Герхарт Гауптман: Жизнь и творчество немецкого драматурга и романиста.

Введение

Немецкий писатель (1862–1946)

Герхард Иоганн Роберт Хауптманн (; 15 ноября 1862 – 6 июня 1946) – немецкий драматург и романист. Он входит в число наиболее значимых представителей литературного натурализма, хотя и включал в свое творчество элементы других стилей. В 1912 году он был удостоен Нобелевской премии по литературе.

Детство и юность

Герхард Хауптманн родился в 1862 году в Оберсалцбрунне, ныне известном как Щавно-Здруй, в Нижней Силезии (тогда часть Королевства Пруссия, теперь часть Польши). Его родителями были Роберт и Мари Хауптманн, владевшие отелем в этом районе. В юности Хауптманн имел репутацию человека, не всегда говорящего правду. Его старшим братом был Карл Хауптманн. Начиная с 1868 года, он посещал деревенскую школу, а затем, в 1874 году, Реальшуле в Бреслау, куда поступил лишь с большим трудом, едва сдав вступительный экзамен. Хауптманну было трудно привыкнуть к новой обстановке в городе. Он жил вместе со своим братом Карлом в довольно обветшалом студенческом пансионе, прежде чем найти жилье у пастора. У него возникли проблемы с прусской системой образования. Особенно его раздражали строгость учителей и предпочтительное отношение к ученикам из знатных семей. Его неприязнь и частые болезни мешали посещать занятия, из-за чего ему пришлось повторить первый год обучения. Со временем он стал ценить Бреслау за возможность посещать театр. Весной 1878 года Хауптманн покинул Реальшуле, чтобы пойти учиться сельскому хозяйству к своему дяде в Лониг (ныне Лагевники-Шредзкие в гмине Уданин, Польша), что стало его наиболее известным делом за пределами Германии. В его творчестве также были комедии, такие как «Коллега Кремптон» (1891) и «Бобровый плащ» (1893). В 1893 году он завел роман с актрисой Маргарете Маршальк. Чтобы дистанцироваться, Мари переехала в США с сыновьями. Хауптманн подготовил первую французскую постановку своей пьесы «Успение Ганнеле», а затем отправился за Мари, даже не дождавшись премьеры. Однако разорвать отношения не удалось. После нескольких лет разлуки брак был расторгнут в июле 1904 года. Тем не менее, Мари продолжала жить в вилле, которую Хауптманн построил в Дрездене.

Признание и Первая мировая война

С 1901 года Хауптманн жил с Маргарет Маршалк в Агнетендорфе (ныне Ягняткув в Польше). Он называл это место "мистической защитной оболочкой моей души". В предыдущем году Маргарет родила ему сына Бенвенуто. В сентябре 1904 года они поженились; этот второй брак продлился до его смерти, хотя в 1905 и 1906 годах он оказался в серьезном кризисе из-за романа с 16-летней актрисой Идой Орлофф. В 1910 году был опубликован первый полнометражный роман Хауптманна – "Глупец во Христе, Эмануэль Квинт", повествующий историю странствующего проповедника, соединявшего культ солнца с христианством. Его роман "Атлантида" 1912 года лег в основу датского немого фильма с тем же названием. Роман был написан за месяц до катастрофы "Титаника", а фильм вышел в прокат менее чем через год после трагедии. Сюжеты обоих произведений включали любовную историю на борту обреченного лайнера, и сходство с катастрофой стало очевидным. Эта случайная своевременность вызвала запрет фильма в Норвегии из-за проявленной, по мнению цензуры, нечуткости. Тем не менее, вдохновленный возможностями нового вида искусства, Хауптманн написал несколько сценариев, ни один из которых так и не был экранизирован. Около рубежа столетия Хауптманн начал получать официальное признание. Трижды он был удостоен австрийской премии Франца Гриллпарцера. Он также получил почетные докторские степени в Уорчестерском колледже Оксфордского университета в 1905 году и в Лейпцигском университете в 1909 году. В 1912 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе "в первую очередь в знак признания его плодотворного, разнообразного и выдающегося творчества в области драматического искусства", после того как в том же году он был номинирован Эрихом Шмидтом, членом Прусской академии наук. Однако кайзер Вильгельм II не питал симпатий к "социал-демократическому" поэту. Он наложил вето на присуждение премии Шиллера в 1896 году (за "Восхождение Ганнеле") и по настоянию своего сына, наследного принца Вильгельма, в 1913 году была отменена постановка пьесы Хауптманна "Праздничная маска" (Festspiel in deutschen Reimen) в Бреслау, поскольку в ней столетие освобождения Германии от Наполеона было изображено в пацифистском, а не патриотическом ключе. Однако тот же Хауптманн, который критиковал милитаризм в "Маске", уже в следующем году оказался в числе сторонников войны. Хауптманн подписал "Манифест девяноста трех" – манифест, подписанный 93 немецкими учеными, деятелями культуры и искусства, в котором выражалась безоговорочная поддержка немецких военных действий в начале Первой мировой войны. Он опубликовал патриотические стихи (многие из которых звучали как невольная сатира и которые он впоследствии вычеркнул из рукописей). В 1915 году Вильгельм II наградил его орденом Красного орла IV класса. После военного поражения Германии и падения монархии Хауптманн бежал в пацифистскую колонию Монте-Верита в Локарно, Швейцария. Спустя несколько лет он написал "Till Eulenspiegel" – поэтическую элегию памяти Ганса Пааше, пацифиста и реформатора, убитого ультранационалистами.

