Коммунистические государства: история и современность.

Коммунистическое государство: определение, история и примеры (Китай, Куба, Вьетнам). Идеология марксизма-ленинизма, влияние и современное состояние.

37 мин чтения

100%

Источник: Communist state — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Государство, управляемое и возглавляемое единой коммунистической партией – суверенные государства, управляемые коммунистическими партиями.

Коммунистическое государство, также известное как марксистско-ленинское государство, – это однопартийное государство, управляемое и возглавляемое коммунистической партией, руководствующейся марксизмом-ленинизмом. Марксизм-ленинизм был государственной идеологией Советского Союза, Коминтерна после большевизации и коммунистических государств в рамках Комекона, Восточного блока и Варшавского договора. В настоящее время марксизм-ленинизм остаётся идеологией ряда партий по всему миру. После своего расцвета, когда было образовано множество коммунистических государств, революции 1989 года привели к падению большинства из них, однако он по-прежнему является официальной идеологией правящих партий Китая, Кубы, Лаоса, Вьетнама и, в меньшей степени, Северной Кореи. На протяжении большей части XX века, до революций 1989 года, около трети населения мира жило в коммунистических государствах. Коммунистические государства, как правило, авторитарны и обычно управляются посредством демократического централизма единым централизованным аппаратом коммунистической партии. Эти партии обычно являются марксистско-ленинскими или их национальными вариациями, такими как маоизм или титоизм, с официальной целью достижения социализма и продвижения к коммунистическому обществу. Имелись случаи коммунистических государств с функционирующими процессами политического участия (например, советской демократии), включающими различные неполитизированные организации, такие как прямое демократическое участие, заводские комитеты и профсоюзы, хотя коммунистическая партия оставалась центром власти. Термин «коммунистическое государство» используется западными историками, политологами и средствами массовой информации для обозначения этих стран. Однако сами эти государства не называют себя коммунистическими и не заявляют о достижении коммунизма, предпочитая именоваться социалистическими государствами, находящимися в процессе построения социализма. Термины, используемые коммунистическими государствами, включают национально-демократические, народно-демократические, социалистически ориентированные, государства рабочих и крестьян. Академики, политические обозреватели и другие исследователи обычно проводят различие между коммунистическими государствами и демократическими социалистическими государствами, при этом первые представляют Восточный блок, а вторые – страны Западного блока, которые демократически управлялись социалистическими партиями, такими как Франция, Швеция и западные социал-демократии в целом.

A communist state, also known as a Marxist–Leninist state, is a one party state that is administered and governed by a communist party guided by Marxism–Leninism. Marxism–Leninism was the state ideology of the Soviet Union, the Comintern after Bolshevisation and the communist states within the Comecon, the Eastern Bloc, and the Warsaw Pact. Marxism–Leninism currently still remains the ideology of a few parties around the world. After its peak when many communist states were established, the Revolutions of 1989 brought down most of the communist states, however, it is still the official ideology of the ruling parties of China, Cuba, Laos, Vietnam, and to a lesser extent, North Korea. During most of the 20th century, before the Revolutions of 1989, around one third of the world's population lived under communist states. Communist states are typically authoritarian and are typically administered through democratic centralism by a single centralised communist party apparatus. These parties are usually Marxist–Leninist or some national variation thereof such as Maoism or Titoism, with the official aim of achieving socialism and progressing toward a communist society. There have been several instances of communist states with functioning political participation (i. e. Soviet democracy) processes involving several other non party organisations such as direct democratic participation, factory committees, and trade unions, although the communist party remained the centre of power. As a term, communist state is used by Western historians, political scientists, and media to refer to these countries. However, these states do not describe themselves as communist nor do they claim to have achieved communism — they refer to themselves as socialist states that are in the process of constructing socialism. Terms used by communist states include national democratic, people's democratic, socialist oriented, and workers and peasants' states. Academics, political commentators, and other scholars tend to distinguish between communist states and democratic socialist states, with the first representing the Eastern Bloc and the latter representing Western Bloc countries that have been democratically governed by socialist parties such as France, Sweden, and Western social democracies in general, among others.

Разработка

В XX веке первое в мире конституционно коммунистическое государство возникло в России в конце 1917 года. В 1922 году оно объединилось с другими бывшими территориями империи, образовав Советский Союз. После Второй мировой войны Советская армия оккупировала значительную часть Восточной Европы и способствовала приходу к власти коммунистических партий в этих странах. Изначально коммунистические государства Восточной Европы были союзниками Советского Союза. Югославия объявила о своем нейтралитете, а Албания позднее избрала иной путь. После войны против японской оккупации и гражданской войны, завершившейся победой коммунистов, в 1949 году была образована Китайская Народная Республика. Коммунистические государства также возникли в Камбодже, Кубе, Лаосе, Северной Корее и Вьетнаме. В 1989 году коммунистические государства Восточной Европы прекратили свое существование после падения «железного занавеса», начавшегося с «Паневропейского пикника», под давлением общественности в ходе волны преимущественно ненасильственных движений в рамках революций 1989 года, что привело к распаду Советского Союза в 1991 году. Социально-экономическую структуру Китая характеризуют как «националистический государственный капитализм», а страны Восточного блока (Восточная Европа и страны «третьего мира») – как «бюрократические авторитарные системы». В настоящее время существующие коммунистические государства находятся в Китае, Кубе, Лаосе, Вьетнаме и Северной Корее (КНДР). Эти коммунистические государства часто не заявляют о достижении социализма или коммунизма в своих странах, а о строительстве и движении к установлению социализма. В преамбуле Конституции Социалистической Республики Вьетнам говорится, что Вьетнам вступил в переходный период между капитализмом и социализмом лишь после воссоединения страны под руководством коммунистической партии в 1976 году, а в Конституции Республики Куба 1992 года закреплено, что роль коммунистической партии заключается в «руководстве общими усилиями для достижения целей и построения социализма». Конституция КНДР определяет социалистическую экономику, а правящая Рабочая партия Кореи по-прежнему идеологически привержена коммунизму.

During the 20th century, the world's first constitutionally communist state was in Russia at the end of 1917. In 1922, it joined other former territories of the empire to become the Soviet Union. After World War II, the Soviet Army occupied much of Eastern Europe and helped bring the existing communist parties to power in those countries. Originally, the communist states in Eastern Europe were allied with the Soviet Union. Yugoslavia would declare itself non aligned, and Albania later took a different path. After a war against Japanese occupation and a civil war resulting in a Communist victory, the People's Republic of China was established in 1949. Communist states were also established in Cambodia, Cuba, Laos, North Korea, and Vietnam. In 1989, the communist states in Eastern Europe collapsed after the Iron Curtain broke as a result of the Pan European Picnic, under public pressure during a wave of mostly non violent movements as part of the Revolutions of 1989 which led to the dissolution of the Soviet Union in 1991. China's socio economic structure has been referred to as "nationalistic state capitalism" and the Eastern Bloc (Eastern Europe and the Third World) as "bureaucratic authoritarian systems." Today, the existing communist states in the world are in China, Cuba, Laos, Vietnam, and North Korea (DPRK). These communist states often do not claim to have achieved socialism or communism in their countries but to be building and working toward the establishment of socialism in their countries. The preamble to the Socialist Republic of Vietnam's Constitution states that Vietnam only entered a transition stage between capitalism and socialism after the country was re unified under the communist party in 1976 and the 1992 Constitution of the Republic of Cuba states that the role of the communist party is to "guide the common effort toward the goals and construction of socialism." The DPRK's constitution outlines a socialist economy and the ruling Workers' Party of Korea remains ideologically committed to communism.

Институты

Коммунистические государства имеют схожие институты, которые организованы на основе предпосылки, что коммунистическая партия является авангардом пролетариата и представляет долгосрочные интересы народа. Доктрина демократического централизма, разработанная Владимиром Лениным как набор принципов для использования во внутренних делах коммунистической партии, распространяется на общество в целом. Согласно демократическому централизму, народ должен избирать всех руководителей, и все предложения должны открыто обсуждаться, но после принятия решения каждый обязан ему подчиняться. При использовании внутри политической партии демократический централизм призван предотвратить фракционность и расколы. При применении ко всему государству демократический централизм создает однопартийную систему. В конституциях большинства коммунистических государств их политическая система описывается как форма демократии. Они признают суверенитет народа, воплощенный в ряде представительных парламентских институтов. В таких государствах отсутствует разделение властей, вместо этого существует единый национальный законодательный орган (например, Верховный Совет в Советском Союзе), наделенный единой властью и часто определяемый как высший орган государственной власти. Единая власть означает, что законодательный орган обладает полномочиями судебной, законодательной и исполнительной ветвей власти, но вправе делегировать эти полномочия другим институтам. В коммунистических государствах единые законодательные органы часто имеют структуру, аналогичную парламентам в либеральных республиках, но с двумя существенными отличиями. Во-первых, депутаты, избираемые в эти единые законодательные органы, не обязаны представлять интересы какого-либо конкретного избирательного округа, а скорее долгосрочные интересы народа в целом; во-вторых, вопреки совету Карла Маркса, единые законодательные органы коммунистических государств не работают в режиме постоянной сессии. Вместо этого они собираются один или несколько раз в год на сессии, которые обычно длятся всего несколько дней. Когда единый законодательный орган не находится в сессии, его полномочия передаются меньшему совету (часто называемому президиумом), который выполняет функции коллективного главы государства. В некоторых системах президиум состоит из ключевых членов коммунистической партии, которые утверждают резолюции коммунистической партии в качестве законов. Характерной чертой коммунистических государств является существование многочисленных государственных общественных организаций (ассоциаций журналистов, учителей, писателей и других специалистов, потребительских кооперативов, спортивных клубов, профсоюзов, молодежных и женских организаций), интегрированных в политическую систему. В коммунистических государствах общественные организации призваны укреплять социальное единство и сплоченность, служить связующим звеном между правительством и обществом и обеспечивать платформу для привлечения новых членов в коммунистическую партию. Исторически политическая организация многих социалистических государств находилась под контролем однопартийной монополии. Некоторые коммунистические правительства, такие как в Китае, Чехословакии или Восточной Германии, имели или имеют более одной политической партии, но все малые партии обязаны следовать руководству коммунистической партии. В коммунистических государствах правительство может не допускать критики политики, которая уже была реализована в прошлом или реализуется в настоящее время.

