Консульство во Франции (1799–1804)

Введение

Правительство Франции с 1799 по 1804 год.

Консульство было высшим органом власти во Франции с момента падения Директории в результате переворота 18 Брумера 10 ноября 1799 года до начала Французской империи 18 мая 1804 года. В более широком смысле термин «Консульство» также относится к этому периоду французской истории. В этот период Наполеон Бонапарт, как Первый консул (Premier consul), утвердился во главе более автократичного и централизованного республиканского правительства во Франции, не провозглашая себя единоличным правителем. Благодаря прочным институтам, созданным в эти годы, Роберт Б. Холтман назвал Консульство «одним из важнейших периодов всей французской истории». К концу этого периода Бонапарт установил авторитарный личный режим, который впоследствии был признан военной диктатурой.

Падение директории

Французские военные катастрофы в 1798 и 1799 годах потрясли Директорию и в конечном итоге привели к её падению в ноябре 1799 года. Историки иногда датируют начало политического падения Директории 18 июня 1799 года (переворот 30 Прериаля VII по французскому республиканскому календарю). Это произошло, когда антиякобинский директор Эммануэль-Жозеф Сийес, всего через месяц после вступления в должность, при помощи единственного оставшегося в живых из первоначальных членов Директории, Поля Барраса, также антиякобинца, успешно избавился от трёх других действующих директоров. Выборы в марте-апреле 1799 года в два совета привели к формированию нового неоякобинского большинства в этих органах. Недовольные существующей Директорией из пяти человек, к 5 июня 1799 года эти советы обнаружили нарушение в избрании директора Жана-Батиста Трейярда, который в результате ушёл в отставку в пользу Луи-Жерома Гойе, якобинца, более "созвучного" настроениям в двух советах. На следующий день, 18 июня 1799 года, антиякобинцы Филипп-Антуан Мерлен де Дуэ и Луи-Мари де Ла Ревельер-Лепо также были вынуждены подать в отставку, хотя один давний антиякобинец, известный своей хитростью, пережил этот переворот; их заменили якобинский барон Жан-Франсуа-Огюст Мулен и не якобинец, или "умеренный" якобинец, Роже Дюко. Три новых директора, как правило, рассматривались антиякобинской элитой Франции как незначительные фигуры, но эта же элита могла утешиться тем, что Директория из пяти человек всё ещё находилась в руках антиякобинцев, хотя и с уменьшенным большинством. Последующие военные неудачи, роялистские восстания на юге, выступления шуанов в дюжине департаментов западной Франции (в основном в Бретани, Мэне и, в конечном итоге, в Нормандии), роялистские интриги сделали конец неизбежным. Для успокоения населения и защиты границы требовались меры, выходящие за рамки обычных террористических мер Французской революции (таких как Закон о заложниках). Новое правительство Директории во главе с Сийесом решило, что для необходимой ревизии конституции потребуется "голова" (его собственная) и "меч" (генерал для его поддержки). Поскольку генерал Жан-Виктор-Мари Моро оказался недоступен в качестве "меча", Сийес склонялся к генералу Бартелеми-Катрину Жуберу; но после гибели Жубера в битве при Нови (15 августа 1799 года) он обратился к генералу Наполеону Бонапарту. Хотя генералы Гийом Брюн и Андре Массена одержали победы при Бергене и Цюрихе, а союзники Второй коалиции оставались на границе, как и после битвы при Вальми, положение Директории не улучшилось. Удача была уготована Бонапарту, внезапно высадившемуся во Фрежюсе с престижем своих побед на Востоке и, после смерти генерала Лазара Гоша (1797 года), предстающему единственным хозяином армий. В результате переворота 18 Брумера VIII года (9 ноября 1799 года) Бонапарт захватил французскую парламентскую и военную власть посредством двойного государственного переворота, вынудив действующих директоров правительства уйти в отставку. В ночь на 19 Брумера (10 ноября 1799 года) остатки Совета старейшин упразднили Конституцию III года, учредили консульство и легализовали государственный переворот в пользу Бонапарта Конституцией VIII года.