From 1901, Hauptmann lived with Margarete Marschalk in Agnetendorf (today Jagniątków in Poland). He called it "the mystical protective sheathing of my soul". In the preceding year, Margarete had borne him a son, Benvenuto. In September 1904, they were married; this second marriage lasted until his death, though it was thrown into a serious crisis in 1905 and 1906 by his affair with a 16 year old actress, Ida Orloff. In 1910, Hauptmann's first full length novel was published, The Fool in Christ, Emanuel Quint, which told the story of a wandering preacher who mixed sun worship with Christianity. His 1912 novel, Atlantis, became the basis for a Danish silent film of the same name. The novel was written one month before the RMS Titanic disaster, and the film's 1913 release was less than one year after the event. The storyline for both involved a romance aboard a doomed ocean liner, and the similarity to the disaster became obvious. This coincidental untimeliness caused the film to be banned in Norway, due to perceived insensitivity. Nevertheless, excited by the possibilities of this new medium, Hauptmann wrote several screenplays, none of which were ever filmed. Around the turn of the century, Hauptmann began to receive official recognition. Three times he was awarded the Austrian Franz Grillparzer Preis. He also received honorary doctorates from Worcester College at Oxford in 1905 and from the University of Leipzig in 1909. In 1912, he was awarded the Nobel Prize for Literature "primarily in recognition of his fruitful, varied and outstanding production in the realm of dramatic art", after he had been nominated in that year by Erich Schmidt, member of the Prussian Academy of Science. Kaiser Wilhelm II, however, did not care for the "social democratic" poet. He vetoed the awarding of the 1896 Schiller Preis (for The Assumption of Hannele) and at the instigation of his son, Crown Prince Wilhelm, in 1913, a Breslau production of Hauptmann's play Commemoration Masque (Festspiel in deutschen Reimen) was canceled, because in it the hundredth anniversary of the Liberation of Germany from Napoleon was depicted with a pacifistic rather than patriotic tone. However, the very same Hauptmann who had criticized militarism in the Masque, the very next year was among those who supported the war. Hauptmann signed the Manifesto of the Ninety Three, a manifesto signed by 93 German scientists, scholars and artists, declaring their unequivocal support of German military actions at the beginning of World War I. He published supportive poems (many of which read as unintentional satires and which he later crossed out in the manuscript). In 1915, Wilhelm II awarded him the Order of the Red Eagle, Fourth Class. After Germany's military defeat and the fall of the monarchy, Hauptmann fled to the pacifist colony Monte Verità in Locarno, Switzerland. Several years later, he wrote Till Eulenspiegel, a poetic memorial to Hans Paasche, the pacifist and reformer who was assassinated by ultra nationalists.

Поэт-представитель Германии

В 1918 году он присоединился к декларации, подписанной рядом немецких интеллектуалов и опубликованной в газете Berliner Tageblatt, выражающей солидарность с Республикой. В первые годы существования республики он рассматривался как кандидат в рейхспрезиденты и ему было предложено занять должность рейхсканцлера, от которой он отказался. В последующие годы он стал первым обладателем ордена «Адлерщильд Германской империи» – награды за выдающиеся научные или художественные заслуги. В этот период спрос на произведения Гауптмана снизился настолько, что для поддержания своего уровня жизни он начал сниматься в фильмах и писать сценарии для сериалов. Несмотря на это, он продолжал пользоваться популярностью и за рубежом считался представителем немецкой литературы. В 1932 году, в честь столетия со дня смерти Гёте, он совершил лекционный тур по Соединенным Штатам и был удостоен почетной докторской степени Колумбийского университета. Кроме того, он был награжден Гётевской премией города Франкфурта-на-Майне. В день своего 70-летия он был удостоен нескольких званий почетного гражданина. Было организовано множество выставок и постановок его произведений, во многих из которых участвовали известные актеры. Макс Рейнхардт сыграл главную роль в премьере новой пьесы Гауптмана «Перед закатом». С 1926 по 1943 год Гауптман проводил летние месяцы с семьей на острове Хиддензее.

