Самозванка: История Анны Андерсон, выдававшей себя за Анастасию Романову.

Введение

Анна Андерсон (родилась Франциска Шанцковская; 16 декабря 1896 – 12 февраля 1984) – самозванка, утверждавшая, что является великой княгиней Анастасией Российской. Анастасия, младшая дочь последнего российского императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны, была убита вместе с родителями и братьями и сёстрами 17 июля 1918 года большевиками в Екатеринбурге, но местонахождение её тела оставалось неизвестным до 2007 года. С 1920 по 1968 год Андерсон жила в Германии и США, получая поддержку от различных людей и находясь в домах престарелых и санаториях, включая как минимум одно психиатрическое учреждение. В 1968 году она эмигрировала в Соединенные Штаты. Незадолго до истечения срока действия визы она вышла замуж за профессора истории Джека Манахана, который впоследствии был охарактеризован как «вероятно, самый любимый чудак Шарлоттсвилля». После смерти в 1984 году тело Андерсон было кремировано, а прах захоронен на кладбище при замке Зеон в Германии. После падения коммунизма в Советском Союзе были обнаружены останки императора, императрицы и всех пятерых их детей. Несколько лабораторий в разных странах подтвердили их личность посредством ДНК-анализа. Однако митохондриальная ДНК Андерсон совпала с ДНК Карла Маухера, троюродного племянника Франциски Шанцковской. Большинство учёных, историков и журналистов, изучавших это дело, сходятся во мнении, что Андерсон и Шанцковская – это один и тот же человек.

Дальдорфский приют (19201922)

27 февраля 1920 года молодая женщина попыталась покончить с собой в Берлине, спрыгнув с моста Бендлерштрассе в Ландверканал. Ее спас сержант полиции и поместил в больницу Элизабет на Лютцовштрассе. Поскольку у нее не было документов и она отказалась называть свое имя, она была госпитализирована как Fräulein Unbekannt ("неизвестная фрейлейн") в психиатрическую больницу в Дальдорфе (ныне Виттенау, в Рейникендорфе), где оставалась следующие два года. У неизвестной пациентки были шрамы на голове и теле, и она говорила по-немецки с акцентом, который медицинский персонал описывал как "русский". В начале 1922 года Клара Пютерт, другая пациентка психиатрической больницы, заявила, что неизвестная женщина – это великая княжна Татьяна, одна из четырех дочерей царя Николая II. После освобождения Пютерт рассказала русскому эмигранту, капитану Николаю фон Швабе, что видела Татьяну в Дальдорфе. Швабе посетил больницу и признал эту женщину Татьяной. Он убедил других эмигрантов навестить неизвестную, в том числе Зинаиду Толстую, подругу царицы Александры. В конечном итоге баронесса Софи Букшеведен, бывшая фрейлина царицы, посетила больницу вместе с Толстой. Увидев женщину, Букшеведен сказала: "Она слишком низкого роста для Татьяны" и ушла, убежденная, что эта женщина не является русской великой княжной. Через несколько дней неизвестная отметила: "Я не говорила, что я Татьяна". Медсестра из Дальдорфа, Тея Малиновская, утверждала, что спустя годы после выписки пациентки из больницы, женщина призналась ей осенью 1921 года, что она другая дочь царя, Анастасия. Однако сама пациентка не могла вспомнить этот эпизод. Ее биографы либо игнорируют заявление Малиновской, либо включают его в свои повествования.

Германия и Швейцария (1922-1927)

К маю 1922 года Пётерт, Швабе и Толстой полагали, что женщина – Анастасия, хотя Букшёведен утверждал, что никакого сходства нет. Тем не менее, женщину вывели из психиатрической лечебницы и предоставили комнату в берлинском доме барона Артура фон Клейста, русского эмигранта, который до падения царской власти был начальником полиции в русской Польше. Берлинский полицейский, детектив-инспектор Франц Грунберг, расследовавший это дело, считал, что у Клейста "могли быть скрытые мотивы, о чем намекали в эмигрантских кругах: если бы в России когда-нибудь удалось восстановить прежний порядок, он надеялся на значительное продвижение за заботу о молодой женщине". Она начала называть себя Анной Чайковской, выбрав "Анну" как краткую форму имени "Анастасия", хотя Пётерт "повсюду представлял её как Анастасию". Чайковская жила в домах знакомых, включая Клейста, Пётерта, бедную рабочую семью Бахманнов, а также в поместье инспектора Грунберга в Функенмюле, близ Зоссена. В Функенмюле Грунберг организовал встречу Чайковской с сестрой императрицы, принцессой Иреной Гессенской и Рейнской, но та её не узнала. Грунберг также устроил визит кронпринцессы Сесилии Прусской, но Чайковская отказалась с ней разговаривать, оставив Сесилию в недоумении. Позже, в 1950-х годах, Сесилия подписала заявление, в котором утверждала, что Чайковская – Анастасия, однако семья Сесилии оспорила её заявление, предположив, что у неё развилась деменция. К 1925 году у Чайковской развилась туберкулезная инфекция руки, и её поместили в несколько больниц для лечения. Больная и находящаяся на грани смерти, она сильно похудела. Её посетили камергер императрицы Алексей Волков, наставник Анастасии Пьер Гиллиард, его жена Александра Теглева, бывшая няней Анастасии, и сестра царя, великая княгиня Ольга. Хотя они выразили сочувствие, пусть и только по поводу болезни Чайковской, и не делали никаких немедленных публичных заявлений, в конечном итоге все они отрицали, что она была Анастасией. В марте 1926 года она поправлялась в Лугано с Гарриет фон Ратлеф за счет двоюродного дяди великой княгини Анастасии, принца Вальдемара Датского. Вальдемар был готов оказать Чайковской материальную помощь через датского посла в Германии, Герлуфа Зале, пока её личность расследовалась. Чтобы разрешить ей путешествовать, Берлинское отделение по делам иностранцев выдало ей временное удостоверение личности на имя "Анастасия Чайковская" с личными данными великой княгини Анастасии. После ссоры с Ратлеф, в июне 1926 года Чайковскую перевели в санаторий "Штилляххаус" в Оберстдорфе, в Баварских Альпах, а Ратлеф вернулась в Берлин. В Оберстдорфе Чайковскую посетила Татьяна Мельник, урожденная Боткина. Мельник была племянницей Сержа Боткина, главы российского беженского офиса в Берлине, и дочерью личного врача императорской семьи, Евгения Боткина, убитого коммунистами вместе с царской семьей в 1918 году. Татьяна Мельник знала великую княгиню Анастасию с детства и в последний раз разговаривала с ней в феврале 1917 года. Мельник показалось, что Чайковская похожа на Анастасию, хотя "рот изменился и заметно огрубел, а из-за худобы лица её нос кажется больше, чем был". В письме Мельник писала: "Её поведение детское, и в целом с ней нельзя обращаться как с ответственным взрослым, её нужно вести и направлять, как ребёнка. Она не только забыла языки, но и вообще утратила способность связно рассказывать даже самые простые истории, которые она излагает непоследовательно и неверно; это лишь набор слов, связанных в невероятно неграмотном немецком языке. Очевидно, её проблема в памяти и зрении". Мельник заявила, что Чайковская – Анастасия, и предположила, что её неспособность вспоминать события и отказ говорить по-русски вызваны её ослабленным физическим и психологическим состоянием. Либо непреднамеренно, из искреннего желания "помочь слабой памяти пациентки", либо в рамках преднамеренной мистификации, Мельник подсказывала Чайковской детали жизни в императорской семье.