French military disasters in 1798 and 1799 had shaken the Directory, and eventually shattered it in November 1799. Historians sometimes date the start of the political downfall of the Directory to 18 June 1799 (Coup of 30 Prairial VII by the French Republican calendar). This was when anti Jacobin Director Emmanuel Joseph Sieyès, after only a month in office, with the help of the Directory's only surviving original member, Paul Barras, also an anti Jacobin, successfully rid himself of the other three then sitting directors. The March–April 1799 elections to the two councils had produced a new Neo Jacobin majority in the two bodies, and being unhappy with the existing five man Directory, by 5 June 1799, these councils had found an irregularity in the election of the Director Jean Baptiste Treilhard, who thus retired in favour of Louis Jérôme Gohier, a Jacobin more "in tune" with the feelings in the two councils. The next day, 18 June 1799, anti Jacobins Philippe Antoine Merlin de Douai and Louis Marie de La Révellière Lépeaux were also driven to resign, although one long time anti Jacobin, popularly known for his cunning, survived the day's coup; they were replaced by Jacobin Baron Jean François Auguste Moulin and by non Jacobin, or "weak" Jacobin, Roger Ducos. The three new directors were generally seen by the anti Jacobin elite of France as non entities, but that same elite could take some comfort in knowing that the five man Directory was still in anti Jacobin hands, but with a reduced majority. A few more military disasters, royalist insurrections in the south, Chouan disturbances in a dozen departments of the western part of France (mainly in Brittany, Maine, and eventually Normandy), royalist intrigues, and the end became certain. In order to soothe the populace and protect the frontier, more than the French Revolution's usual terrorist measures (such as the Law of Hostages) was necessary. The new Directory government, led by Sieyès, decided that the necessary revision of the constitution would require "a head" (his own) and "a sword" (a general to back him). With General Jean Victor Marie Moreau being unattainable as his sword, Sieyès favoured General Barthélemy Catherine Joubert; but, when Joubert was killed at the Battle of Novi (15 August 1799), he turned to General Napoleon Bonaparte. Although Generals Guillaume Brune and André Masséna won the Battles of Bergen and of Zürich, and the Allies of the Second Coalition lingered on the frontier as they had done after the Battle of Valmy, the fortunes of the Directory were still not restored. Success was reserved for Bonaparte, suddenly landing at Fréjus with the prestige of his victories in the East, and now, after General Lazare Hoche's death (1797), appearing as sole master of the armies. In the coup of 18 Brumaire Year VIII (9 November 1799), Bonaparte seized French parliamentary and military power in a two fold coup d'état, forcing the sitting directors of the government to resign. On the night of 19 Brumaire (10 November 1799) a remnant of the Council of Ancients abolished the Constitution of the Year III, ordained the consulate, and legalised the coup d'état in favour of Bonaparte with the Constitution of the Year VIII.

Новое правительство

Первоначальный переворот 18 Брумера, казалось, был победой Сиеса, а не Бонапарта. Сиес был сторонником новой системы правления для Республики, и переворот изначально, казалось, неминуемо приведёт его систему в действие. Хитрость Бонапарта заключалась в противопоставлении плана Пьера Клода Франсуа Дану плану Сиеса и в сохранении лишь тех положений из каждого, которые могли служить его амбициям. Новое правительство состояло из трёх парламентских ассамблей: Государственного совета, разрабатывавшего законопроекты, Трибуната, который не мог голосовать по законопроектам, но обсуждал их, и Корпуса законодателей, члены которого не могли обсуждать законопроекты, но голосовали за них, изучив протоколы дебатов Трибуната. Сенат консерватор был правительственным органом, равным трём вышеупомянутым законодательным собраниям, и утверждал проекты законов, а также непосредственно консультировал Первого консула относительно последствий этих законов. Высшая исполнительная власть была сосредоточена в руках трёх консулов, избираемых на десятилетний срок. Всеобщее избирательное право было сохранено, хотя и искажено списками нотаблей (по которым члены Ассамблей должны были быть выбраны Сенатом). Четыре вышеупомянутых государственных органа были сохранены в соответствии с Конституцией XII года, которая признала Бонапарта французским сувереном, но их соответствующие полномочия были значительно урезаны. Бонапарт наложил вето на изначальную идею Сиеса о едином Великом Избирателе в качестве верховного исполнительного органа и главы государства. Сиес намеревался зарезервировать эту важную должность для себя, и, отказав ему в ней, Бонапарт помог укрепить авторитет консулов – должности, которую он сам и займёт. Бонапарт не был доволен лишь участием в равноправном триумвирате. С течением времени он стремился консолидировать свою власть в качестве Первого консула, оставив двух других консулов, Жана Жака Режиса де Камбасереса и Шарля Франсуа Лебрюна, а также Ассамблеи, слабыми и покорными. Консолидируя власть, Бонапарт смог превратить аристократическую конституцию Сиеса в завуалированную диктатуру. 7 февраля 1800 года общественный референдум утвердил новую конституцию, возложив всю реальную власть в руки Первого консула, оставив двум другим консулам лишь номинальную роль. Согласно опубликованным результатам, 99,9% избирателей одобрили предложение. Хотя столь почти единодушная поддержка, безусловно, вызывает вопросы, Бонапарт пользовался подлинной популярностью у многих избирателей, и после периода смуты многие во Франции были успокоены его блестящими, хотя и безуспешными предложениями мира победившей Второй коалиции, быстрым разоружением Вандеи и его речами о стабильности правительства, порядке, справедливости и умеренности. Он вселил в каждого уверенность в том, что Францией вновь управляет настоящий государственный деятель, и что страной наконец-то руководит компетентное правительство.

