Введение
Британский пэр и подозреваемый в убийстве Ричард Джон Бингем, 7-й граф Лукан (родился 18 декабря 1934 года, исчез 8 ноября 1974 года, объявлен мертвым 3 февраля 2016 года), широко известный как лорд Лукан, был британским пэром и англо-ирландским аристократом, старшим сыном Джорджа Бингема, 6-го графа Лукана, и Кейтлин Доусон. Он был прапраправнуком Джорджа Чарльза Бингема, 3-го графа Лукана, возглавившего катастрофический рейд Легкой бригады. Эвакуированный во время Второй мировой войны, Лукан вернулся и поступил в колледж Итон, а затем служил в полку Колдстримской гвардии в Западной Германии с 1953 по 1955 год. Увлекшись азартными играми, он играл в бэкгаммон и бридж и был одним из первых членов эксклюзивного круга богатых британских игроков в Клермонт-клубе. Проигрыши Лукана часто превышали его выигрыши, однако он оставил работу в лондонском коммерческом банке и стал профессиональным игроком. Он носил титул лорда Бингема с апреля 1949 года по январь 1964 года, при жизни своего отца. Рассматривался на роль Джеймса Бонда, Лукан был известен своими дорогими пристрастиями: он участвовал в гонках на катерах и водил Aston Martin. В 1963 году Лукан женился на Веронике Дункан, от которой у него было трое детей. В 1967 году пара переехала в дом по адресу 46 Lower Belgrave Street в Белгравии, заплатив за него 17 500 фунтов стерлингов. После развода в конце 1972 года он переехал в соседнее поместье. Последовала ожесточенная борьба за опеку, которую Лукан в конечном итоге проиграл. Очевидно, одержимый желанием вернуть опеку над детьми, Лукан начал следить за своей женой и записывать их телефонные разговоры. Эта одержимость, в сочетании с растущими судебными издержками и проигрышами в азартных играх, оказала драматическое воздействие на жизнь и личные финансы Лукана. 7 ноября 1974 года Сандра Риветт, няня детей Лукана, была убита в доме семьи Лукан. Раненная леди Лукан ворвалась в паб Plumbers Arms, сообщив, что на нее напал муж и что он признался в убийстве Риветт. К тому времени лорд Лукан позвонил своей матери, попросив ее забрать детей, и поехал навестить друга в Укфилде, Восточный Сассекс; своей матери и другу он сказал, что вмешался в нападение на его жену. Лукан также написал письмо. В 1999 году лорд Лукан был официально признан умершим, а в 2016 году свидетельство о смерти позволило его сыну Джорджу унаследовать его титулы. Роль Лукана в убийстве Риветт и его судьба остаются предметом споров, различных теорий и продолжающихся исследований.
Richard John Bingham, 7th Earl of Lucan (born 18 December 1934 – disappeared 8 November 1974, declared dead 3 February 2016), commonly known as Lord Lucan, was a British peer and an Anglo Irish aristocrat, the eldest son of George Bingham, 6th Earl of Lucan, and Kaitlin Dawson. He was the great great grandson of George Charles Bingham, 3rd Earl of Lucan, who led the disastrous Charge of the Light Brigade. An evacuee during the Second World War, Lucan returned to attend Eton College, and served with the Coldstream Guards in West Germany from 1953 to 1955. Having developed a taste for gambling, he played backgammon and bridge, and was an early member of the exclusive group of rich British gamblers at the Clermont Club. Lucan's losses often exceeded his winnings, yet he left his job at a London based merchant bank and became a professional gambler. He was known as Lord Bingham from April 1949 until January 1964, during his father's lifetime. Considered for the role of James Bond, Lucan was known for his expensive tastes; he raced power boats and drove an Aston Martin. In 1963, Lucan married Veronica Duncan, with whom he had three children. The couple moved home to 46 Lower Belgrave Street in Belgravia in 1967, paying £17,500 for the house. After the marriage collapsed in late 1972, he moved out to a nearby property. A bitter custody battle ensued, which Lucan eventually lost. Apparently obsessed with regaining custody of the children, Lucan began to spy on his wife and record their telephone conversations. This fixation, combined with mounting legal expenses and gambling losses, had a dramatic effect on Lucan's life and personal finances. On 7 November 1974, Sandra Rivett, the nanny of Lucan's children, was murdered in the Lucan family home. A wounded Lady Lucan burst into the Plumbers Arms saying she had been attacked by her husband and that he had admitted to killing Rivett. Lord Lucan had, by then, telephoned his mother, asking her to collect his children, and drove to visit a friend in Uckfield, East Sussex; to his mother and friend, he said he had intervened with an assailant attacking his wife. Lucan also penned a letter. Lucan was declared legally dead in 1999, and a death certificate issued in 2016 allowed his titles to be inherited by his son George. Lucan's involvement in Rivett's murder and his fate remain a subject of debate, various theories, and continuing research.
