Фред Аллен: Американский комик эпохи радио

Введение

Американский комик (1894–1956)

Джон Флоренс Салливан (31 мая 1894 – 17 марта 1956), известный под сценическим псевдонимом Фред Аллен, был американским комиком. Его абсурдистская и остросоциальная радиопрограмма «Шоу Фреда Аллена» (1932–1949) сделала его одним из самых популярных и прогрессивных юмористов Золотого века американского радио. Наибольшую известность ему принесла его многолетняя шуточная вражда с другом и коллегой, комиком Джеком Бенни, но это было лишь частью его обаяния. Историк радио Джон Даннинг (в книге «On the Air: The Encyclopedia of Old Time Radio») писал, что Аллен, возможно, был самым уважаемым и одновременно самым часто подвергавшимся цензуре комиком на радио. Мастер импровизации, Аллен часто вступал в конфликт с руководством своей радиосети и не стеснялся высмеивать их в эфире, одновременно разрабатывая номера, стиль и содержание которых оказали влияние на других комиков, таких как Граучо Маркс, Стен Фреберг, Генри Морган и Джонни Карсон. Среди его известных поклонников были президент Франклин Д. Рузвельт, юморист Джеймс Тёрбер, а также писатели Уильям Фолкнер, Джон Стейнбек и Герман Вук, который начал свою карьеру, работая сценаристом для Аллена. Аллен был удостоен звезды на Аллее славы в Голливуде за вклад в развитие телевидения и радио.

Ранние годы

Джон Флоренс Салливан родился в Кембридже, штат Массачусетс, в семье ирландских католиков. Аллен почти не знал свою мать, Сесилию (Герлихи) Салливан, которая умерла от пневмонии, когда ему едва исполнилось три года. Вместе с отцом, Джеймсом Генри Салливаном, и младшим братом Робертом, Аллен был взят на воспитание к одной из сестер матери, "моей тете Лиззи", вокруг которой он сосредоточил первую главу своих вторых мемуаров "Много шума из ничего". Смерть матери настолько потрясла отца, что, по словам Аллена, он начал пить больше. Тетя также переживала тяжелые времена: ее муж, Майкл, вскоре после свадьбы частично парализовал отравлением свинцом, что лишило его возможности работать; Аллен помнил, что это вызывало споры между сестрами Лиззи. В конечном итоге отец Аллена женился во второй раз и предложил сыновьям выбор: поехать с ним и его новой женой или остаться с тетей Лиззи. Младший брат Аллена выбрал отца, а Аллен решил остаться с тетей. "Я никогда об этом не жалел", – написал он.