The initial 18 Brumaire coup seemed to be a victory for Sieyès, rather than for Bonaparte. Sieyès was a proponent of a new system of government for the Republic, and the coup initially seemed certain to bring his system into force. Bonaparte's cleverness lay in counterposing Pierre Claude François Daunou's plan to that of Sieyès, and in retaining only those portions of each which could serve his ambition. The new government was composed of three parliamentary assemblies: the Council of State which drafted bills, the Tribunate which could not vote on the bills but instead debated them, and the Corps législatif, whose members could not discuss the bills but voted on them after reviewing the Tribunate's debate record. The Sénat conservateur was a governmental body equal to the three aforementioned legislative assemblies and verified the draft bills and directly advised the First Consul on the implications of such bills. Ultimate executive authority was vested in three consuls, who were elected for ten years. Popular suffrage was retained, though mutilated by the lists of notables (on which the members of the Assemblies were to be chosen by the Senate). The four aforementioned governmental organs were retained under the Constitution of the Year XII, which recognised Bonaparte as the French sovereign, but their respective powers were greatly diminished. Bonaparte vetoed Sieyès' original idea of having a single Grand Elector as supreme executive and head of state. Sieyès had intended to reserve this important position for himself, and by denying him the job Bonaparte helped reinforce the authority of the consuls, an office which he would assume. Nor was Bonaparte content simply to be part of an equal triumvirate. As the years progressed he would move to consolidate his own power as First Consul, and leave the two other consuls, Jean Jacques Régis de Cambacérès and Charles François Lebrun, as well as the Assemblies, weak and subservient. By consolidating power, Bonaparte was able to transform the aristocratic constitution of Sieyès into an unavowed dictatorship. On 7 February 1800, a public referendum confirmed the new constitution. It vested all of the real power in the hands of the First Consul, leaving only a nominal role for the other two consuls. A full 99.9% of voters approved the motion, according to the released results. While this near unanimity is certainly open to question, Bonaparte was genuinely popular among many voters, and after a period of strife, many in France were reassured by his dazzling but unsuccessful offers of peace to the victorious Second Coalition, his rapid disarmament of La Vendée, and his talk of stability of government, order, justice, and moderation. He gave everyone a feeling that France was governed once more by a real statesman, and that a competent government was finally in charge.

