Отто Браун: Премьер-министр Пруссии эпохи Веймарской республики

Введение

Немецкий политик (1872–1955), премьер-министр Пруссии.

Отто Браун (28 января 1872 – 15 декабря 1955) был политиком Социал-демократической партии Германии (СДПГ) во время Веймарской республики. С 1920 по 1932 год, с двумя краткими перерывами, Браун занимал должность министр-президента Свободного государства Пруссия. Благодаря преемственности кадров на высших должностях в Пруссии удалось обеспечить относительно стабильное правительство, в отличие от часто нестабильной политики Рейха. За время своего пребывания в должности он реорганизовал государственное управление Пруссии на демократических началах, заменил многих монархически настроенных чиновников сторонниками Веймарской республики, укрепил и демократизировал прусскую полицию и предпринял попытки противостоять росту нацистской партии. 20 июля 1932 года в ходе прусского переворота (Преушеншлаг) рейхсканцлер Франц фон Папен отстранил правительство Брауна от власти после потери им парламентского большинства в пользу нацистов и Коммунистической партии Германии. После прихода к власти Адольфа Гитлера в конце января 1933 года Пруссия лишилась своей демократической конституции, и Браун был вынужден покинуть страну. После Второй мировой войны он практически не имел политического влияния и был в значительной степени забыт к моменту своей смерти в 1955 году.

Жизнь и характер

Браун родился в Кенигсберге (ныне Калининград, Россия), столице и крупнейшем городе Восточной Пруссии. Его отец был самозанятым мастером-сапожником, который завершил свою трудовую жизнь в качестве железнодорожного ремонтника, должность, считавшаяся в то время значительно менее престижной. После непродолжительного обучения Отто освоил литографию. О его жене Эмили, урождённой Подзиус, которая была на год старше Брауна, сохранилось немного информации. Он познакомился с ней в 1890-х годах на партийном мероприятии, где выступал, и они поженились 3 апреля 1894 года. Во время пребывания Брауна на посту министра-президента Эмили никогда не появлялась на публике. После того, как в 1927 году она тяжело заболела, жизнь супругов практически ограничилась домом. По свидетельствам очевидцев, Браун преданно заботился о своей жене; его отъезд в Швейцарию в 1933 году, по всей видимости, был вызван в первую очередь заботой о ней. Их единственный сын, Эрих, умер от дифтерии в 1915 году в возрасте 21 года, будучи добровольцем на Первой мировой войне. Эта потеря глубоко повлияла на Брауна. Он был внушительной фигурой: ростом почти 1,9 метра, широкоплечий, сильный духом, с ярко выраженным организаторским талантом и способностью руководить даже сложными коллективами. Он мыслил и действовал рассудительно и трезво, но ему не хватало ораторского искусства и умения вдохновлять слушателей пламенными речами. Хотя его часто представляли как "прусский айсберг", его политический прагматизм всегда основывался на глубоком гуманистическом убеждении в праве людей на свободу и политическое равенство.