Ранние годы и образование
Ричард Джон Бингем родился 18 декабря 1934 года по адресу: улица Бентинк, 19, Мэрилебон, Лондон, вторым ребенком и старшим сыном Джорджа Бингема, 6-го графа Лукана, англо-ирландского пэра, и его жены, Кейтлин Элизабет Энн Доусон. Тромб в легком матери вынудил ее остаться в доме престарелых, поэтому о Джоне, как его стали называть, поначалу заботилась семейная няня Люси Селлерс. В возрасте трех лет Джон вместе со своей старшей сестрой Джейн посещал подготовительную школу на Тайт-стрит. В 1939 году, с приближением Второй мировой войны, их перевезли в относительно безопасный Уэльс. Находясь в США, Джон и его братья и сестры жили в достатке и ни в чем не нуждались, но по возвращении в Англию в феврале 1945 года они столкнулись с суровой действительностью военного времени. Действовало нормирование, их бывший дом на Чейн-Уолк был разбомблен, а в доме семьи на Итон-сквер, 22, были выбиты стекла. Несмотря на благородное происхождение семьи, 6-й граф и его жена были агностиками и социалистами, предпочитавшими более скромный образ жизни, чем тот, что предлагал Такер, чрезвычайно богатый христианин. В течение некоторого времени Джона мучили кошмары, и его отвезли к психотерапевту. Став взрослым, он остался агностиком, но позаботился о том, чтобы его дети посещали воскресную школу, предпочитая дать им традиционное детство. В Итонском колледже у Джона проявилась склонность к азартным играм. Он пополнял карманные деньги доходами от букмекерства, помещая заработанное на "секретный" банковский счет и регулярно покидал территорию школы, чтобы посещать скачки. По словам матери, успеваемость Джона была "далеко не выдающейся", но он стал капитаном дома Роу, прежде чем в 1953 году отправиться на срочную службу. Он получил звание второго лейтенанта в полку отца, Колдстримской гвардии, и служил в основном в Крефельде, Западная Германия. Там он также увлекся игрой в покер.
Карьера
Покинув британскую армию в 1954 году, Лукан поступил на работу в William Brandt's Sons and Co., лондонский коммерческий банк, где его годовая зарплата составила 500 фунтов стерлингов. Лукан стал завсегдатаем азартных игр и одним из первых членов игрового клуба Джона Аспиналла "Клермонт", расположенного на площади Беркли-сквер. Он часто выигрывал в игры, требующие мастерства, такие как нарды и бридж, но также накапливал крупные долги. Однажды Лукан проиграл 8000 фунтов стерлингов, что составляло примерно две трети годового дохода от различных семейных трастов. В другую неудачную ночь в казино он потерял 10 000 фунтов. Его дядя по браку, биржевой брокер Джон Беван, помог ему погасить этот долг, а Лукан вернул деньги дяде через два года. Повышение коллеги перед ним побудило Лукана уволиться в знак протеста, заявив: "Зачем мне работать в банке, если я могу заработать годовой доход за одну ночь за игровым столом?" Лукан отправился в США, где играл в гольф, участвовал в гонках на катерах и катался на своем Aston Martin по западному побережью. Он также навестил свою старшую сестру Джейн и свою бывшую опекуншу Марсию Такер. Вернувшись в Англию, он переехал из дома родителей в Сент-Джонс-Вуд в квартиру на Парк-Крессент.
