Роджер Касемент: Дипломат, активист и ирландский националист.

Введение

Ирландский дипломат, активист, националист и поэт (1864–1916), Роджер Дэвид Кэсемент (Ruairí Dáithí Mac Easmainn; 1 сентября 1864 – 3 августа 1916), известный как сэр Роджер Кэсемент, CMG в период с 1911 по 1916 год, был дипломатом и ирландским националистом, казненным Соединенным Королевством за измену во время Первой мировой войны. Он работал в британском министерстве иностранных дел дипломатом, прославившись как гуманитарный активист, а затем как поэт и лидер Пасхального восстания. Описанный как «отец расследований в области прав человека XX века», он был награжден в 1905 году за «Отчет Касмента о Конго» и посвящен в рыцари в 1911 году за важные расследования нарушений прав человека в резиновой промышленности Перу. В Африке, будучи молодым человеком, Касмент сначала работал на коммерческие предприятия, прежде чем поступить на британскую колониальную службу. В 1891 году он был назначен британским консулом, профессией, которой занимался более 20 лет. Под влиянием Бурской войны и расследования колониальных зверств против коренного населения Касмент стал не доверять империализму. После ухода с консульской службы в 1913 году он стал более активно участвовать в ирландском республиканизме и других сепаратистских движениях. Во время Первой мировой войны он предпринял усилия по получению военной помощи от Германии для Пасхального восстания 1916 года, целью которого была ирландская независимость. Он был арестован, осужден и казнен за государственную измену. Он был лишен рыцарского звания и других наград. Перед судом британское правительство распространило отрывки из его личных дневников, известных как «Черные дневники», в которых подробно описывались гомосексуальные действия. Учитывая распространенные взгляды и действующее законодательство о гомосексуальности, эти материалы подорвали поддержку смягчения приговора. Дискуссии о подлинности этих дневников продолжаются: исследование почерка, проведенное в 2002 году, пришло к выводу, что Касмент является автором дневников, однако некоторые по-прежнему оспаривают этот факт.

Семья и образование

Касмент родился в Дублине в англо-ирландской семье и в раннем детстве жил в коттедже Дойл на террасе Лоусон, в Сандикоуве – террасы, которая больше не существует, но располагалась на Сандикоув-роуд между нынешним пабом «Фитцджеральд» и деликатесами «The Butler’s Pantry». Его отец, капитан Роджер Касмент из (Королевского) полка драгунов, был сыном Хью Касмента, белфастского судового торговца, обанкротившегося и впоследствии переехавшего в Австралию. Капитан Касмент участвовал в афганской кампании 1842 года. Он отправился в Европу, чтобы сражаться добровольцем в Венгерской революции 1848 года, но прибыл после капитуляции в Вилагоше. После переезда семьи в Англию, мать Роджера, Энн Джефсон (или Джепсон), из дублинской англиканской семьи, предположительно тайно крестила его в возрасте трех лет в католической вере в Риле, Уэльс. Однако священник, организовавший его крещение в 1916 году, четко заявил, что предполагаемое более раннее крещение состоялось в Аберистуите, в 80 милях от Рил, что вызывает вопрос, почему столь важное событие, как считается, было так искажено в памяти. Согласно письму 1892 года, Касмент полагал, что его мать происходила из семьи Джефсонов из Маллоу, графство Корк, но историк этой семьи не предоставляет никаких подтверждений этому. Семья жила в Англии в стесненных обстоятельствах; мать Роджера умерла, когда ему было девять лет. Его отец вернул семью в Ирландию, в графство Антрим, чтобы жить рядом с родственниками по отцовской линии. Когда Касменту исполнилось 13 лет, его отец умер в Баллимене, и он остался зависеть от милосердия родственников – Юнгов и Касментов. Он учился в епархиальной школе в Баллимене (позже – Академия Баллимена). Он бросил школу в 16 лет и уехал в Англию, чтобы работать клерком в ливерпульской судоходной компании Elder Dempster, которой руководил Альфред Льюис Джонс. Брат Роджера Касмента, Томас Хью Джефсон Касмент (1863–1939), вел кочевой образ жизни на море и в армии, а позже помог основать Ирландскую береговую охрану. Он послужил прототипом персонажа в пьесе Дениса Джонстона «Луна в Желтой реке». Он утонул в Гранд-канале Дублина 6 марта 1939 года, угрожая самоубийством.

Casement was born in Dublin to an Anglo Irish family, and lived in very early childhood at Doyle's Cottage, Lawson Terrace, Sandycove, a terrace that no longer exists, but that was on Sandycove Road between what is now Fitzgerald's pub and The Butler's Pantry delicatessen. His father, Captain Roger Casement of the (King's Own) Regiment of Dragoons, was the son of Hugh Casement, a Belfast shipping merchant who went bankrupt and later moved to Australia. Captain Casement had served in the 1842 Afghan campaign. He travelled to Europe to fight as a volunteer in the Hungarian Revolution of 1848 but arrived after the Surrender at Világos. After the family moved to England, Roger's mother, Anne Jephson (or Jepson), of a Dublin Anglican family, purportedly had him secretly baptised at the age of three as a Roman Catholic in Rhyl, Wales. However, the priest who arranged his baptism in 1916 clearly stated that the claimed earlier baptism had been in Aberystwyth, 80 miles from Rhyl, raising the question as to why such a supposedly important event should also become so misremembered. According to an 1892 letter, Casement believed his mother was descended from the Jephson family of Mallow, County Cork but the Jephson family's historian provides no evidence of this. The family lived in England in genteel poverty; Roger's mother died when he was nine. His father took the family back to Ireland to County Antrim to live near paternal relatives. When Casement was 13 years old, his father died in Ballymena, and he was left dependent on the charity of relatives, the Youngs and the Casements. He was educated at the Diocesan School, Ballymena (later the Ballymena Academy). He left school at 16 and went to England to work as a clerk with Elder Dempster, a Liverpool shipping company headed by Alfred Lewis Jones. Roger Casement's brother, Thomas Hugh Jephson Casement (1863–1939), had a roving life at sea and as a soldier, and later helped establish the Irish Coastguard Service. He was the inspiration for a character in Denis Johnston's play The Moon in the Yellow River. He drowned in Dublin's Grand Canal on 6 March 1939, having threatened suicide.

Наблюдения за казементом

В воспоминаниях о Касменте, которые, возможно, окрашены знанием его последующей судьбы, Эрнест Хамблок, заместитель Касмента во время его консульского назначения в Бразилию, вспоминает "неожиданную" фигуру: высокий, неуклюжий; "чрезвычайно вежливый", но с "большой претенциозностью, как будто он боялся быть застигнутым врасплох". "Легко вступающий в разговор и свободно пишущий", он мог "изложить суть дела, но не доказывать его". Его главным очарованием, о котором он, казалось, "совсем не подозревал", был его голос, который был "очень мелодичным". Глаза были "добрыми", но не склонными к смеху: "чувство юмора могло бы уберечь его от многих бед". Первое впечатление Джозефа Конрада о Касменте, после встречи в Конго, он счел "настоящей удачей", было "думает, говорит хорошо, очень умный и очень отзывчивый". Позже, после ареста и суда Касмента, у Конрада возникли более критические мысли: "Уже в Африке я понял, что он был человеком, по сути, лишенным разума. Я не говорю, что он был глуп. Я имею в виду, что он был целиком состоять из эмоций. Благодаря эмоциональной силе (отчеты о Путумайо, Конго и т.д.) и исключительно темпераменту он прокладывал себе путь – поистине трагическая фигура".