By May 1922, the woman was believed by Peuthert, Schwabe, and Tolstoy to be Anastasia, although Buxhoeveden said there was no resemblance. Nevertheless, the woman was taken out of the asylum and given a room in the Berlin home of Baron Arthur von Kleist, a Russian émigré who had been a police chief in Russian Poland before the fall of the Tsar. The Berlin policeman who handled the case, Detective Inspector Franz Grünberg, thought that Kleist "may have had ulterior motives, as was hinted at in émigré circles: if the old conditions should ever be restored in Russia, he hoped for great advancement from having looked after the young woman." She began calling herself Anna Tschaikovsky, choosing "Anna" as a short form of "Anastasia", although Peuthert "described her everywhere as Anastasia". Tschaikovsky stayed in the houses of acquaintances, including Kleist, Peuthert, a poor working class family called Bachmann, and at Inspector Grünberg's estate at Funkenmühle, near Zossen. At Funkenmühle, Grünberg arranged for the Tsarina's sister, Princess Irene of Hesse and by Rhine, to meet Tschaikovsky, but Irene did not recognize her. Grünberg also arranged a visit from Crown Princess Cecilie of Prussia, but Tschaikovsky refused to speak to her, and Cecilie was left perplexed by the encounter. Later, in the 1950s, Cecilie signed a declaration that Tschaikovsky was Anastasia, but Cecilie's family disputed her statement and implied that she had dementia. By 1925, Tschaikovsky had developed a tuberculous infection of her arm, and she was placed in a succession of hospitals for treatment. Sick and near death, she lost significant weight. She was visited by the Tsarina's groom of the chamber Alexei Volkov; Anastasia's tutor Pierre Gilliard; his wife, Alexandra Tegleva, who had been Anastasia's nursemaid; and the Tsar's sister, Grand Duchess Olga. Although they expressed sympathy, if only for Tschaikovsky's illness, and made no immediate public declarations, eventually they all denied she was Anastasia. In March 1926, she convalesced in Lugano with Harriet von Rathlef at the expense of Grand Duchess Anastasia's great uncle, Prince Valdemar of Denmark. Valdemar was willing to offer Tschaikovsky material assistance, through the Danish ambassador to Germany, Herluf Zahle, while her identity was investigated. To allow her to travel, the Berlin Aliens Office issued her with a temporary certificate of identity as "Anastasia Tschaikovsky", with Grand Duchess Anastasia's personal details. After a quarrel with Rathlef, Tschaikovsky was moved to the Stillachhaus Sanatorium at Oberstdorf in the Bavarian Alps in June 1926, and Rathlef returned to Berlin. At Oberstdorf, Tschaikovsky was visited by Tatiana Melnik, née Botkin. Melnik was the niece of Serge Botkin, the head of the Russian refugee office in Berlin, and the daughter of the imperial family's personal physician, Eugene Botkin, who had been murdered by the communists alongside the Tsar's family in 1918. Tatiana Melnik had met Grand Duchess Anastasia as a child and had last spoken to her in February 1917. To Melnik, Tschaikovsky looked like Anastasia, even though "the mouth has changed and coarsened noticeably, and because the face is so lean, her nose looks bigger than it was." In a letter, Melnik wrote: "Her attitude is childlike, and altogether she cannot be reckoned with as a responsible adult, but must be led and directed like a child. She has not only forgotten languages, but has in general lost the power of accurate narration even the simplest stories she tells incoherently and incorrectly; they are really only words strung together in impossibly ungrammatical German Her defect is obviously in her memory and eyesight." Melnik declared that Tschaikovsky was Anastasia, and supposed that any inability on her part to remember events and her refusal to speak Russian was caused by her impaired physical and psychological state. Either inadvertently through a sincere desire to "aid the patient's weak memory", or as part of a deliberate charade, Melnik coached Tschaikovsky with details of life in the imperial family.

