Генри Граттан: Ирландский политик и оратор

Введение

Ирландский политик (1746–1820), его сын.

Генри Граттан (3 июля 1746 – 4 июня 1820) – ирландский политик и юрист, выступавший в конце XVIII века за законодательную независимость ирландского парламента от Великобритании. Он был членом ирландского парламента (MP) с 1775 по 1801 год и членом парламента (MP) в Вестминстере с 1805 по 1820 год. Его описывали как блестящего оратора и романтика. С пылким энтузиазмом он требовал для Ирландии её законного статуса – статуса независимой нации, хотя и настаивал на том, что Ирландия должна оставаться связанной с Великобританией общей короной и общими политическими традициями. Граттан выступал против Акта об унии 1800 года, объединившего королевства Ирландии и Великобритании, но впоследствии стал членом объединенного парламента в Лондоне.

Ранние годы

Генри Граттан родился на улице Фишембл в Дублине и был крещен в соседней церкви Святого Иоанна Евангелиста в 1746 году. Представитель англо-ирландской элиты протестантского происхождения, Граттан был сыном Джеймса Граттана, члена парламента, из Белкамп-парка, графство Дублин, и Мэри, младшей дочери Томаса Марлея, генерального прокурора Ирландии, главного барона ирландской казначейской палаты и, наконец, лорда главного судьи Королевской скамьи, и его жены Анны де Лаун. Граттан учился в грамматической школе Дрогеды, а затем стал выдающимся студентом в Тринити-колледже в Дублине, где начал изучать классическую литературу и особенно интересовался великими ораторами античности. Подобно своему другу Генри Флуду, Граттан совершенствовал свою природную красноречивость и ораторское искусство, изучая образцы, такие как Болингброк и Джуниус. В конце 1760-х и начале 1770-х годов он провел несколько лет в Лондоне, а в 1771 году посетил Францию. Он регулярно посещал дебаты в британской Палате общин, а также любил бывать в знаменитом Греческом кофейне на Деверь-Корт, где познакомился с Оливером Голдсмитом. Именно в Лондоне он завязал пожизненную дружбу с Робертом Дэйем, впоследствии судьей Королевской скамьи. После обучения в Среднем храме в Лондоне, а затем в King's Inns в Дублине, он был допущен к практике в ирландской коллегии адвокатов в 1772 году. Он никогда всерьез не занимался юридической практикой, но был увлечен политикой, находясь под влиянием Флуда. Он вошел в ирландский парламент от Шарлемонта в 1775 году при поддержке лорда Шарлемонта, в то время как Флуд подорвал свою репутацию, приняв должность. Граттан быстро превзошел Флуда в руководстве национальной партией, отчасти благодаря своим непревзойденным ораторским способностям среди современников.