Нацистская эпоха

После прихода нацистов к власти в Германии в 1933 году Гауптманн подписал присягу на верность Германской академии литературы, секции Прусской академии искусств. Летом того же года, по словам писателя и историка Эрнста Клея, он подал заявление о приеме в нацистскую партию. Экземпляр книги «Mein Kampf» Гауптманна, который сейчас хранится в коллекции Гауптманна в Берлинской государственной библиотеке, содержит многочисленные пометки. Он считал себя прежде всего поэтом, стоящим над политической борьбой, и, безусловно, ничто из нацистской идеологии не было включено в его произведения. Однако ранее, в 1905 году в Берлине, он был одним из основателей евгенической организации – Германского общества расовой гигиены. Его пьеса «Перед восходом солнца» глубоко затрагивает тему наследственного алкоголизма, популярной идеи среди евгенистов, и главный герой отвергает свою невесту из-за опасений относительно генетики их будущих детей. Поскольку Гауптманн пользовался большим уважением среди немецкого народа, нацисты приложили все усилия, чтобы он не покинул страну, несмотря на эмиграцию многих его коллег. Иногда он подвергался официальному неодобрению. Цензоры министра пропаганды Геббельса следили за его творчеством и даже запретили новое издание его новеллы «Выстрел в парке» из-за присутствия в ней чернокожего персонажа. Гауптманну сообщили, что переиздание невозможно из-за нехватки бумаги. Фильмные адаптации «Бобрового пальто» и «Перед восходом солнца» были подвергнуты цензуре, а экранизация «Шлюк и Яу» была запрещена. К 80-летию Гауптманна, в 1942 году, представители нацистского режима организовали торжества, праздничные мероприятия и представления. Издатель вручил Гауптманну первый экземпляр его 17-томного Полного собрания сочинений. Гауптманн пережил окончание Второй мировой войны в своем доме, Визенштейне. В 1944 году он опубликовал тетралогию «Атрей», над которой работал четыре года. Она состоит из пьес «Ифигения в Дельфах», «Ифигения в Авлиде», «Смерть Агамемнона» и «Электра». В 1944 году имя Гауптманна было включено в список «Gottbegnadeten» («Богом одаренных»), список художников, считавшихся важнейшими для немецкой культуры и освобожденных от мобилизации в военные действия. Он был одним из шести наиболее значимых писателей в специальном списке «незаменимых художников». Во время бомбардировки Дрездена Гауптманн находился в дрезденском санатории, страдая от тяжелой пневмонии. Он сказал об этом кошмаре: «Тот, кто забыл, как плакать, вновь научился этому при разрушении Дрездена. Я стою на закате своей жизни и завидую своим погибшим товарищам, которых пощадила эта трагедия». После войны Силезия, где жил Гауптманн, вошла в состав Польши, но ему временно разрешили остаться благодаря защитному письму. Затем, 7 апреля 1946 года, советские военные власти сообщили ему, что польское правительство настаивает на его переселении. Перед высылкой он серьезно заболел.

After the Nazis came to power in Germany in 1933, Hauptmann signed a loyalty oath of the German Academy of Literature, a section of the Prussian Academy of Arts. In the summer of the same year, according to writer and historian Ernst Klee, he applied for membership in the Nazi party