Замок Сион (1927)

В 1927 году, под давлением семьи, Вальдемар решил прекратить дальнейшую финансовую поддержку Чайковскому, и финансирование из Дании было остановлено. Герцог Георг Лейхтенбергский, дальний родственник царя, предоставил ей дом в замке Зеон. Брат царицы, Эрнст Людвиг, великий герцог Гессенский, нанял частного детектива Мартина Кнопа для расследования утверждений о том, что Чайковская является Анастасией. Во время пребывания в замке Зеон Кнопф доложил, что Чайковская на самом деле была польской работницей фабрики по имени Франциска Шанцковская. Шанцковская работала на заводе боеприпасов во время Первой мировой войны, где вскоре после гибели ее жениха на фронте, граната выпала у нее из рук и взорвалась. Она получила ранение в голову, а бригадир был убит на ее глазах. Она впала в апатию и депрессию, была признана душевнобольной 19 сентября 1916 года и провела время в двух психиатрических больницах. В начале 1920 года она пропала из своей берлинской квартиры, и с тех пор ее семья не имела о ней никаких сведений. В мае 1927 года брат Франциски, Феликс Шанцковский, познакомился с Чайковской в местной гостинице в Вассербурге, недалеко от замка Зеон. Сын Лейхтенбергского, Дмитрий, был абсолютно уверен, что Чайковская – самозванка, и что Феликс узнал в ней свою сестру, однако дочь Лейхтенбергского, Натали, оставалась убежденной в ее подлинности. Сам Лейхтенбергский занимал двойственную позицию. По одному из свидетельств, Феликс изначально заявил, что Чайковская – его сестра Франциска, но в подписанном им заявлении говорилось лишь о "сильном сходстве", подчеркивались физические различия и утверждалось, что она его не узнала. Спустя годы семья Феликса заявила, что он знал, что Чайковская – его сестра, но решил оставить ее наслаждаться новой, гораздо более комфортной жизнью. Среди посетителей замка Зеон был принц Феликс Юсупов, муж российской принцессы Ирины Александровны, который писал: "Другие посетители, такие как Феликс Дассель, офицер, которого Анастасия навещала в больнице в 1916 году, и Глеб Боткин, знавший Анастасию с детства и являвшийся братом Татьяны Мельник, были убеждены в подлинности Чайковской."

In 1927, under pressure from his family, Valdemar decided against providing Tschaikovsky with any further financial support, and the funds from Denmark were cut off. Duke George of Leuchtenberg, a distant relative of the Tsar, gave her a home at Castle Seeon. The Tsarina's brother, Ernest Louis, Grand Duke of Hesse, hired a private detective, Martin Knopf, to investigate the claims that Tschaikovsky was Anastasia. During her stay at Castle Seeon, Knopf reported that Tschaikovsky was actually a Polish factory worker called Franziska Schanzkowska. Schanzkowska had worked in a munitions factory during World War I when, shortly after her fiancé had been killed at the front, a grenade fell out of her hand and exploded. She had been injured in the head, and a foreman was killed in front of her. She became apathetic and depressed, was declared insane on 19 September 1916, and spent time in two lunatic asylums. In early 1920, she was reported missing from her Berlin lodgings, and since then had not been seen or heard from by her family. In May 1927, Franziska's brother Felix Schanzkowski was introduced to Tschaikovsky at a local inn in Wasserburg near Castle Seeon. Leuchtenberg's son, Dmitri, was completely certain that Tschaikovsky was an impostor and that she was recognized by Felix as his sister, but Leuchtenberg's daughter, Natalie, remained convinced of Tschaikovsky's authenticity. Leuchtenberg himself was ambivalent. According to one account, initially Felix declared that Tschaikovsky was his sister Franziska, but the affidavit he signed spoke only of a "strong resemblance", highlighted physical differences, and said she did not recognize him. Years later, Felix's family said that he knew Tschaikovsky was his sister, but he had chosen to leave her to her new life, which was far more comfortable than any alternative. Visitors to Seeon included Prince Felix Yusupov, husband of Princess Irina Alexandrovna of Russia, who wrote, Other visitors, however, such as Felix Dassel, an officer whom Anastasia had visited in hospital during 1916, and Gleb Botkin, who had known Anastasia as a child and was Tatiana Melnik's brother, were convinced that Tschaikovsky was genuine.

Соединенные Штаты (19281931)

К 1928 году заявление Чайковской вызвало интерес и внимание в Соединенных Штатах, где Глеб Боткин опубликовал статьи в поддержку ее дела. Публичность Боткина привлекла внимание дальнего кузена Анастасии, Ксении Лидс, бывшей русской принцессы, вышедшей замуж за богатого американского промышленника. Боткин и Лидс договорились о поездке Чайковской в Соединенные Штаты на борту лайнера за счет Лидс. В пути из Зеона в Штаты Чайковская остановилась в Париже, где встретила великого князя России Андрея Владимировича, двоюродного брата царя, который верил, что она – Анастасия. Шесть месяцев Чайковская жила в поместье семьи Лидс в Ойстер-Бей, Нью-Йорк. Когда в июле 1928 года приближалась десятая годовщина казни царя, Боткин нанял адвоката Эдварда Фэллоуса для наблюдения за юридическими действиями по получению любого имущества царя за пределами Советского Союза. Поскольку смерть царя так и не была доказана, имущество могло быть передано родственникам только через десять лет после предполагаемой даты его смерти. Фэллоус учредил компанию под названием "Гранданор Корпорация" (акроним от "Великая княгиня Анастасия Российская"), которая стремилась привлечь средства путем продажи акций в любом потенциальном поместье. Чайковская утверждала, что царь депонировал деньги за границей, что породило необоснованные слухи о большом состоянии Романовых в Англии. Выжившие родственники Романовых обвинили Боткина и Фэллоуса в охоте за сокровищами, а Боткин обвинил их в попытке обмануть "Анастасию" и лишить ее наследства. За исключением относительно небольшого депозита в Германии, распределенного между признанными родственниками царя, никаких денег так и не было найдено. После ссоры, возможно, из-за претензий Чайковской на имущество (но не на то, что она – Анастасия), Чайковская переехала из особняка Лидсов, а пианист Сергей Рахманинов устроил ей проживание в отеле Garden City в Хемпстеде, Нью-Йорк, а позже – в небольшом коттедже. Чтобы избежать прессы, она была зарегистрирована как миссис Андерсон, под этим именем она впоследствии и стала известна. В октябре 1928 года, после смерти матери царя, императрицы Марии Федоровны, 12 ближайших родственников царя встретились на ее похоронах и подписали декларацию, в которой осудили Андерсон как самозванку. В Копенгагенском заявлении, как оно стало известно, говорилось: "Чувство долга обязывает нас заявить, что эта история – всего лишь сказка. Память о нашем дорогом покойном будет запятнана, если мы позволим этой фантастической истории распространиться и получить хоть какое-то доверие". Глеб Боткин ответил публичным письмом к великой княгине Ксении Александровне, в котором назвал семью "жадной и беспринципной" и заявил, что они осуждают Андерсон лишь из-за денег. С начала 1929 года Андерсон жила с Энни Берр Дженнингс, богатой незамужней дамой с Парк-авеню, которая была рада принять кого-то, кого она считала дочерью царя. В течение восемнадцати месяцев Андерсон была в центре внимания нью-йоркского общества. Затем у нее начался период саморазрушительного поведения, который завершился истериками, убийством ее домашнего попугая и, однажды, бегством обнаженной по крыше. 24 июля 1930 года судья Питер Шмук из Верховного суда Нью-Йорка подписал ордер о ее помещении в психиатрическую больницу. Прежде чем ее забрали, Андерсон заперлась в своей комнате, и дверь была выломана топором. Ее насильно доставили в санаторий "Четыре ветра" в округе Вестчестер, штат Нью-Йорк, где она пробыла чуть больше года. В августе 1931 года Андерсон вернулась в Германию в сопровождении частной медсестры в запертой каюте на лайнере Deutschland. Дженнингс оплатила путешествие, пребывание в санатории Вестчестера и еще шесть месяцев лечения в психиатрическом отделении дома престарелых в Ильтене под Ганновером. По прибытии в Ильтен Андерсон была признана вменяемой, но поскольку номер был предоплачен, и ей некуда было идти, она осталась в люксе на территории санатория.