Парламент Граттана

Одним из первых актов парламента Грэттана было подтверждение его лояльности Конституции путем принятия решения о поддержке 20 000 моряков для Королевского флота. Граттан был верен короне и британским связям. Однако он стремился к умеренной парламентской реформе и, в отличие от Флуда, выступал за католическую эмансипацию. Стало очевидно, что без реформы Ирландская палата общин не сможет в полной мере воспользоваться своей вновь обретенной законодательной независимостью. Хотя теперь она была свободна от конституционного контроля Вестминстера, она все еще подвергалась влиянию коррупции, которой британское правительство манипулировало через британских и ирландских владельцев округов, известных как "андертейкеры", или более прямо – через высшие исполнительные органы. Парламент Грэттана не имел контроля над ирландской исполнительной властью. Лорд-лейтенант Ирландии и его главный секретарь по-прежнему назначались британскими министрами; срок их пребывания в должности зависел от перемен ирландской, а не английской, партийной политики; королевская прерогатива в Ирландии осуществлялась по совету британских министров. Ирландская палата общин не представляла ирландский народ в то время, когда демократия была редкостью в Европе. Большинство – римские католики или пресвитериане – были исключены; две трети членов Палаты общин избирались из небольших округов, находящихся в распоряжении отдельных покровителей, чья поддержка покупалась путем раздачи пэрств и пенсий. Граттан настаивал на реформе, чтобы обеспечить стабильность и истинную независимость новой конституции. После разногласий с Флудом по вопросу о простой отмене, Граттан также расходился с ним во взглядах на сохранение Конвента добровольцев. Привлекая внимание Палаты к "тревожному мероприятию по обучению низших слоев населения", Граттан подразумевал, что реформаторы обязаны защищать прерогативы собственности, даже протестуя против ее злоупотреблений. Лучше, чтобы те, кто был "уважаемым" как вооруженная "собственность нации", ушли в отставку, чем рисковать превратиться в "вооруженную нищету". (Томас Макневин, писавший поколением позже, предположил, что суждение Граттана ознаменовало "переломный момент", когда остаток движения добровольцев, "состоящий из другого класса людей и руководимый политиками с совершенно иными взглядами", вступил на "путь, который завершился только созданием Объединенных ирландцев"). Граттан также выступал против политики протекционистских пошлин в пользу коммерческих предложений Питта 1785 года об установлении свободной торговли между Великобританией и Ирландией. Однако от этого пришлось отказаться из-за враждебности британских торговых кругов. После 1782 года Граттан некоторое время поддерживал правительство, выступал и голосовал за репрессивное законодательство, последовавшее за насилием "Белых мальчиков" в 1785 году; но с течением времени, и поскольку личная поддержка Питтом парламентской реформы не привела к законодательству, он склонился к оппозиции, агитировал за замену десятины в Ирландии и поддержал вигов по вопросу о регентстве в 1788 году. В 1790 году Граттан был избран в Дублинский городской совет, где оставался до 1798 года. В 1792–93 годах ему удалось провести Закон об облегчении положения католиков 1793 года, предоставивший католикам избирательное право; в 1794 году, совместно с Уильямом Понсонби, он представил законопроект о реформе, который был даже мягче, чем законопроект Флуда 1783 года. Он, как и Флуд, стремился сохранить законодательную власть в руках землевладельцев. Граттан был твердо убежден, что Ирландией лучше всего управлять ирландцами, но демократия в Ирландии неизбежно приведет к грабежам и анархии. В то же время он хотел открыть членство в Палате общин для католических землевладельцев, что было логическим следствием Закона об облегчении положения католиков 1793 года. Провал мягких предложений Граттана способствовал распространению более радикальных взглядов, которые, под растущим влиянием Франции, теперь проникали в Ирландию. Католический вопрос вышел на первый план, и когда в 1794 году к министерству Питта присоединилась влиятельная группа вигов, лорд Фицвильям, разделявший взгляды Граттана, был назначен вице-королем, что породило ожидания дальнейшего облегчения положения католиков. Возможно, это было намерением Питта, но неясно, насколько лорд Фицвильям был уполномочен гарантировать поддержку правительства. Фицвильям в частном порядке попросил Граттана предложить законопроект об эмансипации католиков, обещая поддержку британского правительства. Однако оказалось, что вице-король либо неправильно понял, либо превысил свои полномочия; 19 февраля 1795 года Фицвильям был отозван. В последовавшем за этим взрыве негодования и растущем недовольстве в Ирландии Граттан проявил замечательную умеренность и лояльность. Это принесло ему теплые слова благодарности от одного из членов британского кабинета. Однако этот кабинет, несомненно, под влиянием воли короля, для которого эмансипация была немыслима, теперь был полон решимости твердо противостоять католическим требованиям, что привело к тому, что Ирландия быстро скатывалась к восстанию. Граттан предупреждал правительство в серии блестящих речей о беззаконном состоянии, в которое была введена Ирландия. Он мог рассчитывать не более чем на 40 сторонников в Ирландской палате общин, и его слова остались без внимания. В знак протеста он покинул парламент в мае 1797 года и отошел от своей обычной умеренности, подвергнув правительство критике в своем 24-страничном "Письме к гражданам Дублина", в котором заявил, что "реформа государства" стала "абсолютно необходимой", поскольку народ больше не доверял парламенту.