Конго и доклад Касмента

Касмент работал в Конго на Генри Мортона Стэнли и Африканскую международную ассоциацию с 1884 года; эта ассоциация стала известна как прикрытие для короля Леопольда II Бельгии в его захвате того, что впоследствии стало так называемым Свободным государством Конго. Касмент участвовал в исследовании с целью улучшения коммуникаций и нанимал и контролировал рабочих при строительстве железной дороги, чтобы обойти нижние 338 километров реки Конго, судоходство по которой затруднено из-за порогов, для улучшения транспортировки и торговли в Верхнем Конго. Во время своей коммерческой деятельности он изучал африканские языки. В 1890 году Касмент встретил Джозефа Конрада, прибывшего в Конго в качестве капитана торгового судна «Le Roi des Belges» («Король бельгийцев»). Оба были вдохновлены идеей о том, что «европейская колонизация принесет моральный и социальный прогресс континенту и освободит его жителей «от рабства, язычества и других проявлений варварства». Каждый из них вскоре осознал глубину своей ошибки». Конрад опубликовал свой короткий роман «Сердце тьмы» в 1899 году, исследуя пороки колониализма. Позже Касмент обнародовал условия, которые он обнаружил в Конго, в ходе официального расследования, проведенного британским правительством. В эти годы он также познакомился с Гербертом Уордом, и они стали давними друзьями. Уорд покинул Африку в 1889 году и посвятил себя искусству, и его опыт оказал сильное влияние на его творчество. Касмент поступил на Колониальную службу под руководством Колониального офиса, начав свою службу за границей в качестве клерка в Британской Западной Африке. В 1903 году правительство Бальфура поручило Касменту, в то время консулу в Боме в Свободном государстве Конго, расследовать ситуацию с правами человека в этой колонии бельгийского короля Леопольда II. Создав частную армию, известную как Force Publique, Леопольд выжимал ресурсы из населения территории посредством террора при сборе и экспорте каучука и других ресурсов. В торговле Бельгия поставляла в Конго оружие и другие материалы, которые в основном использовались для подавления местного населения. Касмент несколько недель путешествовал по бассейну Верхнего Конго, опрашивая людей по всему региону, включая рабочих, надсмотрщиков и наемников. Он представил короне подробный отчет очевидца, разоблачающий злоупотребления: «порабощение, увечья и пытки коренного населения на каучуковых плантациях». Впоследствии Касмент обнаружил, что нетребовательный и рутинный характер консульской работы в европейской столице не давал ему тех вызовов и удовлетворения, которые он испытывал на прежних постах. Плохое здоровье послужило основанием для его возвращения в Британию всего через несколько месяцев.

Casement worked in the Congo for Henry Morton Stanley and the African International Association from 1884; this association became known as a front for King Leopold II of Belgium in his takeover of what became the so called Congo Free State. Casement worked on a survey to improve communication and recruited and supervised workmen in building a railroad to bypass the lower 220 miles of the Congo River, which is made unnavigable by cataracts, in order to improve transportation and trade to the Upper Congo. During his commercial work, he learned African languages. In 1890 Casement met Joseph Conrad, who had come to the Congo to pilot a merchant ship, Le Roi des Belges ("King of the Belgians"). Both were inspired by the idea that "European colonisation would bring moral and social progress to the continent and free its inhabitants 'from slavery, paganism and other barbarities.' Each would soon learn the gravity of his error." Conrad published his short novel Heart of Darkness in 1899, exploring the colonial ills. Casement later exposed the conditions he found in the Congo during an official investigation for the British government. In these formative years, he also met Herbert Ward, and they became longtime friends. Ward left Africa in 1889, and devoted his time to becoming an artist, and his experience there strongly influenced his work. Casement joined the Colonial Service, under the authority of the Colonial Office, first serving overseas as a clerk in British West Africa. In 1903 the Balfour Government commissioned Casement, then its consul at Boma in the Congo Free State, to investigate the human rights situation in that colony of the Belgian king, Leopold II. Setting up a private army known as the Force Publique, Leopold had squeezed revenue out of the people of the territory through a reign of terror in the harvesting and export of rubber and other resources. In trade, Belgium shipped guns and other materials to the Congo, used chiefly to suppress the local people. Casement travelled for weeks in the upper Congo Basin to interview people throughout the region, including workers, overseers and mercenaries. He delivered a long, detailed eyewitness report to the Crown that exposed abuses: "the enslavement, mutilation, and torture of natives on the rubber plantations." In the event Casement found the undemanding and routine nature of consular work in a European capital to lack the challenge and satisfaction of his earlier postings. Poor health gave grounds for his returning to Britain after only a few months.