Communist states share similar institutions, which are organised on the premise that the communist party is a vanguard of the proletariat and represents the long term interests of the people. The doctrine of democratic centralism, developed by Vladimir Lenin as a set of principles to be used in the internal affairs of the communist party, is extended to society at large. According to democratic centralism, the people must elect all leaders, and all proposals must be debated openly, but once a decision has been reached, all people have a duty to account to that decision. When used within a political party, democratic centralism is meant to prevent factionalism and splits. When applied to an entire state, democratic centralism creates a one party system. The constitutions of most communist states describe their political system as a form of democracy. They recognize the sovereignty of the people as embodied in a series of representative parliamentary institutions. Such states do not have a separation of powers and instead have one national legislative body (such as the Supreme Soviet in the Soviet Union), which is bestowed with unitary power and is often defined as the highest organ of state power. Unitary power means that the legislature has the power of the judiciary, legislature and executive but chooses to delegate these powers to other institutions. In communist states, the unitary legislatures often have a similar structure to the parliaments in liberal republics, with two significant differences. First, the deputies elected to these unitary legislatures are not expected to represent the interests of any particular constituency but rather the long term interests of the people as a whole; and second, against Karl Marx's advice, the unitary legislatures of communist states are not in permanent session. Instead, they convene once or several times yearly in sessions that usually last only a few days. When the unitary legislature is not in session, its powers are transferred to a smaller council (often called a presidium) which acts as a collective head of state. In some systems, the presidium is composed of crucial communist party members who vote the resolutions of the communist party into law. A feature of communist states is the existence of numerous state sponsored social organisations (associations of journalists, teachers, writers and other professionals, consumer cooperatives, sports clubs, trade unions, youth organisations, and women's organisations) which are integrated into the political system. In communist states, the social organisations are expected to promote social unity and cohesion, to serve as a link between the government and society and to provide a forum for the recruitment of new communist party members. Historically, the political organisation of many socialist states has been dominated by a one party monopoly. Some communist governments such as those in China, Czechoslovakia, or East Germany have or had more than one political party, but all minor parties are or were required to follow the leadership of the communist party. In communist states, the government may not tolerate criticism of policies that have already been implemented in the past or are being implemented in the present.

Государство

Согласно марксистско-ленинской мысли, государство – это репрессивный институт, возглавляемый правящим классом. Этот класс доминирует над государством и выражает свою волю посредством него. Формулируя законы, правящий класс использует государство для угнетения других классов и установления классовой диктатуры. Однако целью коммунистического государства является отмена государства. В Конституции Советской России 1918 года говорилось: «Основная цель Конституции РСФСР, адаптированной к нынешнему переходному периоду, состоит в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в форме могущественной Всероссийской Советской власти; целью которой является обеспечение полного подавления буржуазии, отмена эксплуатации человека человеком и установление социализма, при котором не будет ни классового разделения, ни государственной власти». Коммунистическое государство – это диктатура пролетариата, где передовые элементы пролетариата являются правящим классом. В марксистско-ленинском учении социалистическое государство является последним репрессивным государством, поскольку следующим этапом развития является чистый коммунизм – общество без классов и государства. Фридрих Энгельс комментировал государство, написав: «Вмешательство государства в общественные отношения становится, в одной области за другой, излишним, а затем отмирает само по себе; правление людей заменяется управлением вещами и регулированием производственных процессов. Государство не "упраздняется". Оно отмирает». В работе «Налог в натуре» Владимир Ленин утверждал: «Никто, по-видимому, при изучении вопроса об экономической системе России, не отрицал ее переходного характера. И, по-видимому, ни один коммунист не отрицал, что термин «Советская Социалистическая Республика» подразумевает решимость советской власти осуществить переход к социализму, а не признание существующей экономической системы социалистическим порядком». Введение первого пятилетнего плана в Советском Союзе заставило многих коммунистов поверить в скорое отмирание государства. Однако Иосиф Сталин предупреждал, что отмирание государства произойдет лишь после того, как социалистический способ производства достигнет господства над капитализмом. Советский юрист Андрей Вышинский поддержал это предположение, заявив, что социалистическое государство необходимо «для защиты, обеспечения и развития отношений и соглашений, выгодных рабочим, и для полного уничтожения капитализма и его пережитков». Идеология пронизывает эти государства. По мнению исследователя Питера Танга, «высшим критерием того, остается ли государство, возглавляемое Коммунистической партией, революционно преданным или дегенерирует в ревизионистскую или контрреволюционную систему, является его отношение к коммунистической идеологии». Следовательно, единственная идеологическая цель коммунистических государств – распространение социализма, и для достижения этой цели эти государства должны руководствоваться марксизмом-ленинизмом. Коммунистические государства выбрали два способа достижения этой цели: косвенное управление посредством марксизма-ленинизма через партию (советская модель) или официальное закрепление приверженности государства марксизму-ленинизму в конституции (маоистская китайско-албанская модель). Советская модель является наиболее распространенной и в настоящее время используется в Китае. Марксизм-ленинизм упоминался в советской конституции. В статье 6 советской конституции 1977 года говорилось: «Коммунистическая партия, вооруженная марксизмом-ленинизмом, определяет общую перспективу развития общества и курс внутренней и внешней политики СССР». Это контрастирует с конституцией Албании 1976 года, в статье 3 которой говорилось: «В Народной Социалистической Республике Албания доминирующей идеологией является марксизм-ленинизм. Весь общественный строй развивается на основе его принципов». В китайской конституции 1975 года был аналогичный тон: в статье 2 утверждалось, что «Марксизм-ленинизм-мысль Мао Цзэдуна является теоретической основой, направляющей мышление нашей нации». В преамбуле советской конституции 1977 года также использовались такие фразы, как «строительство социализма и коммунизма», «на пути к коммунизму», «создание материально-технической базы коммунизма» и «совершенствование социалистических общественных отношений и преобразование их в коммунистические отношения».

According to Marxist–Leninist thought, the state is a repressive institution led by a ruling class. This class dominates the state and expresses its will through it. By formulating law, the ruling class uses the state to oppress other classes and form a class dictatorship. However, the goal of the communist state is to abolish that state. The Soviet Russia Constitution of 1918 stated: "The principal object of the Constitution of the R. S. F. S. R., which is adapted to the present transition period, consists in the establishment of a dictatorship of the urban and rural proletariat and the poorest peasantry, in the form of a powerful All Russian Soviet power; the object of which is to secure complete suppression of the bourgeoisie, the abolition of exploitation of man by man, and the establishment of Socialism, under which there shall be neither class division nor state authority". The communist state is the dictatorship of the proletariat, where the advanced elements of the proletariat are the ruling class. In Marxist–Leninist thinking, the socialist state is the last repressive state since the next stage of development is that of pure communism, a classless and stateless society. Friedrich Engels commented on the state, writing: "State interference in social relations, becomes, in one domain after another, superfluous, and then dies out of itself; the government of persons is replaced by the administration of things, and by the conduct of processes of production. The state is not 'abolished'. It dies out." In "The Tax in Kind", Vladimir Lenin argued: "No one, I think, in studying the question of the economic system of Russia, has denied its transitional character. Nor, I think, has any Communist denied that the term Soviet Socialist Republic implies the determination of the Soviet power to achieve the transition to socialism, and not that the existing economic system is recognised as a socialist order." The introduction of the first five year plan in the Soviet Union got many communists to believe that the withering away of the state was imminent. However, Joseph Stalin warned that the withering away of the state would not occur until after the socialist mode of production had achieved dominance over capitalism. Soviet jurist Andrey Vyshinsky echoed this assumption and said that the socialist state was necessary "in order to defend, to secure, and to develop relationships and arrangements advantageous to the workers, and to annihilate completely capitalism and its remnants." Ideology permeates these states. According to scholar Peter Tang, "[t]he supreme test of whether a Communist Party state remains revolutionarily dedicated or degenerates into a revisionist or counterrevolutionary system lies in its attitude toward the Communist ideology." Therefore, the sole ideological purpose of communist states is to spread socialism and to reach that goal these states have to be guided by Marxism–Leninism. The communist states have opted for two ways to achieve this goal, namely govern indirectly by Marxism–Leninism through the party (Soviet model), or commit the state officially through the constitution to Marxism–Leninism (Maoist China–Albania model). The Soviet model is the most common and is currently in use in China. Marxism–Leninism was mentioned in the Soviet constitution. Article 6 of the 1977 Soviet constitution stated: "The Communist Party, armed with Marxism–Leninism, determines the general perspective of the development of society and the course of the domestic and foreign policy of the USSR." This contrasts with the 1976 Albanian constitution which stated in Article 3: "In the People's Socialist Republic of Albania the dominant ideology is Marxism–Leninism. The entire social order is developing on the basis of its principles." The 1975 Chinese constitution had a similar tone, stating in Article 2 that "Marxism–Leninism–Mao Zedong Thought is the theoretical basis guiding the thinking of our nation." The 1977 Soviet constitution did also use phrases such as "building socialism and communism", "on the road to communism", "to build the material and technical basis of communism" and "to perfect socialist social relations and transform them into communist relations" in the preamble.

Народно-демократическое государство

Народно-демократическое государство было установлено в Восточной Европе после Второй мировой войны. Его можно определить как государство и общество, в которых ликвидированы феодальные пережитки и существует система частной собственности, однако государственные предприятия в промышленности, транспорте и кредитной сфере преобладают над ней. По словам Евгения Варги, "само государство и его аппарат принуждения служат интересам не монополистической буржуазии, а трудящихся города и села". Советский философ Н. П. Фарберов утверждал: "Народная демократия в народных республиках – это демократия трудящихся классов, возглавляемая рабочим классом, широкая и полная демократия для подавляющего большинства народа, то есть социалистическая демократия по своему характеру и направленности. В этом смысле мы и называем её народной".