One of the first acts of Grattan's parliament was to prove its loyalty to the Constitution by passing a vote for the support of 20,000 sailors for the Royal Navy. Grattan was loyal to the Crown and the British connection. He was, however, anxious to achieve moderate parliamentary reform, and, unlike Flood, he favoured Catholic Emancipation. It was evident that without reform, the Irish House of Commons would not be able to make much use of its newly won legislative independence. Though now free from Westminster constitutional control, it was still subject to the influence of corruption, which the British government had wielded through the British and Irish borough owners, known as the "undertakers", or more directly through the great executive offices. Grattan's parliament had no control over the Irish executive. The Lord Lieutenant of Ireland and his chief secretary continued to be appointed by the British ministers; their tenure of office depended on the vicissitudes of English, not Irish, party politics; the royal prerogative was exercised in Ireland on the advice of British ministers. The Irish House of Commons was unrepresentative of the Irish people at a time when democracy was rare in Europe. The majority were excluded, who were either Roman Catholics or Presbyterians; two thirds of the members of the House of Commons were returned by small boroughs at the disposal of individual patrons, whose support was bought by the distribution of peerages and pensions. It was to give stability and true independence to the new constitution that Grattan pressed for reform. Having quarrelled with Flood over simple repeal, Grattan also differed from him on the question of maintaining the Volunteer Convention. Drawing the attention of the House to "the alarming measure of drilling the lowest classes of the populace", Grattan implied that reformers had a duty to protect the prerogatives of property even as they protested its abuses. Better that those who had been "respectable" as the armed "property of the nation" should retire than run the risks of an "armed beggary". (Writing a generation later, Thomas MacNevin proposed that Grattan's judgement marked "the transition point", when "composed of a different class of men, and ruled by politicians with very different views", the rump of the Volunteer movement entered upon "a career which terminated only in the establishment of the United Irishmen"). Grattan also opposed the policy of protective duties in favour of Pitt's commercial propositions in 1785 for establishing Free Trade between Great Britain and Ireland. This, however, had to be abandoned owing to the hostility of the British mercantile classes. Grattan supported the government for a time after 1782, and spoke and voted for the repressive legislation that followed the Whiteboy violence in 1785; but as the years passed and without Pitt's personal favour towards parliamentary reform resulting in legislation, he gravitated towards the opposition, agitated for commutation of tithes in Ireland, and supported the Whigs on the regency question in 1788. In 1790, Grattan was elected for Dublin City, a seat he held until 1798. In 1792–93, he succeeded in carrying the Roman Catholic Relief Act 1793, conferring the franchise on Catholics; in 1794, in conjunction with William Ponsonby, he introduced a reform bill which was even milder than Flood's bill of 1783. He was as anxious as Flood had been to retain the legislative power in the hands of men of property. Grattan had a strong conviction that while Ireland could best be governed by the Irish, democracy in Ireland would inevitably turn to plunder and anarchy. At the same time, he wished to open membership of the House of Commons to Catholic men of property, a proposal that was the corollary of the Relief Act of 1793. The defeat of Grattan's mild proposals helped to promote more extreme opinions, which, under growing influence from France, were now making inroads in Ireland. The Catholic question had come to the fore, and when a powerful section of the Whigs joined Pitt's ministry in 1794, Lord Fitzwilliam, who shared Grattan's views, was appointed Viceroy, expectations for further Catholic relief were raised. That may have been Pitt's intention, but it is not clear how far Lord Fitzwilliam had been authorised to pledge the government. Fitzwilliam privately asked Grattan to propose a Bill for Catholic emancipation, promising British government support. It appeared, however, that the Viceroy had either misunderstood or exceeded his instructions; on 19 February 1795, Fitzwilliam was recalled. In the outburst of indignation, followed by increasing disaffection which this produced in Ireland, Grattan acted with conspicuous moderation and loyalty. This won him warm acknowledgements from a member of the British cabinet. That cabinet, however, doubtless influenced by the wishes of the King, to whom Emancipation was anathema, was now determined to firmly resist the Catholic demands, with the result that Ireland rapidly drifted towards rebellion. Grattan warned the government in a series of masterly speeches of the lawless condition to which Ireland had been driven. He could now count on no more than 40 followers in the Irish House of Commons, and his words were unheeded. In protest, he retired from parliament in May 1797, and departed from his customary moderation by attacking the government in his 24 page Letter to the Citizens of Dublin, in which he said it was now "absolutely necessary to reform the state" as the people no longer had confidence in parliament.