Hauptmann's copy of Mein Kampf, which can now be found in the Hauptmann collection at the Berlin State Library, was heavily annotated. He regarded himself as being fundamentally a poet, above the political fray; and certainly nothing from the Nazi ideology was incorporated into his works. However, he had earlier been a founding member of the eugenics organization the German Society for Racial Hygiene, in Berlin in 1905, and his play Before Sunrise is deeply concerned with hereditary alcoholism, a popular idea with eugenicists, and the main character rejects his fiancée due to concerns about his potential children's genetics. Because Hauptmann remained highly regarded by the German people, the Nazis did everything to keep him from leaving the country, despite the emigration of many of his colleagues. At times he suffered from official disapproval. The censors of the Propaganda Minister Goebbels kept an eye on Hauptmann's work and even banned a new edition of his novella The Shot in the Park because it featured a black character. Hauptmann was told that reprinting was impossible because of a paper shortage. The film versions of The Beaver Coat and Before Sunrise were censored, and the film adaptation of Schluck and Jau was banned. For Hauptmann's 80th birthday, in 1942, representatives of the Nazi regime cooperated with honors, celebrations, and celebratory performances. Hauptmann was presented by his publisher with the first copy of his 17 volume Complete Works. Hauptmann lived through the end of World War II at his house, Wiesenstein. In 1944, he published his Atreus Tetralogy, which he had been working on for four years. It comprises Iphigenia in Delphi, Iphigenia in Aulis, Agamemnon's Death, and Electra. In 1944, Hauptmann's name was included in the Gottbegnadeten list (the "God gifted list"), a list of artists considered crucial to the German culture, who were therefore exempt from mobilization in the war effort. He was one of the six most important writers in the special list of the "irreplaceable artists.". During the bombing of Dresden, Hauptmann was staying at a Dresden sanatorium due to severe pneumonia. He said of the inferno, "Whoever had forgotten how to cry learned again at the destruction of Dresden. I stand at the end of my life and envy my dead comrades, who were spared this experience." After the war, Silesia, where Hauptmann was living, became part of Poland, but Hauptmann was temporarily allowed to stay due to a letter of protection. Then, on 7 April 1946, he was informed by the Soviet military authorities that the Polish government was insisting on his resettlement. Before his expulsion, he became very ill.

Смерть

В начале мая 1946 года Гауптман узнал, что польское правительство настаивает на изгнании всех немцев без исключения. 6 июня он умер от бронхита в Агнешкове (ныне Ягняткув, часть Хиршберга в Риесенгебирге, ныне Еленя-Гура). Сообщается, что его последними словами были: "Я ещё дома?" Несмотря на его последние пожелания, выраженные в завещании, Гауптман не был похоронен в своём доме. Официальное письмо советской администрации в поддержку писателя, высоко ценимого в Советском Союзе, оказалось безрезультатным, хотя семье разрешили забрать свои вещи. Всего через час после его смерти местные милиционеры собрались под окном прямо напротив его смертного ложа, стуча кастрюлями и сковородками, свистя в свистки и играя на трубах.

Похороны

На похоронах, состоявшихся в Штральсунде, недалеко от летнего дома Гауптмана на острове Хиддензее, выступили Вильгельм Пек, тогдашний сопредседатель Социалистической партии единства Германии в советской оккупационной зоне Германии, поэт Йоханнес Р. Бехер и советский представитель Сергей Иванович Тюльпанов. Утром 28 июля, через 52 дня после его смерти, он был похоронен до восхода солнца на кладбище на Хиддензее. Его вдова смешала небольшой мешок земли из гор Ри́зенгебирге/Карконоше (Крконоше) в Силезии с песчаной почвой балтийского побережья, где его похоронили. В 1951 году был установлен гранитный надгробный камень. По желанию Гауптмана, на нем указано только его имя. В 1983 году останки его жены Маргареты были перенесены к его могиле, хотя она умерла в 1957 году.

Влияния

Хауптманн впервые познакомился с различными представителями натуралистического движения через авангардное общество "Durch" в 1885 году, оказавшее на него значительное влияние. Общество обращалось к историческим примерам из движения "Sturm und Drang", особенно к кругу, сложившемуся вокруг братьев Харт, до периода Vormärz, предшествовавшего революциям 1848 года. На их собраниях обсуждались эстетические вопросы, касающиеся идеализма, реализма и натурализма. Хауптманн выступил с лекцией о до того времени малоизвестном поэте и драматурге Георге Бюхнере. Этим он закрепил свою натуралистическую ориентацию. В конце 1880-х годов он столкнулся с зарождающимся антисоциалистическим движением. Первый из антисоциалистических законов был принят в 1878 году и усилен в 1887 году. В 1887 году Хауптманн был вызван в суд в Бреслау, поскольку он состоял в кругу "ихарианцев", чьи идеи восходили к идеям французского коммуниста Этьена Кабе. Чтобы избежать преследования, он укрылся в доме своего брата в Цюрихе. Там он познакомился с психиатром Августом Форелем и проповедником Йоханнесом Гутцайтом, чьи идеи повлияли на пьесу "Перед восходом солнца". Ранние мечты Хауптманна об утопическом социалистическом сообществе получили дальнейшее развитие благодаря его знакомству с поэтом Густо Грейсером, в коммуну которого Хауптманн несколько раз посещал в 1919 году. Повесть "Еретик из Соаны", роман "Глупец во Христе" Эммануэль Квинт и заключительная глава "Till Eulenspiegel" посвящены его опыту встречи с дионисийским, иезуитским странствующим пророком.