Перу: Насилие над индейцами путумайо

В 1906 году Министерство иностранных дел направило Касмента в Бразилию: сначала в качестве консула в Сантосе, затем перевели в Пара, и, наконец, повысили до генерального консула в Рио-де-Жанейро. Он был прикреплен в качестве консульского представителя к комиссии, расследующей сообщения об эксплуатации рабочей силы, занимавшейся сбором каучука для Перуанской Амазонской Компании (PAC), которая была зарегистрирована в Великобритании в 1907 году и имела британский совет директоров и многочисленных акционеров. В сентябре 1909 года журналист по имени Сидни Патерностер опубликовал в британском журнале Truth статью об злоупотреблениях в отношении рабочих PAC, а также о конкуренции между перуанцами и колумбийцами в спорном регионе перуанской Амазонки. Статья называлась "Рай дьявола: Конго, принадлежащее британцам". Кроме того, британский консул в Икитосе сообщил, что с барбадосцами, считавшимися британскими подданными, плохо обращались во время работы на PAC, что давало правительству основание для вмешательства (обычно оно не могло вмешиваться во внутренние дела другой страны). Эти барбадосцы были ввергнуты в кабалу Компании и использовались для подавления рабовладельческого труда. Американский инженер-строитель Уолтер Харденбург рассказал Патерностеру о том, что он стал свидетелем совместной операции PAC и перуанской армии против колумбийской резиновой станции, которую они уничтожили, украв каучук. Он также видел перуанских индейцев со следами жестоких побоев на спине, в узоре, известном как "Знак Араны" (в честь главы резиновой компании), и сообщал о других злоупотреблениях. PAC, с оперативным штабом в Икитосе, доминировала в городе и регионе. Этот район был отделен от основной части Перу Андами и находился в 1900 милях от устья Амазонки в Пара. Фактически британская компания контролировалась типичным каучуковым бароном Хулио Сезаром Арана и его братом. Родился в Риохе, Арана вырвался из нищеты, чтобы владеть и управлять компанией, добывавшей большие объемы каучука в перуанской Амазонии, который пользовался большим спросом на мировом рынке. Резиновый бум привел к расширению Икитоса как торгового центра, поскольку вся резина компании отгружалась вниз по реке Амазонке в атлантический порт. В этот район стекалось множество иностранцев, надеявшихся разбогатеть на резиновом буме или хотя бы получить часть прибыли. Этот суровый пограничный город, включавший как респектабельные предприятия, так и квартал красных фонарей, сильно зависел от PAC. Касмент отправился в район Путумайо, где каучук добывали в глубине бассейна Амазонки, и исследовал обращение с местными индейцами Перу. Эта изолированная область находилась вне досягаемости национального правительства и недалеко от границы с Колумбией, которая периодически совершала вторжения в конкуренции за каучук. На протяжении многих лет индейцев принуждали к неоплачиваемому труду полевыми работниками PAC, которые обладали абсолютной властью над ними и подвергали их голоду, жестокому физическому насилию, изнасилованиям женщин и девочек менеджерами и надзирателями, террору и произвольным убийствам. Касмент обнаружил условия, столь же бесчеловечные, как в Конго. 23 октября 1910 года, описывая эти условия, он написал, что "они намного превосходят по своей жестокости и развращенности режим в Конго в его худшие времена". "Единственной утешительной чертой", которую он смог выделить, было то, что геноцид в Путумайо затронул тысячи людей, в то время как государство Леопольда – миллионы. Касмент дважды посетил этот регион с длительными визитами, впервые в 1910 году в составе комиссии коммерческих следователей. Во время своего первого путешествия в Путумайо он встретился с несколькими людьми, причастными к самым печально известным действиям компании, включая Армандо Нормана и Виктора Македо. Касмент записал в своем дневнике, что Норман и Македо активно пытались дискредитировать его расследование и подкупить барбадосских рабочих. Касмент полагал, что Македо и Норман сделают все, чтобы спасти себя, и опасался, что они могут арестовать барбадосцев в Икитосе по обвинению в клевете. Касмент даже предположил, что если бы он отправился в Матансас в одиночку, где находилась станция Нормана, он мог бы "умереть от лихорадки", и никто бы об этом не узнал. Это намекает на предыдущие предположения, что если бы Касмент не прибыл в Путумайо с официальной миссией, его могли убить. По возвращении в Икитос французский торговец, с которым Касмент ранее встречался, сказал ему, что если бы он не прибыл с официальной миссией, Компания "бы расправилась" с ним, и его смерть была бы возложена на индейцев. Касмент опросил как (некоторых) жителей Путумайо, так и тех, кто их эксплуатировал, включая тридцать барбадосцев, трое из которых также подверглись бесчеловечному обращению со стороны компании. После публикации отчета в Великобритании разразился общественный гнев в связи с злоупотреблениями. Отчет Касмента был назван "блестящим образцом журналистики", поскольку он объединил личные свидетельства как "жертв, так и палачей". "Никогда прежде колониальным подданным, живущим в отдаленных регионах, не давали такого личного голоса в официальном документе". Касмент много писал для личных записей (как обычно) в течение этих двух лет, 1910 и 1911 годов. В этот период он продолжал вести дневники, а дневник за 1911 год был описан как необычайно пространный. Он хранил их в Лондоне вместе с дневником 1903 года и другими документами того времени, вероятно, чтобы они могли быть использованы в его продолжающейся работе в качестве "Касмента из Конго" и спасителя индейцев Путумайо. В 1911 году Касмент был удостоен рыцарского звания за свои усилия в пользу индейцев Амазонии, после того как в 1905 году он был назначен Компаньоном Ордена Святого Михаила и Святого Георгия (CMG) за свою работу в Конго.

In 1906 the Foreign Office sent Casement to Brazil: first as consul in Santos, then transferred to Pará, and lastly promoted to consul general in Rio de Janeiro. He was attached as a consular representative to a commission investigating reports about an enslaved workforce collecting rubber for the Peruvian Amazon Company (PAC), which had been registered in Britain in 1907 and had a British board of directors and numerous stockholders. In September 1909, a journalist named Sidney Paternoster wrote in Truth, a British magazine, of abuses against PAC workers as well as Peruvians competing against Colombians in the disputed region of the Peruvian Amazon. The article was titled "The Devil's Paradise: A British Owned Congo." In addition, the British consul at Iquitos had said that Barbadians, considered British subjects as part of the empire, had been ill treated while working for PAC, which gave the government a reason to intervene (ordinarily it could not investigate the internal affairs of another country). These Barbadians were exploited into indebtedness to the Company, and used as enforcers against the Company's enslaved indigenous workforce. American civil engineer Walter Hardenburg had told Paternoster of witnessing a joint PAC and Peruvian military action against a Colombian rubber station, which they destroyed, stealing the rubber. He also saw Peruvian Indians whose backs were marked by severe whipping, in a pattern called the "Mark of Arana" (the head of the rubber company), and reported other abuses. PAC, with its operational headquarters in Iquitos, dominated the city and the region. The area was separated from the main population of Peru by the Andes, and it was 1900 miles from the Amazon's mouth at Pará. The British registered company was effectively controlled by the archetypal rubber baron Julio César Arana and his brother. Born in Rioja, Arana had climbed out of poverty to own and operate a company harvesting great quantities of rubber in the Peruvian Amazon, which was much in demand on the world market. The rubber boom had led to expansion in Iquitos as a trading centre, as all the company rubber was shipped down the Amazon River from there to the Atlantic port. Numerous foreigners had flocked to the area seeking their fortunes in the rubber boom, or at least some piece of the business. The rough frontier city, including both respectable businesses and the vice district, was highly dependent on the PAC. Casement travelled to the Putumayo District, where the rubber was harvested deep in the Amazon Basin, and explored the treatment of the local Indians of Peru. The isolated area was outside the reach of the national government and near the border with Colombia, which periodically made incursions in competition for the rubber. For years, the Indians had been forced into unpaid labour by field staff of the PAC, who exerted absolute power over them and subjected them to near starvation, severe physical abuse, rape of women and girls by the managers and overseers, terrorization and casual murder. Casement found conditions as inhumane as those in the Congo. On 23 October 1910, regarding those conditions, he wrote that "It far exceeds in depravity and demoralisation the Congo regime at its worst". With "the only redeeming feature" he could identify with, was that the Putumayo genocide affected thousands, whereas Leopold's state affected millions. Casement made two lengthy visits to the region, first in 1910 with a commission of commercial investigators. During his first journey in the Putumayo, he met several people connected to the company's most infamous actions, including Armando Normand and Victor Macedo. Casement wrote in his journal that Normand and Macedo actively tried to discredit his investigation and bribe the Barbadian employees. Casement believed that Macedo and Normand would do anything to save themselves and thought that they might have the Barbadians arrested in Iquitos for libel. Casement even speculated that if he went to Matanzas alone, which was Normand's station, he might have "died of fever" and no one would have known. This alludes to previous suggestions that if Casement had not come to the Putumayo on an official mission, he might have been murdered. On his return to Iquitos, a French trader Casement had previously met, told Casement that if he hadn’t come in an official manner, the Company "would have got away with" him up there and his death would be blamed on the Natives. Casement interviewed both (some of) the Putumayo natives and men who had abused them, including thirty Barbadians, three of whom had also suffered from inhumane conditions imposed by the company. When the report was publicised, there was public outrage in Britain over the abuses. Casement's report has been described as a "brilliant piece of journalism", as he wove together first person accounts by both "victims and perpetrators of atrocities Never before had distant colonial subjects been given such personal voices in an official document." Casement wrote extensively for his private record (as always) in those two years, 1910 1911. During this period, he continued to write in his diaries, and the one for 1911 was described as being unusually discursive. He kept them in London along with the 1903 diary and other papers of the period, presumably so they could be consulted in his continuing work as "Congo Casement" and as the saviour of the Putumayo Indians. In 1911 Casement received a knighthood for his efforts on behalf of the Amazonian Indians having been appointed Companion of the Order of St Michael and St George (CMG) in 1905 for his Congo work.