Разделение
Несколько месяцев спустя Лукан снова переехал, в более просторную арендованную квартиру на соседней Элизабет-стрит. Несмотря на ранние попытки жены помириться, к тому моменту Лукан хотел от брака лишь опеки над детьми. Чтобы доказать, что Вероника не способна заботиться о них, Лукан начал следить за своей семьей (его машину часто видели припаркованной на Нижней Белгрейв-стрит), а затем нанял частных детективов для той же цели. Он также опрашивал врачей, которые объяснили, что его жена не «сошла с ума», а страдает депрессией и тревожностью. Лукан рассказывал друзьям, что никто не захочет работать на Веронику – она уволила Дженкинса, няню детей, проработавшую у них много лет, в декабре 1972 года. Из числа нянь, которых нанимали в дом, 26-летняя Стефания Савицка рассказала, что Вероника сообщила ей, будто Лукан ударил ее тростью и однажды столкнул с лестницы. Графиня, по-видимому, боялась за свою жизнь и сказала Савицке не удивляться, «если он однажды меня убьет». Работа Савицкой в доме Лукана закончилась в конце марта 1973 года. Когда она находилась с двумя детьми возле Гросвенор-Плейс, к ней подошли Лукан и два частных детектива. Они сообщили ей, что дети были переданы под опеку суда и она должна отдать их Лукану, что она и сделала. Фрэнсис забрали из школы позже в тот же день. Вероника обратилась в суд с просьбой вернуть детей, но, обеспокоенный сложностью дела, судья назначил слушание на три месяца вперед – на июнь 1973 года. Чтобы защититься от обвинений Лукана в нестабильности психического состояния, Вероника забронировала четырехдневное пребывание в клинике «Приори» в Роемптоне. Врачи признали, что ей все еще нужна психиатрическая поддержка, но не обнаружили признаков психического заболевания. После нескольких недель показаний свидетелей и длительных разбирательств за закрытыми дверями, по совету адвокатов Лукан признал свое поражение. Судья Рис, не впечатленный поведением Лукана, предоставил опеку Веронике. Графу разрешили видеться с детьми раз в два выходных. Лукан снова начал следить за женой. Он записывал их телефонные разговоры на небольшой диктофон Sony и проигрывал записи друзьям, готовым послушать; он также говорил им и своему банковскому менеджеру, что Вероника «тратит деньги направо и налево». Лукан продолжал платить ей 40 фунтов в неделю и, возможно, отменил их регулярный заказ продуктов в Harrods. Он задерживал оплату молочнику, зная, что по решению суда Вероника должна нанять няню с проживанием через агентство по подбору персонала. Не имея собственного дохода, Вероника устроилась на работу в местную больницу. Временная няня Элизабет Мерфи подружилась с Луканом, который угощал ее напитками и расспрашивал о жене. Он поручил своему детективному агентству расследовать Мерфи, чтобы найти доказательства ее ненадлежащего выполнения обязанностей по уходу за детьми. Они нашли такие доказательства, и он отказался от услуг агентства, когда ему предъявили счета на несколько сотен фунтов. Мерфи позже была госпитализирована с раком. Другая временная няня, Кристабель Мартин, сообщала о странных телефонных звонках в дом, иногда с тяжелым дыханием, а иногда от человека, который спрашивал о несуществующих людях. После серии временных нянь Сандра Риветт начала работать в конце 1974 года.
Азартные игры
Потеря судебного дела обернулась для Лукана катастрофой. Она обошлась ему примерно в 20 000 фунтов стерлингов, и к концу 1974 года его финансовое положение стало отчаянным. Когда он начал больше пить и курить, его друзья забеспокоились. В пьяных разговорах с некоторыми из них, включая Аспиналла и его мать, леди Осборн, Лукан обсуждал убийство своей жены. Гревилл Говард позже дал показания полиции, в которых описал, как Лукан говорил о том, что убийство жены может спасти его от банкротства, как ее тело можно будет спрятать в Соленте, и как его "никогда не поймают". Этот разговор, который Говард посчитал "пьяным бормотанием", Лукан также обсуждал с представителями Edgware Trust. По запросу он предоставил сведения о своих доходах, которые составляли около 12 000 фунтов стерлингов в год от различных семейных трастов. Лукан должен был предоставить поручителя и получил лишь 3000 фунтов из запрошенных 5000. К большому огорчению сотрудников, на его четырех банковских счетах были обнаружены овердрафты: Coutts – 2841 фунт, Lloyds – 4379 фунтов, National Westminster – 1290 фунтов, Midland – 5667 фунтов. Даже несмотря на то, что он делал ставки значительно меньше, чем раньше, азартные игры Лукана оставались совершенно не под контролем. Таки Теодоракопулос, который вспоминал Лукана как близкого друга более десяти лет, одолжил ему 3000 фунтов наличными за три ночи до убийства. Несмотря на эти проблемы, с конца октября 1974 года поведение Лукана, казалось, улучшилось. Его шафер, Джон Уилбраэм, заметил, что его явная одержимость возвращением детей уменьшилась. Во время ужина с матерью он перестал говорить о своих семейных проблемах и перешел к обсуждению политики. 