Консолидация власти Бонапарта

Бонапарту необходимо было избавиться от Сиеса и тех республиканцев, которые не желали передавать республику в руки одного человека, особенно от Моро и Массены, его военных соперников. Победа при Маренго (14 июня 1800 года) некоторое время висела на волоске, но была обеспечена генералами Луи Дезе и Франсуа Кристофом де Келлерманном, что открыло новые возможности для его амбиций, увеличив его популярность. Роялистский заговор на улице Сен-Никаиз 24 декабря 1800 года позволил ему расправиться с демократическими республиканцами, которые, несмотря на свою невиновность, были депортированы во Французскую Гвиану. Он упразднил Ассамблеи и наделил Сенат неограниченной властью в конституционных вопросах. Лунэвильский мир, подписанный в феврале 1801 года с Австрией (которая была обезоружена победой Моро при Хоэнлиндене), восстановил мир в Европе, передал почти всю Италию Франции и позволил Бонапарту отстранить от участия в обсуждении Гражданского кодекса всех лидеров оппозиции. Конкордат 1801 года, заключенный не в интересах католической церкви, а в интересах его собственной политики, удовлетворяя религиозные чувства страны, позволил ему подавить конституционную демократическую церковь, заручиться поддержкой крестьян и, прежде всего, лишить роялистов их главного оружия. Органические статьи скрывали от его соратников и советников реакцию, которая, фактически, если не по закону, восстановила подчиненную Церковь, лишенную ее доходов, в ее положении государственной религии. Амиенский мир (25 марта 1802 года) с Великобританией, расходы по которому полностью покрыли союзники Франции – Испания и Батавская республика, наконец, дал миротворцу предлог для пожизненного назначения себя консулом, в качестве награды от нации. Путь Бонапарта к императорскому титулу начался с Конституции Года X, датированной 16 Термидором или 4 августа 1802 года. 2 августа 1802 года (14 Термидора, Год X) был проведен второй общенациональный референдум, на этот раз для утверждения Бонапарта в должности "Первого консула пожизненно". Результаты голосования вновь показали 99,7% одобрения. По мере укрепления своей власти Бонапарт заимствовал многие приемы старого режима для своей новой формы единоличного правления. Как и при старой монархии, он вновь ввел чрезвычайных полномочий представителей, чрезмерно централизованные, строго утилитарные административные и бюрократические методы, а также политику подчиненного, педантичного схоластицизма по отношению к национальным университетам. Он создал или укрепил фонды, необходимые для национальных институтов, местных органов власти, судебной системы, финансовых органов, банковского дела, кодексов и традиций добросовестной и дисциплинированной рабочей силы. Во Франции при Бонапарте установился высокий уровень мира и порядка, что способствовало повышению уровня жизни. До этого Париж часто страдал от голода и жажды, не хватало огня и света, но при Бонапарте продовольствие стало дешевым и обильным, торговля процветала, а заработная плата выросла. Укрепляя государственный аппарат, Бонапарт учредил Легион почета, Конкордат и восстановил косвенные налоги, что было воспринято как предательство Революции. Бонапарт в значительной степени смог подавить инакомыслие в правительстве, изгоняя своих наиболее резких критиков, таких как Бенжамен Констан и мадам де Сталь. Экспедиция в Сан-Доминго привела республиканскую армию в упадок. Постоянная война деморализовала и рассеяла военных лидеров, завидовавших своему "товарищу" Бонапарту. Последним серьезным вызовом власти Бонапарта стал Моро, который был вовлечен в роялистский заговор; он также был отправлен в ссылку. В отличие от оппозиции сенаторов и республиканских генералов, большинство французского населения не критиковало власть Бонапарта. Никакие намеки на возможность его смерти не допускались.