Возвращение в Ирландию

В Ирландии в 1904 году, находясь в отпуске из Африки с этого года до 1905 года, Касмент присоединился к Гейльской лиге, организации, основанной в 1893 году для сохранения и возрождения ирландского языка в устной и письменной форме. Он встретился с лидерами влиятельной Ирландской парламентской партии (IPP), чтобы добиться поддержки своей работе в Конго. Он не поддерживал тех, кто, подобно IPP, выступал за домашнее правление (Home Rule), поскольку полагал, что Палата лордов наложит вето на подобные начинания. Касмент был больше впечатлен новой партией Артура Гриффита «Синн Фейн» (основанной в 1905 году), которая призывала к независимости Ирландии посредством серии ненасильственных забастовок и бойкотов. Единственной имперской связью должна была стать дуалистическая монархия между Великобританией и Ирландией, по примеру политики Ференца Деака в Венгрии. Касмент вступил в партию в 1905 году. В письме к миссис Дж. Р. Грин (ирландскому историку Элис Стопфорд Грин) от 20 апреля 1906 года Касмент размышлял о своем обращении к национальному делу, как о человеке, который «принял империализм» и был близок к идеалу «типичного англичанина»: «Ирландцу нельзя вмешиваться в английские дела. Ему суждено сделать одно из двух: либо сломаться, если он останется ирландцем, либо самому стать англичанином. Видите ли, я однажды чуть было не стал им. Во время войны с бурами я много лет отсутствовал в Ирландии, потеряв связь со всем, что дорого моему сердцу и разуму, и старался выполнять свой долг, и каждое новое проявление долга приближало меня к идеалу англичанина. Я принял империализм. Британское правление должно было быть принято любой ценой, потому что оно было лучшим для всех на свете, а тех, кто выступал против его расширения, следовало справедливо «подавить». Я был на верном пути к тому, чтобы стать настоящим империалистическим джинго, хотя в глубине души, и почти не подозревая об этом, я оставался ирландцем. Что ж, война [то есть, война с бурами] в конце концов заставила меня усомниться – особенно меня потрясли концентрационные лагеря – и, наконец, когда я оказался в одиноких лесах Конго, где я нашел Леопольда, я нашел и себя, безнадежного ирландца.

In Ireland in 1904, on leave from Africa from that year until 1905, Casement joined the Gaelic League, an organisation established in 1893 to preserve and revive the spoken and literary use of the Irish language. He met the leaders of the powerful Irish Parliamentary Party (IPP) to lobby for his work in the Congo. He did not support those, like the IPP, who proposed Home Rule, as he believed that the House of Lords would veto such efforts. Casement was more impressed by Arthur Griffith's new Sinn Féin party (founded 1905), which called for an independent Ireland (through a non violent series of strikes and boycotts). Its sole imperial tie would be a dual monarchy between Britain and Ireland, modelled on the policy example of Ferenc Deák in Hungary. Casement joined the party in 1905. In a letter to Mrs. J. R. Green, (the Irish historian Alice Stopford Green) dated 20 April 1906 Casement reflected on his conversion to the national cause as someone who had "accepted imperialism" and had been close to an "ideal" Englishman: It is a mistake for an Irishman to mix himself up with the English. He is bound to do one of two things—either to go to the wall if he remains Irish or to become an Englishman himself. You see I very nearly did become one once. At the Boer War time, I had been away from Ireland for years, out of touch with everything native to my heart and mind, trying hard to do my duty, and every fresh act of duty made me appreciably nearer the ideal of the Englishman. I had accepted Imperialism. British rule was to be accepted at all costs, because it was the best for everyone under the sun, and those who opposed that extension ought rightly to be 'smashed.' I was on the high road to being a regular Imperialist jingo—although at heart underneath all, and unsuspected almost by myself, I had remained an Irishman. Well, the war, [i. e., the Boer War] gave me qualms at the end—the concentration camps bigger ones—and finally, when up in those lonely Congo forests where I found Leopold I found also myself, the incorrigible Irishman.

Ольстер

На севере, через свою сестру Нину в Портраше и близких друзей в Лондоне, Роберта Линда и Сильвию Драйхерст, Касмент оказался в сфере влияния Фрэнсиса Джозефа Биггера. Богатый пресвитерианский юрист, в своем доме Ард Риг на северном берегу Белфастской бухты, Биггер принимал не только поэтов и писателей "Северного возрождения", но и, что было особенно важно для Касмента, протестантов Ольстера, преданных идее донести до своих единоверцев необходимость ирландской Ирландии. Среди них была Ада Макнил, с которой Касмент помог организовать первый Фейс на нГлеанн (Фестиваль Долин) в Уотерфуте (графство Антрим) в 1904 году.

Касмент вышел в отставку с британской консульской службы летом 1913 года. В октябре он выступил на протестантском собрании в ратуше Баллимони, организованном капитаном Джеком Уайтом (который, в разгар забастовки в Дублине, вместе с Джеймсом Коннолли начал создавать рабочее ополчение – Ирландскую гражданскую армию). Вместе с Адой Макнил, историком Элис Стопфорд Грин и ветераном движения за права арендаторов Дж. Б. Армором, он поддержал предложение оспорить право Эдварда Карсона и его сторонников "представлять протестантское сообщество Северо-Восточного Ольстера" и осудить возможность "внезаконного сопротивления" Хоум Рюлю. Событие оказалось уникальным: протестантский "Протест против беззаконной политики карсонизма" в Баллимони стал единственной подобной встречей во всем Ольстере. В то же время Уайт и Коннолли в ITGWU сформировали Ирландскую гражданскую армию. В апреле 1914 года он находился вместе с Элис Миллиган в Ларне вскоре после того, как Крейг провез через порт немецкое оружие, и сказал ей, что националистам необходимо было бы совершить аналогичный подвиг.