Водевиль

Аллен учился игре на фортепиано в детстве, его отец привез с собой пианино «Эмерсон» (upright), когда они переехали к его тёте. Он выучил всего две пьесы — «Hiawatha» и «Pitter, Patter, Little Raindrops», и его просили исполнить «половину или весь мой репертуар», когда к ним приезжали гости. Он также работал в Бостонской публичной библиотеке, где обнаружил книгу об истоках и развитии комедии. Пережив ряд перемен в семье (разные тёти приезжали и уезжали, что приводило к частым переездам), Аллен также занялся жонглированием, одновременно изучая всё, что мог, о комедии. Некоторые коллеги по библиотеке планировали устроить представление и попросили его показать немного жонглирования и своего комедийного материала. Когда одна девушка в толпе сказала ему: «Ты сумасшедший, продолжать работать в библиотеке; тебе нужно выйти на сцену», Аллен решил, что его карьера предопределена. В 1914 году, в возрасте 20 лет, Аллен, помимо работы в библиотеке, устроился в местную пианино компанию. Он участвовал в ряде конкурсов любительского мастерства, вскоре взял сценический псевдоним Фред Сент-Джеймс и начал выступать в местном водевиле за 30 долларов в неделю (30 долларов в 1914 году эквивалентны примерно <расчетной сумме> в наши дни), что позволило ему уволиться с работы в библиотеке и пианино компании. В конечном итоге он стал «Фредди Джеймсом» и часто представлялся как худший жонглёр в мире. Аллен оттачивал сочетание намеренно неуклюжего жонглирования и стандартных шуток и острот. Он направлял большую часть юмора на собственные неудачи в жонглировании. Во время своих выступлений в водевиле его репертуар всё больше склонялся к монологической комедии и меньше к жонглированию. В 1917 году, вернувшись в Нью-Йорк, он сменил сценическое имя на Фред Аллен, чтобы театральные импресарио не предлагали ему прежнюю, низкую зарплату. Новую фамилию он взял от Эдгара Аллена, букера театров Fox. В 1922 году Аллен заказал художнику комиксов Мартину Браннеру роспись театрального занавеса сложной фреской, изображающей кладбище, на каждом надгробии которого была написана остроумная фраза. Это было «Старое кладбище шуток», куда отправлялись на покой избитые шутки. В своих выступлениях Аллен показывал зрителям занавес (и давал им несколько минут, чтобы прочитать 46 острот) перед своим выходом на сцену. Зрители обычно смеялись над занавесом ещё до появления Аллена. Биография Аллена, написанная Робертом Тейлором, включает впечатляющую фотографию фрески Браннера в полный рост, и многие остроты на ней хорошо различимы. Аллен использовал различные приёмы в своих меняющихся выступлениях — от кукольного театра до жонглирования и пения, но акцент всегда делался на его комедии, основанной на игре слов. Одним из повторяющихся номеров было чтение якобы «письма из дома» с таким содержанием: «Сосед купил свиней; мы узнали об этом сегодня утром. Твой отец сильно с ним поссорился, и тот ударил отца камнем по левому уху. Отца это не беспокоило, он в этом ухе совершенно глух. Полицейский, который его забрал, сказал, что утром он снова начнёт слышать. Другого мужчину, владельца свиней, арестовали за распространение зловония. Больше новостей нет, кроме того, что вчера взорвала наша керосиновая печь и выкинула отца и меня во двор. Мы впервые вышли вместе за двадцать лет». Остроумие Аллена иногда было направлено не на публику в водевиле, а на других профессионалов шоу-бизнеса. После одного неудачного выступления Аллен распространил некролог своего номера, напечатанный на траурной бумаге с чёрной каймой. Он также рассылал в газеты склянки своего якобы «пота страха» в качестве части своей комической саморекламы. В 1921 году Фред Аллен и Нора Бейс гастролировали с труппой Лью Филдса. Их музыкальным руководителем был девятнадцатилетний Ричард Роджерс. Много лет спустя, когда он и Оскар Хаммерштейн II появились в качестве загадочных гостей в телешоу «Что это?», Роджерс вспомнил, как Аллен сидел на краю сцены, свесив ноги, играл на банджо и рассказывал шутки.

Allen took piano lessons as a boy, his father having brought an Emerson upright along when they moved in with his aunt. He learned exactly two songs, "Hiawatha" and "Pitter, Patter, Little Raindrops," and would be asked to play "half or all my repertoire" when visitors came to the house. He also worked at the Boston Public Library, where he discovered a book about the origin and the development of comedy. Enduring various upheavals at home (other aunts came and went, which prompted several moves), Allen also took up juggling while he learned as much as possible about comedy. Some library co workers planned to put on a show and asked him to do a bit of juggling and some of his comedy. When a girl in the crowd told him, "You're crazy to keep working here at the library; you ought to go on stage," Allen decided that his career path was set. In 1914, at the age of 20, Allen took a job with a local piano company, in addition to his library work. He appeared at a number of amateur night competitions, soon took the stage name Fred St. James, and booked with the local vaudeville circuit at $30 a week (equal to $30.0 in 1914 is equivalent to about <calculated amount> in recent years today), enough at the time to allow him to quit his jobs with the library and the piano company. Eventually, he became "Freddy James" and often billed himself as the world's worst juggler. Allen refined the mix of his deliberately clumsy juggling and the standard jokes and one liners. He directed much of the humor at his own poor juggling abilities. During his time in vaudeville, his act evolved more toward monologic comedy and less juggling. In 1917, returning to the New York circuit, his stage name was changed to Fred Allen so that he would not be offered the same low salary that theater owners had been accustomed to paying him in his early career. His new surname came from Edgar Allen, a booker for the Fox theaters. In 1922, Allen commissioned comic strip artist Martin Branner to cover a theater curtain with an elaborate mural painting depicting a cemetery with a punchline on each gravestone. It was the "Old Joke Cemetery," where overworked gags go to die. In Allen's act, the audiences would see the curtain (and have several minutes to read its 46 punchlines) before Allen made his entrance. Audiences typically would be laughing at the curtain before Allen even appeared. Robert Taylor's biography of Allen includes an impressive full length photo of Branner's curtain painting, and many of the punchlines are clearly legible in the photo. Allen used a variety of gimmicks in his changing act from a ventriloquist dummy to juggling to singing, but the focus was always on his comedy, which was heavy on wordplay. One recurring bit was to read a purported "letter from home" with material such as the following:
"The man next door has bought pigs; we got wind of it this morning. Your father had a terrible fight with him about it, and the man hit your father with a rock in the left ear. It didn't bother your father; he is stone deaf in that ear. The policeman who took him away said that he would get his hearing in the morning. The other man, the one who owns the pigs, was arrested for fragrancy There is no other news except that our oil stove exploded yesterday and blew your father and me out into the backyard. It is the first time we have been out together for twenty years. Allen's wit was at times intended not for the vaudeville audience but rather for other professionals in show business. After one of his appearances failed one day, Allen made the best of it by circulating an obituary of his act on black bordered funeral stationery. He also mailed vials of his supposed "flop sweat" to newspapers as part of his comic self promotion. In 1921, Fred Allen and Nora Bayes toured with the company of Lew Fields. Their musical director was nineteen year old Richard Rodgers. Many years later, when he and Oscar Hammerstein II appeared as mystery guests on What's My Line?, Rodgers recalled Allen's act of sitting on the edge of the stage with his legs dangling down, playing a banjo, and telling jokes.