Народно-республиканское государство

Народно-республиканское государство — это социалистическое государство с республиканской конституцией. Хотя изначально этот термин ассоциировался с популистскими движениями в XIX веке, такими как немецкое движение "Völkisch" и народничество в России, в настоящее время он ассоциируется с коммунистическими государствами. Ряд недолговечных коммунистических государств, образовавшихся во время и после Первой мировой войны, называли себя народными республиками. Многие из них возникли на территории бывшей Российской империи после Октябрьской революции. Дополнительные народные республики появились после победы союзников во Второй мировой войне, главным образом в пределах Восточного блока Советского Союза. В Азии Китай стал народной республикой после китайской коммунистической революции, а также Северная Корея. В 1960-х годах Румыния и Югославия отказались от использования термина "народная республика" в своем официальном наименовании, заменив его термином "социалистическая республика" как свидетельство их продолжающегося политического развития. В этот же период Чехословакия добавила термин "социалистическая республика" к своему названию; она стала народной республикой в 1948 году, но в своем официальном наименовании этот термин не использовала. Албания использовала оба термина в своем официальном наименовании с 1976 по 1991 год.

Национально-демократическое государство

Концепция национально-демократического государства стремилась теоретически обосновать, каким образом государство может развивать социализм, обходя капиталистический способ производства. Хотя Владимир Ленин первым сформулировал теорию некапиталистического развития, новизна этой концепции заключалась в её применении к прогрессивным элементам национально-освободительных движений в странах Третьего мира. Термин «национально-демократическое государство» был введен вскоре после смерти Сталина, который рассматривал колонии лишь как прислужников западного империализма и считал, что у социалистического движения там немного перспектив. Страны, где национально-освободительные движения приходили к власти, проводили антиимпериалистическую внешнюю политику и стремились к построению той или иной формы социализма, марксисты-ленинисты считали национально-демократическими государствами. Примером национально-демократического государства является Египет при Гамале Абдель Насере, который был привержен идее построения арабского социализма. За исключением Кубы, ни одно из этих государств не смогло построить социализм. По мнению исследователя Сильвии Вудби Эдингтон, это может объяснить, почему концепция национально-демократического государства «никогда не получила полного теоретического развития как политической системы». Однако одна черта была определена чётко: эти государства не обязательно должны были возглавляться марксистско-ленинской партией.

Социалистически ориентированное государство

Социалистически ориентированное государство стремится достичь социализма путем некапиталистического развития. Как термин, оно существенно отличается от концепции национально-демократического государства. Основное различие заключается в том, что социалистически ориентированное государство подразделялось на два этапа: национально-демократическое социалистически ориентированное государство и народно-демократическое социалистически ориентированное государство. Страны, относящиеся к категории национально-демократических социалистически ориентированных государств, также классифицировались как национально-демократические государства. Примерами национально-демократических социалистически ориентированных государств являются Алжир, управляемый Национальным освободительным фронтом, баасистский Ирак и Социалистическая Бирма. В отличие от этого, народно-демократические социалистически ориентированные государства должны были руководствоваться марксизмом-ленинизмом, принимать основополагающие принципы марксизма-ленинизма и отвергать другие концепции социализма, такие как африканский социализм. Социалистически ориентированные государства характеризовались семью определяющими признаками: они являлись революционными демократиями, имели революционную демократическую партию, осуществляли диктатуру класса, обеспечивали защиту социалистически ориентированных государств, обладали органами социализации, инициировали социалистическое строительство и определялись типом социалистически ориентированного государства (либо национально-демократическим, либо народно-демократическим). Политическая цель революционной демократии – создать условия для социализма в странах, где не сложились социальные, политические и экономические предпосылки для его построения. Вторым необходимым условием является создание революционной демократической партии, которая должна утвердиться в качестве ведущей силы и направлять государство, опираясь на марксистско-ленинскую идеологию. Хотя демократический централизм и был введен в этих государствах, он редко соблюдался на практике. В отличие от капитализма, где правит буржуазия, и социализма, где руководящую роль играет пролетариат, социалистически ориентированное государство представляет собой широкую и неоднородную группу классов, стремящихся к укреплению национальной независимости. Поскольку крестьянство обычно составляло крупнейший класс в социалистически ориентированных государствах, его роль подчеркивалась, подобно роли рабочего класса в других социалистических государствах. Однако марксисты-ленинцы признавали, что эти государства часто оказывались под контролем определенных группировок, таких как военные в Эфиопии. Установление правовой системы и принудительных институтов также отмечалось как необходимое для защиты социалистической ориентации государства. Пятый признак заключается в том, что социалистически ориентированное государство должно взять под контроль средства массовой информации и систему образования, а также создавать массовые организации для мобилизации населения. В отличие от советской экономической модели, экономика социалистически ориентированных государств представляла собой смешанную экономику, стремящуюся привлекать иностранный капитал и поддерживать развитие частного сектора. По словам советского лидера Леонида Брежнева, эти государства находились в процессе захвата ключевых позиций в экономике и установления государственного планового хозяйства. Согласно советским источникам, Лаос был единственным социалистически ориентированным государством, которому удалось трансформироваться в социалистическое государство.

A socialist oriented state seeks to reach socialism by non capitalist development. As a term, it substantially differs from the concept of the national democratic state. The singular difference is that the socialist oriented state was divided into two stages: a national democratic socialist oriented state and a people's democratic socialist oriented state. Countries belonging to the national democratic socialist oriented state category were also categorised as national democratic states. Examples of national democratic socialist oriented states are Algeria, ruled by the National Liberation Front, Ba'athist Iraq, and Socialist Burma. In contrast, people's democratic socialist oriented states had to be guided by Marxism–Leninism and accept the universal truths of Marxism–Leninism and reject other notions of socialism such as African socialism. The socialist oriented states had seven defining features, namely, they were revolutionary democracies, had a revolutionary democratic party, class dictatorship, defense of the socialist oriented states, had organs of socialisation, initiated socialist construction, and the type of socialist oriented state (either national democratic or people's democratic). The political goal of revolutionary democracy is to create the conditions for socialism in countries where the social, political, and economic conditions for socialism do not exist. The second feature to be met is the establishment of a revolutionary democratic party which has to establish itself as the leading force and guide the state by using Marxist–Leninist ideology. While introduced in these states, democratic centralism is rarely upheld. Unlike capitalism which is ruled by the bourgeoisie class, and socialism, where the proletariat leads, the socialist oriented state represents a broad and heterogeneous group of classes that seek to consolidate national independence. Since peasants were usually the largest class in socialist oriented states, their role was emphasised—similar to the working class in other socialist states. However, Marxist–Leninists admitted that these states often fell under the control of certain cliques such as the military in Ethiopia. The establishment of a legal system and coercive institutions are also noted to safeguard the socialist oriented nature of the state. The fifth feature is that the socialist oriented state must take over the media and educational system while establishing mass organisations to mobilize the populace. Unlike the Soviet economic model, the economy of the socialist oriented states are mixed economies that seek to attract foreign capital and which seeks to maintain and develop the private sector. In the words of Soviet leader Leonid Brezhnev, these states were in the process of taking over the commanding heights of the economy and instituting a state planned economy. According to Soviet sources, Laos was the one socialist oriented state that has managed to develop into a socialist state.

Социалистическое государство

Социалистическое государство – это не просто форма правления, а явление, которое может существовать только в странах с социалистической экономикой. Существуют примеры государств, установивших социалистическую форму правления до достижения социализма. Бывшие социалистические государства Восточной Европы были созданы как народные демократии – переходный этап между капитализмом и социализмом. Советский Союз не признавал ни одно из государств Африки и Ближнего Востока, управляемых марксистами-ленинцами, социалистическими государствами, называя их государствами, ориентированными на социализм. Несмотря на то, что существует множество стран с конституционными упоминаниями о социализме и стран, управляемых давними социалистическими движениями, в рамках марксистско-ленинской теории социалистическое государство возглавляется коммунистической партией, установившей социалистическую экономику в данной стране. Речь идет о государствах, которые определяют себя в своих конституциях либо как социалистические государства, либо как государства, возглавляемые правящей марксистско-ленинской партией. По этой причине эти государства часто называют коммунистическими.