By 1928, Tschaikovsky's claim had received interest and attention in the United States, where Gleb Botkin had published articles in support of her cause. Botkin's publicity caught the attention of a distant cousin of Anastasia's, Xenia Leeds, a former Russian princess who had married a wealthy American industrialist. Botkin and Leeds arranged for Tschaikovsky to travel to the United States on board the liner at Leeds's expense. On the journey from Seeon to the States, Tschaikovsky stopped at Paris, where she met Grand Duke Andrei Vladimirovich of Russia, the Tsar's cousin, who believed her to be Anastasia. For six months Tschaikovsky lived at the estate of the Leeds family in Oyster Bay, New York. As the tenth anniversary of the Tsar's execution approached in July 1928, Botkin retained a lawyer, Edward Fallows, to oversee legal moves to obtain any of the Tsar's estate outside of the Soviet Union. As the death of the Tsar had never been proved, the estate could only be released to relatives ten years after the supposed date of his death. Fallows set up a company, called the Grandanor Corporation (an acronym of Grand Duchess Anastasia of Russia), which sought to raise funds by selling shares in any prospective estate. Tschaikovsky claimed that the Tsar had deposited money abroad, which fed unsubstantiated rumors of a large Romanov fortune in England. The surviving relatives of the Romanovs accused Botkin and Fallows of fortune hunting, and Botkin accused them of trying to defraud "Anastasia" out of her inheritance. Except for a relatively small deposit in Germany, distributed to the Tsar's recognized relations, no money was ever found. After a quarrel, possibly over Tschaikovsky's claim to the estate (but not over her claim to be Anastasia), Tschaikovsky moved out of the Leeds' mansion, and the pianist Sergei Rachmaninoff arranged for her to live at the Garden City Hotel in Hempstead, New York, and later in a small cottage. To avoid the press, she was booked in as Mrs. Anderson, the name by which she was subsequently known. In October 1928, after the death of the Tsar's mother, the Dowager Empress Marie, the 12 nearest relations of the Tsar met at Marie's funeral and signed a declaration that denounced Anderson as an impostor. The Copenhagen Statement, as it would come to be known, explained: "Our sense of duty compels us to state that the story is only a fairy tale. The memory of our dear departed would be tarnished if we allowed this fantastic story to spread and gain any credence." Gleb Botkin answered with a public letter to Grand Duchess Xenia Alexandrovna of Russia, which referred to the family as "greedy and unscrupulous" and claimed they were only denouncing Anderson for money. From early 1929 Anderson lived with Annie Burr Jennings, a wealthy Park Avenue spinster happy to host someone she supposed to be a daughter of the Tsar. For eighteen months, Anderson was the toast of New York City society. Then a pattern of self destructive behavior began that culminated in her throwing tantrums, killing her pet parakeet, and on one occasion running around naked on the roof. On 24 July 1930, Judge Peter Schmuck of the New York Supreme Court signed an order committing her to a mental hospital. Before she could be taken away, Anderson locked herself in her room, and the door was broken in with an axe. She was forcibly taken to the Four Winds Sanatorium in Westchester County, New York, where she remained for slightly over a year. In August 1931, Anderson returned to Germany accompanied by a private nurse in a locked cabin on the liner Deutschland. Jennings paid for the voyage, the stay at the Westchester sanatorium, and an additional six months' care in the psychiatric wing of a nursing home at Ilten near Hanover. On arrival at Ilten, Anderson was assessed as sane, but as the room was prepaid, and she had nowhere else to go, she stayed on in a suite in the sanatorium grounds.

Германия (1931 - 1968)

