafters intended a purely advisory capacity for the Court, not a binding one. Manley Ottmer Hudson (who sat as a judge) said that an advisory opinion "was what it purported to be. It is advisory. It is not in any sense a judgement hence it is not in any way binding on any state", but Charles De Visscher argued that in certain situations, an advisory opinion could be binding on the League of Nations Council and, under certain circumstances, some states; M. Politis agreed, saying that the Court's advisory opinions were equivalent to a binding judgment. In 1927, the Court appointed a committee to look at this issue, and it reported that "where there are in fact contending parties, the difference between contentious cases and advisory cases is only nominal so the view that advisory opinions are not binding is more theoretical than real". In practice, advisory opinions were usually followed, mostly due to the fear that if this "revolutionary" international court's decisions were not followed, it would undermine its authority. The court retained the discretion to avoid giving an advisory opinion, which it used on occasion.

Секретарь и канцелярия

Кроме судей, в состав Суда также входили секретарь и его секретариат – канцелярия. Когда Суд собрался на свою первую сессию, открывшуюся 30 января 1922 года для установления процедуры и назначения должностных лиц Суда, Генеральный секретарь Лиги Наций принял экстренное решение через Ассамблею, которым назначил должностное лицо Лиги Наций и его сотрудников на должности секретаря и канцелярии соответственно, первым секретарем был назначен Оке Хаммаршёльд. Секретарю, которому надлежало проживать в Гааге, изначально было поручено разработать план создания эффективного секретариата, используя минимальное количество сотрудников и обеспечивая минимальные затраты. В результате он решил, что каждый член секретариата будет возглавлять отдельный отдел, что позволит увеличивать или уменьшать число фактических сотрудников по мере необходимости, не влияя на работу канцелярии. В 1927 году была учреждена должность заместителя секретаря, которому было поручено заниматься юридическими исследованиями для Суда и отвечать на всю дипломатическую корреспонденцию, поступающую в канцелярию. Первым заместителем секретаря был Поль Рюггер; после его отставки 17 августа 1928 года его преемником был избран Хулио Лопес Оливан. Оливан ушел в отставку в 1931 году, чтобы занять должность секретаря вместо Хаммаршёльда, и его заменил М. Л. Дж. Х. Йорстад. Три главных должностных лица канцелярии, после секретаря и заместителя секретаря, были три редакционных секретаря. Первый редакционный секретарь, известный как секретарь-редактор, отвечал за подготовку публикаций Суда (включая Конфиденциальный бюллетень – документ, предназначенный исключительно для судей Суда), а также разделов D и E официального журнала, содержащих законодательные положения, наделяющие Суд юрисдикцией, и Годовой отчет Суда. Второй редакционный секретарь, известный как устный секретарь, в основном отвечал за устный перевод и толкование обсуждений Суда. На публичных слушаниях ему помогали переводчики, но на закрытых заседаниях допускались только он, секретарь и заместитель секретаря. В связи с этой обязанностью устному секретарю также было поручено составлять раздел C официального журнала, который содержал устные протоколы заседаний Суда, а также материалы и вопросы, представленные Суду. Третьему секретарю, известному как письменный секретарь, поручалось письменное переводить материалы Суда, которые были «многочисленны и объемны». Ему помогали другие секретари и переводчики на языки, которыми он не владел; от всех секретарей ожидалось свободное владение английским и французским языками, а также рабочее знание немецкого и испанского языков. Канцелярия была разделена на несколько отделов: архив, бухгалтерия и административно-хозяйственный отдел, типография и отдел копирования. Архив включал в себя службу распространения документов Суда и юридических текстов, используемых самим Судом, и считался одним из самых сложных в организации отделов. Отдел бухгалтерии и административно-хозяйственный отдел занимался запросами и распределением годового бюджета Суда, который составлялся секретарем, утверждался Судом и представлялся Лиге Наций. Типография, работавшая с одного полиграфического предприятия в Лейдене, была создана для распространения публикаций Суда. Отдел копирования включал в себя стенографию, машинопись и копирование, а также секретарей секретаря и судей, а также дежурных секретарей, способных вести протокол дословно, и копировальщиков; это был самый маленький из отделов, в котором работало от 12 до 40 сотрудников в зависимости от загруженности Суда.