6 ноября он встретился со своим дядей Джоном Беваном, по-видимому, в хорошем настроении. Позже в тот же день он встретил 21-летнюю Шарлотту Андрину Колхун, которая сказала, что "он казался очень счастливым, как обычно, и ничего не указывало на то, что он обеспокоен или подавлен". Он также обедал в Клермонте с гонщиком Грэмом Хиллом. В то время казино открывались только с 14:00 до 4:00, поэтому Лукан часто играл до раннего утра. Он принимал таблетки от бессонницы и обычно просыпался около полудня. Однако 7 ноября он нарушил свой распорядок и рано утром позвонил своему адвокату, а в 10:30 утра получил звонок от Колхун. Они договорились пообедать в Клермонте около 15:00, но Лукан не пришел. Колхун проехала мимо клубов Клермонт и Лэдброк, а также по улице Элизабет, но не смогла найти машину Лукана. Лукан также не явился на обед в 13:00 с художником Домиником Элвесом и банкиром Даниэлем Майнерцхагеном, также в Клермонте. В 16:00 Лукан зашел в аптеку на Нижней Белгрейв-стрит, недалеко от дома Вероники, и попросил фармацевта идентифицировать небольшую капсулу. Оказалось, что это Лимбитрол 5, препарат для лечения тревоги и депрессии. Очевидно, Лукан несколько раз посещал аптеку после расставания с женой; он никогда не говорил фармацевту, где он достал лекарства. В 16:45 он позвонил другу, литературному агенту Майклу Хиксу Бичу, и между 18:30 и 19:00 встретился с ним в его квартире на Элизабет-стрит. Лукан хотел, чтобы тот помог ему написать статью об азартных играх для журнала Оксфордского университета. Лукан отвез Хикса Бича домой около 20:00, не на своем "Мерседесе Бенц", а на "старом, темном и потрепанном "Форде", возможно, "Форде Корсаре", который он одолжил у Майкла Стоупа несколько недель назад. В 20:30 он позвонил в Клермонт, чтобы подтвердить бронь на ужин с Грейвиллом Говардом и друзьями. Говард позвонил ему в 17:15 и спросил, не хочет ли он пойти в театр, но Лукан отказался и предложил встретиться в Клермонте в 23:00. Он не пришел и не отвечал на телефонные звонки. Она шесть месяцев работала ученицей парикмахера, прежде чем устроиться секретарем в Кройдоне. После неудачного романа Сандра добровольно поступила в психиатрическую больницу недалеко от Редхилла, графство Суррей, где ее лечили от депрессии. Она обручилась со строителем по имени Джон и устроилась няней для врача в Кройдоне. 13 марта 1964 года она родила сына по имени Стивен, но, поскольку ее отношения с Джоном разваливались, она вернулась домой к родителям и подумывала об усыновлении ребенка. Ее родители взяли на себя ответственность и усыновили его в мае 1965 года. Леди Лукан позже утверждала, что после укладывания младших детей спать, около 20:55 Сандра спросила ее, не хочет ли она чашку чая, прежде чем спуститься на кухню в подвал, чтобы приготовить его. Удивившись, почему ее няня не вернулась, леди Лукан спустилась с первого этажа и позвала Риветт сверху лестницы в подвал, когда на нее напали. Когда она кричала о помощи, нападавший приказал ей "замолчать". Леди Лукан позже заявила, что в этот момент узнала голос своего мужа. Они продолжили борьбу; она кусала его за пальцы, и когда он швырнул ее лицом вниз на ковер, ей удалось повернуться и сдавить ему яички, заставив его ослабить хватку на горле и прекратить борьбу. Когда она спросила, где Риветт, Лукан сначала уклонился от ответа, но в конце концов признался, что убил ее. В ужасе леди Лукан сказала ему, что может помочь ему сбежать, если он останется в доме еще несколько дней, чтобы ее раны зажили. Лукан поднялся наверх и отправил свою дочь спать, затем зашел в одну из спален. Когда Вероника вошла, чтобы лечь в кровать, он попросил ее сначала положить полотенца, чтобы не испачкать постельное белье. Лукан спросил ее, есть ли у нее барбитураты, и пошел в ванную, чтобы взять мокрое полотенце, якобы для того, чтобы вытереть лицо Веронике. Леди Лукан поняла, что муж не сможет ее услышать из ванной, и сбежала, выбежав на улицу в ближайший паб, Plumbers Arms. На ее пороге были обнаружены следы крови, которые после судебно-медицинской экспертизы оказались смесью групп крови A и B. Лукан, безусловно, позвонил своей матери между 22:30 и 23:00 и попросил ее забрать детей с Нижней Белгрейв-стрит. По словам вдовствующей графини, он говорил о "ужасной катастрофе" в доме его жены. Он сказал ей, что проезжал мимо дома, когда увидел, как Вероника дерется с мужчиной в подвале. Он вошел в дом и обнаружил свою жену кричащей. Место, откуда Лукан сделал этот звонок, и, возможно, звонок Флормену, остается неизвестным. Полиция выломала дверь в дом леди Лукан и обнаружила тело Риветт, прежде чем его жену увезли на скорой помощи в больницу Святого Георгия. Лукан на "Форде Корсаре" проехал 68 километров до Актона, Восточный Сассекс, чтобы навестить своих друзей, Максвелл Скоттов. Встреча Сьюзан Максвелл Скотт с Луканом была его последним подтвержденным появлением.
