Джон Мьюир: шотландско-американский натуралист и отец национальных парков.

Введение

Шотландский американский натуралист (1838–1914)

Джон Мьюр (/m//jʊər/ MURE; 21 апреля 1838 – 24 декабря 1914), также известный как «Джон из гор» и «Отец национальных парков», был уроженцем Шотландии, ставшим американцем. Духовная глубина и энтузиазм, с которыми он писал о природе, вдохновили читателей, включая президентов и членов Конгресса, на действия по сохранению обширных природных территорий. Джона Мьюра считают «вдохновением как для шотландцев, так и для американцев». Биограф Мьюра, Стивен Дж. Холмс, полагает, что Мьюр стал «одним из покровителей американского экологического движения двадцатого века», как в политической, так и в рекреационной сферах. В результате его труды часто обсуждаются в книгах и научных журналах, а его цитируют известные фотографы природы, такие как Ансель Адамс. «Мьюр глубоко повлиял на то, как американцы понимают и представляют свои отношения с природным миром», – пишет Холмс. Биограф Дональд Ворстер утверждает, что Мьюр верил, что его миссия состояла в том, чтобы «спасти американскую душу от полного порабощения материализмом». 21 апреля 2013 года в Шотландии впервые отметили День Джона Мьюра, посвященный 175-летию со дня его рождения, в знак уважения к его деятельности по охране природы.

Детство в Шотландии

Место рождения Джона Мьюра – четырехэтажный каменный дом в Данбаре, Шотландия. Его родителями были Дэниел Мьюр и Энн Гилрай. Он был третьим из восьми детей: Маргарет, Сара, Дэвид, Дэниел, Энн и Мэри (близнецы) и урожденная в Америке Джоанна. Самые ранние его воспоминания – короткие прогулки с дедушкой, когда ему было три года. В своей автобиографии он описал свои детские увлечения, среди которых были драки, то ли воссоздание романтических сражений из Войн за независимость Шотландии, то ли просто борьба на игровой площадке, и охота за птичьими гнездами (якобы, чтобы превзойти своих товарищей, когда они сравнивали записи о том, кто знает, где их больше всего). Автор Эми Маркиз отмечает, что его "любовь" к природе началась в юности, и предполагает, что это могло быть реакцией на строгое религиозное воспитание. "Его отец считал, что все, что отвлекает от изучения Библии, – легкомысленно и заслуживает наказания". Но юный Мьюр был "неугомонным духом" и особенно "склонен к телесным наказаниям". В детстве Мьюр увлекся ландшафтом Восточного Лотиана и много времени проводил, бродя по местному побережью и сельской местности. Именно тогда он заинтересовался естественной историей и трудами шотландского натуралиста Александра Уилсона. Хотя большую часть жизни Мьюр провел в Америке, он никогда не забывал свои корни в Шотландии. На протяжении всей жизни он сохранял тесную связь со своим местом рождения и шотландской идентичностью и часто рассказывал о своем детстве, проведенном среди сельской местности Восточного Лотиана. Он высоко ценил произведения Томаса Карлайла и поэзию Роберта Бернса; известно, что он носил с собой сборник стихов Бернса во время своих путешествий по американской дикой природе. В 1893 году он вернулся в Шотландию, где встретился с одним из своих школьных товарищей из Данбара и посетил места своей юности, навсегда запечатлевшиеся в его памяти.