Законодательные органы как высший орган государственной власти

Все коммунистические политические системы практикуют унитарную государственную власть. Это означает, что законодательный орган, обычно определяемый как высший орган государственной власти, обладает исполнительной, законодательной и судебной властью и может вмешиваться в деятельность этих органов, если это не запрещено законом. Это обусловлено тем, что как Маркс, так и Ленин отвергали парламентские системы буржуазной демократии, однако ни один из них не стремился к упразднению законодательной власти как института. Ленин писал, что развитие пролетарской демократии "без представительных институтов" невозможно. Оба они считали модель управления Парижской Коммуны 1871 года, в которой исполнительная и законодательная власть были объединены в единый орган, идеальной. Более того, Маркс приветствовал процедуру выборов "всеобщим избирательным правом в различных округах и городах". Хотя сам по себе институт такого законодательного органа может быть не важен, он "занимает место в литературе и риторике правящих партий, которое нельзя игнорировать – в языке близости партии к трудящимся массам, ее предполагаемых знаний об интересах трудящихся, социальной справедливости и социалистической демократии, линии масс и обучения у народа". Эта логика дает коммунистическим законодательным органам право вмешиваться в деятельность любого государственного института, если только сам законодательный орган не принял закон, запрещающий это. Это также означает отсутствие ограничений на политизацию, в отличие от либеральных демократий, где политикам законом запрещено вмешиваться в судебную работу. Это является решительным отказом от принципа разделения властей, характерного для либеральных демократий, поскольку ни один институт не может юридически осуществлять систему сдержек и противовесов в отношении коммунистического законодательного органа. Законодательный орган принимает конституцию, которая может быть изменена только этим же органом. Советские правоведы критиковали судебный надзор и внепарламентский контроль как буржуазные институты, рассматривая их также как ограничение верховной власти народа. Законодательный орган, совместно со своим законодательным собранием, осуществлял контроль за конституционным порядком. Поскольку законодательный орган является высшим судьей конституционности, его акты не могут быть признаны неконституционными. Более того, это означает, что независимость судебной власти в коммунистических государствах не имеет того же значения, что и в либеральных демократиях. В коммунистических государствах независимость судебной власти подразумевает прекращение любого вмешательства, не предусмотренного законом, однако само по себе вмешательство не запрещено. Верховный Совет был первым социалистическим законодательным органом, и советская законодательная система была внедрена во всех коммунистических государствах. Верховный Совет созывался дважды в год, обычно на два-три дня, что делало его одним из первых в мире часто созываемых законодательных органов в период своего существования. Такая же частота заседаний была нормой в странах Восточного блока и современном Китае. Законодательный орган Китая, Всекитайский собрание народных представителей (ВСНП), был создан по образцу советского. Как и в Советском Союзе, ВСНП является высшим органом государственной власти и избирает Постоянный комитет (в Советах – Президиум), правительство (Государственный совет в Китае и Совет Министров в Советском Союзе), Верховный суд (например, Верховный суд ГДР), Верховную прокуратуру (например, Народную прокуратуру Вьетнама), Председателя Совета национальной обороны (например, Председателя Совета национальной обороны и безопасности Вьетнама), органы национального надзора (например, директора Национальной комиссии надзора Китая) и другие институты, если таковые существуют. Кроме того, во всех коммунистических государствах правящая партия либо имела явное большинство, как в Китае, либо занимала все места, как в Советском Союзе, в своем Верховном Совете. Большинство в законодательном органе обеспечивает централизованное и унитарное руководство центральным комитетом правящей марксистско-ленинской партии государством. Создавая законодательные органы, марксистско-ленинские партии стремятся сохранить идеологическую согласованность между поддержкой представительных институтов и защитой руководящей роли партии. Они стремятся использовать законодательные органы в качестве связующего звена между правящими и управляемыми. Эти институты являются представительными и обычно отражают структуру населения по таким признакам, как этническая принадлежность и язык, "однако распределение профессий смещено в сторону государственных служащих". В отличие от либеральных демократий, законодательные органы коммунистических государств не должны служить форумом для выражения требований или артикуляции интересов – они собираются слишком редко для этого. Это может объяснить, почему в коммунистических государствах не сложились такие термины, как "делегаты" и "доверенные лица", чтобы предоставить представителям законодательной власти право голосовать, исходя из собственного усмотрения или в интересах своих избирателей. Ученый Дэниел Нельсон отметил: "Как и британский парламент до смуты XVII века, обеспечившей его верховенство, законодательные органы в коммунистических государствах физически изображают 'государство', управляемое (если проводить аналогию) 'королями'. Члены ассамблей 'представляют' население, к которому обращаются правители и которым они управляют, созывая более широкую 'часть общества', чем двор". Несмотря на это, это не означает, что коммунистические государства используют законодательные органы для укрепления своей связи с народом – эту функцию скорее может выполнять партия, а не законодательный орган. Идеологически, эта функция заключается в доказательстве того, что коммунистические государства представляют интересы не только рабочего класса, но и всех социальных слоев. Коммунистические государства стремятся к построению бесклассового общества и используют законодательные органы для демонстрации того, что все социальные слои – бюрократы, рабочие и интеллектуалы – привержены строительству такого общества и заинтересованы в этом. Как это происходит в Китае, "должны существовать национальные институты, такие как законодательный орган, которые объединяют представителей всех национальностей и географических регионов". Неважно, если законодательные органы лишь формально утверждают принятые решения, поскольку их существование демонстрирует приверженность коммунистических государств включению меньшинств и регионов страны в состав законодательного органа. В коммунистических государствах обычно большая часть членов являются государственными служащими. В этом случае может быть важнее не то, что делают законодательные органы, а то, кто входит в их состав. Члены таких законодательных органов на центральном и местном уровнях обычно являются государственными или партийными служащими, лидерами в своих общинах или известными деятелями, не входящими в коммунистическую партию. Это показывает, что законодательные органы являются инструментами для завоевания народной поддержки правительства, в рамках которых лидеры проводят кампании и распространяют информацию о политике и идеологическом развитии партии. Кроме того, западные исследователи уделяют мало внимания законодательным органам в коммунистических государствах. Причина в том, что в них отсутствуют значительные институты политической социализации, сопоставимые с законодательными органами в либеральных демократиях. Хотя политические лидеры в коммунистических государствах часто избираются членами законодательных органов, эти должности не имеют значения для политического продвижения. Роль законодательных органов различается в разных странах. В Советском Союзе Верховный Совет "не делал ничего больше, чем слушал заявления советских политических лидеров и легитимировал решения, принятые в других местах", в то время как законодательные органы Польши, Вьетнама и Югославии были более активными и оказывали влияние на процесс принятия решений.

All communist political systems practices unitary state power. This means that the legislature, usually defined as the highest organ of state power, has executive, legislative and judicial power and can interfere in these organs as long as the law does not illegalise it. This is because both Marx and Lenin abhorred the parliamentary systems of bourgeois democracy, but neither sought to abolish the legislature as an institution. Lenin wrote that it would be impossible to develop proletarian democracy "without representative institutions." Both of them considered the governing model of the Paris Commune of 1871, in which executive and legislative were combined in one body, to be ideal. More importantly, Marx applauded the election process by "universal suffrage in the various wards and towns." While the institution of such a legislature might not be important in itself, they "have a place in the literature and rhetoric of the ruling parties which cannot be ignored—in the language of the party's intimacy with working masses, of its alleged knowledge about interests of working people, of social justice and socialist democracy, of the mass line and learning from the people." This reasoning gives communist legislatures the right to interfere in every state institution unless the legislature itself has made a law that bars it from it. This also means there are no limits to politicisation, unlike in liberal democracies, where politicians are legally barred from interfering in judicial work. This is a firm rejection of the separation of powers found in liberal democracies since no institution can legally enforce checks and balances on the communist legislature. The legislature passes the constitution, which can only be amended by the legislature. Soviet legal theorists denounced judicial review and extra parliamentary review as bourgeoisie institutions. They also perceived it as a limitation of the people's supreme power. The legislature, together with its , oversaw the constitutional order. Since the legislature is the supreme judge of constitutionality, the legislature's acts cannot be unconstitutional. Moreover, this means that judicial independence in communist states does not mean the same as in liberal democracies. In communist states, judicial independence means stopping all interference not granted by law, but interference in itself is not barred. The Supreme Soviet was the first socialist legislature, and the Soviet legislative system was introduced in all communist states. The Supreme Soviet convened twice a year, usually for two or three days each, making it one of the world's first frequently convened legislatures during its existence. The same meeting frequency was the norm in the Eastern Bloc countries and modern day China. China's legislature, the National People's Congress (NPC), is modelled on the Soviet one. As with the Soviet one, the NPC is the highest organ of the state and elects a Standing Committee (the Soviets had a Presidium), the government (named the State Council in China and the Council of Ministers in the Soviet Union), the Supreme Court (such as the Supreme Court of East Germany), the Supreme Procuratorate (such as the Supreme People's Procuracy of Vietnam), the Chairman of the National Defence Council (for example, the Chairman of the Council for National Defense and Security of Vietnam), National Supervisory institutions (such as the Director of China's National Supervisory Commission) and other institutions if they exist. Moreover, in all communist states, the ruling party has either had a clear majority, such as China or held every seat as they did in the Soviet Union, in their Supreme Soviet. A majority in the legislature ensures the centralised and unitary leadership of the central committee of the ruling Marxist–Leninist party over the state. By having legislatures, the Marxist–Leninist parties try to keep ideological consistency between supporting representative institutions and safeguarding the party's leading role. They seek to use the legislatures as a linkage between the rulers and the ruled. These institutions are representative and usually mirror the population in areas such as ethnicity and language, "yet with occupations distributed in a manner skewed towards government officials." Unlike in liberal democracies, legislatures of communist states are not to act as a forum for conveying demands or interest articulation—they meet too infrequently for this to be the case. This might explain why communist states have not developed terms such as delegates and trustees to give legislature representatives the power to vote according to their best judgement or in the interest of their constituency. Scholar Daniel Nelson has noted: "As with the British parliament before the seventeenth century turmoil secured its supremacy, legislative bodies in communist states physically portray the 'realm' ruled by (to stretch an analogy) 'kings'. Members of the assemblies 'represent' the population to whom the rulers speak and over whom they govern, convening a broader 'segment of society' [ ] than the court itself." Despite this, it does not mean that the communist states use legislatures to strengthen their communication with the populace—the party, rather than the legislature, could take that function. Ideologically, it has another function, namely, to prove that communist states do not only represent the interests of the working class but all social strata. Communist states are committed to establishing a classless society and use legislatures to show that all social strata, whether bureaucrat, worker, or intellectual, are committed and have interests in building such a society. As is the case in China, national institutions such as the legislature "must exist which brings together representatives of all nationalities and geographic areas." It does not matter if the legislatures only rubber stamp decisions because by having them, it shows that communist states are committed to incorporating minorities and areas of the country by including them in the composition of the legislature. In communist states, there is usually a high proportion of members who are government officials. In this instance, it might mean that it is less important what legislatures do and more important who its representatives are. The members of such legislatures at central and local levels are usually either government or party officials, leading figures in their community, or national figures outside the communist party. This shows that legislatures are tools to garner popular support for the government in which leading figures campaign and spread information about the party's policies and ideological development. Furthermore, Western researchers have devoted little attention to legislatures in communist states. The reason is that there are no significant bodies of political socialisation compared to legislatures in liberal democracies. While political leaders in communist states are often elected as members of legislatures, these posts are not relevant to political advancement. The role of legislatures is different from country to country. In the Soviet Union, the Supreme Soviet did "little more than listen to statements from Soviet political leaders and to legitimate decisions already made elsewhere" while in the legislatures of Poland, Vietnam, and Yugoslavia it has been more active and had an impact on rule making.