Возвращение Андерсон в Германию вызвало интерес прессы и привлекло к ее делу больше представителей немецкой аристократии. Она вновь вела кочевой образ жизни, живя как гостья у своих почитателей. В 1932 году британский таблоид News of the World опубликовал сенсационную статью, обвинявшую ее в том, что она румынская актриса, совершившая обман. Ее адвокат, Фэллоуз, подал иск о защите чести, но длительный судебный процесс продолжался до начала Второй мировой войны, после чего был прекращен, поскольку Андерсон проживала в Германии, а немецкие граждане не могли подавать иски в странах противника. Судебное разбирательство продолжалось с перерывами десятилетиями, не принеся результатов; лорд Маунтбеттен оплатил часть юридических расходов своим немецким родственникам в отношении Андерсон. Затянувшийся процесс стал самым продолжительным судебным разбирательством в истории Германии. В 1938 году Андерсон в последний раз встретилась с семьей Шанцковских. Гертруда Шанцковская настаивала на том, что Андерсон – ее сестра Франциска, однако нацистское правительство организовало эту встречу, чтобы установить личность Андерсон, и в случае признания ее Шанцковской, ей грозило заключение. Семья Шанцковских отказалась подписывать показания против нее, и никаких дальнейших действий предпринято не было. В 1940 году Эдвард Фэллоуз умер практически нищим, растратив все свои средства на попытки заполучить несуществующее состояние царя для корпорации Grandanor. К концу Второй мировой войны Андерсон жила в замке Винтерштейн с Луизой Саксен-Майнингенской, на территории, которая впоследствии оказалась в советской оккупационной зоне. В 1946 году принц Фридрих Саксен-Альтенбургский помог ей пересечь границу в Бад-Либенцелль, в зоне французской оккупации. Принц Фридрих поселил Андерсон в бывшем армейском казарме в небольшой деревне Унтерленгенхардт, на краю Шварцвальда, где она стала своего рода туристической достопримечательностью. Лили Ден, подруга императрицы Александры, посетила ее и признала Анастасией, но когда Чарльз Сидни Гиббс, бывший преподаватель английского языка императорских детей, встретился с Андерсон, он объявил ее самозванкой. В письменном заявлении он поклялся: «Она ни в коем случае не похожа на настоящую великую княжну Анастасию, которую я знал. Я абсолютно уверен, что она impostor». Она стала затворницей, окруженной кошками, и ее дом начал приходить в упадок. В мае 1968 года Андерсон была доставлена в больницу в Нойенбурге после того, как ее обнаружили полубессознательной в ее коттедже. В ее отсутствие принц Фридрих привел в порядок территорию по распоряжению местного совета здравоохранения. Ее ирландский волкодав и 60 кошек были усыплены. Ужаснувшись этому, Андерсон приняла предложение своего давнего сторонника Глеба Боткина вернуться в Соединенные Штаты.

Anderson's return to Germany generated press interest, and drew more members of the German aristocracy to her cause. She again lived itinerantly as a guest of her well wishers. In 1932, the British tabloid News of the World published a sensational story accusing her of being a Romanian actress who was perpetrating a fraud. Her lawyer, Fallows, filed suit for libel, but the lengthy case continued until the outbreak of World War II, at which time the case was dismissed because Anderson was living in Germany, and German residents could not sue in enemy countries. The litigation continued intermittently without resolution for decades; Lord Mountbatten footed some of his German relations' legal bills against Anderson. The protracted proceedings became the longest running lawsuit in German history. Anderson had a final meeting with the Schanzkowski family in 1938. Gertrude Schanzkowska was insistent that Anderson was her sister, Franziska, but the Nazi government had arranged the meeting to determine Anderson's identity, and if accepted as Schanzkowska she would be imprisoned. The Schanzkowski family refused to sign affidavits against her, and no further action was taken. In 1940, Edward Fallows died virtually destitute after wasting all his own money on trying to obtain the Tsar's non existent fortune for the Grandanor Corporation. Towards the end of World War II, Anderson lived at Schloss Winterstein with Louise of Saxe Meiningen, in what became the Soviet occupation zone. In 1946, Prince Frederick of Saxe Altenburg helped her across the border to Bad Liebenzell in the French occupation zone. Prince Frederick settled Anderson in a former army barracks in the small village of Unterlengenhardt, on the edge of the Black Forest, where she became a sort of tourist attraction. Lili Dehn, a friend of Tsarina Alexandra, visited her and acknowledged her as Anastasia, but when Charles Sydney Gibbes, English tutor to the imperial children, met Anderson he denounced her as a fraud. In an affidavit, he swore "She in no way resembles the true Grand Duchess Anastasia that I had known I am quite satisfied that she is an impostor." She became a recluse, surrounded by cats, and her house began to decay. In May 1968, Anderson was taken to a hospital at Neuenbürg after being discovered semi conscious in her cottage. In her absence, Prince Frederick cleaned up the property by order of the local board of health. Her Irish Wolfhound and 60 cats were put to death. Horrified by this, Anderson accepted her long term supporter Gleb Botkin's offer to move back to the United States.

Последние годы (1968-1984)

Боткин жил в университетском городе Шарлоттсвилле, штат Вирджиния, и его местный друг, профессор истории и генеалог Джон Экотт "Джек" Манахан, оплатил поездку Андерсон в Соединенные Штаты. Она въехала в страну по шестимесячной визе, и незадолго до истечения срока ее действия, Андерсон вышла замуж за Манахана, который был на 20 лет младше ее, в гражданской церемонии 23 декабря 1968 года. Боткин был шафером. Джек Манахан наслаждался этим браком по расчету и называл себя "Великим герцогом в ожидании" или "зятем царя". Пара жила в отдельных спальнях в доме на Университетском круге в Шарлоттсвилле, а также владела фермой недалеко от Скоттсвилла. Боткин умер в декабре 1969 года. В феврале следующего года, 1970 года, судебные разбирательства наконец завершились, и ни одна из сторон не смогла установить личность Андерсон. Манахан и Андерсон, теперь официально называемая Анастасией Манахан, стали известны в районе Шарлоттсвилла как эксцентричные личности. Несмотря на богатство Джека Манахана, они жили в нищете, окруженные большим количеством собак и кошек и горами мусора. 20 августа 1979 года Андерсон была доставлена в больницу Марты Джефферсон в Шарлоттсвилле с кишечной непроходимостью. Доктор Ричард Шрум удалил гангренозную опухоль и часть кишечника. В ноябре 1983 года, когда здоровье Манахана и Андерсон ухудшилось, Андерсон была помещена в психиатрическую лечебницу, а адвокат Уильям Престон был назначен ее опекуном местным окружным судом. Через несколько дней Манахан "похитил" Андерсон из больницы, и в течение трех дней они ездили по Вирджинии, питаясь в закусочных. После объявления тревоги в 13 штатах, их обнаружили и вернули Андерсон в учреждение по уходу. В январе ей, как полагали, перенес инсульт, а 12 февраля 1984 года она умерла от пневмонии. В тот же день ее кремировали, а прах похоронили на церковном кладбище замка Зеон 18 июня 1984 года. Манахан умер 22 марта 1990 года. Тела царевича Алексея и его сестры были обнаружены в 2007 году. Многочисленные и независимые тесты ДНК подтвердили, что останки принадлежали семи членам семьи Романовых, и доказали, что ни одна из четырех дочерей царя не выжила после расстрела семьи Романовых. Образец ткани Андерсон, часть кишечника, удаленная во время операции в 1979 году, хранился в больнице Марты Джефферсон в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Митохондриальную ДНК Андерсон извлекли из образца и сравнили с ДНК Романовых и их родственников. Она не совпала с ДНК герцога Эдинбургского или с костями, что подтвердило, что Андерсон не была связана с Романовыми. Однако образец совпал с ДНК, предоставленной Карлом Маухером, внуком сестры Франциски Шанцковской, Гертруды (Шанцковской) Эллерик, что указывало на то, что Карл Маухер и Анна Андерсон были связаны по материнской линии, и что Андерсон была Шанцковской. Спустя пять лет после первоначального тестирования доктор Терри Мелтон из Департамента антропологии Пенсильванского государственного университета заявила, что последовательность ДНК, связывающая Андерсон с семьей Шанцковских, "остается уникальной", хотя база данных образцов ДНК в Лаборатории идентификации ДНК Вооруженных сил значительно расширилась, что привело к "повышенной уверенности в том, что Андерсон действительно была Франциской Шанцковской". Кроме того, несколько прядей волос Андерсон, найденных внутри конверта в книге, принадлежавшей мужу Андерсон, Джеку Манахану, также были протестированы. Митохондриальная ДНК из волос совпала с образцом Андерсон из больницы и с образцом родственника Шанцковской Карла Маучера, но не с останками Романовых или живыми родственниками Романовых.