Иммиграция в Америку

В 1849 году семья Мьюра иммигрировала в Соединенные Штаты и основала ферму недалеко от Портджа, штат Висконсин, под названием Фонтейн-Лейк-Фарм. Она была признана национальным историческим памятником. Стивен Фокс рассказывает, что отец Мьюра считал Шотландскую церковь недостаточно строгой в вопросах веры и практики, что привело к их иммиграции и присоединению к общине движения восстановления Кампбеллитов, известного как Ученики Христа. К 11 годам юный Мьюр выучил наизусть и с глубоким пониманием весь Новый Завет и большую часть Ветхого Завета. Повзрослев, оставаясь глубоко духовным человеком, Мьюр, возможно, изменил свои ортодоксальные убеждения. Он писал: "Я никогда не пытался отказаться от догм или кодекса цивилизации; они ушли сами собой, не оставив ощущения потери". В другом месте своих трудов он описал общепринятый образ Создателя "как чисто искусственный продукт, как любая марионетка в полупенсовом театре". Когда ему было 22 года, Мьюр поступил в Университет Висконсина–Мэдисон, оплачивая обучение в течение нескольких лет. Там, под высоким деревом черной саранчи рядом с Норт-Холом, он получил свой первый урок ботаники. Однокурсник сорвал цветок с дерева и использовал его, чтобы объяснить, что саранча относится к семейству бобовых и является родственником вьющегося гороха. Пятьдесят лет спустя натуралист Мьюр описал этот день в своей автобиографии: "Этот прекрасный урок очаровал меня и бросил в леса и луга в диком восторге". В 1863 году его брат Дэниел покинул Висконсин и переехал в Южный Онтарио (тогда известный как Канада-Уэст в составе Объединенных Канад), чтобы избежать призыва во время Гражданской войны в США. Мьюр бросил учебу и отправился в тот же регион в 1864 году, проведя весну, лето и осень, исследуя леса и болота и собирая растения в южной части залива Грузин озера Гурон. Там он продолжил заниматься "ботаникой", исследуя обрывы и болота, собирая и систематизируя растения. Один источник указывает, что он работал на мельнице/фабрике до лета 1865 года. В марте 1866 года Мьюр вернулся в Соединенные Штаты и поселился в Индианаполисе, чтобы работать на фабрике по производству колес для повозок. Он оказался ценным сотрудником для своих работодателей благодаря своей изобретательности в улучшении машин и процессов; его повысили до бригадира, с оплатой 25 долларов в неделю. Его поместили в темную комнату на шесть недель, чтобы восстановить зрение, опасаясь, что он ослепнет. Когда зрение вернулось, "он увидел мир – и свою цель – в новом свете". Позже Мьюр писал: "Это испытание привело меня к прекрасным полям. Иногда Бог почти убивает нас, чтобы преподать нам уроки". Когда Мьюр прибыл в Сидар-Ки, он начал работать на Ричарда Ходжсона на лесопилке Ходжсона. Однако через три дня после принятия работы у Ходжсона Мьюр чуть не умер от малярии. После трех месяцев, проведенных часто в бреду, состояние Мьюра улучшилось настолько, что он смог передвигаться по дому Ходжсонов и смотреть в окно. Благодаря их бесконечной доброте и заботе о его жизни, Мьюр заявил, что он "несомненно обязан своей жизнью" Ходжсонам. Однажды вечером в начале января 1868 года Мьюр поднялся на крышу дома Ходжсона, чтобы посмотреть на закат. Он увидел корабль "Айленд Белл" и узнал, что он скоро отплывет на Кубу. Мьюр поднялся на борт корабля, и, оказавшись в Гаване, он проводил часы, изучая ракушки и цветы и посещая ботанический сад города.

In 1849, Muir's family immigrated to the United States, starting a farm near Portage, Wisconsin, called Fountain Lake Farm. It has been designated a National Historic Landmark. Stephen Fox recounts that Muir's father found the Church of Scotland insufficiently strict in faith and practice, leading to their immigration and joining a congregation of the Campbellite Restoration Movement, called the Disciples of Christ. By the age of 11, the young Muir had learned to recite "by heart and by sore flesh" all of the New Testament and most of the Old Testament. In maturity, while remaining a deeply spiritual man, Muir may have changed his orthodox beliefs. He wrote, "I never tried to abandon creeds or code of civilization; they went away of their own accord without leaving any consciousness of loss." Elsewhere in his writings, he described the conventional image of a Creator "as purely a manufactured article as any puppet of a half penny theater". When he was 22 years old, Muir enrolled at the University of Wisconsin–Madison, paying his own way for several years. There, under a towering black locust tree beside North Hall, Muir took his first botany lesson. A fellow student plucked a flower from the tree and used it to explain how the grand locust is a member of the pea family, related to the straggling pea plant. Fifty years later, the naturalist Muir described the day in his autobiography. "This fine lesson charmed me and sent me flying to the woods and meadows in wild enthusiasm". In 1863, his brother Daniel left Wisconsin and moved to Southern Ontario (then known as Canada West in the United Canadas), to avoid the draft during the US Civil War. Muir left school and travelled to the same region in 1864, and spent the spring, summer, and fall exploring the woods and swamps, and collecting plants around the southern reaches of Lake Huron's Georgian Bay. While there, he continued "botanizing", exploring the escarpment and bogs, collecting and cataloging plants. One source appears to indicate he worked at the mill/factory until the summer of 1865,

In March 1866, Muir returned to the United States, settling in Indianapolis to work in a wagon wheel factory. He proved valuable to his employers because of his inventiveness in improving the machines and processes; he was promoted to supervisor, being paid $25 per week. He was confined to a darkened room for six weeks to regain his sight, worried about whether he would end up blind. When he regained his sight, "he saw the world—and his purpose—in a new light". Muir later wrote, "This affliction has driven me to the sweet fields. God has to nearly kill us sometimes, to teach us lessons". When Muir arrived at Cedar Key, he began working for Richard Hodgson at Hodgson's sawmill. However, three days after accepting the job at Hodgson's, Muir almost died of a malarial sickness. After spending three months in an oft delirious state, Muir's condition improved to such that he was able to move about the Hodgson's house and look outside. Due to their unending kindness in caring for his life, Muir stated that he "doubtless owe my life" to the Hodgsons. One evening in early January 1868, Muir climbed onto the Hodgson house roof to watch the sunset. He saw a ship, the Island Belle, and learned it would soon be sailing for Cuba. Muir boarded the ship, and while in Havana, he spent his hours studying shells and flowers and visiting the botanical garden in the city.