Роль конституций

Марксисты-ленинцы рассматривают конституцию как основополагающий закон и инструмент силы. Конституция – источник закона и законности. В отличие от либеральных демократий, марксистско-ленинская конституция не является основой для ограничения власти государства. Напротив, марксистско-ленинская конституция стремится расширить возможности государства, поскольку считает государство органом классового господства, а закон – выражением интересов господствующего класса. Марксисты-ленинцы полагают, что все национальные конституции служат этой цели, чтобы страны могли укрепить и обеспечить соблюдение своей классовой системы. В данном случае это означает, что марксисты-ленинцы рассматривают конституции как инструмент защиты социалистического характера государства и для борьбы с его врагами. Это контрастирует с либеральной концепцией конституционализма, согласно которой "закон, а не люди, является верховным". В отличие от относительно постоянного (а в некоторых случаях и неизменного) характера демократических конституций, марксистско-ленинская конституция находится в постоянном развитии. Андрей Вышинский, Генеральный прокурор Советского Союза в 1930-х годах, отмечал, что "советские конституции представляют собой итог исторического пути, пройденного Советским государством. В то же время они являются законодательной основой для дальнейшего развития государственной жизни". Иными словами, конституция подводит итоги достигнутого. Эту точку зрения разделяет и Коммунистическая партия Китая, которая утверждает, что "Конституция Китая прокладывает путь для Китая, фиксируя завоевания Китая и задачи, которые еще предстоит решить". Конституция в коммунистическом государстве имеет определенную цель. Преамбула китайской конституции 1954 года определяет исторические задачи китайских коммунистов: "шаг за шагом осуществить социалистическую индустриализацию страны и, шаг за шагом, завершить социалистическую трансформацию сельского хозяйства, ремесел, капиталистической промышленности и торговли". В коммунистических государствах конституция служила инструментом анализа развития общества. Марксистско-ленинская партия должна была изучать соотношение сил, то есть классовую структуру общества, прежде чем вносить изменения. Марксистско-ленинские теоретики права разработали ряд терминов для обозначения различных стадий развития, включая новую демократию, народную демократию и первичную стадию социализма. Именно поэтому одних лишь поправок к конституции недостаточно, а для масштабных социальных изменений необходима новая конституция, соответствующая реальной классовой структуре. После критики Никитой Хрущевым сталинских практик в "Секретном докладе" и отказа Коммунистической партии Китая от некоторых маоистских политик, марксистско-ленинские юридические теории стали уделять больше внимания "формальному, ранее игнорируемому конституционному порядку". Дэн Сяопин, вскоре после смерти Мао Цзэдуна, отметил, что "[д]емократия должна быть институционализирована и закреплена в законе, чтобы институты и законы не менялись при смене руководства или при изменении взглядов лидеров. [ ] Проблема сейчас заключается в неполноте нашей правовой системы. [ ] Зачастую слова лидеров воспринимаются как закон, а несогласных объявляют нарушителями закона". В 1986 году Ли Буян писал, что "политика партии обычно представляет собой правила и призывы, которые в определенной степени являются лишь принципами. Закон же отличается: он строго стандартизирован. В нем четко и конкретно определено, что люди должны, могут и чего не должны делать". Подобные правовые изменения произошли позднее на Кубе, в Лаосе и Вьетнаме. Это привело к формированию коммунистической концепции социалистического правового государства, которая параллельна, но отличается от либерального понимания этого термина. В последние годы этот акцент на конституции как на юридическом документе и отражении развития общества был отмечен Генеральным секретарем Коммунистической партии Китая Си Цзиньпином, который заявил в 2013 году, что "[н]и одна организация и ни одно лицо не имеет права нарушать Конституцию и закон".

Marxist–Leninists view the constitution as a fundamental law and as an instrument of force. The constitution is the source of law and legality. Unlike in liberal democracies, the Marxist–Leninist constitution is not a framework to limit the power of the state. To the contrary, a Marxist–Leninist constitution seeks to empower the state—believing the state to be an organ of class domination and law to be the expression of the interests of the dominant class. Marxist–Leninists believe that all national constitutions do this to ensure that countries can strengthen and enforce their own class system. In this instance, it means that Marxist–Leninists conceive of constitutions as a tool to defend the socialist nature of the state and attack its enemies. This contrasts with the liberal conception of constitutionalism that "law, rather than men, is supreme." Unlike the relatively constant (and, in some instances, permanently fixed) nature of democratic constitutions, a Marxist–Leninist constitution is ever changing. Andrey Vyshinsky, a Procurator General of the Soviet Union during the 1930s, notes that the "Soviet constitutions represent the total of the historical path along which the Soviet state has travelled. At the same time, they are the legislative basis of subsequent development of state life." That is, the constitution sums up what has already been achieved. This belief is also shared by the Chinese Communist Party, which argued that "the Chinese Constitution blazes a path for China, recording what has been won in China and what is yet to be conquered." A constitution in a communist state has an end. The preamble of the 1954 Chinese constitution outlines the historical tasks of the Chinese communists, "step by step, to bring about the socialist industrialisation of the country and, step by step, to accomplish the socialist transformation of agriculture, handicraft and capitalist industry and commerce." In communist states, the constitution was a tool to analyse the development of society. The Marxist–Leninist party in question would have to study the correlation of forces, literally society's class structure, before enacting changes. Several terms were coined for different developmental states by Marxist–Leninist legal theorists, including new democracy, people's democracy, and the primary stage of socialism. This is also why amendments to constitutions are not enough and major societal changes need a novel constitution which corresponds with the reality of the new class structure. With Nikita Khrushchev's repudiation of Stalin's practices in the "Secret Speech" and the Chinese Communist Party's repudiation of certain Maoist policies, Marxist–Leninist legal theories began to emphasise "the formal, formerly neglected constitutional order." Deng Xiaoping, not long after Chairman Mao Zedong's death, noted that "[d]emocracy has to be institutionalised and written into law, to make sure that institutions and laws do not change whenever the leadership changes or whenever the leaders change their views. [ ] The trouble now is that our legal system is incomplete. [ ] Very often what leaders say is taken as law and anyone who disagrees is called a lawbreaker." In 1986, Li Buyan wrote that "the policies of the Party usually are regulations and calls which to a certain extent are only principles. The law is different; it is rigorously standardised. It explicitly and concretely stipulates what the people should, can, or cannot do." These legal developments were echoed in later years in Cuba, Laos, and Vietnam. This has led to the development of the communist concept of socialist rule of law, which runs parallel to, and is distinct from, the liberal term of the same name. In the last years, this emphasis on the constitution as both a legal document and a paper which documents society's development has been noted by the Chinese Communist Party general secretary Xi Jinping, who stated in 2013 that "[n]o organisation or individual has the privilege to overstep the Constitution and law."

Конституционный надзор

После смерти генерального секретаря Советского Союза Иосифа Сталина несколько коммунистических государств экспериментировали с различными формами конституционного надзора. Эти органы были созданы для защиты верховной власти законодательной власти от произвола политических лидеров. Румыния первой приступила к экспериментированию с конституционным надзором, учредив в 1965 году Конституционный комитет. Он избирался законодательным органом, в его состав входили ведущие юристы, однако его полномочия ограничивались лишь предоставлением консультаций законодательному органу. Кит Хэнд отмечал, что "[в] практическом плане это было неэффективным институтом", не сумевшим предотвратить подрыв Николае Чаушеску авторитета Великого национального собрания Румынии после принятия июльских тезисов. Венгрия и Польша экспериментировали с конституционным надзором в начале 1980-х годов. Венгрия учредила Совет по конституционному праву, который избирался законодательным органом и состоял из нескольких видных юристов. Он был наделен полномочиями проверять конституционность и законность уставов, административных регламентов и других нормативных документов; однако, если соответствующий орган не прислушивался к его рекомендациям, ему требовалось обратиться с ходатайством в законодательный орган. В 1989 году Советы создали Комитет по конституционному надзору, который "подчинялся исключительно конституции СССР". Он был уполномочен "рассматривать конституционность и законность ряда государственных актов СССР и его республик. В его компетенцию входили законы [принятые законодательным органом], указы Президиума Верховного Совета, конституции и законы союзных республик, некоторые центральные административные указы, разъяснения Верховного суда и другие центральные нормативные документы". Если комитет признавал действия законодательного органа незаконными, законодательный орган был обязан обсудить этот вопрос, но мог отклонить его, если более двух третей депутатов проголосовали против выводов Комитета по конституционному надзору. Несмотря на конституционную силу, комитет не обладал принудительными полномочиями, его часто игнорировали, и он не смог защитить конституцию во время попытки государственного переворота против Михаила Горбачева. Руководство Китая выступает против создания аналогичного конституционного комитета по надзору за соблюдением конституции, ссылаясь на их связь с крахом коммунистических государств Европы. Ни одно из сохранившихся коммунистических государств (Китай, Куба, Лаос и Вьетнам) не проводило экспериментов с комитетами по конституционному надзору или с каким-либо иным видом конституционного надзора вне существующих рамок до 2018 года, когда Комитету по конституции и законам Всекитайского собрания народных представителей было предоставлено право осуществлять конституционный пересмотр.

After Soviet Union general secretary Joseph Stalin's death, several communist states have experimented with some sort of constitutional supervision. These organs were designed to safeguard the supreme power of the legislature from circumvention by political leaders. Romania was the first to experiment with constitutional supervision when it established a Constitutional Committee in 1965. It was elected by the legislature, and leading jurists sat on the committee, but it was only empowered to advise the legislature. Keith Hand has commented that "[i]t was not an effective institution in practice", being unable to prevent Nicolae Ceausescu's emasculation of Romania's Great National Assembly after the inauguration of the July Theses. Hungary and Poland experimented with constitutional supervision in the early 1980s. Hungary established the Council of Constitutional Law, which was elected by the legislature and consisted of several leading jurists. It was empowered to review the constitutionality and legality of statutes, administrative regulations, and other normative documents; however, if the agency in question failed to heed its advice, it needed to petition the legislature. In 1989, the Soviets established the Constitutional Supervision Committee, which "was subordinate only to the USSR constitution." It was empowered "to review the constitutionality and legality of a range of state acts of the USSR and its republics. Its jurisdiction included laws [passed by the legislature], decrees of the Supreme Soviet's Presidium, union republic constitutions and laws, some central administrative decrees, Supreme Court explanations, and other central normative documents." If the committee deemed the legislature to have breached legality, the legislature was obliged to discuss the issue, but it could reject it if more than two thirds voted against the findings of the Constitutional Supervision Committee. While it was constitutionally powerful, it lacked enforcement powers, it was often ignored, and it failed to defend the constitution during the coup against Mikhail Gorbachev. The Chinese leadership has argued against establishing any corresponding constitutional supervisory committee due to their association with the failed communist states of Europe. None of the surviving communist states (China, Cuba, Laos, and Vietnam) have experimented with constitutional supervision committees or constitutional supervision of any kind outside the existing framework until 2018, when the Constitution and Law Committee of the National People's Congress was bestowed the right of constitutional review.