Бродвей

Аллен временно покинул водевиль, перейдя к работе в постановках братьев Шуберт, таких как "The Passing Show" в 1922 году. Шоу имело успех перед выходом на Бродвей, но продержалось всего десять недель в театре Winter Garden. Портленд Хоффа, участница хора шоу, впоследствии вышла замуж за Аллена. Он получил хорошие отзывы за свою комедийную игру в нескольких постановках, особенно в "Vogues" и "Greenwich Village Follies", и продолжал совершенствовать свое комедийное мастерство. Он даже писал колонку для журнала "Variety" под названием "Почти весело". Спор о зарплате положил конец колонке; Аллен хотел всего 60 долларов в неделю (что эквивалентно $60.0 в 1922 году, или примерно <расчетная сумма> на сегодняшний день), чтобы бросить театр и стать штатным обозревателем, но редактор попытался обмануть его, используя рекламные тарифы газеты. Лето он провёл в Бостоне, оттачивая свои комедийные и писательские навыки, работал в дуэте "Финк и Смит", получившем "уважительные" отзывы, и выступал в нескольких угасающих водевильных театрах. В 1940 году "Love Thy Neighbor" строился на комическом соперничестве с Джеком Бенни. Единственной главной ролью Аллена стала роль импресарио цирка блох Фреда Ф. Трумбла Флугла в безумной постановке "It's in the Bag!", вольной адаптации романа Ильфа и Петрова "Двенадцать стульев".

Возвращение на радио

В 1945 году шоу Фреда Аллена вернулось на NBC, по воскресеньям в 8:30 вечера по восточному времени. Standard Brands' Blue Bonnet Margarine и Tender Leaf Tea, а затем Ford Motor Company, были спонсорами на протяжении всего оставшегося времени существования шоу. (Texaco возродил Texaco Star Theater в 1948 году на радио, а затем еще успешнее на телевидении, превратив звезду Милтона Берла в американскую икону). Аллен снова внес несколько изменений, в том числе пригласил вокальное трио DeMarco Sisters, о котором ему посоветовал композитор и аранжировщик Гордон Дженкинс. "Мы работали с мистером Алленом четыре года и получали по тысяче долларов в неделю", – вспоминала Глория ДеМарко. "Воскресный вечер был лучшим временем на радио". Воскресный вечер с Фредом Алленом казался неполным, если слушатели не слышали сестер ДеМарко, чей легкий, гармоничный стиль стал таким же узнаваемым, как их жизнерадостное "Мистер Аллен, мистер Аллленнн" в заставке шоу. Во время короткой паузы в заставке Аллен говорил что-то вроде: "Это не мэр Анахайма, Азусы и Кукамонги, ребятки". Этот прием стал его фирменным знаком на протяжении трех из четырех лет.