Bonaparte needed to rid himself of Sieyès and of those republicans who had no desire to hand over the republic to one man, particularly of Moreau and Masséna, his military rivals. The victory at Marengo (14 June 1800) momentarily in the balance, but secured by Generals Louis Desaix and François Christophe de Kellermann, offered a further opportunity to his ambition by increasing his popularity. The royalist plot of the rue Saint Nicaise on 24 December 1800 allowed him to make a clean sweep of the democratic republicans, who despite their innocence were deported to French Guiana. He annulled the Assemblies and made the Senate omnipotent in constitutional matters. The Treaty of Lunéville, signed in February 1801 with Austria (which had been disarmed by Moreau's victory at Hohenlinden), restored peace to Europe, gave nearly the whole of Italy to France, and permitted Bonaparte to eliminate from the Assemblies all the leaders of the opposition in the discussion of the Civil Code. The Concordat of 1801, drawn up not in the Catholic Church's interest but in that of his own policy, by giving satisfaction to the religious feeling of the country, allowed him to put down the constitutional democratic Church, to rally round him the consciences of the peasants, and above all to deprive the royalists of their best weapon. The Organic Articles hid from the eyes of his companions in arms and councillors a reaction which, in fact if not in law, restored to a submissive Church, despoiled of her revenues, her position as the religion of the state. The Peace of Amiens (25 March 1802) with the United Kingdom, of which France's allies, Spain and the Batavian Republic, paid all the costs, finally gave the peacemaker a pretext for endowing himself with a consulate, not for ten years but for life, as a recompense from the nation. Bonaparte's path to emperor began with the Constitution of the Year X dated 16 Thermidor or 4 August 1802. On 2 August 1802 (14 Thermidor, An X), a second national referendum was held, this time to confirm Bonaparte as "First Consul for Life." Once again, a vote claimed 99.7% approval. As Bonaparte increased his power, he borrowed many techniques of the ancien régime in his new form of one man government. Like the old monarchy, he re introduced plenipotentiaries; over centralised, strictly utilitarian administrative and bureaucratic methods, and a policy of subservient pedantic scholasticism towards the nation's universities. He constructed or consolidated the funds necessary for national institutions, local governments, a judiciary system, organs of finance, banking, codes, and traditions of conscientious of a well disciplined labour force. France enjoyed a high level of peace and order under Bonaparte that helped to raise the standard of comfort. Prior to this, Paris had often suffered from hunger and thirst, and lacked fire and light, but under Bonaparte, provisions became cheap and abundant, while trade prospered and wages ran high. In strengthening the machinery of the state, Bonaparte created the Légion d'honneur (Legion of Honour), the Concordat, and restored indirect taxes, an act seen as a betrayal of the Revolution. Bonaparte was largely able to quell dissent within government by expelling his more vocal critics, such as Benjamin Constant and Madame de Staël. The expedition to Saint Domingue reduced the republican army to a nullity. Constant war helped demoralise and scatter the military's leaders, who were jealous of their "comrade" Bonaparte. The last major challenge to Bonaparte's authority came from Moreau, who was compromised in a royalist plot; he too was sent into exile. In contradistinction to the opposition of senators and republican generals, the majority of the French populace remained uncritical of Bonaparte's authority. No suggestion of the possibility of his death was tolerated.

Дело герцога Энгиена

Поскольку власть Бонапарта оставалась неустойчивой, французские роялисты разработали заговор, включавший похищение и убийство Бонапарта, а также приглашение Луи Антуана де Бурбона, герцога Энгиена, возглавить государственный переворот, который должен был предшествовать восстановлению монархии Бурбонов с Людовиком XVIII на троне. Британское правительство Уильяма Питта-младшего поддержало этот роялистский заговор, выделив миллион фунтов стерлингов и предоставив морской транспорт (на корабле капитана Джона Уэсли Райта) заговорщикам Жоржу Кадудалю и генералу Жану Шарлю Пишегрю для их возвращения из Англии во Францию. 28 января 1804 года Пишегрю встретился с Моро, одним из генералов Бонапарта и бывшим протеже Пишегрю. На следующий день был арестован британский секретный агент по имени Курсон, который под пытками признался, что Пишегрю, Моро и Кадудаль замышляют свержение консульства. Французское правительство добивалось более подробной информации о заговоре, арестовав и подвергнув пыткам Луи Пико, слугу Кадудаля. Генерал Йоахим Мюрат приказал закрывать городские ворота Парижа с 7 вечера до 6 утра, а Пишегрю и Моро были арестованы в течение следующего месяца. Эти последующие аресты показали, что герцог Энгиенский, относительно молодой принц Бурбонов и, следовательно, еще один возможный наследник восстановленной монархии Бурбонов, должен был принять активное участие в роялистском заговоре. Герцог в то время жил как французский эмигрант в Баденском электорате, но также арендовал дом в Эттенхайме, недалеко от французской границы. Возможно, по настоянию министра иностранных дел Бонапарта Шарля Мориса де Талейрана-Перигора и министра полиции Бонапарта Жозефа Фуше, который предупреждал, что «воздух наполнен кинжалами», Первый консул пришел к выводу, что с герцогом необходимо покончить. Двести французских солдат пересекли границу, окружили дом герцога в Бадене и арестовали его. По пути во Францию д’Энгиен заявил, что «поклялся в непримиримой ненависти к Бонапарту и к французам, и воспользуется любой возможностью для ведения против них войны». После трех покушений на его убийство и дальнейшего финансирования предполагаемого восстания в Страсбурге Бонапарт достиг предела. На основании материалов, изъятых у д’Энгиена в его доме в Германии, и данных, полученных от полиции, д’Энгиен был обвинен в заговоре во время войны и передан военному суду. Ему было приказано предстать перед судом из семи полковников в Винсенне. Во время допроса в суде д’Энгиен заявил, что Британия платит ему 4200 фунтов стерлингов в год «для борьбы не с Францией, а с правительством, которое его происхождение сделало враждебным». Далее он сказал: «Я спросил Англию, могу ли я служить в ее армии, но мне ответили, что это невозможно: я должен ждать на Рейне, где мне предстоит сыграть свою роль немедленно, и я действительно ждал». Д’Энгиен был признан виновным в нарушении статьи 2 закона от 6 октября 1791 года, гласящей: «Любой заговор и план, направленные на нарушение государственного порядка посредством гражданской войны и вооружение граждан друг против друга или против законной власти, будут наказываться смертью». Он был казнен в рву крепости Винсенн. Это событие едва ли вызвало резонанс во Франции, но за рубежом спровоцировало бурю негодования. Многие из тех, кто симпатизировал или оставался нейтральным по отношению к Бонапарту, теперь обратились против него, но Бонапарт всегда брал на себя полную ответственность за санкционирование казни и продолжал верить, что в конечном итоге поступил правильно.