Botkin was living in the university town of Charlottesville, Virginia, and a local friend of his, history professor and genealogist John Eacott "Jack" Manahan, paid for Anderson's journey to the United States. She entered the country on a six month visitor's visa, and shortly before it was due to expire, Anderson married Manahan, who was 20 years her junior, in a civil ceremony on 23 December 1968. Botkin was best man. Jack Manahan enjoyed this marriage of convenience, and described himself as "Grand Duke in Waiting" or "son in law to the Tsar". The couple lived in separate bedrooms in a house on University Circle in Charlottesville, and also owned a farm near Scottsville. Botkin died in December 1969. In February of the following year, 1970, the lawsuits finally came to an end, with neither side able to establish Anderson's identity. Manahan and Anderson, now legally called Anastasia Manahan, became well known in the Charlottesville area as eccentrics. Though Jack Manahan was wealthy, they lived in squalor with large numbers of dogs and cats, and piles of garbage. On 20 August 1979, Anderson was taken to Charlottesville's Martha Jefferson Hospital with an intestinal obstruction. A gangrenous tumor and a length of intestine were removed by Dr. Richard Shrum. With both Manahan and Anderson in failing health, in November 1983, Anderson was institutionalized, and an attorney, William Preston, was appointed as her guardian by the local circuit court. A few days later, Manahan "kidnapped" Anderson from the hospital, and for three days they drove around Virginia eating out of convenience stores. After a 13 state police alarm, they were found and Anderson was returned to a care facility. In January she was thought to have had a stroke, and on 12 February 1984, she died of pneumonia. She was cremated the same day, and her ashes were buried in the churchyard at Castle Seeon on 18 June 1984. Manahan died on 22 March 1990. The bodies of Tsarevich Alexei and the remaining daughter were discovered in 2007. Repeated and independent DNA tests confirmed that the remains were the seven members of the Romanov family, and proved that none of the Tsar's four daughters survived the shooting of the Romanov family. A sample of Anderson's tissue, part of her intestine removed during her operation in 1979, had been stored at Martha Jefferson Hospital, Charlottesville, Virginia. Anderson's mitochondrial DNA was extracted from the sample and compared with that of the Romanovs and their relatives. It did not match that of the Duke of Edinburgh or that of the bones, confirming that Anderson was not related to the Romanovs. However, the sample matched DNA provided by Karl Maucher, a grandson of Franziska Schanzkowska's sister, Gertrude (Schanzkowska) Ellerik, indicating that Karl Maucher and Anna Anderson were maternally related and that Anderson was Schanzkowska. Five years after the original testing was done, Dr. Terry Melton of the Department of Anthropology, Pennsylvania State University, stated that the DNA sequence tying Anderson to the Schanzkowski family was "still unique", though the database of DNA patterns at the Armed Forces DNA Identification Laboratory had grown much larger, leading to "increased confidence that Anderson was indeed Franziska Schanzkowska". Similarly, several strands of Anderson's hair, found inside an envelope in a book that had belonged to Anderson's husband, Jack Manahan, were also tested. Mitochondrial DNA from the hair matched Anderson's hospital sample and that of Schanzkowska's relative Karl Maucher, but not the Romanov remains or living relatives of the Romanovs.