Аллейнс Алли

Другое изменение, зародившееся во времена Texaco и развившееся из его ранних новостных пародий, оказалось его самым стойким, впервые представленным 6 декабря 1942 года. Вдохновение для мифической Мейн-стрит "Алленс-Аллеи" пришло от жителей маленьких городов, которые часто упоминались в газетных колонках, написанных О. О. МакИнтайром (1884–1938), одним из самых популярных обозревателей 1930-х годов, с аудиторией около семи миллионов читателей. За кратким монологом Аллена и комическим номером с Портлендом Хоффой ("Миссссстер Аллллленнн!"), обычно включавшим выходки, которые она устраивала, касающиеся своей семьи, следовала "Алленс-Аллея". Затем короткий музыкальный интерлюд символизировал их путь к вымышленной аллее. Сегмент всегда начинался с быстрого обмена репликами, с вопроса Хоффы к Аллену о том, что он хотел бы спросить у обитателей аллеи на этой неделе. После ее просьбы: "Пойдем?" Аллен отвечал шутками вроде: "Как сказали две барабанные палочки, увидев тимпани, давай сбежим!" или "Как одно платье без бретелек сказало другому платью без бретелек: "Что нас держит?"". Вдоль аллеи Аллена и Хоффу встречала небольшая группа стереотипных персонажей, обсуждавших вопрос недели Аллена, обычно основанный на новостях или популярных событиях в городе, будь то нормирование бензина, пробки на дорогах, Пулитцеровские премии, послевоенные поездки на праздники или ежегодный визит цирка Ringling Brothers и Barnum & Bailey. В первых выпусках "Аллеи" произошли некоторые изменения. Ранние обитатели включали саркастичного Джона Доу (Джон Браун), самодовольного сенатора Блоата и городского пьяницу Сэмсона Соуза (Джек Смарт), недалекого Сократа Маллигана (Чарли Кантор), помпезного поэта Фальстафа Опеншоу (Алан Рид) и остроумную еврейскую домохозяйку Панси Нассбаум (Минерва Пиус). К 1945 году к Пиус и Риду присоединились два новых обитателя аллеи: Паркер Феннелли в роли стоического фермера из Новой Англии Титуса Муди и Кенни Делмар, новый диктор шоу, в роли громогласного южного сенатора Борегарда Клэгхорна. Пиус считается человеком, который обратил внимание Аллена на Делмара. Делмар основал образ хвастуна на реальном человеке, с которым он встретился автостопом в 1928 году; изначально Делмар назвал этот голосовой образ "Динамит Гас". В течение нескольких недель Клэгхорн стал одним из ведущих комедийных персонажей радио, поскольку слушатели по всей стране начали цитировать его коронные фразы: "Кто-то, говорю я, кто-то постучал"; "Я с Юга, сударь"; "Это шутка, сынок"; и "Внимание, мальчик!". Клэгхорн послужил моделью для мультяшного персонажа Warner Bros. Фогхорна Легхорна, который впервые появился в следующем августе в фильме "Walky Talky Hawky", номинированном на "Оскар". У других персонажей были фразы, почти такие же известные, как у Клэгхорна, например, "Howdy, Bub" Титуса Муди и "That's precisely why I'm here" Фальстафа Опеншоу. Миссис Нассбаум всегда приветствовала Аллена словами: "Вы, наверное, ожидали", а затем неправильно произносила имя гламурной кинозвезды, например: "Ту ра лу ра лу ра Бэнкхед?". В скетчах "Аллеи" произошла еще одна смена актеров, когда жизнерадостный ирландец Аякс Кэссиди в исполнении Питера Дональда заменил Фальстафа Рида. Несмотря на этническое разнообразие, персонажи "Аллеи" казались менее городскими и больше напоминали жителей маленького городка Америки, описанных О. О. МакИнтайром. Остроумный юмор Аллена иногда считается на любителя для аудитории, интересующейся его поколением радиозвезд; Даннинг писал, что, когда он "перешел на остроумный юмор, он, возможно, упустил свой единственный шанс стать Марком Твеном своего века. У него были вспышки неоспоримого блеска. Но основная часть его работы посвящена повседневным событиям другого времени, и сыновьям редко было весело от смущения или трагедий своих отцов". Однако другие видят много параллелей с сегодняшним миром и его абсурдом. Стереотипы "Алленс-Аллеи" заставляют некоторых съеживаться, как заметил биограф Аллена Роберт Тейлор (в книге "Fred Allen: His Life and Wit"), но другие считают, что они высмеивают стереотипы, а не восхваляют их, позволяя слушателям самим решать, насколько они могут быть глупыми. "Интересно, что, - писали Фрэнк Бакстон и Билл Оуэн в книге "The Big Broadcast 1920-1950", - "[Клэгхорна, Нассбаума, Муди и Кэссиди] никогда не критиковали за то, что они были анти-южными, антисемитскими, анти-новоанглийскими или анти-ирландскими. Теплота и хорошее настроение, с которыми они были представлены, делали их приемлемыми даже для самых чувствительных слушателей". Аллен нанимал команду сценаристов, но она служила ему скорее площадкой для обсуждения и консультантами по черновикам, чем настоящими писателями. Именно Аллен вносил окончательные правки, переписывал сценарий каждой недели и работал до 12 часов в день над идеями или скетчами. Его способность к импровизации часто приводила к тому, что шоу заканчивалось за идентификацией сети, потому что Аллен часто занимал эфирное время. Ему было не так уж и необычно, как другим, заканчивать эфир словами: "Мы немного опоздали, так что спокойной ночи, друзья". Привычка Аллена заканчивать эфир с опозданием затронула его коллегу, бывшего водевильного артиста Фила Бейкера, чье викториновое шоу "Take It or Leave It" шло сразу после шоу Аллена. Бейкер разработал комический план, чтобы исправить ситуацию. Он отслеживал, сколько времени он теряет из-за Аллена в течение нескольких месяцев, и когда общая сумма достигла 15 минут, Бейкер ворвался в студию на 15 минут раньше запланированного времени, во время эфира Аллена, и взял шоу под свой контроль, поприветствовав аудиторию "Take It or Leave It". Аллен, ошеломленный, но забавленный, уступил микрофон Бейкеру. Последним выпадом Аллена было: "Я напишу письмо сенатору Клэгхорну об этом!". Аллен также "умирал" более красноречиво, чем другие радиокомики, особенно в последние годы. Когда шутку встречали неловким молчанием, Аллен комментировал отсутствие реакции своим импровизированным "объяснением", которое почти всегда было смешнее, чем исходная шутка, техника, которую позже успешно перенял Джонни Карсон.