Йосемити

Наконец поселившись в Сан-Франциско, Мьюр немедленно отправился в недельный визит в Йосемити, место, о котором он до этого только читал. Увидев его впервые, Мьюр отметил, что был потрясен пейзажем, спускался по крутым скальным обрывам, чтобы рассмотреть водопады поближе, ликовал и выкрикивал от восторга, неутомимо перелетая с цветка на цветок. Он описал этот период в своей книге «Первое лето в Сьерре» (1911). Биограф Мьюра, Фредерик Тернер, отмечает запись в дневнике Мьюра о первом посещении долины и пишет, что его описание «сияет со страницы подлинной силой духовного перерождения». Обычно он проводил вечера, сидя у костра в пальто, читая Эмерсона под звездами. С годами он стал «неотъемлемой частью долины», снискав уважение благодаря своим знаниям в области естественной истории, мастерству проводника и ярким рассказам. В 1871 году, после трех лет жизни в Йосемити, Эмерсон вместе с друзьями и семьей прибыл в Йосемити во время путешествия по западным штатам. Два человека встретились, и, по словам Таллмаджа, «Эмерсон был рад найти в конце своей карьеры пророка-натуралиста, которого он так долго ждал, а для Мьюра визит Эмерсона был подобен благословению».

Геологические исследования и теории

Его любовь к науке, особенно к геологии, часто занимала его свободное время. Мьюр вскоре убедился, что ледники сформировали многие особенности долины Йосемити и окрестностей. Эта идея резко противоречила общепринятой теории того времени, выдвинутой Джозией Уитни (главой Калифорнийской геологической службы), которая объясняла образование долины катастрофическим землетрясением. По мере распространения идей Мьюра, Уитни пытался дискредитировать его, называя дилетантом. Однако Луи Агассиз, ведущий геолог того времени, увидел ценность в идеях Мьюра и назвал его "первым человеком, которого я встретил, обладающим адекватным пониманием действия ледников". В 1871 году Мьюр обнаружил действующий альпийский ледник у подножия пика Мерсед, что способствовало признанию его теорий. В марте 1872 года сильное землетрясение с эпицентром в районе Лоун Пайн долины Оуэнс ощущалось жителями долины Йосемити. Землетрясение разбудило Мьюра рано утром, и он выбежал из своей хижины "одновременно радостный и испуганный", воскликнув: "Какое великолепное землетрясение!". Другие поселенцы, придерживавшиеся идей Уитни, опасались, что землетрясение предвещает катастрофическое углубление долины. Мьюр не испытывал страха и немедленно осмотрел новые отложения обломков, образовавшиеся в результате оползней, вызванных землетрясением. Это событие убедило ещё больше людей в правоте Мьюра относительно формирования долины.

Ботанические исследования

В дополнение к своим геологическим исследованиям, Мьюр также изучал растительный мир района Йосемити. В 1873 и 1874 годах он проводил полевые исследования на западном склоне Сьерра-Невады, посвященные распространению и экологии обособленных рощ гигантской секвойи. В 1876 году Американская ассоциация содействия развитию науки опубликовала работу Мьюра на эту тему.

Тихоокеанский Северо-Запад

Мьюр совершил четыре поездки на Аляску, доходя до Уналаски и Барроу. Мьюр, мистер Янг (миссионер из Форт-Врангелла) и группа проводников из числа коренных американцев впервые отправились на Аляску в 1879 году и стали первыми европейцами и американцами, исследовавшими залив Глейшер. Ледник Мьюр был назван в его честь позднее. Он проследовал в Британской Колумбии на треть пути вверх по реке Стикин, сравнив её Гранд-Каньон с «Йосемити, протяжённостью в сто миль». Мьюр зафиксировал более 300 ледников вдоль русла реки. Он вернулся для дальнейших исследований на юго-востоке Аляски в 1880 году, а в 1881 году участвовал в экспедиции, высадившейся на острове Врангеля с корабля «Корвин», и заявил об этом острове как о территории Соединённых Штатов. Он задокументировал этот опыт в дневниковых записях и газетных статьях, которые впоследствии были собраны и отредактированы в его книге «Круиз на “Корвине”». В 1888 году, после семи лет управления фруктовой фермой Strentzel в долине Алгамбра, Калифорния, его здоровье стало ухудшаться. Он вернулся в горы, чтобы поправиться, совершил восхождение на гору Рейнир в штате Вашингтон и написал книгу «Восхождение на гору Рейнир».