Америка и Германия

В июле 1914 года Касмент отправился в Соединенные Штаты, чтобы продвигать и собирать средства для Добровольцев среди многочисленных ирландских общин. Благодаря дружбе с такими людьми, как Булмер Хобсон, член как Добровольцев, так и тайного Ирландского республиканского братства (IRB), Касмент установил связи с изгнанными ирландскими националистами, особенно с Кланом на Гейл. Элементы подозрительного клана не доверяли Касменту полностью, поскольку он не был членом IRB и придерживался взглядов, которые они считали слишком умеренными, но другие, такие как Джон Куинн, считали его крайним. Девой, изначально враждебный Касменту за его роль в передаче контроля над Ирландскими добровольцами Джону Редмонду, был склонен к его точке зрения в июне, а Джозеф МакГаррити, другой лидер клана, стал преданным Касменту и оставался таким с тех пор. Поездка в конце июля 1914 года, которую Касмент помог организовать и (с помощью займа от Алисы Стопфорд Грин) профинансировать, еще больше укрепила его репутацию. В августе 1914 года, с началом Первой мировой войны, Касмент и Джон Девой организовали встречу в Нью-Йорке с высокопоставленным немецким дипломатом западного полушария, графом Бернсторфом, чтобы предложить взаимовыгодный план: если Германия продаст оружие ирландским революционерам и предоставит военных лидеров, ирландцы восстанут против Англии, отвлекая войска и внимание от войны с Германией. Бернсторф проявил сочувствие. Касмент и Девой послали посланника, президента Клана на Гейл Джона Кенни, чтобы представить свой план лично. Кенни, не имея возможности встретиться с немецким императором, получил теплый прием от немецкого посла в Италии Ханса фон Флотова и от принца фон Бюлова. В октябре 1914 года Касмент отплыл в Германию через Норвегию, путешествуя под видом и считая себя послом ирландской нации. Хотя поездка была его идеей, Клан на Гейл финансировал экспедицию. Во время их остановки в Кристиании Адлер Кристенсен, бездомный норвежский иммигрант, которого Касмент встретил в Нью-Йорке и сделал своим камердинером и предполагаемым любовником (не подозревая, что у него есть жена и дочь), был доставлен в британское посольство, где, как утверждается, была предложена награда, если Касмент будет "устранен". Британский дипломат Мансфельдт Финдлей, напротив, сообщил Лондону, что Кристенсен "подразумевал, что их отношения были неестественными и что, следовательно, он обладал большой властью над этим человеком". Рукописное письмо Финдлея 1914 года хранится в Университетском колледже Дублина и доступно в Интернете. Это письмо, написанное на официальной бумаге министром Финдлеем в британском посольстве в Осло, предлагает Кристенсену сумму в 5000 фунтов стерлингов плюс иммунитет от судебного преследования и бесплатный проезд в Соединенные Штаты в обмен на информацию, ведущую к поимке Роджера Касмента. Эта сумма составила бы примерно £2,616,000 в 2014 году. В ноябре 1914 года Касмент договорился о декларации Германии, в которой говорилось: "Имперское правительство формально заявляет, что ни при каких обстоятельствах Германия не будет вторгаться в Ирландию с целью ее завоевания или свержения каких-либо местных институтов в этой стране. Если судьба этой Великой войны, которую Германия не искала, когда-либо приведет немецкие войска к берегам Ирландии, они высадятся там не как армия захватчиков, чтобы грабить и разрушать, а как силы правительства, вдохновленного доброй волей к стране и народу, для которых Германия желает только национального процветания и национальной свободы". Касмент большую часть своего времени в Германии провел, пытаясь завербовать Ирландскую бригаду из более чем 2000 ирландских военнопленных, захваченных в первые месяцы войны и содержащихся в лагере в Лимбурге. Его план состоял в том, чтобы они были обучены сражаться против Британии за независимость Ирландии. Американский посол в Германии Джеймс В. Джерард упомянул об этих усилиях в своих мемуарах "Четыре года в Германии": "Немцы собрали всех военнопленных ирландской национальности в одном лагере в Лимбурге, недалеко от Франкфурта. С ирландцами обращались хорошо, и их часто посещал сэр Роджер Касмент, который, работая с немецкими властями, пытался заставить этих ирландцев покинуть свой флаг и присоединиться к немцам. Несколько слабых духом были убеждены сэром Роджером, который, наконец, прекратил свои визиты, получив около тридцати новобранцев, потому что оставшиеся ирландцы выгнали его из лагеря". 27 декабря 1914 года Касмент подписал в Берлине соглашение с Артуром Циммерманом из Германского министерства иностранных дел, отказавшись от всех своих титулов в письме британскому министру иностранных дел от 1 февраля 1915 года. Пятьдесят два из 2000 военнопленных вызвались в бригаду. Вопреки немецким обещаниям, они не получили обучения обращению с пулеметами, которые в то время были относительно новым и незнакомым оружием. Во время Первой мировой войны известно, что Касмент был вовлечен в немецкий план, поддерживаемый индийцами, по обретению свободы от Британской Радж, "Индо-германский заговор", рекомендовав Джозефа МакГаррити Францу фон Папену в качестве посредника. Индийские националисты, возможно, также последовали стратегии Касмента по вербовке военнопленных для борьбы за независимость Индии. Обе попытки оказались безуспешными. Помимо трудностей в союзе с немцами, находясь в плену, потенциальные новобранцы в бригаду Касмента знали, что в случае победы Британии их ждет смертная казнь как предателей. В апреле 1916 года Германия предложила ирландцам 20 000 винтовок Мосин-Нагант образца 1891 года, десять пулеметов и соответствующий боекомплект, но без немецких офицеров; это было лишь малая часть того количества оружия, на которое надеялся Касмент, и без какой-либо военной экспертизы. Касмент узнал о Пасхальном восстании только после того, как план был полностью разработан. Немецкое оружие так и не было высажено в Ирландии; британский флот перехватил корабль, перевозивший его, немецкое грузовое судно "Libau", замаскированное под норвежское судно "Aud Norge". Весь экипаж состоял из немецких моряков, но их одежда и вещи, даже карты и книги на мостике, были норвежскими. Поскольку Джон Девой либо неправильно понял, либо не выполнил указания Пирса о том, что оружие ни при каких обстоятельствах не должно быть высажено до Пасхального воскресенья, члены Ирландского транспортного и генерального рабочего союза (TGWU), которым было поручено разгрузить оружие под командованием офицера Ирландской гражданской армии и профсоюзного деятеля Уильяма Партриджа, не были готовы. Люди IRB, отправленные встретить судно, сошли с пирса и утонули. Британцы перехватили немецкие сообщения из Вашингтона и подозревали, что будет предпринята попытка высадки оружия в Ирландии, хотя и не знали точного местоположения. Корабль с оружием, под командованием капитана Карла Шпиндлера, был задержан HMS Bluebell поздним вечером Страстной пятницы. Ожидая сопровождения в Квинстаун (современный Кобх), графство Корк, утром субботы, 22 апреля, капитан Шпиндлер затопил судно, активировав заранее установленные взрывчатые заряды. Его выживший экипаж стал военнопленными.