Оценка

Хотя коммунисты убили всю императорскую семью Романовых в июле 1918 года, включая 17-летнюю великую княгиню Анастасию, на протяжении многих лет после этого коммунистическая дезинформация подогревала слухи о выживших членах царской семьи. Противоречивые слухи о судьбе семьи позволили самозванцам выдвигать необоснованные заявления о том, что они являются выжившими Романовыми. Большинство из них были разоблачены, однако претензии Анны Андерсон оставались настойчивыми. Книги и брошюры, поддерживающие её заявления, включали книгу Гарриет фон Ратлеф «Анастасия, женская судьба как отражение мировой катастрофы», опубликованную в Германии и Швейцарии в 1928 году, хотя в 1927 году она публиковалась частями в таблоиде Berliner Nachtausgabe. Этому противостояли работы, такие как «La Fausse Anastasie» (Ложная Анастасия) Пьера Гиллиара и Константина Савича, изданные парижским издательством Payot в 1929 году. Противоречивые показания и вещественные доказательства, такие как сравнение черт лица, которые то подтверждали, то опровергали утверждения Андерсон, использовались для укрепления или опровержения веры в то, что она и есть Анастасия. В отсутствие прямых документальных подтверждений или убедительных вещественных доказательств, вопрос о том, была ли Андерсон Анастасией, для многих оставался делом личной веры. Как сама Андерсон выразилась на своём своеобразном английском: «Либо веришь, либо не веришь. Неважно. Вообще нипочём». Немецкие суды не смогли вынести однозначное решение по её делу и, после 40 лет разбирательств, постановили, что её претензии «ни доказаны, ни опровергнуты». Доктор Гюнтер фон Беренберг-Госслер, адвокат противников Андерсон на последних этапах судебного процесса, отметил, что во время немецких судов «пресса всегда проявляла больший интерес к освещению её версии событий, чем к менее эффектной позиции противоположной стороны; редакторы часто отстраняли журналистов после публикации показаний, данных её сторонниками, и игнорировали опровержения, в результате чего общественность редко получала полную картину». В книге рассказывалась «фантастическая история» о том, как Анастасия бежала из России на телеге с мужчиной по имени Александр Чайковский, на котором она вышла замуж и родила ребёнка, прежде чем он был застрелен на улице Бухареста, а ребёнок, Алексей, исчез в приюте. Даже сторонники Андерсон признавали, что детали предполагаемого побега «могли показаться смелыми выдумками даже для драматурга», в то время как её противники считали «эту маловероятную историю неправдоподобным романом». Сопоставление Андерсон с членами императорской семьи началось с Клары Пютерт в психиатрической лечебнице Далльдорф, а не с самой Андерсон. Позже Андерсон, казалось, согласилась с этим. Писатель Майкл Торнтон полагал: «В какой-то момент она потеряла и отвергла Шанцковскую. Полностью потеряла этого человека и полностью приняла, что она – новый человек. Думаю, это произошло случайно, и её захлестнула волна эйфории». Лорд Маунтбеттен, двоюродный брат детей Романовых, считал, что её сторонники «просто наживаются на роялти от дальнейших книг, журнальных статей, пьес и т. д.». Принц Михаил Романов, внук великой княгини Ксении Александровны, заявил, что семья Романовых всегда знала, что Андерсон – мошенница, и что семья относилась к ней и к «трёхцирковому представлению, которое кружилось вокруг неё, создавая книги и фильмы, как к вульгарному оскорблению памяти императорской семьи».

Although communists had murdered the entire imperial Romanov family in July 1918, including 17 year old Grand Duchess Anastasia, for years afterwards communist disinformation fed rumors that members of the Tsar's family had survived. The conflicting rumors about the fate of the family allowed impostors to make spurious claims that they were a surviving Romanov. Most of the impostors were dismissed; however, Anna Anderson's claim persisted. Books and pamphlets supporting her claims included Harriet von Rathlef's book Anastasia, ein Frauenschicksal als Spiegel der Weltkatastrophe (Anastasia, a Woman's Fate as Mirror of the World Catastrophe), which was published in Germany and Switzerland in 1928, though it was serialized by the tabloid newspaper Berliner Nachtausgabe in 1927. This was countered by works such as La Fausse Anastasie (The False Anastasia) by Pierre Gilliard and Constantin Savitch, published by Payot of Paris in 1929. Conflicting testimonies and physical evidence, such as comparisons of facial characteristics, which alternately supported and contradicted Anderson's claim, were used either to bolster or to counter the belief that she was Anastasia. In the absence of any direct documentary proof or solid physical evidence, the question of whether Anderson was Anastasia was for many a matter of personal belief. As Anderson herself said in her own idiomatic English, "You either believe it or you don't believe it. It doesn't matter. In no anyway whatsoever." The German courts were unable to decide her claim one way or another, and eventually, after 40 years of deliberation, ruled that her claim was "neither established nor refuted". Dr. Günter von Berenberg Gossler, attorney for Anderson's opponents in the later years of the legal case, said that during the German trials "the press were always more interested in reporting her side of the story than the opposing bench's less glamorous perspective; editors often pulled journalists after reporting testimony delivered by her side and ignored the rebuttal, resulting in the public seldom getting a complete picture." The book included the "fantastic tale" that Anastasia escaped from Russia on a farm cart with a man called Alexander Tschaikovsky, whom she married and had a child by, before he was shot dead on a Bucharest street, and that the child, Alexei, disappeared into an orphanage. Even Anderson's supporters admitted that the details of the supposed escape "might seem bold inventions even for a dramatist", while her detractors considered "this barely credible story as a piece of far fetched romance". The equation of Anderson with members of the imperial family began with Clara Peuthert in the Dalldorf Asylum, rather than with Anderson herself. Anderson appeared to go along with it afterwards. Writer Michael Thornton thought, "Somewhere along the way she lost and rejected Schanzkowska. She lost that person totally and accepted completely she was this new person. I think it happened by accident and she was swept along on a wave of euphoria." Lord Mountbatten, a first cousin of the Romanov children, thought her supporters "simply get rich on the royalties of further books, magazine articles, plays etc." Prince Michael Romanov, a grandson of Grand Duchess Xenia Alexandrovna of Russia, stated the Romanov family always knew Anderson was a fraud, and that the family looked upon her and "the three ringed circus which danced around her, creating books and movies, as a vulgar insult to the memory of the Imperial Family."