Основание национального парка Йосемити

Мьюр с огромным рвением взялся за роль защитника природы. Он представлял себе окрестности Йосемити и Сьерру как нетронутые земли. Он считал, что главной угрозой для Йосемити и Сьерры является домашний скот, особенно домашние овцы, которых он называл «копытовидными саранчами». В июне 1889 года влиятельный помощник редактора журнала The Century Роберт Андервуд Джонсон, разбив лагерь с Мьюром в Туолумнских лугах, собственными глазами увидел, какой ущерб нанесло пастбищу большое стадо овец. Джонсон согласился опубликовать любую статью Мьюра на тему исключения скота из высокогорной местности Сьерры. Он также согласился использовать свое влияние, чтобы внести законопроект в Конгресс о создании национального парка в районе Йосемити по образцу Йеллоустонского национального парка. 30 сентября 1890 года Конгресс США принял законопроект, который в основном соответствовал рекомендациям, предложенным Мьюром в двух статьях журнала Century — «Сокровища Йосемити» и «Особенности предлагаемого национального парка», обе из которых были опубликованы в 1890 году. Клуб Сьерра немедленно выступил против попыток сократить Национальный парк Йосемити вдвое и начал проводить образовательные и научные собрания. На одном из собраний осенью 1895 года, в котором участвовали Мьюр, Джозеф Ле Конте и Уильям Р. Дадли, в Клубе Сьерра обсуждалась идея создания «национальных лесных заповедников», которые позже стали называться «национальными лесами». Клуб Сьерра активно участвовал в успешной кампании по передаче Национального парка Йосемити из-под управления штата в федеральное управление в 1906 году. Клуб Сьерра также взялся за борьбу за сохранение долины Хетч-Хетчи, хотя некоторые известные члены из Сан-Франциско выступали против этой борьбы. В конечном итоге было проведено голосование, которое подавляющим большинством голосов поддержало позицию Клуба Сьерра против строительства плотины Хэтч-Хетчи. Мьюр ценил природу за ее духовные и возвышенные качества. В одном эссе о национальных парках он назвал их «местами для отдыха, вдохновения и молитв». Он часто призывал жителей городов приобщаться к природе для духовного обогащения. Оба они выступали против безрассудной эксплуатации природных ресурсов, включая сплошную вырубку лесов. Даже Мьюр признавал необходимость древесины и лесов для ее обеспечения, но подход Пинчота к управлению дикой природой был более ориентирован на ресурсы. Позже он сказал толпе: «Ночевать под этими гигантскими секвойями было все равно, что лежать в храме, построенном не человеческими руками, храме, более величественном, чем любой, который мог бы построить человеческий архитектор». Мьюр также дорожил этой поездкой с палатками. «Поход с президентом был замечательным опытом», — написал он. «Я, пожалуй, влюбился в него».

Muir threw himself into the preservationist role with great vigor. He envisioned the Yosemite area and the Sierra as pristine lands. He thought the greatest threat to the Yosemite area and the Sierra was domesticated livestock—especially domestic sheep, which he referred to as "hoofed locusts". In June 1889, the influential associate editor of The Century magazine, Robert Underwood Johnson, camped with Muir in Tuolumne Meadows and saw firsthand the damage a large flock of sheep had done to the grassland. Johnson agreed to publish any article Muir wrote on the subject of excluding livestock from the Sierra high country. He also agreed to use his influence to introduce a bill to Congress to make the Yosemite area into a national park, modeled after Yellowstone National Park. On September 30, 1890, the US Congress passed a bill that essentially followed recommendations that Muir had suggested in two Century articles, "The Treasures of the Yosemite" and "Features of the Proposed National Park", both published in 1890. The Sierra Club immediately opposed efforts to reduce Yosemite National Park by half, and began holding educational and scientific meetings. At one meeting in the fall of 1895 that included Muir, Joseph LeConte, and William R. Dudley, the Sierra Club discussed the idea of establishing 'national forest reservations', which were later called National Forests. The Sierra Club was active in the successful campaign to transfer Yosemite National Park from state to federal control in 1906. The fight to preserve Hetch Hetchy Valley was also taken up by the Sierra Club, with some prominent San Francisco members opposing the fight. Eventually a vote was held that overwhelmingly put the Sierra Club behind the opposition to Hetch Hetchy Dam. Muir valued nature for its spiritual and transcendental qualities. In one essay about the National Parks, he referred to them as "places for rest, inspiration, and prayers." He often encouraged city dwellers to experience nature for its spiritual nourishment. Both men opposed reckless exploitation of natural resources, including clear cutting of forests. Even Muir acknowledged the need for timber and the forests to provide it, but Pinchot's view of wilderness management was more resource oriented. He later told a crowd, "Lying out at night under those giant Sequoias was like lying in a temple built by no hand of man, a temple grander than any human architect could by any possibility build." Muir, too, cherished the camping trip. "Camping with the President was a remarkable experience", he wrote. "I fairly fell in love with him".