In July 1914, Casement journeyed to the United States to promote and raise money for the Volunteers among the large and numerous Irish communities there. Through his friendship with men such as Bulmer Hobson, a member both of the Volunteers and of the secret Irish Republican Brotherhood (IRB), Casement established connections with exiled Irish nationalists, particularly Clan na Gael. Elements of the suspicious Clan did not trust Casement completely, as he was not a member of the IRB and held views that they considered too moderate but others, such as John Quinn, regarded him as extreme. Devoy, initially hostile to Casement for his part in conceding control of the Irish Volunteers to John Redmond, was won over in June, and Joseph McGarrity, another Clan leader, became devoted to Casement and remained so from then on. The Howth gun running in late July 1914, which Casement had helped to organise and (with a loan from Alice Stopford Green) finance, further enhanced his reputation. In August 1914, at the outbreak of World War I, Casement and John Devoy arranged a meeting in New York with the western hemisphere's top ranking German diplomat, Count Bernstorff, to propose a mutually beneficial plan: if Germany would sell guns to the Irish revolutionaries and provide military leaders, the Irish would revolt against England, diverting troops and attention from the war with Germany. Bernstorff appeared sympathetic. Casement and Devoy sent an envoy, Clan na Gael president John Kenny, to present their plan personally. Kenny, while unable to meet the German Emperor, did receive a warm reception from the German ambassador to Italy Hans von Flotow, and from Prince von Bülow. In October 1914, Casement sailed for Germany via Norway, travelling in disguise and seeing himself as an ambassador of the Irish nation. While the journey was his idea, Clan na Gael financed the expedition. During their stop in Christiania, Adler Christensen, a homeless Norwegian immigrant Casement had met in New York and made his valet and alleged lover (unawares he had a wife and daughter), was taken to the British legation, where a reward was allegedly offered if Casement were "knocked on the head". British diplomat Mansfeldt Findlay, in contrast, advised London that Christensen had "implied that their relations were of an unnatural nature and that consequently he had great power over this man". Findlay's handwritten letter of 1914 is kept in University College Dublin, and is viewable online. This letter—written on official notepaper by Minister Findlay at the British Legation in Oslo—offers to Christensen the sum of £5,000 plus immunity from prosecution and free passage to the United States in return for information leading to the capture of Roger Casement. That amount would be approximately £2,616,000 in 2014. In November 1914, Casement negotiated a declaration by Germany which stated:The Imperial Government formally declares that under no circumstances would Germany invade Ireland with a view to its conquest or the overthrow of any native institutions in that country. Should the fortune of this Great War, which was not of Germany's seeking, ever bring in its course German troops to the shores of Ireland, they would land there not as an army of invaders to pillage and destroy but as the forces of a Government that is inspired by goodwill towards a country and people for whom Germany desires only national prosperity and national freedom. Casement spent most of his time in Germany seeking to recruit an Irish Brigade from among more than 2,000 Irish prisoners of war taken in the early months of the war and held in the prison camp of Limburg an der Lahn. His plan was that they would be trained to fight against Britain in the cause of Irish independence. American Ambassador to Germany James W. Gerard mentioned the effort in his memoir "Four Years in Germany": The Germans collected all the soldier prisoners of Irish nationality in one camp at Limburg not far from Frankfurt a. M. There efforts were made to induce them to join the German army. The men were well treated and were often visited by Sir Roger Casement who, working with the German authorities, tried to get these Irishmen to desert their flag and join the Germans. A few weaklings were persuaded by Sir Roger who finally discontinued his visits, after obtaining about thirty recruits, because the remaining Irishmen chased him out of the camp. On 27 December 1914, Casement signed an agreement in Berlin to this effect with Arthur Zimmermann in the German Foreign Office, renouncing all his titles in a letter to the British Foreign Secretary dated 1 February 1915. Fifty two of the 2000 prisoners volunteered for the Brigade. Contrary to German promises, they received no training in the use of machine guns, which at the time were relatively new and unfamiliar weapons. During World War I, Casement is known to have been involved in the German backed plan by Indians to win their freedom from the British Raj, the "Hindu–German Conspiracy", recommending Joseph McGarrity to Franz von Papen as an intermediary. The Indian nationalists may also have followed Casement's strategy of trying to recruit prisoners of war to fight for Indian independence. Both efforts proved unsuccessful. In addition to finding it difficult to ally with the Germans while held as prisoners, potential recruits to Casement's brigade knew they would be liable to the death penalty as traitors if Britain won the war. In April 1916, Germany offered the Irish 20,000 Mosin–Nagant 1891 rifles, ten machine guns and accompanying ammunition, but no German officers; it was a fraction of the quantity of the arms Casement had hoped for, with no military expertise on offer. Casement did not learn about the Easter Rising until after the plan was fully developed. The German weapons never landed in Ireland; the Royal Navy intercepted the ship transporting them, a German cargo vessel named the Libau, disguised as a Norwegian vessel, Aud Norge. All the crew were German sailors, but their clothes and effects, even the charts and books on the bridge, were Norwegian. As John Devoy had either misunderstood or disobeyed Pearse's instructions that the arms were under no circumstances to land before Easter Sunday, the Irish Transport and General Workers' Union (TGWU) members set to unload the arms under the command of Irish Citizen Army officer and trade unionist William Partridge were not ready. The IRB men sent to meet the boat drove off a pier and drowned. The British had intercepted German communications coming from Washington and suspected that there was going to be an attempt to land arms at Ireland, although they were not aware of the precise location. The arms ship, under Captain Karl Spindler, was apprehended by HMS Bluebell on the late afternoon of Good Friday. About to be escorted into Queenstown (present day Cobh), County Cork on the morning of Saturday 22 April, Captain Spindler scuttled the ship by pre set explosive charges. Its surviving crew became prisoners of war.