В СПД

В 1888 году, в возрасте 16 лет, Браун вступил в СДПГ. Браун также был соучредителем Союза немецких сельскохозяйственных рабочих, председателем местного фонда медицинского страхования и членом городского совета Кёнигсберга. В 1892 году Браун получил двухмесячный тюремный срок за оскорбление величества. В ноябре 1903 года прокуроры обвинили его в вывозе в Россию анархистских публикаций, призывающих к свержению царя Николая II. Он был арестован, и в 1904 году против него и восьми других социал-демократов было возбуждено дело о государственной измене. В 1898 году Браун стал председателем Восточно-прусской СДПГ, а в 1905 году занял свой первый партийный пост на уровне рейха в качестве члена Контрольной комиссии. После отклонения партией проекта он сказал: «Поэтому давайте пока оставим нашу программу, которая уже помогла нам преодолеть немало трудностей и привела ко многим победам, совершенно нетронутой, и не будем с ней слишком возиться; это ни к чему хорошему не приведет. Но с нашей тактикой все иначе – она, исходя из нашей программы, должна естественно адаптироваться к конкретным условиям в каждом месте». Во время Первой мировой войны Браун поддержал более умеренное крыло СДПГ, выступавшее за политику «бургфриден» Рейхстага, направленную на предотвращение внутренних политических разногласий во время войны. Это, в свою очередь, усилило бы аннексионные требования держав-победительниц. В качестве министра сельского хозяйства он предпринял попытку аграрной реформы, основной целью которой было лишение власти крупных землевладельцев к востоку от Эльбы. Ключевым элементом его идеи была политика по заселению незанятых земель бывшими солдатами. Солдаты получили бы гражданскую работу, а заодно улучшилась бы напряженная продовольственная ситуация в Германии. Из-за ожесточенного сопротивления крупных землевладельцев, нерешительности Хирша и противоречия планов Брауна действующему законодательству, реформа в основном провалилась. Когда 7 мая 1919 года стали известны требования союзников по Версальскому договору, возмущение общественности и политического руководства было огромным. 21 мая 1919 года Браун заявил в Лике (Восточная Пруссия): «Никогда в истории мира не было такого наглого обмана целого народа, как это. Правительство Пруссии и Рейха, в согласии со всеми представителями народа, заявили, что договор направлен на то, чтобы обречь немецкий народ на вечное рабство, и поэтому он для нас совершенно неприемлем и не должен быть подписан».

In 1888, at the age of 16, Braun became involved with the SPD,</blockquote>Braun was also co founder of the German Agricultural Workers' Union, chairman of the local health insurance fund and a member of the Königsberg City Council. In 1892 Braun received a two month prison sentence for lèse majesté. In November 1903 prosecutors accused him of exporting anarchist writings to Russia that called for the overthrow of Tsar Nicholas II. He was arrested, and in 1904 proceedings were instituted against him and eight other Social Democrats for high treason. In 1898 Braun became chairman of the East Prussian SPD and in 1905 assumed his first party office at the Reich level as a member of the Control Commission. After the party rejected the draft, he said, "So let us leave our program, which has already helped us over many a mountain and led to many a victory, completely untouched for the time being, and let us not tinker around with it so much; that can lead to no good results. But it is different with our tactics, which on the basis of our program have to adapt naturally to the respective conditions in all locations." During World War I, Braun sided with the SPD's more moderate wing that supported the Reichstag's Burgfriedenspolitik, which was intended to prevent domestic political disputes during the war. would strengthen the annexation demands of the victorious powers. As Minister of Agriculture he attempted an agrarian reform designed primarily to strip the great landowners east of the Elbe of their power. The centerpiece of his idea was a policy that would settle former soldiers on fallow lands. The soldiers would have obtained civilian employment, and at the same time the strained food situation in Germany would have improved. Fierce resistance from large scale agriculturalists, Hirsch's hesitant stance and the fact that Braun's plans ran counter to law caused them for the most part to fail. When the Allied demands in the Treaty of Versailles became known on 7 May 1919, the outrage of the public and the political leadership was fierce. On 21 May 1919 Braun said in Lyck, East Prussia:Never in the history of the world has such a shameless fraud been perpetrated on a people as this. The Prussian State Government and the Reich Government, in agreement with the entirety of the people's representatives, have taken the stand that the treaty is calculated to lead the German people into permanent slavery, and that it is therefore completely unacceptable to us and must not be signed.

Министр-Президент

Браун был министр-президентом Пруссии с марта 1920 года по март 1921 года, с ноября 1921 года по январь 1925 года и с апреля 1925 года по май 1932 года. Ирония заключалась в том, что он стал министр-президентом лишь потому, что представлялся более опасным для своих оппонентов из СДПГ в должности министра сельского хозяйства, и они лоббировали другие коалиционные партии, чтобы назначить его министр-президентом. Таким образом, он стал самым влиятельным человеком в крупнейшем и наиболее густонаселенном государстве Веймарской республики. Среди многочисленных проблем, с которыми столкнулся Браун, были споры с крупными землевладельцами и националистически консервативной Германской национальной народной партией (DNVP), находившейся с ними в союзе; напряженность в вопросах границ и меньшинств с Польшей и польским меньшинством в Пруссии; а также оккупация Рура (входившего в состав Пруссии) войсками Франции и Бельгии в 1923–1925 годах. Его работу осложнил конфликт с кёльнским бургомистром Конрадом Аденауэром, председателем прусского провинциального совета, по поводу статуса Рейнской провинции как части прусского государства. Кроме того, возник конфликт с домом Гогенцоллернов из-за их семейного имущества, что привело к неудачному референдуму об экспроприации принцев в 1926 году. В коалиции партия Центра была ключевым партнером. На протяжении большей части этого периода она могла бы выйти из коалиции с СДП и сформировать правоцентристскую коалицию с DNVP и Германской народной партией (ДНП), как это неоднократно происходило на уровне рейха.