Lucan also applied to the discreet Edgware Trust. On request, he supplied details of his income, which was apparently around £12,000 a year from various family trusts. Lucan was required to provide a surety and received only £3,000 of the £5,000 he asked for. Much to their managers' consternation, his four bank accounts were overdrawn; Coutts, £2,841; Lloyds, £4,379; National Westminster, £1,290; Midland, £5,667. Even though by then he was playing for much lower stakes than had previously been the case, Lucan's gambling remained completely out of control. Taki Theodoracopulos, who recalled Lucan as a close friend for more than a decade, lent him £3,000 in cash three nights before the murder. Despite these problems, from late October 1974 Lucan's demeanour appeared to change for the better. His best man, John Wilbraham, remarked that Lucan's apparent obsession over regaining his children had diminished. While having dinner with his mother he cast aside talk of his family problems and turned instead to politics. On 6 November he met his uncle John Bevan, apparently in good spirits. Later that day he met 21 year old Charlotte Andrina Colquhoun, who said that "he seemed very happy, just his usual self, and there was nothing to suggest that he was worried or depressed". He also dined at the Clermont with racing driver Graham Hill. At the time, casinos could open only between 2:00 pm and 4:00 am, so Lucan often gambled into the early hours of the morning. He took tablets to deal with his insomnia and therefore usually awoke around lunchtime. On 7 November though, he broke routine and called his solicitor early in the morning, and at 10:30 am took a call from Colquhoun. They arranged to eat at the Clermont at about 3:00 pm, but Lucan failed to appear. Colquhoun drove past the Clermont and Ladbroke clubs, and past Elizabeth Street, but could not find Lucan's car anywhere. Lucan also failed to arrive for his 1:00 pm lunch appointment with artist Dominic Elwes and banker Daniel Meinertzhagen, again at the Clermont. At 4:00 pm Lucan called at a chemist's on Lower Belgrave Street, close to Veronica's home, and asked the pharmacist there to identify a small capsule. It turned out to be Limbitrol 5, a drug for the treatment of anxiety and depression. Lucan had apparently made several similar visits since he separated from his wife; he never told the pharmacist where he got the drugs. At 4:45 pm he called a friend, literary agent Michael Hicks Beach, and between 6:30 pm and 7:00 pm met with him at his flat on Elizabeth Street. Lucan wanted his help with an article on gambling he had been asked to write for an Oxford University magazine. Lucan drove Hicks Beach home at about 8:00 pm, not in his Mercedes Benz, but in "an old, dark, and scruffy Ford", possibly a Ford Corsair he borrowed from Michael Stoop several weeks earlier. At 8:30 pm he called the Clermont to check on a reservation for dinner with Greville Howard and friends. Howard had called him at 5:15 pm and asked if he wished to come to the theatre, but Lucan had declined and made the alternative suggestion to meet at the Clermont at 11:00 pm. He failed to arrive and did not answer his telephone when called. She worked for six months as an apprentice hairdresser before taking a job as a secretary in Croydon. After a failed romance, Sandra became a voluntary patient at a mental hospital near Redhill, Surrey, where she was treated for depression. She became engaged to a builder named John and took a job as a children's nanny for a doctor in Croydon. On 13 March 1964, she gave birth to a boy named Stephen, but, as her relationship with John was failing, she returned home to live with her parents and considered giving the baby up for adoption. Her parents took on the responsibility and adopted him in May 1965. Lady Lucan later claimed that after putting the younger children to bed, at about 8:55 pm Sandra asked her if she would like a cup of tea, before heading downstairs to the basement kitchen to make one. Wondering what had delayed her nanny when she did not come back, Lady Lucan descended from the first floor and called to Rivett from the top of the basement stairs when she was attacked. As she screamed for her life, her attacker told her to "shut up." Lady Lucan later claimed at that moment to have recognised her husband's voice. The two continued to fight; she bit his fingers, and when he threw her face down to the carpet, managed to turn around and squeeze his testicles, causing him to release his grip on her throat and give up the fight. When she asked where Rivett was, Lucan was at first evasive, but eventually admitted to having killed her. Terrified, Lady Lucan told him she could help him escape if only he would remain at the house for a few days, to allow her injuries to heal. Lucan walked upstairs and sent his daughter to bed, then went into one of the bedrooms. When Veronica entered to lie on the bed, he told her to put towels down first to avoid staining the bedding. Lucan asked her if she had any barbiturates and went to the bathroom to get a wet towel, supposedly to clean Veronica's face. Lady Lucan realised her husband would be unable to hear her from the bathroom and made her escape, running outside to a nearby public house, the Plumbers Arms. Bloodstains, which after forensic examination were found to be a mixture of blood groups A and B, were later discovered on her doorstep. Lucan certainly called his mother between 10:30 pm and 11:00 pm and asked her to collect the children from Lower Belgrave Street. According to the dowager countess, he spoke of a "terrible catastrophe" at his wife's home. He told her that he had been driving past the house when he saw Veronica fighting with a man in the basement. He had entered the property and found his wife screaming. The location from which Lucan made this call, and possibly the call to Florman, remains unknown. The police forced their way into Lady Lucan's home and discovered Rivett's body before his wife was taken by ambulance to St George's Hospital. Lucan drove the Ford Corsair 42 mile (68 km) to Uckfield, East Sussex, to visit his friends, the Maxwell Scotts. Susan Maxwell Scott's meeting with Lucan was his last confirmed sighting.