Писатель-натуралист

За свою жизнь Мьюр опубликовал шесть томов сочинений, все из которых описывали исследования природных местностей. Четыре дополнительных книги были опубликованы посмертно. Позже вышло несколько книг, содержащих сборники его очерков и статей из разных источников. Миллер пишет, что в его произведениях важнее всего было не количество, а "качество". Он отмечает, что они оказали "долгосрочное влияние на американскую культуру, способствуя формированию стремления и воли к защите и сохранению дикой природы". Мьюра часто приглашали в дом Карров, где он разделял любовь Жанны к растениям. В 1864 году он покинул Висконсин, чтобы начать исследовать канадскую глушь, и, находясь там, начал переписываться с ней о своих делах. Карр отвечала Мьюру и поддерживала его в исследованиях и писаниях, в конечном итоге оказав значительное влияние на его личные цели. Однажды она попросила Мьюра прочитать книгу, которая, по ее мнению, могла бы повлиять на его мировоззрение – "Каменщик из Сен-Пуан" Ламартина. Это была история человека, чья жизнь, как она надеялась, "преобразила бы Мьюра", пишет Гизель, и "являлась проекцией той жизни, которую она ему представляла". По словам Гизеля, эта история была о "бедном человеке с чистым сердцем", который в природе находил "божественные уроки и видел взаимосвязь всех творений Божьих".

Писать становится его работой.

Друг Мьюра, зоолог Генри Фэрфилд Осборн, пишет, что стиль письма давался Мьюру нелегко, а лишь благодаря упорному труду. "Он ежедневно вставал в 4:30 утра и, выпив чашку простого кофе, неустанно работал. Он изнывал над своими трудами, писал, переписывал и вставлял новые фрагменты". Осборн отмечает, что Мьюр предпочитал использовать самый простой английский язык и поэтому больше всего восхищался произведениями Карлейля, Эмерсона и Торо. "Он был убежденным последователем Торо и начинал с глубокого изучения его творчества". Его секретарь, Марион Рэндалл Парсонс, также заметила, что "сочинение всегда было для него медленным и кропотливым процессом. Каждое предложение, каждая фраза, каждое слово подвергалось его критическому анализу не один, а двадцать раз, прежде чем он оставался довольным результатом". Мьюр часто говорил ей: "Написание книг – это долгая, изнурительная и бесконечная работа". В одном из своих эссе он привел пример того, в чем недостатки письменного описания по сравнению с непосредственным опытом общения с природой.

Природа и теология

Мьюр считал, что для постижения истины ему необходимо обратиться к тем источникам, которые он считал наиболее достоверными. В своей книге «История моего детства и юности» (1913) он пишет, что в детстве отец заставлял его ежедневно читать Библию. В конечном итоге Мьюр выучил наизусть три четверти Ветхого Завета и весь Новый Завет. Но по мере того, как Мьюр все больше привязывался к американским природным ландшафтам, которые он исследовал, Уильямс отмечает, что он начал видеть другой «первоисточник познания Бога: Книгу Природы». По словам Уильямса, в природе, особенно в дикой местности, Мьюр смог изучать растения и животных в среде, которая, по его мнению, «исходила непосредственно от Бога, не затронутая цивилизацией и одомашниванием».

Сенсорные ощущения и свет

В первое лето в Сьерре, работая пастухом, Мьюр делал полевые записи, в которых подчеркивал роль чувств в человеческом восприятии окружающей среды. По словам Уильямса, он полагал, что мир является неизменной сущностью, которую мозг интерпретирует посредством чувств, и, как пишет Мьюир, "Если бы Создатель наделил нас новым набором чувств, мы бы никогда не усомнились, что находимся в другом мире", добавляя, что его слова "в точности соответствуют их еврейским корням", где в библейских текстах божественное присутствие часто обозначается светом, как, например, в горящем кусте или столпе огня, и описывается как "слава Божья".