The other change, born in the Texaco days and evolving from his earlier news spoofs, proved his most enduring, premiering December 6, 1942. The inspiration for the mythical Main Street of "Allen's Alley" came from the small town heartland folks who were often profiled in the newspaper columns written by O. O. McIntyre (1884–1938), one of the most popular columnists of the 1930s, with some seven million readers. "Allen's Alley" followed a brief Allen monologue and comic segment with Portland Hoffa ("Misssss ter Allll llennnn! "), usually involving gags that she instigated about her family. Then, a brief music interlude would symbolize the two making their way to the fictitious Alley. The segment was always launched by a quick exchange that began with Hoffa asking Allen what he would ask the Alley denizens that week. After she implored him, "Shall we go?" Allen would reply with cracks like, "As the two drumsticks said when they spotted the tympani, let's beat it!'" or "As one strapless gown said to the other strapless gown, 'What's holding us up?'" A small host of stereotypical characters greeted Allen and Hoffa down the Alley, discussing Allen's question of the week, usually drawing on news items or popular happenings around town, whether gas rationing, traffic congestion, the Pulitzer Prizes, postwar holiday travel, or the annual Ringling Brothers and Barnum & Bailey Circus visit. The Alley went through a few changes in the first installments. Early denizens included sarcastic John Doe (John Brown), self possessed Senator Bloat and town drunk Sampson Souse (Jack Smart), dimwitted Socrates Mulligan (Charlie Cantor), pompous poet Falstaff Openshaw (Alan Reed), and wry Jewish housewife Pansy Nussbaum (Minerva Pious). By 1945, Pious and Reed were joined by two new Alley denizens: Parker Fennelly as stoic New England farmer Titus Moody, and Kenny Delmar, the new show's announcer, as bellowing Southern senator Beauregard Claghorn. Pious is credited with bringing Delmar to Allen's attention. Delmar based the blowhard character on a real life person he had encountered while hitchhiking in 1928; Delmar had originally named the voice characterization "Dynamite Gus." Within weeks, Claghorn became one of the leading comedy characters of radio as listeners across the country began quoting his catchphrases: "Somebody, Ah say, somebody knocked"; "I'm from the South, Suh"; "That's a joke, son"; and "Pay attention, boy!" Claghorn served as the model for the Warner Bros. cartoon character Foghorn Leghorn, who first appeared the following August in the Oscar nominated Walky Talky Hawky. Other characters had catchphrases that were almost as famous as Claghorn's, such as Titus Moody's "Howdy, Bub", and Falstaff Openshaw's "That is precisely why I am here." Mrs. Nussbaum always greeted Allen by saying, "You were expecting maybe ", and then she would mispronounce the name of a glamorous film star, such as "Too ra loo ra loo ra Bankhead?" The Alley sketches made only one further cast change, when Peter Donald's chipper Irishman Ajax Cassidy succeeded Reed's Falstaff. Despite the ethnic diversity, the Alley characters seemed less citified and more akin with O. O. McIntyre's small town America. Allen's topical humor is sometimes thought an acquired taste for audiences curious about his generation of radio stars; Dunning has written that when he "went into topical humor, he may have forfeited his only opportunity to be the Mark Twain of his century. He had flashes of undeniable brilliance. But the main body of his work deals with the day to day fodder of another time, and sons have seldom been amused by the embarrassments or tragedies of their fathers." However, others find many parallels to today's world and its absurdities. The "Allen's Alley" stereotypes make some cringe, as Allen biographer Robert Taylor noted (in Fred Allen: His Life and Wit), but others find them lancing more than lauding stereotypes, letting listeners make up their own minds about how foolish they could be. "Interestingly enough," wrote Frank Buxton and Bill Owen in The Big Broadcast 1920 1950, "[Claghorn, Nussbaum, Moody, and Cassidy] were never criticized as being anti Southern, anti Semitic, anti New England, or anti Irish. The warmth and good humor with which they were presented made them acceptable even to the most sensitive listeners." Allen employed a writing staff, but it served as his sounding boards and early draft consultants as much as actual writers. It was Allen who had the final edit, rewrote of each week's script, and worked as long as 12 hours a day on ideas or sketches. His ad libbing ability caused many a show to fade away behind the ending network identification because Allen often ate up air time. It was not as unusual for him as for others to sign off with "We're a little late, so good night, folks." Allen's habit of signing off late affected fellow former vaudevillian Phil Baker, whose quiz show Take It or Leave It immediately followed the Allen show. Baker hatched a comic plan to remedy the situation. He kept track of how much time he was losing to Allen over a period of a few months, and when the total reached 15 minutes, Baker barged into the studio 15 minutes earlier than schedule, while Allen was on the air, and took over the show by welcoming the audience to Take It or Leave It. Allen, aghast but amused, surrendered the microphone to Baker. Allen's parting shot was, "I'll write a letter to Senator Claghorn about this!" Allen also "died" more eloquently than other radio comics, particularly in the later years. When a joke was greeted with an awkward silence, Allen would comment on the lack of response with his ad libbed "explanation" almost always funnier than the original joke, a technique that was later adopted successfully by Johnny Carson.