Расследование
К тому времени, как детектив-суперинтендант Рой Рэнсон прибыл на Нижнюю Белгрейв-стрит ранним утром 8 ноября, участковый хирург констатировал смерть Риветт, и были вызваны криминалисты и фотографы. Помимо входной двери, которую первые два офицера на месте преступления выломали, никаких следов взлома не обнаружено. В спальне Вероники на первом этаже было найдено окровавленное полотенце. Область вокруг верха лестницы в подвал была сильно залита кровью. На полу лежала окровавленная свинцовая труба. Картины, висевшие на стенах лестницы, были сдвинуты, а металлическое ограждение повреждено. У подножия лестницы в луже крови лежали две чашки с блюдцами. Рука Риветт выступала из брезентового мешка, который лежал в медленно расширяющейся луже крови. Лампочка в светильнике у подножия лестницы отсутствовала; рядом, на стуле, была найдена одна. Кровь также была обнаружена на различных листьях в прилегающем заднем саду. Его паспорт находился в ящике, а синий Mercedes-Benz был припаркован снаружи, двигатель остыл, а аккумулятор разряжен. Затем Рэнсон посетил леди Лукан в больнице Святого Георгия. Несмотря на сильную седацию, она смогла описать произошедшее с ней. Полицейский остался охранять ее на случай возвращения нападавшего. Тело Риветт было доставлено в морг, и был проведен обыск всех местных подвалов и садов, мусорных контейнеров и открытых пространств. После извлечения тела Риветт из мешка и начала вскрытия патологоанатом Кит Симпсон сообщил Рэнсону, что он уверен, что Риветт была убита до того, как ее тело поместили в мешок, и что, по его мнению, найденная на месте преступления свинцовая труба могла быть орудием убийства. У ее отчужденного мужа, Роджера, было алиби на ту ночь, и он был исключен из полицейского расследования. Другие друзья и бойфренды были допрошены и исключены из числа подозреваемых. Родители Риветт подтвердили, что у нее были хорошие рабочие отношения с леди Лукан, и она очень любила детей. Тем временем Лукан еще не появился, и его описание было распространено среди полицейских сил по всей стране. Газетам и телеканалам сообщили лишь то, что Лукан разыскивается полицией для допроса. За несколько часов до этого Лукан снова позвонил матери, около 12:30 ночи. Он сказал ей, что свяжется с ней позже в тот же день, но отказался разговаривать с полицейским, который сопровождал ее в квартиру; вместо этого он сказал, что позвонит в полицию позже утром. Рэнсон узнал, что Лукан поехал в Укфилд, когда ему позвонил Йен Максвелл Скотт, который сообщил ему, что Лукан прибыл к нему домой через несколько часов после убийства и поговорил с его женой Сьюзан. Находясь там, граф написал два письма своему зятю, Биллу Шенду Кидду, и отправил их по его лондонскому адресу. Максвелл Скотт также позвонил Шенду Кидду в его загородный дом возле Лейтон-Баззарда и рассказал ему о письмах, побудив последнего немедленно поехать в Лондон, чтобы забрать их. Прочитав их и заметив, что они были окровавлены, он отнес их Рэнсону. На вопрос, почему она не сразу сообщила полиции о присутствии Лукана, Сьюзан ответила, что не видела ни газет, ни телевизионных новостей, ни радиопередач, которые могли бы предупредить ее о важности его визита. Тем временем детей Лукана забрала их тетя, леди Сара Гиббс, в свой дом в Гилсборо, Нортгемптоншир, где они оставались несколько недель. В день, когда леди Лукан была выписана из больницы, слушание в Высоком суде подтвердило, что дети могут вернуться к ней. Последующее преследование прессы вынудило семью переехать в дом друга в Плимуте. Ford Corsair, на котором видели Лукана, и данные о котором накануне были распространены по всей стране, был найден 10 ноября на Норман-роуд, Ньюхейвен, примерно в 26 км от Укфилда. В багажнике находился кусок свинцовой трубы, обмотанный хирургической лентой, и полная бутылка водки. Автомобиль был изъят для криминалистической экспертизы. Позднее