Восстание и союз

В это время неприязнь к англиканской элите в Ирландии была настолько сильна, что люди разных вероисповеданий были готовы объединиться для достижения общих политических целей. Таким образом, пресвитериане севера, которые в основном придерживались республиканских взглядов, объединились с частью католиков, чтобы сформировать организацию «Объединенные ирландцы», продвигая революционные идеи, импортированные из Франции, и вскоре возникла партия, готовая приветствовать французское вторжение. Это стимулировало нарастающее недовольство, которое вылилось в восстание 1798 года. Восстание пресвитериан и католиков в Ольстере сопровождалось вспышками в других местах, особенно в графстве Вексфорд. Граттан был жестоко высмеян Джеймсом Гиллреем как лидер повстанцев за свои либеральные взгляды и позицию против политического союза с Королевством Великобритания. Практически сразу же правительство Питта всерьез занялось проектом законодательного союза между британским и ирландским парламентами, который время от времени обсуждался с начала XVIII века. Граттан яростно осудил эту схему. Конституция парламента Граттана не обеспечивала никакой гарантии, поскольку разногласия по вопросу о регентстве показали, что в вопросах имперских интересов политика ирландского парламента и Великобритании будет согласована. В момент, когда Великобритания вела борьбу за выживание с Францией, министерству было невозможно игнорировать опасность, недавно подчеркнутую тем фактом, что независимая конституция 1782 года не обеспечивала защиты от вооруженного восстания. Сектантское насилие во время восстания положило конец растущему примирению между католиками и пресвитерианами, и остров вновь разделился на два враждующих лагеря. Наиболее ожесточенное сопротивление союзу исходило от англиканской государственной церкви и, в частности, от Оранжистов. Предложение нашло поддержку среди католического духовенства и особенно епископов, а в городе Корк оно было встречено с наибольшим одобрением. Такое отношение католиков было вызвано поощрением Питтом ожиданий, что католическая эмансипация, замена десятины и наделение католического духовенства последуют за принятием закона или произойдут вскоре после него. Когда в 1799 году правительство представило свой законопроект, он был отклонен в Ирландской палате общин. Граттан все еще пребывал в отставке. Его популярность снизилась, и тот факт, что его предложения о парламентской реформе и католической эмансипации стали лозунгами «Объединенных ирландцев», вызвал у правящих классов острую враждебность. Он был исключен из Тайного совета; его портрет был удален из зала Тринити-колледжа; Гильдия торговцев Дублина исключила его имя из своих списков. Угроза разрушения конституции 1782 года быстро вернула ее автору его прежнее место в сердцах ирландского народа. Правительство использовало парламентские каникулы для обеспечения большинства в свою пользу путем щедрой коррупции. 15 января 1800 года ирландский парламент собрался на последнюю сессию; в тот же день Граттан приобрел место для Уиклоу; и поздно вечером, во время дебатов, он занял свое место и был приветствован с галерей. Силы Граттана ослабли, когда он встал, чтобы выступить, и он получил разрешение обратиться к Палате, сидя. Тем не менее его речь была выдающимся ораторским подвигом; более двух часов он держал слушателей в напряжении. После продолжительных дебатов Граттан 26 мая окончательно высказался против принятия законопроекта, закончив страстным заключением, в котором заявил: «Я останусь здесь, преданный судьбе моей страны, верный ее свободе, верный ее падению». Это были последние слова, произнесенные Граттаном в ирландском парламенте. Законопроект об учреждении союза был принят на заключительных этапах значительным большинством голосов. Одной из главных причин противодействия союзу был страх Граттана перед тем, что политическое руководство в Ирландии перейдет из рук землевладельческой аристократии; и он предсказал, что придет время, когда Ирландия отправит в объединенный парламент сотню самых негодяев в королевстве. Как и Флад перед ним, Граттан не склонялся к демократии; и он опасался, что перенос центра политических интересов из Ирландии усилит зло отсутствия.