Природа - это наш дом

Мьюр часто использовал термин "дом" как метафору как для природы, так и для своего общего отношения к "самому миру природы", отмечает Холмс. Он часто использовал домашнюю лексику для описания своих научных наблюдений, например, когда видел, что природа предоставляет дом даже самым маленьким растениям: "маленькое фиолетовое растение, о котором заботится его Создатель, закрывало свои лепестки, прижималось в расщелине своего дома и наслаждалось бурей в безопасности". Неудивительно, что глубоко укоренившееся чувство Мьюра о природе как о его настоящем доме привело к напряженности с его семьей в его доме в Мартинесе, Калифорния. Однажды он сказал посетителю своего ранчо: "Это хорошее место, чтобы укрыться в бурную погоду, писать и растить детей, но это не мой дом. Там, вверху", – указав в сторону Сьерра-Невады, – "мой дом". Его первые встречи, в детстве в Висконсине, были с индейцами виннебаго, которые просили еду и украли его любимую лошадь. Несмотря на это, он выразил сочувствие к тому, что "их земли отнимались и они безжалостно загонялись в всё более узкие пределы чужими народами, лишавшими их средств к существованию". Его ранние встречи с пайютами в Калифорнии оставили у него двойственное впечатление после наблюдения за их образом жизни, который он охарактеризовал как "ленивый" и "суеверный". Мьюр писал о мивоках в Йосемити как о "самых неприглядных, а некоторые из них и вовсе отвратительных", и что "им, казалось, не было места в ландшафте, и я был рад видеть, как они исчезают из виду вниз по перевалу". Позже, пожив с индейцами, он стал восхвалять и больше уважать их незначительное воздействие на дикую природу по сравнению с сильным воздействием европейских американцев. В ответ на утверждения об отношении Мьюра к коренным американцам, член национального совета Sierra Club Чад Хэнсон написал: "Мьюр неоднократно писал об интеллекте и достоинстве коренных американцев и уважал то, как традиционные коренные народы жили в мирном сосуществовании с природой и дикими существами, выражая мнение, что коренные народы 'превосходят' белых поселенцев, которых он всё чаще описывал как эгоистичных, низменных и лишённых чести. Это стало постоянной темой в трудах Мьюра, когда он критиковал разрушительные и жадные пути доминирующей белой культуры и её антропоцентрическое мышление, которое ставило людей выше всего остального и не признавало внутренней ценности экосистем или видов дикой природы, кроме той прибыли, которую можно было получить от их эксплуатации".

Muir often used the term "home" as a metaphor for both nature and his general attitude toward the "natural world itself", notes Holmes. He often used domestic language to describe his scientific observations, as when he saw nature as providing a home for even the smallest plant life: "the little purple plant, tended by its Maker, closed its petals, crouched low in its crevice of a home, and enjoyed the storm in safety". Not surprisingly, Muir's deep seated feeling about nature as being his true home led to tension with his family at his home in Martinez, California. He once told a visitor to his ranch there, "This is a good place to be housed in during stormy weather, to write in, and to raise children in, but it is not my home. Up there", pointing towards the Sierra Nevada, "is my home". His earliest encounters, during his childhood in Wisconsin, were with Winnebago Indians, who begged for food and stole his favorite horse. In spite of that, he had expressed sympathy for their "being robbed of their lands and pushed ruthlessly back into narrower and narrower limits by alien races who were cutting off their means of livelihood". His early encounters with the Paiute in California left him feeling ambivalent after seeing their lifestyle, which he described as "lazy" and "superstitious". Muir wrote of the Miwoks in Yosemite as “most ugly, and some of them altogether hideous" and that “they seemed to have no right place in the landscape, and I was glad to see them fading out of sight down the pass.” Later, after living with Indians, he praised and grew more respectful of their low impact on the wilderness, compared to the heavy impact by European Americans. In response to claims about Muir's attitudes about Native Americans, Sierra Club national Board member Chad Hanson wrote, "Muir wrote repeatedly about the intelligence and dignity of Native Americans, and honored how traditional Indigenous peoples lived in peaceful coexistence with Nature and wild creatures, expressing his view that Native peoples ‘rank above’ white settlers, who he increasingly described as selfish, base, and lacking honor. This would become a constant theme in Muir's writings, as he attacked the dominant white culture's destructive and greedy ways, and its anthrosupremacist mindset that placed humans above all else and recognized no intrinsic value in ecosystems or wildlife species beyond whatever profit could be gained by exploiting them."