Натурализм

Хауптманн начал создавать натуралистические произведения в Цюрихе. Оттуда он отправил рукопись «Bahnwärter Thiel», своей первой натуралистической работы, в Мюнхен для ознакомления критику Майклу Георгу Конраду. Пьеса Гауптмана «Перед восходом солнца» (1889) вызвала один из самых крупных скандалов в истории немецкого театра. Буржуазная публика была шокирована откровенным изображением алкоголизма и сексуальности. По словам Франца Йозефа Пайрхубера, «Перед восходом солнца» стала эпохальной работой, однако она не является типичным примером натуралистической драмы – это звание принадлежит «Die Familie Selicke» Арно Хольца и Йоханнеса Шлафа. Тем не менее, Гауптманн, при поддержке Отто Брамма, сыграл важную роль в утверждении натуралистической драмы на немецкой сцене. Театры под руководством Брамма поставили премьеры 17 пьес Гауптмана. Эти пьесы и многочисленные постановки по всей Германии обеспечили натурализму его первое широкое распространение и социальное влияние. Своей самой значительной пьесой «Ткачи», над которой он начал размышлять еще во время пребывания в Цюрихе, Гауптманн достиг всемирной известности и достиг пика своего натуралистического периода.

Критический прием

Ранние работы Гауптмана вызвали неоднозначные отзывы. Консервативные круги и правительство не были в восторге от его социально критических драм, что приводило к цензуре. Его оппозиционная позиция повысила его авторитет в прогрессивных интеллектуальных кругах, которые ценили эти аспекты его творчества. После множества работ, испытавших влияние натурализма, стиль Гауптмана изменился, и он стал пользоваться все большим признанием среди образованных и высших слоев общества. Тем не менее, он оставался востребованным писателем и за рубежом считался представителем немецкой поэзии. Венгерский философ и литературный критик Георг Лукач позже назвал Гауптмана «представителем буржуазной Германии», однако он не стремился подчеркнуть его выдающееся положение. Скорее, он выразил недовольство непостоянством Гауптмана и его отходом от «революционных начал». Несмотря на свою известность, продажи его произведений постепенно снижались, поскольку на первый план выходили другие поэты и драматурги. Гауптман вел роскошный образ жизни, жил в дорогих отелях, часто принимал гостей и совершал поездки в Италию. Лето он проводил в своем большом доме на Хиддензее, который Гюнтер Кунерт назвал «Олимпией, сделанной своими руками». Томас Манн упомянул этот роскошный образ жизни, когда в 1922 году назвал его «Королем Республики». Манн встретил Гауптмана на альпийском курорте и писал брату: «Я каждый вечер общаюсь с Гауптманом, он действительно хороший человек». Кроме того, Манн позаимствовал некоторые черты Гауптмана для своего персонажа Mynheer Peeperkorn в романе «Волшебная гора». Когда Гауптман продолжал жить в Германии после прихода нацистов к власти, они попытались использовать его в своих целях. Некоторые произведения, не понравившиеся партийным лидерам, были запрещены, но другие продолжали ставиться. В 1942 году, в день своего 80-летия, он был удостоен правительственного фестиваля и почестей, которые принял. Двойственная натура Гауптмана была освещена в книге Уильяма Л. Ширера «Восхождение и падение Третьего рейха». Ширер рассказал от первого лица: «Поскольку он был убежденным социалистом, его пьесы были запрещены в имперских театрах во времена кайзера Вильгельма II. Во время Республики он был самым популярным драматургом в Германии и сохранил эту позицию в Третьем рейхе. Его пьесы продолжали ставиться. Я никогда не забуду сцену в конце первого показа его последней пьесы «Дочь собора», когда Гауптман, почтенная фигура с ниспадающими белыми волосами поверх черного плаща, вышел из театра рука об руку с доктором Геббельсом и [Гансом] Йостом. Он, как и многие другие выдающиеся немцы, примирился с Гитлером, и Геббельс, проницательный человек, извлек из этого огромную пропагандистскую выгоду, неустанно напоминая немецкому народу и всему миру, что величайший живой драматург Германии, бывший социалист и защитник простых людей, не только остался в Третьем рейхе, но и продолжал писать и ставить свои пьесы. Насколько искренним, оппортунистическим или просто переменчивым был этот стареющий драматург, можно судить по событиям, последовавшим после войны. Американские власти, полагая, что Гауптман слишком хорошо служил нацистам, запретили его пьесы в театрах своего сектора в Западном Берлине. После чего русские пригласили его в Берлин, приветствовали как героя и организовали торжественный цикл его пьес в Восточном Берлине. 6 октября 1945 года Гауптман направил послание в коммунистически ориентированный «Культурный союз за демократическое возрождение Германии», пожелав ему успехов и выразив надежду на то, что ему удастся добиться «духовного возрождения» немецкого народа. После его смерти слава, которой он пользовался при жизни, начала угасать. Его репутация была подорвана его некритическим отношением к нацистам. Тем не менее, столетие со дня его рождения было отмечено во многих немецких городах в 1962 году, и его произведения продолжали ставиться на сценах в Западной Германии в 1970-х годах, особенно «Меховой воротник» и «Крысы».