At this time antipathy towards the Anglican elite in Ireland was such that people of different faiths were ready to combine for common political objects. Thus the Presbyterians of the north, who were mainly republican in sentiment, combined with a section of the Roman Catholics to form the United Irishmen organisation, promoting revolutionary ideas imported from France; and a party prepared to welcome a French invasion soon came into existence. Thus stimulated, the increasing disaffection culminated in the 1798 rebellion. The Presbyterian Catholic rebellion in Ulster was accompanied by outbreaks elsewhere, notably in County Wexford. Grattan was cruelly lampooned by James Gillray as a rebel leader for his liberal views and his stance against a political union with the Kingdom of Great Britain. Almost immediately, the project of a legislative union between the British and Irish parliaments, which had been from time to time discussed since the beginning of the 18th century, was taken up in earnest by Pitt's government. Grattan fiercely denounced the scheme. The constitution of Grattan's parliament offered no security, as the differences over the regency question had made evident that in matters of imperial interest the policy of the Irish parliament and that of Great Britain would be in agreement. At a moment when Britain was engaged in a life and death struggle with France, it was impossible for the ministry to ignore the danger, recently emphasised by the fact that the independent constitution of 1782 offered no safeguard against armed revolt. Sectarian violence during the rebellion put an end to the growing reconciliation between Roman Catholics and Presbyterians, and the island divided anew into two hostile factions. It was from the Anglican established church, and particularly from the Orangemen, that the bitterest opposition to the union proceeded. The proposal found support among the Roman Catholic clergy and especially the bishops, while in no part of Ireland was it received with more favour than in the city of Cork. This attitude of the Catholics was caused by Pitt's encouragement of the expectation that Catholic emancipation, the commutation of tithes, and the endowment of the Catholic priesthood, would accompany or quickly follow the passing of the measure. When in 1799, the government brought forward its bill it was defeated in the Irish House of Commons. Grattan was still in retirement. His popularity had declined, and the fact that his proposals for parliamentary reform and Catholic emancipation had become the watchwords of the United Irishmen had brought him the bitter hostility of the governing classes. He was dismissed from the Privy Council; his portrait was removed from the hall of Trinity College; the Merchant Guild of Dublin struck his name off their rolls. The threatened destruction of the constitution of 1782 quickly restored its author to his former place in the affections of the Irish people. The parliamentary recess had been employed by the government in securing by lavish corruption a majority in favour of their policy. On 15 January 1800, the Irish Parliament met for its last session; on the same day Grattan secured by purchase a seat for Wicklow; and at a late hour, while the debate was proceeding, he appeared to take his seat, and was cheered from the galleries. Grattan's strength gave way when he rose to speak, and he obtained leave to address the House sitting. Nevertheless, his speech was a superb effort of oratory; for more than two hours he kept them spellbound. After prolonged debates Grattan, on 26 May, spoke finally against the committal of the bill, ending with an impassioned peroration in which he declared, "I will remain anchored here with fidelity to the fortunes of my country, faithful to her freedom, faithful to her fall." These were the last words spoken by Grattan in the Irish Parliament. The bill establishing the union was carried through its final stages by substantial majorities. One of Grattan's main grounds of opposition to the union had been his dread of seeing the political leadership in Ireland pass out of the hands of the landed gentry; and he prophesied that the time would come when Ireland would send to the united parliament a hundred of the greatest rascals in the kingdom. Like Flood before him, Grattan had no leaning towards democracy; and he anticipated that by the removal of the centre of political interest from Ireland the evil of absenteeism would be intensified.

В парламенте Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии

В течение следующих пяти лет Граттан не принимал активного участия в общественных делах; лишь в 1805 году он вновь стал членом парламента Соединенного Королевства от Малтона. Он скромно занял место на одной из задних скамей, пока Фокс не вывел его вперед, воскликнув: "Не место для ирландского Демосфена!" Его первая речь была посвящена католическому вопросу, и все согласились с оценкой, данной его выступлению в "Ежегодном регистре", – одной из самых блестящих и красноречивых речей, когда-либо произнесенных в стенах парламента. Когда Фокс и Уильям Гренвилл пришли к власти в 1806 году, Граттану, который в то время представлял Дублинский округ, предложили, но он отказался принять должность в правительстве. В следующем году он проявил силу своего суждения и характера, поддержав, несмотря на последовавшую за этим непопулярность в Ирландии, меру об усилении полномочий исполнительной власти для борьбы с беспорядками в Ирландии. Римско-католическая эмансипация, которую он продолжал отстаивать с неугасающей энергией, несмотря на свой преклонный возраст, осложнилась после 1808 года вопросом о том, должно ли право вето на назначение римско-католических епископов принадлежать короне. Граттан поддержал вето, но в Ирландии под руководством Дэниела О’Коннелла возникла более радикальная католическая партия, и влияние Граттана постепенно ослабевало. После 1810 года он редко выступал в парламенте, за исключением 1815 года, когда он отделился от вигов и поддержал последнюю борьбу против Наполеона. Его последняя речь, произнесенная в 1819 году, содержала упоминание о Союзе, которому он так страстно сопротивлялся, и демонстрировала государственную мудрость и в то же время уравновешенность характера Граттана. Его взгляды на политику Союза, по его словам, остались неизменными; но "раз брак уже заключен, то теперь долг, как и естественное стремление, каждого – сделать его максимально плодотворным, прибыльным и выгодным".