Пруссия как "демократический оплот"

Браун проводил амбициозную политику в условиях напряжённой политической обстановки. Его главными преимуществами по сравнению с национальным уровнем политики были благоприятные результаты выборов – Веймарская коалиция СДПГ, Центра и ДДП неизменно сохраняла незначительное большинство в прусской Палате представителей – и тот факт, что согласно прусской конституции, министр-президент избирался парламентом, что означало, что в отличие от немецкого канцлера, он обычно мог рассчитывать на парламентскую поддержку. Эрнст Хайльман (СДПГ) и Иосиф Гесс (Центр) внесли значительный вклад в поддержание единства своих партий в правительстве. Важнейшими союзниками Брауна были два социал-демократических министра внутренних дел земли – Карл Северинг (1920–1926 и 1930–1932) и Альберт Гжезинский (1927–1929). Основными причинами разногласий в коалиции были школьная политика и споры о назначении государственных служащих. В то время как Центристская партия выступала за церковные школы, СДПГ и ДДП стремились к созданию государственных школ, независимых от религии. При назначении государственных служащих возникали разногласия относительно того, следует ли руководствоваться прежде всего политическими и демократическими соображениями или профессиональной компетентностью, что, в связи с практикой набора младших чиновников в Германской империи до 1919 года, привело к преобладанию консервативно настроенных государственных служащих, враждебно относившихся к республике. Кроме того, Центр и ДДП часто критиковали аграрную политику Пруссии, считая её "наполненной социалистическими экспериментами". Из-за своего авторитарного стиля управления Брауна иногда называли "царём Пруссии", однако сама Пруссия при его руководстве считалась оплотом демократии. Канцлер Германии Густав Штреземан (DVP) охарактеризовал Пруссию во время кризиса 1923 года как "бастион немецких республиканцев". Историк Хайо Хольборн писал, что Браун не был социальным революционером, а "решительным демократическим реформатором" и умелым создателем коалиций.

Braun pursued ambitious policies amid the tense political environment. His greatest advantages over national politics were the favorable election results – the Weimar Coalition of SPD, Centre and DDP always retained a narrow majority in the Prussian House of Representatives – and the fact that under the Prussian constitution, the Minister President was elected by Parliament, which meant that unlike the German Chancellor, he could usually rely on a parliamentary majority. Ernst Heilmann (SPD) and Joseph Heß (Centre) made significant contributions to the cohesion of their respective parties in the government. Braun's most important allies were the state's two Social Democratic Interior Ministers, Carl Severing (1920–1926 and 1930–1932) and Albert Grzesinski (1927–1929). The main points of conflict within the coalition were school policy and disputes over the appointment of civil servants. While the Centre Party favored church based denominational schools, the SPD and the DDP wanted state schools independent of religion. When it came to appointing civil servants, there were differences over whether it should be done based primarily on political democratic considerations or on professional expertise, which, due to the recruitment of junior civil servants under the German Empire until 1919, resulted in a preponderance of conservative civil servants who were hostile to the Republic. Finally, the Centre and DDP frequently criticized Prussia's agricultural policy, which they thought was "full of socialist experiments". Because of his authoritarian style of governing, Braun was sometimes referred to as the "Tsar of Prussia", but Prussia itself was considered a democratic stronghold under his leadership. German Chancellor Gustav Stresemann (DVP) described Prussia during the crises of 1923 as the "bulwark of German republicans". The historian Hajo Holborn wrote that Braun was not a social revolutionary but "a determined democratic reformer" and a shrewd coalition builder.