показания двух свидетелей показали, что он был припаркован там где-то между 5:00 и 8:00 утра 8 ноября. Его владелец, Майкл Стоуп, также получил письмо от Лукана, доставленное в его клуб, St James's. Однако Стоуп выбросил конверт, и поэтому было невозможно проверить почтовый штемпель, чтобы узнать, откуда он был отправлен. Рэнсон подозревал самоубийство, но тщательный обыск Ньюхейвен Даунс был признан невозможным. Частичный обыск был проведен с использованием собак-следопытов, но было найдено лишь скелетное тело судьи, пропавшего много лет назад. Полицейские водолазы обследовали гавань, и частичный обыск с использованием инфракрасной фотографии был проведен в следующем году, но безрезультатно. Ордер на арест Лукана по обвинению в убийстве Сандры Риветт и покушении на убийство своей жены был выдан 12 ноября. Описания его внешности, уже разосланные полицейским силам по всей Великобритании, были затем отправлены в Интерпол. Лента, обмотанная вокруг обоих, была похожа, но и ее нельзя было однозначно связать. Письма, написанные Кидду, были запятнаны кровью, предположительно принадлежащей обеим женщинам. В письме Стоупу не было крови, но позже было доказано, что бумага, на которой оно было написано, была оторвана от блокнота, найденного в багажнике Corsair. Встреча в тот день в Clermont между Аспиналлом, Мейнертхагеном, Киддом, Элвесом, Чарльзом Бенсоном и Стивеном Рафаэлем вызвала много спекуляций в прессе. Мейнертхаген и Рафаэль позже настаивали на том, что встреча была просто рациональным обсуждением между обеспокоенными друзьями, стремящимися поделиться всем, что они знают о произошедшем, но отношения между полицией и социальным кругом Лукана были напряженными; некоторые офицеры жаловались, что "этонская мафия" работала против них. Сьюзан Максвелл Скотт отказалась добавить что-либо к своему заявлению, а когда мать Аспиналла, леди Осборн, спросили, может ли она помочь найти тело Лукана, она ответила: "В последний раз, когда я о нем слышала, его кормили тигры в зоопарке моего сына", что побудило полицию обыскать дом и клетки с животными. Полиция обыскала 14 загородных домов и поместий, включая Холком-холл и Уорикский замок, но безрезультатно. На фоне опасений, высказанных лейбористским депутатом Маркусом Липтоном, что некоторые люди "немного высокомерны" по отношению к полиции, Бенсон написал письмо редактору The Times с просьбой либо назвать этих людей, либо "любезно отозвать свои замечания". К сожалению для себя, сатирический журнал Private Eye обвинил Голдсмита в присутствии на встрече в Clermont, хотя на самом деле он находился в Ирландии. Элвес пошел к леди Лукан в больницу и, по сообщениям, был глубоко потрясен как ее внешним видом, так и ее заявлением: "Кто здесь сумасшедший?". Элвес, очевидно, был недоволен некоторыми негативными публикациями в прессе о графине и позже был отвергнут своими друзьями за участие в статье, критикующей Лукана, опубликованной в The Sunday Times Magazine. Он покончил жизнь самоубийством в сентябре 1975 года. Дело Риветт попало в заголовки газет по всему миру. В течение нескольких дней после убийства газеты сообщили о заявлении леди Лукан полиции, утверждая, что она притворилась, что сотрудничает со своим мужем, чтобы обеспечить свою безопасность. В январе 1975 года леди Лукан дала эксклюзивное интервью Daily Express. Она также появилась в реконструкции убийства в той же газете, с постановочными фотографиями, сделанными внутри дома.
suicide in September 1975. Rivett's case made headlines around the world. Within days of the murder, newspapers reported on Lady Lucan's statement to the police, with claims that she had pretended to collude with her husband to ensure her safety. In January 1975 Lady Lucan gave an exclusive interview to the Daily Express. She also appeared in a murder reconstruction in the same newspaper, complete with posed photographs taken inside the house.