Афроамериканцы

Мьюр говорил и писал о равенстве всех людей, «независимо от цвета кожи или расы», и осуждал безнравственность рабства в своей последней книге «Путешествия по Аляске». Во время пребывания на Аляске он также писал о том, что все мы – дети одного Отца; он описывал характеристики различных рас человечества, показывая, что независимо от расстояния между их странами, от различий в цвете кожи, размере, языке и т. д., и независимо от того, насколько разными и разнообразными были способы их существования, белый человек и все люди мира по сути одинаковы, у всех нас десять пальцев на руках и ногах, и наши тела устроены одинаково, будь то белые, коричневые, черные или разных цветов, и говорят на разных языках. В юности Мьюр делал некоторые пренебрежительные замечания об афроамериканцах. В книге «Тысяча миль до залива» он описывал афроамериканцев как «хорошо обученных», но «создающих много шума и мало работающих». Один энергичный белый человек, работающий с усердием, легко соберёт столько хлопка, сколько полдюжины Самбо и Салли». Описывая вид двух афроамериканцев у костра, он писал: «Я видел, как блестят их слоновой кости губы, и как свет отражается от их гладких щёк, словно они сделаны из стекла. Увидеть их где-нибудь, кроме Юга, значило бы принять их за двух дьяволов-близнецов, но здесь это были просто негр и его жена, ужинающие». Однако на протяжении всего своего путешествия к заливу Мьюр ни разу не поддержал и не проявил сочувствия к делу Юга, избегая просьб южных хозяев, когда те пытались его склонить. В 2020 году, в свете движения за удаление памятников Конфедерации по всей стране, исполнительный директор Sierra Club Майкл Брун размышлял о сложном и противоречивом наследии Мьюра и объявил, что клуб переключится на инвестиции в работу по обеспечению расовой справедливости и определит, какие из его памятников необходимо переименовать или удалить. 22 июля 2020 года Sierra Club опубликовал следующее заявление: «Мьюр не был застрахован от расизма, который распространяли многие в раннем природоохранном движении. Он делал уничижительные комментарии о чернокожих и коренных народах, основанные на глубоко вредных расистских стереотипах, хотя его взгляды со временем изменились. Как самая знаковая фигура в истории Sierra Club, слова и действия Мьюра имеют особенно большой вес. Они продолжают причинять боль и отчуждать коренных жителей и цветных людей, которые взаимодействуют с Sierra Club. Некоторые утверждают, что Мьюр не придерживался таких убеждений. Мэйр вместе с двумя другими членами совета директоров Sierra Club, Чадом Хэнсоном и Мэри Энн Нельсон, написали ответ на критику Бруна в адрес Мьюра, заявив: «В то время как некоторые коллеги Мьюра продвигали мифы о превосходстве белой расы и исключительные взгляды на национальные парки и леса, Мьюр выступал за важность обеспечения доступности этих территорий и поощрения всех людей к их посещению, написав: «Мало кто полностью глух к проповедям сосен. Их проповеди в горах трогают наши сердца; и если бы люди вообще могли попасть в лес, хотя бы раз, чтобы услышать, как деревья говорят сами за себя, все трудности на пути сохранения леса исчезли бы». Он глубоко поверил в равенство всех людей, написав: «Все мы исходим из одного источника Души. Все – это проявления одной Любви. Бог не проявляется и не вытекает только из узких щелей и просверленных колодцев здесь и там в избранных расах и местах». Мьюр, Sierra Club и Роберт Андервуд Джонсон боролись против затопления долины. Мьюр писал президенту Рузвельту, умоляя его отказаться от этого проекта. Преемник Рузвельта, Уильям Говард Тафт, приостановил одобрение министерства внутренних дел на право прохода через Хетч-Хетчи. После многолетних национальных дебатов преемник Тафта Вудро Вильсон подписал законопроект, разрешающий строительство плотины, 19 декабря 1913 года. Мьюр тяжело переживал разрушение долины, это была его последняя крупная битва. Он писал своему другу Вернону Келлоггу: «Что касается потери долины Сьерра-Парк [Хетч-Хетчи], это трудно перенести. Уничтожение очаровательных рощ и садов, лучших во всей Калифорнии, разрывает мне сердце».