Правительство как высшее административное учреждение государственной власти

Правительство коммунистических государств обычно определяется как "исполнительный орган высшего органа государственной власти" или как "высшее административное ведомство государственной власти". Оно функционирует как исполнительный орган законодательной власти. Эта модель была внедрена с вариациями во всех коммунистических государствах. На протяжении большей части своего существования советское правительство было известно как Совет Министров, и такие же названия использовались для правительств Албании, Восточной Германии, Венгрии, Польши и Румынии. Оно было независимым от других центральных органов, таких как законодательный орган и его постоянная комиссия, но Верховный Совет имел право принимать решения по любым вопросам по своему усмотрению. Советское правительство отчитывалось перед законодательным органом, а в перерывах между сессиями законодательного органа – перед постоянной комиссией законодательного органа. Постоянная комиссия могла реорганизовывать и привлекать советское правительство к ответственности, но не имела права давать ему указания. В коммунистических государствах правительство отвечало за всю экономическую систему, общественный порядок, внешние связи и оборону. Советская модель в большей или меньшей степени идентично применялась в Болгарии, Чехословакии, Восточной Германии, Венгрии, Польше и Румынии, с небольшими исключениями. Одним из исключений была Чехословакия, где был президент, а не коллективный глава государства. Другим исключением была Болгария, где Государственный совет был наделен полномочиями давать указания Совету Министров.

Судебные органы и социалистическое право

В каждом коммунистическом государстве судебные и прокурорские органы являются органами законодательной власти. Например, Верховный народный суд Китая является «законодательным органом управления, осуществляющим управление судебной системой от имени» Всекитайского собрания народных представителей, а через него – Коммунистической партии Китая. Эти органы подотчетны законодательной власти и отчитываются о своей работе перед ней. Например, Генеральный прокурор Верховной народной прокуратуры Вьетнама ежегодно представляет отчет о работе в законодательный орган, Национальное собрание. Более того, все коммунистические государства были созданы в странах с системой гражданского права. Странами Восточной Европы формально управляли Австро-Венгерская империя, Германская империя и Российская империя, все из которых имели гражданскую правовую систему. На Кубе была введена гражданская система права Испанией, в то время как Китай внедрил гражданское право с элементами конфуцианства, а Вьетнам использовал французское право. С момента создания Советского Союза ведутся научные дебаты о том, является ли социалистическое право отдельной правовой системой или частью традиции гражданского права. Юрист Рене Давид писал, что социалистическая правовая система «обладает, по сравнению с нашим французским правом, особыми чертами, придающими ей полную оригинальность, в той мере, в какой уже невозможно связать ее, как и прежнее русское право, с системой римского права». Аналогично, Кристофер Осакве заключает, что социалистическое право является «автономной правовой системой, существенно отличающейся от других современных правовых семей». Сторонники социалистического права как отдельной правовой системы выделяют следующие особенности: социалистическое право должно исчезнуть с отмиранием государства; господство марксистско-ленинской партии; социалистическое право является подчиненным и отражает изменения в экономическом порядке (поглощение частного права публичным правом); социалистическое право имеет религиозный характер; социалистическое право является прерогативным, а не нормативным; юридические работники аргументируют свои дела иначе, чем западные. Например, «преобладающей точкой зрения среди советских юристов в 1920-х годах было то, что советское право того периода представляло собой право западного образца, подходящее для советской экономики, которая в значительной степени оставалась капиталистической». Это изменилось с внедрением командной экономики, и термин «социалистическое право» был разработан для отражения этого в 1930-х годах. Венгерский правовед Имре Сабо признал сходство между социалистическим и гражданским правом, но отметил, что «можно выделить четыре основных типа права: законы рабовладельческого, феодального, капиталистического и социалистического обществ». Используя марксистскую теорию исторического материализма, Сабо утверждает, что социалистическое право не может принадлежать к той же правовой семье, поскольку материальная структура отличается от капиталистических стран, поскольку их надстройка (государство) должна отражать эти различия. Иными словами, право – это инструмент правящего класса для управления. Как отмечает Рене Давид, социалистические юристы «изолируют свое право, помещая его в другую категорию, в категорию отверженных, римское право и общее право, поскольку они рассуждают не как юристы, а скорее как философы и марксисты; именно с нестрого юридической точки зрения они утверждают оригинальность своего социалистического права». Однако некоторые социалистические правоведы, такие как румынский юрист Виктор Златеску, различали тип права и правовую семью. По словам Златеску, «различие между правом социалистических стран и правом капиталистических стран не имеет того же характера, что, например, разница между романо-германским правом и общим правом. Социалистическое право не является третьей семьей среди других, как в некоторых трудах западных компаративистов». Другими словами, социалистическое право – это гражданское право, но это другой тип права для другого общества. Югославский юрист отметил, что «большое количество правовых институтов и правоотношений остаются неизменными в социалистическом праве», далее заявив, что их использование «необходимо и оправдано», если они «соответствуют соответствующим интересам правящего класса в данном государстве». Важно отметить, что социалистическое право сохранило институты, методологию и организацию гражданского права. Это подтверждается тем фактом, что ГДР сохраняла Германский гражданский кодекс 1896 года до 1976 года, а Польша использовала существующие австрийские, французские, германские и российские гражданские кодексы до принятия собственного гражданского кодекса в 1964 году. Ученый Джон Куигли писал, что «социалистическое право сохраняет инквизиционный стиль судебного процесса, создание права преимущественно законодательными органами, а не судами, и значительную роль юридической доктрины в толковании кодексов».

In every communist state, the judicial and procuratorial bodies are organs of the legislature. For instance, China's Supreme People's Court is the "legislative organ of governance that manages the judicial system in the name of the" National People's Congress, and through it, the Chinese Communist Party. These bodies are responsible to and report on their work to the legislature. For instance, the Prosecutor General of Vietnam's Supreme People's Procuracy delivers an annual Work Report to the legislature, the National Assembly, every year. Moreover, all communist states have been established in countries with a civil law system. The countries of Eastern Europe had formally been governed by the Austro Hungarian Empire, German Empire, and Russian Empire—all of whom had a civil law legal system. Cuba had a civil law system imposed on them by Spain, while China introduced civil law to overlay with Confucian elements, and Vietnam used French law. Since the establishment of the Soviet Union, there has been a scholarly debate on whether socialist law is a separate legal system or is a part of the civil law tradition. Legal scholar Renè David wrote that the socialist legal system "possesses, in relation to our French law, particular features that give it a complete originality, to the extent that it is no longer possible to connect it, like the former Russian law, to the system of Roman law." Similarly, Christoper Osakwe concludes that socialist law is "an autonomous legal system to be essentially distinguished from the other contemporary families of law." Proponents of socialist law as a separate legal system have identified the following features:
The socialist law is to disappear with the withering away of the state. The rule of the Marxist–Leninist party. The socialist law is subordinate and reflects changes to the economic order (the absorption of private law by public law). The socialist law has a religious character. The socialist law is prerogative rather than normative. Legal officials argue differently for their cases compared to Westerners. For instance, "[t]he predominant view among Soviet jurists in the 1920s was that Soviet law of that period was Western style law appropriate for a Soviet economy that remained capitalist to a significant degree." This changed with the introduction of the command economy, and the term socialist law was conceived to reflect this in the 1930s. Hungarian legal theorist Imre Szabó acknowledged similarities between socialist law and civil law, but he noted that "four basic types of law may be distinguished: the laws of the slave, feudal, capitalist, and socialist societies." Using the Marxist theory of historical materialism, Szabó argues that socialist law cannot belong to the same law family since the material structure is different from the capitalist countries as their superstructure (state) has to reflect these differences. In other words, law is a tool by the ruling class to govern. As Renè David notes, socialist jurists "isolate their law, to put into another category, a reprobate category, the Romanist laws and the common law, is the fact that they reason less as jurists and more as philosophers and Marxists; it is in taking a not strictly legal viewpoint that they affirm the originality of their socialist law." However, some socialist legal theorists, such as Romanian jurist Victor Zlatescu differentiated between type of law and family of law. According to Zlatescu, "[t]he distinction between the law of the socialist countries and the law of the capitalist countries is not of the same nature as the difference between Roman German law and the common law, for example. Socialist law is not a third family among the others, as in certain writings of Western comparatists." In other words, socialist law is civil law, but it is a different type of law for a different society. Yugoslav jurist sr noted that a "great number of legal institutions and legal relations remain the same in socialist law", further stating that it is "necessary and justified" to put them to use if they are "in conformity with the corresponding interests of the ruling class in the state in question." Importantly, socialist law had retained civil law institutions, methodology, and organisation. This can be discerned by the fact that East Germany retained the 1896 German civil code until 1976 while Poland used existing Austrian, French, German, and Russian civil codes until adoption of its own civil code in 1964. Scholar John Quigley wrote that "[s]ocialist law retains the inquisitorial style of trial, law creation predominantly by legislatures rather than courts, and a significant role for legal scholarship in construing codes."