Высадка и захват

Касмент доверил свои личные документы доктору Чарльзу Карри, с которым он остановился в Ридерау на Аммерзее, прежде чем покинуть Германию. Он отплыл с Робертом Монтеитом и сержантом Дэниелом Беверли (Бейли) из Ирландской бригады на подводной лодке, сначала на лодке, у которой возникли проблемы с двигателем, а затем на другой, вскоре после отплытия "Ауда". По словам Монтеита, Касмент считал, что немцы с самого начала играли с ним и оказывали недостаточную помощь, которая обрекала восстание на провал. Он хотел прибыть в Ирландию до отправки оружия и убедить Эона МакНилла (которого он считал все еще контролирующим ситуацию) отменить восстание. Касмент отправил Джона МакГоя, недавно прибывшего ирландского американца, через Данию в Дублин, формально для передачи информации о военной помощи, поступающей из Германии, и сроках ее прибытия, но с приказом Касмента "заставить лидеров в Ирландии отменить восстание и просто попытаться высадить и распределить оружие". МакГой не достиг Дублина, равно как и его сообщение. Его судьба оставалась неизвестной до недавнего времени. Очевидно, отказавшись от дела ирландских националистов, он поступил на службу в Королевский флот в 1916 году, пережил войну и позже вернулся в Соединенные Штаты, где погиб в результате несчастного случая на строительной площадке в 1925 году. В первые часы 21 апреля 1916 года, за три дня до начала восстания, немецкая подводная лодка высадила Касмента и его двух спутников на берег в Банна-Странд в заливе Трали, графство Керри. Лодка, использованная для этой операции, сейчас находится в Имперском военном музее в Лондоне. Страдая от рецидива малярии, преследовавшей его со времен пребывания в Конго, и будучи слишком слабым, чтобы идти в ногу с Монтеитом и Бейли, Касмент был обнаружен сержантом Королевской ирландской констебюлярии в Форте МакКенны, древнем кольцевом форте в Рахонене, Ардферт, ныне переименованном в Форт Касмента. Когда поблизости были обнаружены три пистолета, РИК арестовал Касмента по обвинению в незаконном ввозе оружия в страну. В конечном итоге Касменту были предъявлены обвинения в государственной измене, саботаже и шпионаже против короны. Он отправил сообщение в Дублин о недостаточной немецкой помощи. Бригада Керри Ирландских добровольцев, возможно, попыталась спасти его в течение следующих трех дней, но ее руководство в Дублине считало, что ни один выстрел не должен быть произведен в Ирландии до начала Пасхального восстания и поэтому приказало бригаде "ничего не предпринимать". Последующее внутреннее расследование не возложило "никакой вины" на местных добровольцев за то, что они не предприняли попытки спасения. "Его доставили в тюрьму Брикстон для специального наблюдения из-за опасений попытки самоубийства. В Тауэре [Лондонском] не было персонала для охраны лиц, склонных к самоубийству."

Casement confided his personal papers to Dr Charles Curry, with whom he had stayed at Riederau on the Ammersee, before he left Germany. He departed with Robert Monteith and Sergeant Daniel Beverley (Bailey) of the Irish Brigade in a submarine, initially the , which developed engine trouble, and then the , shortly after the Aud sailed. According to Monteith, Casement believed the Germans were toying with him from the start and providing inadequate aid that would doom a rising to failure. He wanted to reach Ireland before the shipment of arms and to convince Eoin MacNeill (who he believed was still in control) to cancel the rising. Casement sent John McGoey, a recently arrived Irish American, through Denmark to Dublin, ostensibly to advise what military aid was coming from Germany and when, but with Casement's orders "to get the Heads in Ireland to call off the rising and merely try to land the arms and distribute them". McGoey did not reach Dublin, nor did his message. His fate was unknown until recently. Evidently abandoning the Irish Nationalist cause, he joined the Royal Navy in 1916, survived the war, and later returned to the United States, where he died in an accident on a building site in 1925. In the early hours of 21 April 1916, three days before the rising began, the German submarine put Casement and his two companions ashore at Banna Strand in Tralee Bay, County Kerry – the boat used is now in the Imperial War Museum in London. Suffering from a recurrence of the malaria that had plagued him since his days in the Congo, and too weak to keep up with Monteith and Bailey, Casement was discovered by a sergeant of the Royal Irish Constabulary at McKenna's Fort, an ancient ring fort in Rahoneen, Ardfert now renamed Casement's Fort. When three pistols were discovered hidden nearby, the RIC arrested Casement on a charge of illegally bringing weapons into the country. Casement was eventually to face charges of high treason, sabotage and espionage against the Crown. He sent word to Dublin about the inadequate German assistance. The Kerry Brigade of the Irish Volunteers might have tried to rescue him over the next three days, but its leadership in Dublin held that not a shot was to be fired in Ireland before the Easter Rising was in train and therefore ordered the Brigade to "do nothing" – a subsequent internal inquiry attached "no blame whatsoever" to the local Volunteers for failing to attempt a rescue. "He was taken to Brixton Prison to be placed under special observation for fear of an attempt of suicide. There was no staff at the Tower [of London] to guard suicidal cases."

Судебный процесс и казнь

Судебное разбирательство по делу Касмента началось в Королевском суде 26 июня 1916 года перед лордом-главным судьей (виконтом Редингом), судьей Авори и судьей Хорриджем. Обвинению было трудно доказать свою позицию. Преступления Касмента были совершены в Германии, и Закон о государственной измене 1351 года, казалось, применялся только к действиям, совершенным на английской (или, возможно, британской) территории. Тщательное изучение закона позволило сделать более широкую интерпретацию: суд решил, что в оригинальном нормандском французском тексте, лишенном пунктуации, следует подразумевать запятую, что кардинально изменило смысл, так что фраза "в королевстве или в другом месте" относилась к месту совершения действий, а не только к месту нахождения "врагов короля". Позже сам Касмент написал, что его "вешают на запятой", что дало жизнь известной эпиграмме. Во время суда обвинение (Ф. Э. Смит), которое ранее восхищалось некоторыми работами Касмента, до того как он перешел на сторону немцев, неформально предложило адвокату защиты (А. М. Салливану) совместно представить в качестве доказательства так называемые "Черные дневники", поскольку это, вероятно, убедило бы суд признать Касмента "виновным, но невменяемым" и спасло бы ему жизнь. Касмент отказался от этого предложения и впоследствии был признан виновным и приговорен к повешению. До и во время суда и апелляции британское правительство тайно распространяло некоторые выдержки из дневников Касмента, выставляя его как "сексуального извращенца". Они содержали многочисленные откровенные описания сексуальных контактов. Это вызвало общественное негодование против него и повлияло на тех влиятельных людей, которые могли бы попытаться вмешаться. Учитывая общественные нормы и незаконность гомосексуализма в то время, поддержка смягчения приговора Касмента в некоторых кругах уменьшилась. Дневники стали известны как "Черные дневники" в 1950-х годах и до сих пор хранятся в Британском национальном архиве, в то время как большинство других вещественных доказательств с суда находятся в Музее преступлений в Лондоне. Касмент безуспешно обжаловал приговор и смертный приговор. Среди тех, кто ходатайствовал о помиловании Касмента, были сэр Артур Конан Дойл, знакомый с Касментом по работе в Ассоциации реформ Конго, поэт У. Б. Йейтс и драматург Джордж Бернард Шоу. Джозеф Конрад не мог простить Касмента, равно как и давний друг Касмента, скульптор Герберт Уорд, чей сын Чарльз погиб на Западном фронте в январе того же года, и который изменил имя крестника Касмента, названного в его честь. Члены семьи Касментов в Антриме тайно вносили средства в фонд защиты, хотя у них были сыновья, служившие в британской армии и флоте. Апелляция Сената США о смягчении приговора была отклонена британским кабинетом по настоянию прокурора Ф. Э. Смита, противника ирландской независимости. 29 июня 1916 года Касмент был лишен рыцарского титула. В день казни через повешение в тюрьме Пенттонвилл, 3 августа 1916 года, Касмент по своей просьбе был принят в католическую церковь. Его сопровождали два католических священника, декан Тимоти Ринг и отец Джеймс Кэри из прихода Святых Марии и Михаила в Восточном Лондоне. Последний, также известный как Джеймс Маккарролл, сказал о Касменте, что он "святой, о котором мы должны молиться, а не за него". К моменту смерти ему было 51 год.