Президентские выборы 1925 года

На президентских выборах 1925 года Браун участвовал в кампании за преемника Фридриха Эберта на посту президента Рейха, выступая против Вильгельма Маркса из Центристской партии, Карла Яреша из ДВП и Эрнста Тельмана из Коммунистической партии Германии (КПГ). Социал-демократы рассчитывали на лидера, известного по всей Германии, который был схож с Эбертом по складу ума. В первом туре голосования Браун получил 29 процентов голосов, что значительно превзошло результат в 20,5%, показанный СДПГ на предыдущих выборах в Рейхстаг. Поскольку Центристская партия отказалась поддержать социал-демократического кандидата во втором туре, Браун снял свою кандидатуру в пользу Маркса. Однако в долгосрочной перспективе Браун не смог противостоять влиянию ближнего круга Гинденбурга. Доверие между двумя мужчинами было окончательно подорвано в октябре 1929 года после того, как Браун запретил отделение «Der Stahlhelm» в Рейнланде – организацию ветеранов, служившую военизированным крылом правой ДНВП. Запрет вызвал недовольство Гинденбурга, почетного члена этой организации, который воспринял действия Брауна на свой счет и был готов поддержать решительные меры против него и прусского правительства. В финальной фазе Веймарской республики Браун пытался противодействовать растущей нацистской партии (НСДАП). Помимо запрета Рейнского «Stahlhelm», он сотрудничал с прусской полицией и министрами внутренних дел Альбертом Гжезинским, а затем Карлом Северингом, чтобы добиться общенационального запрета на «Штурмбаттюльген» (SA) – военизированное крыло НСДАП. «Staatsschutz» (служба государственной безопасности) работала сравнительно целенаправленно и успешно против НСДАП, но её полномочия и возможности были ограничены. После провала в марте 1930 года великой коалиции во главе с Германном Мюллером (СДПГ) в немецком парламенте, СДПГ в Рейхстаге в основном поддержала правительство Генриха Брюнинга (Центр), прежде всего для того, чтобы Центристская партия в Пруссии продолжала поддерживать Брауна, а прусская полиция оставалась под командованием демократов. Большинство Брауна в прусском парламенте постепенно сокращалось, особенно поскольку противники Республики смогли объединить усилия для борьбы с правительством. В 1930 году ДНВП и коммунисты (КПГ) внесли совместное предложение о вотуме недоверия, а в 1931 году «Stahlhelm» при поддержке НСДАП, ДНВП, ДВП и КПГ попытался инициировать народный референдум о смещении правительства в Пруссии. Обе попытки провалились.

In the 1925 German presidential election, Braun campaigned to succeed Friedrich Ebert as President of the Reich, running against the Centre Party's Wilhelm Marx, Karl Jarres of the DVP and Ernst Thälmann of the Communist Party of Germany (KPD). The Social Democrats were counting on a leadership figure known throughout Germany who was similar to Ebert in mentality. In the first round of voting, Braun received 29 percent of the vote, a considerably better result than the SPD's 20.5% in the previous Reichstag election. Because the Centre Party refused to support a Social Democratic candidate on the second ballot, Braun withdrew in favor of Marx. Over the long term, however, Braun was unable to hold out against Hindenburg's inner circle. The trust between the two men was lost for good in October 1929 after Braun banned the Rhineland chapter of Der Stahlhelm, a veteran's organization that served as the paramilitary body of the right wing DNVP. The ban left Hindenburg, an honorary member of the association who took Braun's action personally, ready to back drastic action against him and the Prussian government. In the final phase of the Weimar Republic, Braun tried to take action against the rising Nazi Party (NSDAP). In addition to banning the Rhineland Stahlhelm, he worked with the Prussian police and Interior Ministers Albert Grzesinski and then Carl Severing to enforce a nationwide ban on the Sturmabteilung (SA), the Nazi Party's paramilitary wing. The Staatsschutz (state security) worked comparatively purposefully and successfully against the NSDAP, but both its powers and options were limited. After the failure in March 1930 of the grand coalition led by Hermann Müller (SPD) in the German Parliament, the SPD in the Reichstag for the most part supported the government of Heinrich Brüning (Centre), primarily so that the Centre Party in Prussia would continue to support Braun, and the Prussian police could therefore remain under the command of democrats. Braun's majority in the Prussian Parliament had slowly dwindled, especially since the opponents of the Republic had been able to cooperate to work against the government. In 1930 the DNVP and Communists (KPD) introduced a joint motion of no confidence, and in 1931 the Stahlhelm, with the support of the NSDAP, DNVP, DVP and KPD, attempted to pass a popular referendum to remove the government in Prussia. Both measures failed.