Смерть и наследие

Летом следующего года, после переезда из Ирландии в Британию в ухудшающемся состоянии здоровья, чтобы вновь поднять ирландский вопрос, он тяжело заболел. На смертном одре он щедро отозвался о Кастлере, и тепло отзывался о своем бывшем сопернике, Флуде. Он умер в своем доме на площади Портман 4 июня 1820 года и был похоронен в Вестминстерском аббатстве рядом с могилами Питта и Фокса. Его статуя находится в зале Святого Стефана в Вестминстерском дворце. Сидни Смит вскоре после смерти Граттана сказал: "Ни одно правительство не могло его запугать. Мир не мог его подкупить. Он думал только об Ирландии, жил ради нее одной, посвятил ей свое прекрасное воображение, изящный ум, мужество и все великолепие своего поразительного красноречия". Мост Граттана, пересекающий реку Лиффи между улицей Парламент на южной стороне Дублина и улицей Капел на северной стороне, назван в его честь. Здание, в котором располагается факультет права и государственного управления в Дублинском городском университете, также было названо в его честь зданием Генри Граттана. Площадь Граттана, Дунгарван, графство Уотерфорд. Основание городских комиссаров Дунгарвана в 1855 году послужило катализатором для переименования многих улиц Дунгарвана. Ирландские националисты и католики, наконец, получили возможность влиять на управление, и они приступили к переименованию улиц, чтобы отразить свои националистические взгляды. Несмотря на отсутствие известных связей с Дунгарваном, как один из ведущих конституционных националистов своего времени, Генри Граттан был очевидным выбором, когда городские комиссары искали новое название. Площадь Граттана была построена между 1806 и 1826 годами по инициативе герцога Девонширского. Архитектура площади мало изменилась и по сей день.

Семья

Отец Грэттана был Джеймсом Грэттаном (ум. 1766), рекордером, а затем депутатом от города Дублин, который женился на дочери Томаса Марлея, Мэри. В 1782 году Граттан женился на Генриетте Фицджеральд, дочери Николаса Фицджеральда из графства Майо (ум. 1761), сына Томаса Фицджеральда из Турлоу, графства Майо, и Элизабет Браун. Мать Генриетты, Маргарет, была дочерью Джеймса Стивенсона и Энн Прайс. Семейная история его жены дала Грэттану понимание прежних ирландских политических трудностей, поскольку прадед Генриетты, Джон Фицджеральд, был насильственно переселен из замка Гортинс в графстве Килкенни в графство Майо в 1653 году в рамках Кромвеллианского поселения, а его сын Томас посчитал необходимым принять англиканскую церковь в 1717 году. У Граттанов было два сына и две дочери. Сыновьями были Джеймс Граттан из Тиннинча, депутат от графства Уиклоу, и Генри Граттан (младший) из Мойрата, депутат от города Дублин, а затем от графства Мит. Его дочь Мэри-Анна вышла замуж сначала за Джона Блэчфорда (1771–1832), а затем за Томаса Далзелла, 7-го графа Карнуата, и умерла в 1853 году. Гарриет (ум. 1865) вышла замуж за преподобного Уэйка из Куртинхолла.

Первичные источники

Грэттан, Генри, ред. Речи достопочтенного Генри Грэттана: в Ирландском и в Британском парламенте (1822) онлайн
Речи Грэттана (под ред. Г. Грэттана-младшего, 1822);
Генри Грэттан-младший. Воспоминания о жизни и эпохе достопочтенного Х. Грэттана. Т. 1, Т. 2 (в 5 томах, Лондон, 1839–1846).