Контроль

Коммунистические государства создали два типа гражданско-военных систем. Вооруженные силы большинства социалистических государств исторически являлись государственными учреждениями, основанными на советской модели, но в Китае, Лаосе, Северной Корее и Вьетнаме вооруженные силы представляют собой партийно-государственные институты. Однако существуют существенные различия между государственными (советскими) и партийно-государственными моделями (Китай). В советской модели советскими вооруженными силами руководил Совет обороны (орган, сформированный Президиумом Верховного Совета Советского Союза), в то время как Совет министров отвечал за разработку оборонной политики. Лидер партии по должности являлся председателем Совета обороны. Под Советом обороны находился Главный военный совет, отвечавший за стратегическое руководство советскими вооруженными силами. Рабочим органом Совета обороны был Генеральный штаб, которому поручалось анализировать военную и политическую обстановку по мере ее развития. Партия осуществляла контроль над вооруженными силами через Главное политическое управление (ГПУ) Министерства обороны – государственный орган, функционировавший «с полномочиями отдела ЦК КПСС». ГПУ организовывало политическую индоктринацию и создавало механизмы политического контроля от центра до уровня роты в войсках. Формально ГПУ отвечало за организацию партийных и комсомольских органов, а также подчиненных им структур в вооруженных силах; за обеспечение сохранения партийного и государственного контроля над вооруженными силами; за оценку политической благонадежности офицеров; за контроль за идеологическим содержанием военной прессы; за контроль за политическими военными учебными заведениями и их идеологическим содержанием. Начальник ГПУ занимал четвертое место в военном протоколе, но не являлся членом Совета обороны. Отдел административных органов ЦК КПСС отвечал за реализацию партийной кадровой политики и осуществлял надзор за КГБ, Министерством внутренних дел и Министерством обороны. В китайской партийно-государственной модели Народно-освободительная армия (НОА) является партийным институтом. В преамбуле Конституции Коммунистической партии Китая говорится: «Коммунистическая партия Китая (КПК) должна поддерживать свое абсолютное руководство над Народно-освободительной армией и другими вооруженными силами народа». НОА выполняет свои задачи в соответствии с указаниями Центрального комитета Коммунистической партии Китая. Мао Цзэдун описал институциональное положение НОА следующим образом: «Каждый коммунист должен усвоить истину: «Политическая власть растет из ствола ружья». Наш принцип заключается в том, что партия командует оружием, и оружию никогда не должно быть позволено командовать партией». Центральная военная комиссия (ЦВК) является органом как государства, так и партии – она является органом ЦК КПК и органом национального законодательного органа, Всекитайского собрания народных представителей. Генеральный секретарь КПК по должности является председателем ЦВК, а Президент Китайской Народной Республики по праву – председателем ЦВК. Состав партийной и государственной ЦВК идентичен. ЦВК отвечает за командование НОА и определяет национальную оборонную политику. Пятнадцать департаментов находятся в непосредственном подчинении у ЦВК и отвечают за все, от политической работы до управления НОА. Важно отметить, что ЦВК значительно превосходит в своих полномочиях Департамент административных органов ЦК КПСС, в то время как китайский аналог Главного политического управления осуществляет контроль не только над вооруженными силами, но и над разведкой, службами безопасности и контрразведывательной деятельностью.

Communist states have established two types of civil military systems. The armed forces of most socialist states have historically been state institutions based on the Soviet model, but in China, Laos, North Korea, and Vietnam, the armed forces are party state institutions. However, several differences exist between the statist (Soviet) and the party state models (China). In the Soviet model, the Soviet armed forces was led by the Council of Defense (an organ formed by the Presidium of the Supreme Soviet of the Soviet Union) while the Council of Ministers was responsible for formulating defence policies. The party leader was ex officio the Chairman of the Council of Defense. Below the Council of Defense, there was the Main Military Council which was responsible for the strategic direction and leadership of the Soviet armed forces. The working organ of the Council of Defense was the General Staff tasked with analysing military and political situations as they developed. The party controlled the armed forces through the Main Political Directorate (MPD) of the Ministry of Defense, a state organ that functioned "with the authority of a department of the CPSU Central Committee." The MPD organised political indoctrination and created political control mechanisms at the centre to the company level in the field. Formally, the MPD was responsible for organising party and Komsomol organs as well as subordinate organs within the armed forces; ensuring that the party and state retain control over the armed forces; evaluates the political performance of officers; supervising the ideological content of the military press; and supervising the political military training institutes and their ideological content. The head of the MPD was ranked fourth in military protocol, but it was not a member of the Council of Defense. The Administrative Organs Department of the CPSU Central Committee was responsible for implementing the party personnel policies and supervised the KGB, the Ministry of Internal Affairs and the Ministry of Defense. In the Chinese party state model, the People's Liberation Army (PLA) is a party institution. In the preamble of the Constitution of the Chinese Communist Party, it is stated: "The Communist Party of China (CPC) shall uphold its absolute leadership over the People's Liberation Army and other people's armed forces." The PLA carries out its work in accordance with the instructions of the Central Committee of the Chinese Communist Party. Mao Zedong described the PLA's institutional situation as follows: "Every communist must grasp the truth, 'Political power grows out of the barrel of a gun.' Our principle is that the party commands the gun, and the gun must never be allowed to command the Party." The Central Military Commission (CMC) is both an organ of the state and the party—it is an organ of the CCP Central Committee and an organ of the national legislature, the National People's Congress. The CCP General Secretary is ex officio party CMC Chairman and the President of the People's Republic of China is by right state CMC Chairman. The composition of the party CMC and the state CMC are identical. The CMC is responsible for the command of the PLA and determines national defence policies. fifteen departments report directly to the CMC and that are responsible for everything from political work to administration of the PLA. Of significance is that the CMC eclipses by far the prerogatives of the CPSU Administrative Organs Department while the Chinese counterpart to the Main Political Directorate supervises not only the military, but also intelligence, the security services, and counterespionage work.

Представительство

В отличие от либеральных демократий, действующие военнослужащие являются членами и участвуют в работе гражданских институтов власти. Это характерно для всех коммунистических государств. Коммунистическая партия Вьетнама (КПВ) с 1986 года избирала в свой Политбюро как минимум одного действующего военнослужащего. В период с 1986 по 2006 год действующие военнослужащие в Центральном комитете КПВ составляли в среднем 9,2 процента. Военные также представлены в национальном законодательном органе (Национальном собрании) и других представительных учреждениях. В Китае два заместителя председателя Центрального военного совета занимают по праву места в Политбюро Коммунистической партии Китая с 1987 года.

Главная роль

Марксистско-ленинская партия возглавляла каждое коммунистическое государство. Эта партия стремится представлять и выражать интересы классов, эксплуатируемых капитализмом, и вести эксплуатируемые классы к достижению коммунизма. Однако партию нельзя отождествлять с эксплуатируемым классом в целом. Её состав формируют члены с развитым сознанием, стоящие над узкогрупповыми интересами. Таким образом, партия представляет передовой отряд эксплуатируемых классов и, через него, ведет эксплуатируемые классы, интерпретируя универсальные законы, управляющие человеческой историей, к коммунизму. В «Основах ленинизма» (1924) Иосиф Сталин писал, что «пролетариат [рабочий класс] нуждается в партии прежде всего как в своем Генеральном штабе, необходимом для успешного завоевания власти. Но пролетариат нуждается в партии не только для установления [классовой] диктатуры, но и в большей степени – для её поддержания». В действующей Конституции Вьетнама, в статье 4, говорится, что «Коммунистическая партия Вьетнама, авангард вьетнамского рабочего класса, одновременно авангард трудящихся и вьетнамской нации, верный представитель интересов рабочего класса, трудящихся и всей нации, действующая на основе марксистско-ленинской доктрины и мысли Хо Ши Мина, является руководящей силой государства и общества». Подобным образом Коммунистическая партия Китая (КПК) описывает себя как «авангард китайского рабочего класса, китайского народа и китайской нации». Как отмечают обе коммунистические партии, правящие партии в коммунистических государствах являются авангардными партиями. Владимир Ленин теоретизировал, что авангардные партии «способны взять на себя власть и вести весь народ к социализму, руководить и организовывать новую систему, быть учителем, вождем, лидером всех трудящихся и эксплуатируемых в организации их общественной жизни без буржуазии». Эта идея в конечном итоге эволюционировала в концепцию ведущей роли партии в управлении государством, что отражено в самоописании КПК и конституции Вьетнама.

A Marxist–Leninist party has led every communist state. This party seeks to represent and articulate the interests of the classes exploited by capitalism. It seeks to lead the exploited classes to achieve communism. However, the party cannot be identified with the exploited class in general. Its membership comprises members with advanced consciousness above sectional interests. Therefore, the party represents the advanced section of the exploited classes and, through them, leads the exploited classes by interpreting the universal laws governing human history towards communism. In Foundations of Leninism (1924), Joseph Stalin wrote that "the proletariat [working class] needs the Party first of all as its General Staff, which it must have for the successful seizure of power. [ ] But the proletariat needs the Party not only to achieve the [class] dictatorship; it needs it still more to maintain the [class] dictatorship." The current Constitution of Vietnam states in Article 4 that "[t]he Communist Party of Vietnam, the vanguard of the Vietnamese working class, simultaneously the vanguard of the toiling people and of the Vietnamese nation, the faithful representative of the interests of the working class, the toiling people, and the whole nation, acting upon the Marxist–Leninist doctrine and Ho Chi Minh's thought, is the leading force of the state and society." In a similar form, the Chinese Communist Party (CCP) describes itself as "the vanguard of the Chinese working class, the Chinese people, and the Chinese nation." As noted by both communist parties, the ruling parties of communist states are vanguard parties. Vladimir Lenin theorised that vanguard parties were "capable of assuming power and leading the whole people to socialism, of directing and organising the new system, of being the teacher, the guide, the leader of all the working and exploited people in organising their social life without the bourgeoisie." This idea eventually evolved into the concept of the party's leading role in leading the state as seen in the CCP's self description and Vietnam's constitution.