Снятие с должности

На выборах 24 апреля 1932 года Веймарская коалиция впервые не смогла получить большинство на выборах в прусском ландтаге. Согласно прусской конституции, действующее правительство не могло быть отстранено, если потенциальный преемник уже не располагал большинством. Эта мера, конструктивный вотум недоверия, была призвана гарантировать, что правительство обладает достаточной поддержкой для управления. В 1932 году ни коммунисты, ни национал-социалисты не поддержали правящую коалицию, однако ни одна из этих партий не смогла самостоятельно сформировать правительство и не рассматривала возможность сотрудничества друг с другом. В результате Браун и его кабинет, после официальной подачи в отставку, остались у власти в качестве исполняющих обязанности в соответствии со статьей 59 конституции земли. После напряженной предвыборной кампании Браун пережил нервный срыв в ночь с 22 на 23 апреля. Когда стало ясно, что его правительство останется у власти, он передал руководство повседневными делами Генриху Хирциферу, министру социального обеспечения от Центральной партии, и ушел на отдых и восстановление. В попытке преодолеть парламентский тупик и отстранить правительство Брауна, рейхсканцлер Франц фон Папен, с одобрения президента Гинденбурга, инициировал 20 июля 1932 года прусский государственный переворот. Он заменил законное правительство Пруссии, назначив фон Папена рейхскомиссаром и передав исполнительную власть рейхсминистру вооруженных сил Курту фон Шлейхеру. Браун остался в Берлине и подготовил юридическую жалобу в Государственный конституционный суд (Staatsgerichtshof) при Рейхсгерхерте (Райхссуде) от имени правительства земли Пруссия. Плохие результаты выборов СДПГ и болезнь Брауна предоставили Папену возможность устранить важнейший центр силы республиканских партий в Германии. Непосредственным предлогом послужило "Кровавое воскресенье в Альтоне" – столкновение в Альтоне (возле Гамбурга) между нацистскими СА, коммунистами и полицией, в результате которого погибло 18 человек. Это послужило основанием для рейхсэкссекуции – конституционно санкционированного вмешательства федерального правительства в дела земли, которое должно было быть представлено как необходимый шаг к восстановлению мира и порядка. Хотя Браун формально оставался министр-президентом, его полномочия были переданы Папену в качестве рейхскомиссара. 25 июля Государственный конституционный суд отказался выносить запрет на "Чрезвычайный указ о восстановлении общественной безопасности и порядка на территории Пруссии". Затем Браун провел лето, восстанавливая здоровье в Бад-Гаштейне (Австрия) и Асконе (Швейцария). В середине октября он вернулся в Берлин, и 25 октября Государственный суд постановил в деле "Пруссия против Рейха", что действия Папена и Гинденбурга были незаконными, но результат необходимо признать. Правительство Брауна продолжало сохранять свои конституционные права в отношении прусского ландтага, Рейхсрата – верхней палаты германского парламента, представлявшего интересы земель, – и правительства Рейха. Переговоры с Папеном и Гинденбургом 29 октября не принесли никаких результатов. Браун юридически оставался министр-президентом Пруссии, но его единственной властью было председательство на бессмысленных заседаниях своего кабинета, теперь называемого "правительством суверенитета" (Hoheitsregierung), и представление Пруссии в Рейхсрате, в то время как рейхскомиссар Папен быстро сводил на нет реформы последних двенадцати лет. Назначение Курта фон Шлейхера рейхскомиссаром не принесло существенных изменений. Лишь когда Адольф Гитлер пришел к власти в 1933 году, Герман Геринг, при помощи Папена, добился от Гинденбурга нового чрезвычайного указа, который официально распустил "правительство суверенитета" Брауна. Его ответ снова ограничился подачей жалобы в Государственный конституционный суд 7 февраля 1933 года. События, последовавшие за пожаром Рейхстага 27 февраля 1933 года, и предупреждения об угрозе его жизни побудили Брауна покинуть Германию. 4 марта он выехал на автомобиле через границу в Австрию. Руководство партии СДПГ не простило ему бегство, о котором стало известно до закрытия избирательных участков на выборах 5 марта в прусский ландтаг и германский рейхстаг. Им это показалось дезертирством, которое могло иметь катастрофические последствия для результатов выборов и деморализующий эффект на защитников Республики. Контакты между Брауном и руководством партии в эмиграции, Сопаде, практически прекратились. Впоследствии Брауна часто упрекали в том, что он сдался без боя и не объявил всеобщую забастовку или не попытался восстановить свои полномочия с помощью прусской полицейской униформы, насчитывавшей в то время 50 000 человек. Поведение Брауна во время прусского переворота в частности символизировало беспомощность демократических сил перед врагом, который не считал себя связанным ни порядком, ни действующим законом. Он считал более активный подход бессмысленным, учитывая политический и военный баланс сил в 1932 году. По его мнению, это лишь привело бы к ненужному кровопролитию.

