Введение

Земляная этика – это философия или теоретическая основа, определяющая, как люди должны этически относиться к земле. Термин был введен Алдо Леопольдом (1887–1948) в его книге «Альманах округа Сэнд» (1949), ставшей классикой экологического движения. В ней он утверждает, что существует острая потребность в «новой этике», в «этике, касающейся отношений человека к земле и к животным и растениям, произрастающим на ней». Леопольд предлагает экологически обоснованную земляную этику, которая отвергает исключительно антропоцентрические взгляды на окружающую среду и сосредотачивается на сохранении здоровых, самовосстанавливающихся экосистем. «Альманах округа Сэнд» стал первым систематическим изложением целостного, или экоцентрического подхода к окружающей среде. Хотя Леопольду приписывают введение термина «земляная этика», существует множество философских теорий, касающихся того, как следует относиться к земле. К наиболее заметным земляным этикам относятся те, что основаны на экономике, утилитаризме, либертарианстве, эгалитаризме и экологии.

Экономическая этика земли

Это земельная этика, целиком основанная на экономической выгоде.

Этика землепользования на основе утилитаризма

Утилитаризм наиболее ярко защищался британскими философами Джереми Бентемом и Джоном Стюартом Миллем. Хотя существует множество разновидностей утилитаризма, в целом это точка зрения, согласно которой морально правильное действие – это действие, приносящее максимальное благо наибольшему числу людей. Утилитаризм часто применялся при решении вопросов землепользования и тесно связан с экономической этикой. Например, он лежит в основе промышленного сельского хозяйства: увеличение урожайности, которое позволило бы большему количеству людей получать продукты с земли, с этой точки зрения считается хорошим действием или подходом. Фактически, распространенный аргумент в пользу промышленного сельского хозяйства заключается в том, что это полезная практика, поскольку она увеличивает выгоды для людей, такие как изобилие продовольствия и снижение цен на продукты питания. Однако этика землепользования, основанная на утилитаризме, отличается от чисто экономической, поскольку может быть использована для оправдания ограничения прав человека на получение прибыли. Например, если фермер сажает посевы на склоне, и сток почвы в местный ручей приводит к повреждению имущества соседей, то благополучие фермера будет принесено в жертву ущербу, нанесенному его соседям. Таким образом, хотя этика землепользования, основанная на утилитаризме, может поддерживать экономическую деятельность, она также может ей противостоять.

Либертарианская этика земли

Другой философский подход, часто используемый для руководства действиями при внесении (или не внесении) изменений в землю, – либертарианство. В общих чертах, либертарианство – это этическая позиция, согласно которой индивиды принадлежат самим себе и обладают определенными моральными правами, включая право на приобретение собственности. В более широком смысле, либертарианство обычно связывают с убеждением, что каждый человек имеет право на максимальную свободу, при условии, что эта свобода не ущемляет свободу других. Известный либертарианский теоретик – Джон Хосперс. Для праволибертарианцев права собственности являются естественными правами. Таким образом, вышеупомянутому фермеру было бы допустимо сажать на склоне, пока это не ограничивает свободу его соседей. Эта точка зрения тесно связана с утилитаризмом. Либертарианцы часто используют утилитарные аргументы для подкрепления собственных позиций. Например, в 1968 году Гаррет Хардин применил эту философию к земельным вопросам, утверждая, что единственным решением «трагедии общин» является передача земельных и водных ресурсов в частную собственность. Хардин предоставил утилитарные обоснования в поддержку своего аргумента. Однако можно утверждать, что это делает либертарианскую земельную этику уязвимой для критики, направленной против экономических подходов. Даже не принимая это во внимание, либертарианская точка зрения подвергается критике, поскольку множество людей, принимающих решения, исходя из собственных интересов, часто приводят к крупным экологическим катастрофам, таким как Пыльный котел. Тем не менее, либертарианство – распространенная философская позиция в Соединенных Штатах, особенно среди американских ранчеров и фермеров.

Эгалитарная этика в отношении земли

Эгалитарная земельная этика часто разрабатывается как ответ на либертарианство. Это связано с тем, что, хотя либертарианство обеспечивает максимальную степень человеческой свободы, оно не обязывает людей помогать другим. Оно также ведет к неравномерному распределению богатства. Известный эгалитарный философ – Джон Роулз. При рассмотрении вопросов землепользования, эгалитаризм оценивает неравномерное распределение земли и плодов, которые она приносит. Однако, придерживаясь эгалитарной этики, возникает и вопрос об отрицательных правах. Иными словами, если признается право человека на что-либо, то кто-то несет ответственность за обеспечение этой возможности или предмета – будь то отдельный человек или правительство. Таким образом, земельная этика, основанная на эгалитаризме, может служить весомым аргументом в пользу сохранения плодородия почвы и водных ресурсов, поскольку она связывает землю и воду с правом на продовольствие, ростом населения и истощением почвенных и водных ресурсов. Подобно эгалитарной земельной этике, вышеупомянутые этические подходы также были разработаны как альтернатива утилитарным и либертарным подходам. Этика Леопольда – один из самых популярных экологических подходов в начале XXI века. Среди других писателей и теоретиков, придерживающихся этой точки зрения, – Венделл Берри (род. 1934), Н. Скотт Момадей, Дж. Бэрд Калликотт, Пол Б. Томпсон и Барбара Кингсолвер.