Внутренняя организация

Марксистско-ленинская правящая партия организуется вокруг принципа демократического централизма, и через него – государство. Это означает, что все руководящие органы партии, сверху вниз, должны избираться; что партийные органы должны периодически отчитываться о своей деятельности перед соответствующими партийными организациями; что должна существовать строгая партийная дисциплина и подчинение меньшинства большинству; и что все решения вышестоящих органов должны быть абсолютно обязательными для нижестоящих органов и для всех членов партии. Высшим органом марксистско-ленинской правящей партии является партийный съезд. Съезд избирает центральный комитет и либо ревизионную комиссию, либо контрольную комиссию, или и то, и другое, хотя и не всегда. Это в дополнение к нескольким другим областям, в которых социалистическое и западное общества различались. Социалистические общества обычно характеризовались государственной или общественной собственностью на средства производства, осуществляемой через управление коммунистическими партийными организациями, демократически избранные советы и коммуны, а также кооперативные структуры – в отличие от либерально-демократической капиталистической парадигмы свободного рынка, предполагающей управление, собственность и контроль со стороны корпораций и частных лиц. Коммунистические государства также подвергались критике за влияние и охват их правящих партий на общество, а также за отсутствие признания некоторых западных юридических прав и свобод, таких как право собственности и ограничение свободы слова. Ранние экономические политики коммунистических государств критиковались за приоритетное развитие тяжелой промышленности. Советские сторонники и социалисты ответили на критику, подчеркнув идеологические различия в понимании свободы. Макфарланд и Агеев отметили, что "марксистско-ленинские нормы отвергают либеральный индивидуализм (например, когда жилищные условия определяются платежеспособностью), а также осуждают значительные различия в личном богатстве, в отличие от Запада. Вместо этого советские идеалы подчеркивали равенство – бесплатное образование и медицинское обслуживание, небольшую разницу в жилищных условиях или заработной плате и так далее". На вопрос о комментарии к утверждению о том, что бывшие граждане коммунистических государств пользуются большей свободой, бывший министр национальной обороны Восточной Германии Хайнц Кесслер ответил: "Миллионы людей в Восточной Европе теперь свободны от работы, свободны от безопасных улиц, свободны от здравоохранения, свободны от социального обеспечения". В своем анализе государств, управляемых под марксистско-ленинской идеологией, экономист Майкл Эллман из Амстердамского университета отмечает, что эти государства в некоторых показателях здоровья, таких как младенческая смертность и продолжительность жизни, сравнивались благоприятно с западными государствами. Исследование 1986 года, опубликованное в "Американском журнале общественного здравоохранения", и исследование 1992 года, опубликованное в "Международном журнале медицинских услуг", соответственно утверждали, что "в странах с сопоставимым уровнем экономического развития социалистические страны демонстрировали более благоприятные показатели физического качества жизни" и что социализм "в основном был более успешен, чем капитализм, в улучшении состояния здоровья населения мира". Филипп Тер утверждает, что в результате программ модернизации при коммунистических правительствах уровень жизни во всех странах Восточного блока повысился. Аналогичным образом, собственный анализ международных сравнений продолжительности жизни Амартья Сена показал, что несколько марксистско-ленинских государств добились значительных успехов, и он отметил: "одна мысль, которая неизбежно приходит в голову, заключается в том, что коммунизм эффективен в борьбе с бедностью". Распад Советского Союза сопровождался резким ростом бедности, преступности, коррупции, безработицы, бездомности, заболеваемости, младенческой смертности, домашнего насилия и неравенства доходов, а также снижением потребления калорий, продолжительности жизни, грамотности взрослых и доходов.

The Marxist–Leninist governing party organises itself around the principle of democratic centralism and through it, the state too. It means that all directing bodies of the party, from top to bottom, shall be elected; that party bodies shall give periodical accounts of their activities to their respective party organisations; that there shall be strict party discipline and the subordination of the minority to the majority; and that all decisions of higher bodies shall be absolutely binding on lower bodies and on all party members. The highest organ of a Marxist–Leninist governing party is the party congress. The congress elects the central committee and either an auditing commission and a control commission, or both, although not always. in addition to several other areas where socialist society and Western societies differed. Socialist societies were commonly characterised by state ownership or social ownership of the means of production either through administration through communist party organisations, democratically elected councils and communes, and co operative structures—in opposition to the liberal democratic capitalist free market paradigm of management, ownership and control by corporations and private individuals. Communist states have also been criticised for the influence and outreach of their respective ruling parties on society, in addition to lack of recognition for some Western legal rights and liberties such as the right to own property and the restriction of the right to free speech. The early economic development policies of communist states have been criticised for focusing primarily on the development of heavy industry. Soviet advocates and socialists responded to criticism by highlighting the ideological differences in the concept of freedom. McFarland and Ageyev noted that "Marxist–Leninist norms disparaged laissez faire individualism (as when housing is determined by one's ability to pay), also [condemning] wide variations in personal wealth as the West has not. Instead, Soviet ideals emphasized equality—free education and medical care, little disparity in housing or salaries, and so forth." When asked to comment on the claim that former citizens of communist states enjoy increased freedoms, Heinz Kessler, former East German Minister of National Defence, replied: "Millions of people in Eastern Europe are now free from employment, free from safe streets, free from health care, free from social security." In his analysis of states run under Marxist–Leninist ideology, economist Michael Ellman of the University of Amsterdam notes that such states compared favorably with Western states in some health indicators such as infant mortality and life expectancy. A 1986 study published in the American Journal of Public Health and a 1992 study published in International Journal of Health Services stated, respectively, that "between countries at similar levels of economic development, socialist countries showed more favorable PQL (physical quality of life) outcomes" and that socialism was "for the most part, more successful than capitalism in improving the health conditions of the world's populations." Philipp Ther posits that there was an increase in the standard of living throughout Eastern Bloc countries as the result of modernisation programs under communist governments. Similarly, Amartya Sen's own analysis of international comparisons of life expectancy found that several Marxist–Leninist states made significant gains and commented "one thought that is bound to occur is that communism is good for poverty removal." The dissolution of the Soviet Union was followed by a rapid increase in poverty, crime, corruption, unemployment, homelessness, rates of disease, infant mortality, domestic violence, and income inequality, along with decreases in calorie intake, life expectancy, adult literacy, and income.

Память

Памятники жертвам коммунистических государств существуют почти во всех столицах Восточной Европы, и есть несколько музеев, документирующих коммунистическое правление, таких как Музей оккупации и борьбы за свободу в Литве, Музей оккупации Латвии в Риге и Дом террора в Будапеште, все три из которых также документируют нацистское правление. В Вашингтоне, округ Колумбия, бронзовая статуя, основанная на скульптуре Богини демократии с площади Тяньаньмэнь 1989 года, была освящена как Мемориал жертвам коммунизма в 2007 году, после того как Конгресс США санкционировал её создание в 1993 году. Мемориальный фонд жертв коммунизма планирует построить в Вашингтоне Международный музей коммунизма. По состоянию на 2008 год в России насчитывалось 627 мемориалов и мемориальных досок, посвященных жертвам коммунистических государств, большинство из которых были созданы частными лицами и не имели статуса национального памятника или национального музея. Стена скорби в Москве, открытая в октябре 2017 года, является первым в России памятником жертвам политических репрессий, осуществленных Сталиным в советскую эпоху. В 2017 году Национальная комиссия столичного региона Канады одобрила проект мемориала жертвам коммунизма, который будет возведен в Саду провинций и территорий в Оттаве. 23 августа 2018 года Президент Эстонии Керсти Кальюлайд открыла в Таллинне мемориал жертвам коммунизма 1940–1991 годов. Строительство мемориала финансировалось государством и находится в управлении Эстонским институтом исторической памяти. Дата открытия была выбрана в связи с официальным Европейским днем памяти жертв сталинизма и нацизма. По мнению антрополога Кристен Годзи, усилия по институционализации нарратива о жертвах коммунизма, или установлению морального эквивалента между нацистским Холокостом (расовым истреблением) и жертвами коммунизма (классовым истреблением), и особенно недавний импульс в начале глобального финансового кризиса к увековечиванию памяти последних в Европе, можно рассматривать как реакцию экономических и политических элит на опасения по поводу возрождения левых сил в условиях разрушенной экономики и крайнего неравенства как на Востоке, так и на Западе, вызванных злоупотреблениями неолиберального капитализма. Годзи утверждает, что любое обсуждение достижений коммунистических государств, включая грамотность, образование, права женщин и социальное обеспечение, как правило, замалчивается, а дискурс о коммунизме почти исключительно фокусируется на преступлениях Сталина и теории двойного геноцида. По словам Лоры Ноймайер, это используется как антикоммунистический нарратив, "основанный на ряде категорий и цифр", чтобы "осудить насилие со стороны коммунистических государств (квалифицируемое как "коммунистические преступления", "красный геноцид" или "классицид") и почтить преследуемых лиц (представленных как "жертвы коммунизма" и "герои антитоталитарного сопротивления")."

Monuments to the victims of communist states exist in almost all the capitals of Eastern Europe and there are several museums documenting communist rule such as the Museum of Occupations and Freedom Fights in Lithuania, the Museum of the Occupation of Latvia in Riga, and the House of Terror in Budapest, all three of which also document Nazi rule. In Washington D. C., a bronze statue based upon the 1989 Tiananmen Square Goddess of Democracy sculpture was dedicated as the Victims of Communism Memorial in 2007, having been authorized by the United States Congress in 1993. The Victims of Communism Memorial Foundation plans to build an International Museum on Communism in Washington. As of 2008, Russia contained 627 memorials and memorial plaques dedicated to victims of the communist states, most of which were created by private citizens and did not have a national monument or a national museum. The Wall of Grief in Moscow, inaugurated in October 2017, is Russia's first monument for victims of political persecution by Stalin during the country's Soviet era. In 2017, Canada's National Capital Commission approved the design for a memorial to the victims of communism to be built at the Garden of the Provinces and Territories in Ottawa. On 23 August 2018, Estonia's Victims of Communism 1940–1991 Memorial was inaugurated in Tallinn by President Kersti Kaljulaid. The memorial construction was financed by the state and is managed by the Estonian Institute of Historical Memory. The opening ceremony was chosen to coincide with the official European Day of Remembrance for Victims of Stalinism and Nazism. According to anthropologist Kristen Ghodsee, efforts to institutionalize the victims of communism narrative, or the moral equivalence between the Nazi Holocaust (race murder) and the victims of communism (class murder), and in particular the recent push at the beginning of the global financial crisis for commemoration of the latter in Europe, can be seen as the response by economic and political elites to fears of a leftist resurgence in the face of devastated economies and extreme inequalities in both the East and West as the result of the excesses of neoliberal capitalism. Ghodsee argues that any discussion of the achievements under communist states, including literacy, education, women's rights, and social security is usually silenced, and any discourse on the subject of communism is focused almost exclusively on Stalin's crimes and the double genocide theory. According to Laure Neumayer, this is used as an anti communist narrative "based on a series of categories and figures" to "denounce Communist state violence (qualified as 'Communist crimes', 'red genocide' or 'classicide') and to honour persecuted individuals (presented alternatively as 'victims of Communism' and 'heroes of anti totalitarian resistance')."

Общий

Сведения о датах избрания лиц на должность лидера ЦК КПК, наименованиях этих должностей, а также о датах их учреждения и упразднения приведены ниже.