In the election of 24 April 1932, the Weimar coalition for the first time fell short of a majority in a Prussian state election. Under the Prussian constitution, an incumbent government could not be deposed unless a prospective successor already commanded a majority. That measure, the constructive vote of no confidence, was intended to ensure that a government had sufficient support to govern. In 1932 neither the Communists nor the National Socialists would support the governing coalition, but neither of them could muster sufficient support to form a government in their own right, and they would not consider working with each other. As a result, Braun and his cabinet, after formally submitting their resignations, remained in office on a caretaker basis in accordance with Article 59 of the state constitution. After the strains of the election campaign, Braun had a physical breakdown on the night of April 22–23. When it became clear that his government would remain in office, he turned the handling of day to day affairs over to Heinrich Hirtsiefer, the Centre Party Minister of Public Welfare, and withdrew to rest and recuperate. In an attempt to break the parliamentary stalemate and remove the Braun government from office, Reich Chancellor Franz von Papen, with the approval of President Hindenburg, initiated the 1932 Prussian coup d'état on 20 July. It replaced Prussia's legal government with von Papen as Reich Commissioner and gave executive power to the Reich Minister of the Armed Forces Kurt von Schleicher. Braun remained in Berlin and prepared a legal complaint to the State Constitutional Court (Staatsgerichtshof) of the Reichsgericht (Reich Court of Justice) on behalf of the Prussian state government. In the SPD's poor election results and Braun's ill health, Papen had found an opportunity to eliminate the most important power centre of the republican parties in Germany. The immediate pretext was provided by the Altona Bloody Sunday, a clash in Altona (near Hamburg) between the Nazi SA, Communists and the police that left 18 dead. It provided the rationale for a Reichsexekution, a constitutionally sanctioned intervention by the federal government against a member state, to be presented as a necessary step toward restoring peace and order. Although Braun officially remained Minister President, his powers were transferred to Papen as Reichskommissar. On 25 July the State Constitutional Court refused to issue an injunction against Hindenburg's "Emergency Decree concerning the restoration of public safety and order in the territory of Prussia". Braun then spent the summer on a recuperative vacation in Bad Gastein, Austria and Ascona in Switzerland. In mid October, he was back in Berlin, and on 25 October the State Court ruled in "Prussia versus the Reich" that the measures taken by Papen and Hindenburg had not been lawful, but that the result had to be accepted. Braun's government continued to retain its constitutional rights with respect to the Prussian Landtag, the Reichsrat – the upper house of the German Parliament that represented the interest of the states – and the Reich government. Talks with Papen and Hindenburg on 29 October brought no progress. Braun was legally still Minister President of Prussia, but his only power lay in presiding over meaningless meetings of his cabinet, now called a "sovereign government" (Hoheitsregierung), and in representing Prussia in the Reichsrat, while Reich Commissioner Papen was rapidly erasing the reforms of the previous twelve years. The appointment of Kurt von Schleicher as Reichskommissar brought no significant changes. It was not until Adolf Hitler seized power in 1933 that Hermann Göring, with Papen's help, secured a new emergency decree from Hindenburg that officially deposed Braun's "sovereign government". His response was again limited to filing a complaint with the State Constitutional Court on 7 February 1933. The events following the 27 February 1933 Reichstag fire and warnings that his life was threatened induced Braun to flee Germany. On 4 March he set off by car across the border to Austria. The SPD party leadership did not forgive him for his flight, which became known before the polling stations closed for the March 5 election for the Prussian Parliament and the German Reichstag. It seemed to them to be a desertion, with perhaps disastrous consequences for the election results and a demoralizing effect on the defenders of the Republic. There was practically no contact between Braun and the party leadership in exile, the Sopade. Afterwards, Braun was often reproached for surrendering without a fight and not calling a general strike or attempting to regain his powers with the help of the Prussian uniformed police, which at the time numbered 50,000 men. Braun's behavior during the Prussian coup d'état in particular symbolized the helplessness of the democratic forces in the face of an enemy that felt bound neither by order nor by existing law. He considered a more active approach futile in view of the political military balance of power in 1932. In his opinion, it would only have caused unnecessary bloodshed.