Other than the judges, the Court also included a Registrar and his Secretariat, the Registry. When the Court met for its initial session, opened on 30 January 1922 to allow for the establishment of procedure and the appointment of Court officials, the Secretary General of the League of Nations passed an emergency resolution through the Assembly, which designated an official of the League and his staff as the Registrar and Registry respectively, with the first Registrar being Åke Hammarskjöld. The Registrar, required to reside within The Hague, was initially tasked with drawing up a plan to create an efficient Secretariat, using the smallest number of staff possible and costing as little as possible. As a result, he decided to have each member of the Secretariat as the head of a particular Department, so the numbers of actual employees could be increased or decreased as necessary without impacting on the actual Registry. In 1927, the post of Deputy Registrar was created, tasked with dealing with legal research for the Court and answering all diplomatic correspondence received by the Registry. The first Deputy Registrar was Paul Ruegger; after his resignation on 17 August 1928, Julio Lopez Olivan was selected to succeed him. Olivan resigned in 1931 to take over from Hammarskjöld as Registrar, and was replaced by M. L. J. H. Jorstad. The three principal officers of the Registry, after the Registrar and Deputy Registrar, were the three Editing Secretaries. The first Editing Secretary, known as the Drafting Secretary, was tasked with drafting the Court's publications (including the Confidential Bulletin, a document exclusively received by judges of the court) and Sections D and E of the official journal, comprising the legislative clauses conferring jurisdiction on the Court and the Court's Annual Report. The second Editing Secretary, known as the Oral Secretary, was mainly responsible for the oral interpretation and translation of the Court's discussions. For public hearings, he was assisted by interpreters, but for private meetings, only he, the Registrar and the Deputy Registrar were admitted. As a result of this duty, the Oral Secretary was also tasked with writing Section C of the official journal, which comprised the oral interpretations of Court minutes, along with cases and questions put before the court. The third Secretary, known as the Written Secretary, was tasked with the written translations of the Court's business, which were "both numerous and voluminous". He was assisted in this by the other Secretaries and by translators for languages not his own; all Secretaries were expected to speak English and French fluently and to have working knowledge of German and Spanish. The Registry was split into several Departments; the Archives, the Accounting and Establishment, the Printing Service and the Copying Department. The Archives included a distribution service for the Court's documents and the legal texts used by the Court itself and was described as one of the most difficult departments to organise. The Accounting and Establishment Department dealt with the requests for and allocation of the Court's yearly budget, which was drawn up by the Registrar, approved by the Court and submitted to the League of Nations. The Printing Department, run from a single printing plant in Leiden, was created to allow the circulation of the Court's publishings. The Copying Department comprised shorthand, typing and copying services, and included secretaries for the Registrar and judges, emergency reporters capable of taking notes down verbatim and copyists; the smallest of the departments, it comprised between 12 and 40 staff depending on the business of the Court.

Юрисдикция

Юрисдикция Суда была преимущественно факультативной, однако существовали ситуации, когда он обладал "обязательной юрисдикцией", и государства были обязаны передавать дела на его рассмотрение. Основанием для этого служили три источника: Факультативная оговорка Лиги Наций, общие международные конвенции и "специальные двухсторонние международные договоры". Факультативная оговорка представляла собой пункт протокола об учреждении Суда, обязывавший всех подписавших сторон передавать в Суд определенные категории споров, что приводило к вынесению обязательных решений. Суд обладал аналогичной юрисдикцией в соответствии с примерно 30 международными конвенциями, включая Версальский договор, Конвенцию о международном воздушном судоходстве, Сен-Жерменский договор и все мандаты, утвержденные Лигой Наций. Также предусматривалось включение в двухсторонние международные договоры положений, позволяющих передавать споры в Суд; это и произошло, такие положения содержались в договорах между Чехословакией и Австрией, а также между Чехословакией и Польшей. На протяжении всего своего существования Суд стремился максимально расширить свою юрисдикцию. Формально юрисдикция Суда распространялась только на споры между государствами, однако он регулярно принимал к рассмотрению споры между государством и частным лицом, если второе государство обращалось в Суд от имени этого лица. Суд аргументировал это тем, что второе государство защищает свои права, и дела, таким образом, рассматривались как спор между двумя государствами. Положение о том, что Суд рассматривает споры, которые "не могут быть удовлетворительно разрешены дипломатическим путем", никогда не требовало предоставления доказательств попыток дипломатического урегулирования до обращения в Суд. В делах о займах Суд заявил о своей юрисдикции, несмотря на отсутствие предполагаемого нарушения международного права и невозможность доказать наличие международного элемента в иске. Суд оправдывал это тем, что Устав Лиги Наций разрешал ему рассматривать дела, касающиеся "существования любого факта, установление которого могло бы представлять собой нарушение международных обязательств", и утверждал, что поскольку факт "может быть любого характера", он обладает юрисдикцией, если спор относится к внутреннему праву. Давно установилось, что внутреннее право может рассматриваться как сопутствующий вопрос при разрешении спора по международному праву, однако в делах о займах внутреннее право обсуждалось без применения каких-либо норм международного права.

The Court's jurisdiction was largely optional, but there were some situations in which they had "compulsory jurisdiction", and states were required to refer cases to them. That came from three sources: the Optional Clause of the League of Nations, general international conventions and "special bipartite international treaties". The Optional Clause was a clause attached to the protocol establishing the court and required all signatories to refer certain classes of dispute to the court, with compulsory judgments resulting. There were approximately 30 international conventions under which the Court had similar jurisdiction, including the Treaty of Versailles, the Air Navigation Convention, the Treaty of St. Germain and all mandates signed by the League of Nations. It was also foreseen that there would be clauses inserted in bipartite international treaties, which would allow the referral of disputes to the Court; that occurred, with such provisions found in treaties between Czechoslovakia and Austria, and between Czechoslovakia and Poland. Throughout its existence, the Court widened its jurisdiction as much as possible. Strictly speaking, the Court's jurisdiction was only for disputes between states, but it regularly accepted disputes that were between a state and an individual if a second state brought the individual's case to the Court. It argued that the second state assertsled its rights, and the cases therefore became one between two states. The proviso that the Court was for disputes that could not "be satisfactorily settled by diplomacy" never made it require evidence that diplomatic discussions had been attempted before bringing the case. In the Loan Cases, it asserted jurisdiction despite the fact that there was no alleged breach of international law, and it could not be shown that there was any international element to the claim. The Court justified itself by saying that the Covenant of the League of Nations allowed it to have jurisdiction in cases over "the existence of any fact which, if established, would constitute a breach of international obligations" and argued that since the fact "may be of any kind", it had jurisdiction if the dispute is one of municipal law. It had been long established that municipal law may be considered as a side point to a dispute over international law, but the Loan Cases discussed municipal law without the application of any international points.