Вымышленные образы

С 1920-х годов многие художественные произведения были вдохновлены заявлениями Андерсон о том, что она – Анастасия. В 1928 году на её истории был основан немой фильм «Одежда делает женщину». В 1953 году Марсель Маурет написала пьесу, основанную на книгах Ратлефа и Гиллиарда, под названием «Анастасия», которая гастролировала по Европе и Америке с Вивекой Линдфорс в главной роли. Пьеса имела такой успех, что в 1956 году английская адаптация Гая Болтона была экранизирована в фильме «Анастасия» с Ингрид Бергман. Сюжет вращается вокруг группы мошенников, пытающихся собрать деньги среди русских эмигрантов, выдавая себя за то, что великая княгиня Анастасия всё ещё жива. Подходящая амнезийка, «Анна», подвергается подготовке со стороны мошенников, чтобы выдать себя за Анастасию. Происхождение Анны неизвестно, и по мере развития пьесы появляются намёки на то, что она может быть настоящей Анастасией, потерявшей память. Зритель должен сам решить, действительно ли Анна – Анастасия. Драматург Ройс Райтон написал пьесу «Я – это я» об Анне Андерсон в 1978 году. Как и в предыдущих постановках, в ней Андерсон изображена как «человек, обладающий внутренней ценностью и ставший жертвой жадности и страхов других», и пьеса не пытается установить её истинную личность. Балет сэра Кеннета Макмиллана «Анастасия», впервые поставленный в 1967 году, был вдохновлён автобиографией «Я, Анастасия» и «является драматической фантазией об Анне Андерсон, женщине, которая верит, что она – Анастасия. То ли в воспоминаниях, то ли в воображении, она переживает эпизоды из прошлого Анастасии. Структура представляет собой своего рода сумбурный кошмар, скреплённый центральной фигурой героини, которую играет Линн Сеймур». Один современный критик отметил, что «напряжённый, мучительный портрет отчаянной Анны Андерсон» в исполнении Сеймур «чрезвычайно необычен и действительно впечатляет». Анна Андерсон также использовалась в качестве сюжетного элемента в балете Юрия Вамоса 1992 года для Театра Базеля «Спящая красавица – Последняя дочь царя», основанном на «Спящей красавице» Петра Ильича Чайковского. В 1986 году вышел двухсерийный телефильм под названием «Анастасия: Тайна Анны» (NBC в США) с Эми Ирвинг в главной роли, за которую она была номинирована на «Золотой глобус». По словам Хэла Эриксона, «Ирвинг играет главную героиню в духе «дамы или тигра», так что мы никогда не узнаем, действительно ли она верит в свою историю или же она просто ловкий шарлатан». Центральный персонаж («Анастасия» или «Аня») в анимационном фильме 1997 года «Анастасия» изображён как настоящая великая княгиня Анастасия, хотя фильм, спродюсированный и снятый Доном Блутом и Гэри Голдманом, вышел после того, как результаты тестов ДНК доказали, что Анна Андерсон не была Анастасией. Однако это может быть связано с тем, что анимационный фильм является адаптацией «Анастасии» (1956), которая также включала сюжетные элементы из «Пигмалиона». Хотя Блут и Голдман изначально изучали реальные события, они решили, что история Анастасии и династии Романовых слишком мрачна для их фильма. Действительно, исторический факт существования самозванцев, выдававших себя за Романовых, и давняя художественная традиция вымысла истории великой княгини Анастасии позволяют предположить, что режиссёры, вероятно, не планировали конкретно ссылаться на Анну Андерсон. Хотя фильм в целом был хорошо принят, некоторые из современных родственников Анастасии посчитали его безвкусным, отметив, что большинство Романовых приняли «многократное использование романтической истории Анастасии с безразличием».

Since the 1920s, many fictional works have been inspired by Anderson's claim to be Anastasia. In 1928, the silent film Clothes Make the Woman was based very loosely on her story. In 1953, Marcelle Maurette wrote a play based on Rathlef's and Gilliard's books called Anastasia, which toured Europe and America with Viveca Lindfors in the title role. The play was so successful that in 1956 an English adaptation by Guy Bolton was made into a film, Anastasia, starring Ingrid Bergman. The plot revolves around a group of swindlers who attempt to raise money among Russian émigrés by pretending that Grand Duchess Anastasia is still alive. A suitable amnesiac, "Anna", is groomed by the swindlers to impersonate Anastasia. Anna's origins are unknown and as the play progresses hints are dropped that she could be the real Anastasia, who has lost her memory. The viewer is left to decide whether Anna really is Anastasia. Playwright Royce Ryton wrote I Am Who I Am about Anna Anderson in 1978. Like the earlier plays, it depicts Anderson as "a person of intrinsic worth victimized by the greed and fears of others" and did not attempt to decide her real identity. Sir Kenneth MacMillan's ballet Anastasia, first performed in 1967, used I, Anastasia, an autobiography as inspiration and "is a dramatic fantasy about Anna Anderson, the woman who believes herself to be Anastasia Either in memory or imagination, she experiences episodes from Anastasia's past The structure is a kind of free wheeling nightmare, held together by the central figure of the heroine, played by Lynn Seymour". A contemporary reviewer thought Seymour's "tense, tormented portrait of the desperate Anna Anderson is quite extraordinary and really impressive". Anna Anderson was also used as a narrative device in Youri Vámos' 1992 ballet for Theater Basel, Sleeping Beauty – Last Daughter of the Czar, based on Pyotr Ilyich Tchaikovsky's Sleeping Beauty. In 1986, a two part fictionalized made for television mini series titled Anastasia: The Mystery of Anna appeared (NBC in the U. S.) which starred Amy Irving and won her a Golden Globe nomination. In the words of Hal Erickson, "Irving plays the leading character in a lady or the tiger fashion, so that we never know if she truly swallows her own tale or if she's merely a clever charlatan." The central character ("Anastasia" or "Anya") of the 1997 animated fantasy Anastasia is portrayed as the actual Grand Duchess Anastasia, even though the film – produced and directed by Don Bluth and Gary Goldman – was released after DNA tests proved that Anna Anderson was not Anastasia. However, this may be due to the animated film's origin as an adaptation of Anastasia (1956) that also included story elements from Pygmalion. Though initially researching the actual events, Bluth and Goldman decided the history of Anastasia and the Romanov dynasty was too dark for their film. Indeed, the historical fact of Romanov impostors and a long artistic tradition of fictionalizing the story of Grand Duchess Anastasia suggest that the directors likely never intended to reference Anna Anderson specifically. Though generally well received, some of Anastasia's contemporary relatives felt that the film was distasteful while noting that most Romanovs have come to accept the, "repeated exploitation of Anastasia's romantic tale with equanimity."