В изгнании

После того, как Браун был предупрежден людьми, близкими к рейхспрезиденту, о надвигающейся волне арестов, он бежал в Аскону в Швейцарии, которую он уже знал как место для отдыха. В Швейцарии ему было запрещено заниматься политической деятельностью и оплачиваемым трудом. Ему удалось спасти большую часть своего имущества, но, будучи уверенным в выплате пенсии как прусскому министру-президенту, он потратил ее на участок земли с домом и даже взял ипотеку. Когда стало ясно, что ему придется выживать почти без средств, Браун, впав в депрессию, ушел в садоводство и, таким образом, к любимой природе. В письме он писал, что терзается "всем несчастьем своего жалкого существования" и спрашивал себя: "Как я, 62-летний изможденный человек, чья парализованная жена серьезно ограничивает его свободу передвижения, должен создать себе новую жизнь в нынешних условиях?" Хотя гестапо казалось невероятным, что "красный царь Пруссии" доволен выращиванием картофеля в изгнании, они не нашли убедительных доказательств обратного. Летом 1937 года адвокат попытался взыскать с Брауна пятьсот марок долга. Он безуспешно пытался сдать или продать свой дом, но, опасаясь визита судебного пристава, в конце концов покинул Швейцарию. В Париже он впервые установил тесный контакт с СДПГ в изгнании и проявлял постоянное маниакальное стремление к самооправданию. Друзьям удалось убедить его написать мемуары. Браун погрузился в работу с документами, и к 1938 году рукопись книги "От Веймара к Гитлеру" была завершена. Его политическое завещание вышло в 1940 году, значительно сокращенное из-за швейцарской цензуры. В тот момент он смог выгодно сдать свой дом в Асконе в аренду. Это позволило ему вернуться в Швейцарию и жить там, избавившись, по крайней мере, от самых серьезных финансовых проблем до начала войны. Затем дела снова пошли плохо: арендатора найти не удалось, и Браун вернулся в свой дом без дохода. Доходы от книги не хватало даже на выплату процентов по ипотеке. Летом 1941 года он продал свои часы и "другие ненужные вещи, которые можно было превратить в деньги". Он большую часть времени проводил в постели, страдая от приступов ревматизма. В письме своему ближайшему доверенному лицу Герберту Вайхману он писал: "Когда я много недель скитаюсь от стола к столу, как нищий студент, мне трудно не чувствовать себя подавленным". Бывший депутат Рейхстага Генрих Георг Риццель вернул Брауна к общественной и политической жизни. Он установил контакт с баварским социал-демократом Вильгельмом Хёгнером и бывшим рейхсканцлером Йозефом Виртом. Вместе они разработали планы возможного послевоенного устройства, но попытка Брауна добиться от союзников восстановления прежнего демократического правительства Пруссии провалилась, поскольку они решили упразднить Пруссию. Риццель организовал скромную финансовую поддержку от Швейцарского общества помощи рабочим, чтобы Браун, по крайней мере, больше не нуждался в подаянии.