Hauptmann's early work received differing reviews. Conservative circles and also the government were not excited about his socially critical dramas, which made itself felt through censorship. His position in the opposition raised his profile in progressive, intellectual circles, which appreciated these aspects of his work. After many naturalistic influenced works, Hauptmann's style changed and he grew increasingly well received among the educated and upper classes. Nevertheless, he was still in demand as a writer and was regarded abroad as the representative poet of Germany. The Hungarian philosopher and literature critic, Georg Lukacs later called Hauptmann the "representative poet of bourgeois Germany," by which he did not mean to underscore Hauptmann's prominent position. Rather, he expressed displeasure with Hauptmann's fickleness and lack of attachment to his "revolutionary beginnings." Despite his preeminence, the sale of his works steadily declined as other poets and playwrights took the spotlight. Hauptmann had taken up a lavish lifestyle, lived in expensive hotels, often received guests, and took trips to Italy. He summered in his large house on the Hiddensee, that Günter Kunert called a "do it yourself Olympia." Thomas Mann referred to this lavish lifestyle when he called him in 1922 the "King of the Republic." Mann met Hauptmann at an Alpine resort and wrote to his brother, "I hobnob every evening with Hauptmann, who is a really good fellow." In addition Mann adapted some of Hauptmann's traits for his character Mynheer Peeperkorn in his book The Magic Mountain. When Hauptmann continued to live in Germany after the Nazis came to power, they attempted to use Hauptmann for their own purposes. Various works that displeased the party leaders were banned but others continued to be performed. At his 80th birthday, in 1942 he was honored by the government with a festival and tributes, which he accepted. Hauptmann's ebb and flow character was highlighted in William L. Shirer's The Rise and Fall of the Third Reich. Shirer offered in a first person account:

Because he had been an ardent Socialist his plays had been banned from the imperial theaters during Kaiser Wilhelm II's time. During the Republic he had been the most popular playwright in Germany, and indeed he retained that position in the Third Reich. His plays continued to be produced. I shall never forget the scene at the close of the first night of his last play, The Daughter of the Cathedral, when Hauptmann, a venerable figure with his flowing white hair tumbling down over his black cape, strode out of the theater arm in arm with Dr. Goebbels and [Hans] Johst. He, like so many other eminent Germans, had made his peace with Hitler, and Goebbels, a shrewd man, had made much effective propaganda out of it, tirelessly reminding the German people and the outside world that Germany's greatest living playwright, a former Socialist and the champion of the common man, had not only remained in the Third Reich but had continued to write and have his plays produced. How sincere or opportunistic or merely changeable this aging playwright was may be gathered from what happened after the war. The American authorities, believing that Hauptmann had served the Nazis too well, banned his plays from the theaters in their sector in West Berlin. Whereupon the Russians invited him to Berlin, welcomed him as a hero and staged a gala cycle of his plays in East Berlin. And on 6 October 1945, Hauptmann sent a message to the Communist dominated "Kulturbund for the Democratic Revival of Germany" wishing it well and expressing the hope that it would succeed in bringing about a "spiritual rebirth" of the German people. After his death, the fame he had enjoyed in life began to fade. His reputation was further diminished by his uncritical attitude toward the Nazis. Nevertheless, centenary celebrations were held in many German cities in 1962, and his works continued to be performed on West German stages into the 1970s, especially Der Biberpelz and Die Ratten.