Этика Алдо Леопольда в отношении земли

В своем классическом эссе «Земная этика», опубликованном посмертно в «Альманахе округа Сэнд» (1949), Леопольд утверждает, что следующим этапом в эволюции этики должно стать расширение сферы этических норм на нечеловеческих членов биоценоза. Однако эту интерпретацию недавно подвергла сомнению Роберта Миллштейн, представив доказательства того, что влияние Дарвина на Леопольда было связано не с представлениями Дарвина о моральных чувствах, а с его взглядами на взаимозависимость в процессе борьбы за существование.

Привлекательность земельной этики Леопольда

Экоцентрическая земельная этика Леопольда популярна сегодня среди представителей мейнстрима в экологическом движении по ряду причин. В отличие от более радикальных экологических подходов, таких как глубокая экология или биоцентризм, она не требует значительных ущемлений человеческих интересов. Леопольд, например, не считает, что люди должны прекратить есть, охотиться или проводить эксперименты на животных. Он также не призывает к резкому сокращению численности населения или к тому, чтобы разрешать людям вмешиваться в природу лишь для удовлетворения жизненно важных потребностей, вне зависимости от экономических или иных издержек. Как экологическая этика, земельная этика Леопольда представляет собой сравнительно умеренную позицию, стремящуюся к балансу между интересами человека и здоровой, биологически разнообразной природной средой. Многие принципы, поддерживаемые представителями мейнстрима в экологическом движении – предпочтение местных растений и животных инвазивным видам, охота или выборочное регулирование численности перенаселенных видов, наносящих вред окружающей среде, и акцент на сохранении здоровых, самовосстанавливающихся природных экосистем как для пользы человека, так и в силу их собственной внутренней ценности – согласуются с экоцентрической земельной этикой Леопольда. С этим связано понимание глобальной земли как общего достояния. В рамках этого подхода биоразнообразие и накопление углерода в наземных экосистемах – элемент смягчения последствий изменения климата – рассматриваются как глобальные общественные блага. Следовательно, управление землей должно осуществляться в глобальном масштабе как общим достоянием, что требует расширения международного сотрудничества в области охраны природы.

Критика

Некоторые критики упрекают Леопольда в недостаточной ясности в формулировании самой этики земли и ее конкретных последствий для понимания человеком окружающей среды. Очевидно, что Леопольд не намеревался, чтобы его основополагающий нормативный принцип ("Действие правильно, когда оно способствует сохранению целостности, стабильности и красоты биотического сообщества") воспринимался как абсолютная этическая истина. В таком случае, это запретило бы осваивать землю для строительства домов, школ или ферм и в целом потребовало бы невмешательства в природу, чего Леопольд явно не одобрял. Следовательно, его максиму следует рассматривать как общее руководство для оценки природных экосистем и стремления к достижению устойчивого состояния "гармонии между человеком и землей". Однако это расплывчато и, по мнению некоторых критиков, не слишком полезно. Вторая распространенная критика Леопольда заключается в том, что он не объясняет четко, почему мы должны принять этику земли. Он часто приводит примеры экологического ущерба (например, эрозия почвы, загрязнение и вырубка лесов), являющиеся следствием традиционного антропоцентрического, "завоевательского" отношения к природе. Но неясно, почему именно эти примеры подтверждают этику земли, а не биоцентризм или другую природоохранную этику. Леопольд также часто апеллирует к современной экологии, теории эволюции и другим научным открытиям в поддержку своей этики земли. Некоторые критики предполагают, что такие апелляции могут быть некорректным переходом от фактов к ценностям. По их мнению, мы справедливо отвергаем подобные целостные подходы в человеческих делах. Почему же мы должны применять их по отношению к животным? Наконец, некоторые критики сомневаются, не потребует ли этика земли Леопольда неприемлемого вмешательства в природу ради защиты текущих, но временных, экологических равновесий. Если фундаментальная экологическая задача заключается в сохранении целостности и стабильности природных экосистем, не потребует ли это частых и дорогостоящих вмешательств человека для предотвращения естественных изменений в природной среде? В природе "стабильность и целостность" экосистем постоянно нарушаются или разрушаются засухой, пожарами, штормами, вредителями, новыми инвазивными хищниками и т.д. Должны ли люди предпринимать действия для предотвращения этих экологических изменений, и если да, то какой ценой? Почему мы должны придавать такое большое значение существующим экологическим равновесиям? Почему мы считаем, что наша роль – быть смотрителями или полицейскими природы? По мнению этих критиков, акцент Леопольда на сохранении существующих экологических равновесий чрезмерно антропоцентричен и не проявляет должного уважения к природе.