Because Bonaparte's hold on political power was still tenuous, French royalists devised a plot that involved kidnapping and assassinating him and inviting Louis Antoine de Bourbon, the Duke of Enghien, to lead a coup d'état that would precede the restoration of the Bourbon monarchy with Louis XVIII on the throne. The British government of William Pitt the Younger had contributed to this royalist conspiracy by financing one million pounds and providing naval transport (with the ship of Captain John Wesley Wright) to the conspirators Georges Cadoudal and General Jean Charles Pichegru for their return to France from England. Pichegru met Moreau, one of Bonaparte's generals and a former protege of Pichegru, on 28 January 1804. The next day, a British secret agent named Courson was arrested and he, under torture, confessed that Pichegru, Moreau, and Cadoudal were conspiring to overthrow the consulate. The French government sought more details of this plot by arresting and torturing Louis Picot, Cadoudal's servant. General Joachim Murat ordered the city gates of Paris to be closed from 7 pm to 6 am while Pichegru and Moreau were arrested during the next month. These further arrests revealed that the Royalist conspiracy would eventually involve the active participation of the Duke of Enghien, who was a relatively young Bourbon prince and thus another possible heir to a restored Bourbon monarchy. The Duke, at that time, was living as a French émigré in the Electorate of Baden, but he also kept a rented house in Ettenheim, which was close to the French border. Possibly at the urging of Charles Maurice de Talleyrand Périogord, Bonaparte's foreign minister, and Joseph Fouché, Bonaparte's minister of police who had warned that "the air is full of daggers", the First Consul came to the conclusion that the Duke must be dealt with. Two hundred French soldiers crossed the border, surrounded the Duke's home in Baden and arrested him. On the way back to France, d'Enghien stated that "he had sworn implacable hatred against Bonaparte as well as against the French; he would take every occasion to make war on them." After three plots to assassinate him and the further financing of a supposed insurrection in Strasbourg, Bonaparte had enough. Based on d'Enghien's who were seized at his home in Germany and the material from the police, d'Enghien was charged as a conspirator in time of war and was subject to a military court. He was ordered to be tried by a court of seven colonels at Vincennes. D'Enghien during his questioning at the court told them that he was being paid 4,200 pounds per year by Britain "in order to combat not France but a government to which his birth had made him hostile." Further, he stated that "I asked England if I might serve in her armies, but she replied that that was impossible: I must wait on the Rhine, where I would have a part to play immediately, and I was in fact waiting." D'Enghien was found guilty of being in violation of Article 2 of a law of 6 October 1791, to wit, "Any conspiracy and plot aimed at disturbing the State by civil war, and arming the citizens against one another, or against lawful authority, will be punished by death." He was executed in the ditch of the fortress of Vincennes. The aftermath caused hardly a ripple in France, but abroad, it produced a storm of anger. Many of those who had favoured or been neutral to Bonaparte now turned against him, but Bonaparte always assumed full responsibility for allowing the execution and continued to believe that, on balance, he had done the right thing.

Консулы

Временные консулы (10 ноября – 12 декабря 1799) Наполеон Бонапарт, Эммануэль-Жозеф Сийес, Роже Дюко.
Консульство (12 декабря 1799 – 18 мая 1804)
Наполеон Бонапарт – Первый консул,
Ж.Ж. Камбасер – Второй консул,
Шарль-Франсуа Лебрен – Третий консул.