Muir spoke and wrote about the equality of all people, "regardless of color, or race", and wrote about the immorality of slavery in his final book, Travels in Alaska. During his time in Alaska he also wrote, how we were all children of one father; sketched the characteristics of the different races of mankind, showing that no matter how far apart their countries were, how they differed in color, size, language, etc. and no matter how different and how various the ways in which they got a living, that the white man and all the people of the world were essentially alike, that we all had ten fingers and toes and our bodies were the same, whether white, brown, black or different colors, and speak different languages. In his earlier years, Muir did make some disparaging remarks about African Americans. In A Thousand Mile Walk to the Gulf, Muir described African Americans as "well trained" but "making a great deal of noise and doing little work. One energetic white man, working with a will, would easily pick as much cotton as half a dozen Sambos and Sallies." Describing the sight of two African Americans at a campfire, he wrote, "I could see their ivory gleaming from the great lips, and their smooth cheeks flashing off light as if made of glass. Seen anywhere but in the South, the glossy pair would have been taken for twin devils, but here it was only a Negro and his wife at their supper." However, at no point in Muir's personal journey to the Gulf did he support or empathize with the Southern cause, avoiding entreaties from Southern hosts when they prodded him. In 2020, in light of the movement to remove Confederate monuments across the country, Michael Brune, the executive director of the Sierra Club, reflected on Muir's complex and controversial legacy and announced that the club would shift towards investing in racial justice work and determine which of its monuments need to be renamed or removed. On July 22, 2020, the Sierra Club wrote:<blockquote>Muir was not immune to the racism peddled by many in the early conservation movement. He made derogatory comments about Black people and Indigenous peoples that drew on deeply harmful racist stereotypes, though his views evolved later in his life. As the most iconic figure in Sierra Club history, Muir's words and actions carry an especially heavy weight. They continue to hurt and alienate Indigenous people and people of color who come into contact with the Sierra Club. Some claim Muir did not espouse such beliefs. Mair, along with two other Sierra Club board members, Chad Hanson and Mary Ann Nelson, wrote a response to Brune's attack on Muir, writing:<blockquote> while some of Muir’s colleagues promoted White supremacist myths and exclusionary views regarding national parks and forests, Muir spoke out about the importance of making these areas accessible and encouraging all people to experience them, writing, “Few are altogether deaf to the preaching of pine trees. Their sermons on the mountains go to our hearts; and if people in general could be got into the woods, even for once, to hear the trees speak for themselves, all difficulties in the way of forest preservation would vanish.” He came to believe deeply in the equality of all people, writing, “We all flow from one fountain Soul. All are expressions of one Love. God does not appear, and flow out, only from narrow chinks and round bored wells here and there in favored races and places.” Muir, the Sierra Club and Robert Underwood Johnson fought against inundating the valley. Muir wrote to President Roosevelt pleading for him to scuttle the project. Roosevelt's successor, William Howard Taft, suspended the Interior Department's approval for the Hetch Hetchy right of way. After years of national debate, Taft's successor Woodrow Wilson signed the bill authorizing the dam into law on December 19, 1913. Muir felt a great loss from the destruction of the valley, his last major battle. He wrote to his friend Vernon Kellogg, "As to the loss of the Sierra Park Valley [Hetch Hetchy] it's hard to bear. The destruction of the charming groves and gardens, the finest in all California, goes to my heart."

Личная жизнь

В 1878 году, когда Муиру приближалось сороклетие, друзья "оказывали на него давление, чтобы он вернулся к цивилизованной жизни". Хотя Мьюр был верным и преданным мужем, отцом двух дочерей, "его сердце оставалось свободным", – пишет Маркиз. Его жена понимала его нужды, и, видя его беспокойство на ранчо, порой "отправляла его обратно" в горы. Иногда он брал с собой дочерей. Кроме того, дом В. Х. Фолсома, где Мьюр работал печатником, также включен в Национальный реестр исторических мест. Мьюр получил гражданство США в 1903 году.

Смерть

Мьюр умер в возрасте 76 лет в Калифорнийской больнице в Лос-Анджелесе 24 декабря 1914 года от пневмонии. Он навещал свою дочь Хелен Мьюр Фанк в Даггетте, Калифорния. Его внук, Росс Ханна, дожил до 2014 года, когда скончался в возрасте 91 года.

Наследие

За свою жизнь Джон Мьюр опубликовал более 300 статей и 12 книг. Он был одним из основателей Клуба Сьерра, который способствовал созданию ряда национальных парков после его смерти. Сегодня в клубе насчитывается более 2,4 миллиона членов. Мьюра называют "покровителем американской дикой природы" и ее "архетипичным свободным духом". "Как мечтатель и активист, его яркие слова изменили то, как американцы воспринимали свои горы, леса, побережья и пустыни", – отметила писательница-натуралист Гретель Эрлих. Он не только возглавлял усилия по защите лесных массивов и приданию некоторым из них статуса национальных парков, но и в своих произведениях представил "человеческую культуру и дикую природу как единое целое, основанное на смирении и уважении ко всей жизни". Его друг Генри Фэрфилд Осборн заметил, что благодаря религиозному воспитанию Мьюр сохранил "эту веру, столь ярко выраженную в Ветхом Завете, в том, что все творения природы – прямое дело Божье". В 2019 году Университет Тихого океана получил полную собственность на коллекцию Мьюра, которая постоянно пополнялась. В университете действует Центр экологических исследований имени Джона Мьюра, программа "Муир Экспериенс", а также другие проекты, связанные с Мьюром и его наследием.