After Braun had been warned by men close to the Reich President of a wave of arrests, he fled to Ascona in Switzerland, which he already knew as a vacation spot. In Switzerland, he was forbidden any political activity as well as gainful employment. He had been able to save most of his assets, but, confident that he would be paid his pension as Prussian Minister President, he had spent it on a plot of land with a house and even taken out a mortgage. After it became clear that he would have to get by with almost no money, Braun in depression withdrew into gardening and thus the nature he loved. He wrote in a letter that he was brooding over the "whole misery of my wretched existence" and that he was asking himself, "How am I, as a 62 year old worn out man whose freedom of movement is severely hampered by my paralyzed wife, supposed to create a new existence for myself under today's conditions?" Although it seemed implausible to the Gestapo that the "Red Tsar of Prussia" was content to grow potatoes in exile, they found no convincing evidence to the contrary. In the summer of 1937, a lawyer attempted to collect five hundred marks in debt from Braun. He tried unsuccessfully to rent or sell his house, but fearing the bailiff, he finally left Switzerland. In Paris, he had his first close contact with the SPD in exile and showed a constant manic compulsion to justify himself. His friends were able to persuade him to write his memoirs. Braun buried himself in documents, and by 1938 the manuscript for Von Weimar zu Hitler ('From Weimar to Hitler') was completed. His political testament appeared in 1940, greatly abridged because of Swiss censorship. He was at that point able to rent out his house in Ascona at a good price. It allowed him to move back to Switzerland and live there, relieved of at least the worst of his financial worries until the outbreak of the war. Then things went downhill again; no tenant could be found so Braun had to move back into his house without any income. His book did not bring in enough to even pay the mortgage interest on his house. In the summer of 1941, he sold his watch and "other expendable things that could be turned into money". He spent much of the time in bed suffering from attacks of rheumatism. To his closest confidant Herbert Weichmann, he wrote, "when many weeks I wander from table to table like a beggar student, I can hardly help feeling depressed". It was the former Reichstag member Heinrich Georg Ritzel who brought Braun back into social and political life. He established contact with the Bavarian Social Democrat Wilhelm Hoegner and the former Reich Chancellor Joseph Wirth. Together they drew up plans for a possible postwar order, but Braun's attempt to have the Allies reinstate the previous democratic Prussian government failed because they had decided to abolish Prussia. Ritzel arranged modest financial support from the Swiss Workers' Relief Agency so that Braun at least no longer had to beg.

Послевоенный

Хотя он был одним из самых влиятельных деятелей Веймарской республики, Браун в значительной степени исчез из общественной памяти после Второй мировой войны. Его идеи о послевоенной политике не вызвали интереса. Ни его политические взгляды, ни то, что он представлял собой, не вписывались в изменившуюся ситуацию в Германии. Старое Свободное государство Пруссия было разделено между Федеративной Республикой Германии, Германской Демократической Республикой, Польшей и Советским Союзом, а идея подлинно демократического и республиканского социализма все больше противоречила политическим идеям холодной войны как на Западе, так и на Востоке. В советской оккупационной зоне, а затем в Восточной Германии, он, будучи как социал-демократом, так и пруссаком, был слишком близок к тому, что называлось реваншизмом, чтобы быть оцененным по достоинству. В Западной Германии Конрад Аденауэр, давний политический оппонент Брауна и убежденный противник как пруссианства, так и социализма, на протяжении многих лет доминировал в правительстве. Более того, преданность Брауна Веймарской республике долгое время заслонялась его окончательным политическим провалом и общей пассивностью во время прусского переворота. Отто Браун умер в Локарно, Швейцария, 15 декабря 1955 года. Лишь в 1970-х годах историки вновь обратили внимание на Отто Брауна. Хаген Шульце написал его подробную биографию в 1977 году (см. раздел «Дальнейшее чтение»).