Casement's trial at bar opened at the Royal Courts of Justice on 26 June 1916 before the Lord Chief Justice (Viscount Reading), Mr Justice Avory, and Mr Justice Horridge. The prosecution had trouble arguing its case. Casement's crimes had been carried out in Germany and the Treason Act 1351 seemed to apply only to activities carried out on English (or arguably British) soil. A close reading of the Act allowed for a broader interpretation: the court decided that a comma should be read into the unpunctuated original Norman French text, crucially altering the sense so that "in the realm or elsewhere" referred to where acts were done and not just to where the "King's enemies" might be. Afterwards, Casement himself wrote that he was to be "hanged on a comma", leading to the well used epigram. During his trial, the prosecution (F. E. Smith), who had admired some of Casement's work before he went over to the Germans, informally suggested to the defence barrister (A. M. Sullivan) that they should jointly produce what are now called the "Black Diaries" in evidence, as this would most likely cause the court to find Casement "guilty but insane" and save his life. Casement refused to agree to this and was subsequently found guilty and sentenced to be hanged. Before and during the trial and appeal, the British government secretly circulated some excerpts from Casement's journals, exposing Casement as a "sexual deviant". These included numerous explicit accounts of sexual activity. This aroused public opinion against him and influenced those notables who might otherwise have tried to intervene. Given societal norms and the illegality of homosexuality at the time, support for Casement's reprieve declined in some quarters. The journals became known in the 1950s as the Black Diaries and are still in the British National Archives, whilst most of the other exhibits from the trial are in the Crime Museum in London. Casement unsuccessfully appealed against his conviction and death sentence. Those who pleaded for clemency for Casement included Sir Arthur Conan Doyle, who was acquainted with Casement through the work of the Congo Reform Association, poet W. B. Yeats, and playwright George Bernard Shaw. Joseph Conrad could not forgive Casement, nor could Casement's longtime friend, the sculptor Herbert Ward, whose son Charles had been killed on the Western Front that January, and who would change the name of Casement's godson, who had been named after him. Members of the Casement family in Antrim contributed discreetly to the defence fund, although they had sons in the British Army and Navy. A United States Senate appeal against the death sentence was rejected by the British cabinet on the insistence of prosecutor F. E. Smith, an opponent of Irish independence. Casement's knighthood was forfeited on 29 June 1916. On the day of his execution by hanging at Pentonville Prison, 3 August 1916, Casement was received into the Catholic Church at his request. He was attended by two Catholic priests, Dean Timothy Ring and Father James Carey, from the East London parish of SS Mary and Michael. The latter, also known as James McCarroll, said of Casement that he was "a saint we should be praying to him [Casement] instead of for him". At the time of his death he was 51 years old.

Государственные похороны

Тело Касмента было захоронено в негашеной извести на тюремном кладбище за тюрьмой Пенттонвилл, где его повесили, хотя его последней волей было быть похороненным в заливе Мерлоу на северном побережье графства Антрим, в современной Северной Ирландии. В течение десятилетий после казни Касмента последовательные британские правительства отклоняли многочисленные официальные просьбы о репатриации его останков. Например, в сентябре 1953 года премьер-министр Эмон де Валера, посетив премьер-министра Уинстона Черчилля на Даунинг-стрит, попросил о возвращении останков. Черчилль заявил, что лично не возражает против этой идеи, но проконсультируется со своими коллегами и получит юридическое заключение. В конечном итоге он отклонил ирландскую просьбу, ссылаясь на «конкретные и обязательные» юридические обязательства, согласно которым останки казненных заключенных не подлежат эксгумации. Де Валера оспорил юридическое заключение и ответил:

«До тех пор, пока останки Роджера Касмента останутся в британских тюремных стенах, когда он сам выразил желание, чтобы их перенесли на его родину, до тех пор здесь будет сохраняться общественное негодование по поводу, по крайней мере, непристойного упорства британского правительства». Де Валера не получил ответа. Вопреки желанию Касмента, правительство премьер-министра Гарольда Уилсона передало останки лишь при условии, что их нельзя будет доставить в Северную Ирландию, поскольку «правительство опасалось, что повторное захоронение там может спровоцировать католические торжества и протестантскую реакцию». Останки Касмента были выставлены для прощания в церкви Гаррисон, Арбур-Хилл (ныне тюрьма Арбур-Хилл) в Дублине в течение пяти дней, рядом с могилами других лидеров Пасхального восстания 1916 года, но не были похоронены рядом с ними. После государственных похорон останки были захоронены с полными военными почестями на республиканском участке кладбища Гласневин в Дублине, рядом с другими ирландскими республиканцами и националистами. Президент Ирландии Эмон де Валера, которому тогда было около восьмидесяти лет и который был последним выжившим лидером Пасхального восстания, присутствовал на церемонии вместе с примерно 30 000 других людей.

Черные дневники

Британские чиновники утверждали, что Касмент хранил "Черные дневники" – серию дневников, охватывающих 1903, 1910 и 1911 годы (дважды). Джеффри Дадджен, опубликовавший издание всех дневников, заявил: "Его гомосексуальная жизнь была почти полностью скрыта и не имела отношения к его карьере и политической деятельности". В 1916 году, после осуждения Касмента за государственную измену, британское правительство распространило предположительные фотографии страниц дневника среди лиц, выступавших за замену смертного приговора Касмента на более мягкое наказание. В период сильного консерватизма, особенно среди ирландских католиков, публикация "Черных дневников" и предполагаемая гомосексуальность Касмента подорвали поддержку его личности. Вопрос о подлинности дневников или их фальсификации вызывает множество споров. Дневники были рассекречены для ограниченного ознакомления (лицами, утвержденными Министерством внутренних дел) в августе 1959 года. Оригиналы дневников хранятся в Национальном архиве Великобритании в Кью. Историки и биографы, изучавшие жизнь Касмента, придерживаются противоположных точек зрения. Роджер МакХью (в 1976 году) и Ангус Митчелл (в 2000 году и позднее) считают дневники подделкой. В 2012 году Митчелл опубликовал ряд статей в журнале Field Day Review Университета Нотр-Дам.

Варгас Льоса и Дадджон

Марио Варгас Льоса представил неоднозначное описание сексуальности Касмента в своем романе 2010 года "Мечта кельта", предполагая, что Касмент создал частично вымышленные дневники, описывающие желаемые им гомосексуальные контакты. В статье 2013 года Дадджен предположил, что для соответствия роли католического мученика в националистическом движении того времени Касмент должен был предстать "лишенным пола". Дадджен пишет: "Свидетельства того, что Касмент вел активную гомосексуальную жизнь, содержатся в его собственных словах и почерке в дневниках и являются колоссально убедительными благодаря своей детализации и объему".