Проверка
Расследование смерти Сандры Риветт началось 13 ноября 1974 года и велось коронером западной части Лондона, Гэвином Турстоном. В зал суда, который был переполнен репортерами, были вызваны два свидетеля: Роджер Риветт, подтвердивший, что опознал тело своей жены, и патологоанатом Кит Симпсон, подтвердивший, что Риветт умер от удара по голове тупым предметом. По просьбе Рэнсона слушание было отложено. Дальнейшие переносы были назначены на 11 декабря 1974 года и 10 марта 1975 года, после чего полное расследование было запланировано на 16 июня 1975 года. Слушание началось с представлений различных юридических представителей, включая адвоката, нанятого матерью для Лукана. Турстон представил присяжным дело и разъяснил их обязанности. Он отобрал 33 свидетеля для вызова в течение следующих нескольких дней, в том числе леди Лукан, которая каждый день носила темное пальто и белый платок на голове. Турстон допросил ее об отношениях с Луканом, о ее браке, финансовых делах, о найме Риветт и о событиях, произошедших в ночь нападения. Адвокат вдовствующей графини попытался задать леди Лукан вопросы о характере их отношений или о том, ненавидела ли она своего мужа, но Турстон признал такую линию допроса недопустимой. Хозяин паба "Plumbers Arms" описал, как леди Лукан вошла в его бар, вся "с головы до ног в крови", после чего впала в "состояние шока". Он утверждал, что она кричала: "Помогите, помогите, я только что спаслась от убийства!" и "Дети мои, дети мои, он убил мою няню!". Симпсон изложил результаты вскрытия, заключив, что смерть наступила в результате "тупой травмы головы" и "вдыхания крови". Он подтвердил, что свинцовая труба, найденная на месте преступления, скорее всего, стала причиной травм Риветт; некоторые, в область левого глаза и рта, по его мнению, могли быть нанесены ударами сжатого кулака. Последним человеком, видевшим Лукана живым, была Сьюзан Максвелл Скотт, которая рассказала суду, что граф выглядел "растрепанным", а его волосы были "слегка взъерошены". После окончания слушания Турстон подвел итог представленным доказательствам и сообщил присяжным об их вариантах. В 11:45 председатель присяжных объявил: "Убийство, совершенное лордом Луканом". Лукан стал первым членом Палаты лордов, признанным убийцей с 1760 года, когда Лоуренс Ширли, 4-й граф Феррерс, был повешен за убийство своего управляющего. Он также был последним человеком, преданным коронером Королевскому суду за незаконное убийство; полномочия коронера в этом отношении были отменены Законом об уголовном праве 1977 года. Тело Риветт, которое удерживалось в течение нескольких недель после убийства, было передано ее семье и кремировано на крематории в Кройдоне 18 декабря 1974 года. Представитель полиции объяснил отсутствие леди Лукан на кремации ее нежеланием расстраивать семью.
Защита Лукана
Друзья и семья Лукана критиковали расследование, полагая, что оно представляло односторонний взгляд на произошедшее. Его мать сообщила журналистам, что оно не имело "никакой полезной цели". Сестра Вероники, Кристина, сказала, что испытала "глубокую печаль и скорбь" в связи с вердиктом. Сьюзан Максвелл Скотт продолжала отстаивать утверждения графа о невиновности и заявила, что его "искреннее сожаление" прослеживалось лишь в его письмах и в разговорах с людьми вскоре после убийства Риветта. Несмотря на то, что его отпечатков пальцев не обнаружили на месте преступления, его показания не объясняют наличие свинцовой трубы, найденной в багажнике автомобиля "Корсар", утверждения некоторых о том, что он обсуждал убийство своей жены, или отсутствие убедительных подозреваемых в отношении человека, которого он утверждал, что видел, сражающимся с ней. Признаков взлома не было обнаружено, а офицеры, пытавшиеся продемонстрировать, что Лукан мог видеть в подвальную кухню с улицы, смогли сделать это, лишь пригнувшись к тротуару. Свет в подвале дома №46 по Нижней Белгрейв-стрит не работал, что еще больше затрудняло обзор комнаты; лампочка (которая была проверена и признана исправной) была найдена выкрученной из патрона и лежащей на стуле. Более того, леди Лукан утверждала, что в ту ночь она не спускалась в подвал, что противоречит версии графа; показания его жены подтверждаются судебно-медицинской экспертизой, проведенной с кровяными брызгами и пятнами на территории поместья.
Драматизация
В альтернативном историческом телефильме 1994 года "Суд над лордом Луканом" с Джулианом Уэдхэмом в главной роли показано, что могло бы произойти, если бы Лукан был арестован в Ньюхейвене и предстал перед судом. В фильме 1998 года "Родословные связи: Наследие лорда" с Ричардом Линтерном представлены теории, касающиеся причастности Лукана к убийству и его дальнейшей судьбы. Продюсер Джефф Поуп написал телевизионный сериал 2013 года "Лукан", основанный на книге Джона Пирсона "Игроки", в котором Рори Киннер сыграл роль Лукана, а Кэтрин МакКормак – леди Лукан.