Закрытие аллеи

Шоу Фреда Аллена было самым рейтинговым радиошоу сезона 1946–47 годов. Аллен смог договориться о выгодном новом контракте не только благодаря успеху шоу, но и в значительной степени из-за опасений NBC потерять больше звезд, перешедших к Джеку Бенни на CBS, а также сохранить их для быстро развивающегося телевизионного вещания. «Набеги» CBS на таланты разрушили успешный воскресный вечер NBC, и Бенни убедил Джорджа Бернса и Грейси Аллен, а также Бинга Кросби присоединиться к его переходу. Однако, через год Фреда Аллена сдвинули с лидирующих позиций не «набегом» на таланты, а шоу на третьей конкурирующей сети ABC (бывшей NBC Blue). Викторина «Stop the Music» с Бертом Парксом в качестве ведущего (дебютировала в 1948 году) требовала от слушателей участия в прямом эфире по телефону. Шоу стало достаточно популярным, чтобы потеснить Аллена в воскресном эфире. Поначалу Аллен отвечал на вызов аналогичными методами: он предлагал 5000 долларов слушателям, которым звонили из «Stop the Music» или любой подобной викторины, пока они слушали «The Fred Allen Show». Ему так и не пришлось выплачивать эту сумму, и он не стеснялся высмеивать феномен викторин (особенно создав бурлескную пародию на другую викторину, которую вел Паркс, запустив «Break the Bank» в рутине под названием «Break the Contestant», где игроки ничего не выигрывали, но должны были отдавать свои вещи, если давали неправильный ответ). К сожалению, рейтинг Аллена упал до 38-го места, что усугубилось ростом популярности телевидения во многих крупных городах. К тому времени шоу было снова изменено: знаменитые сценки «Allen’s Alley» теперь происходили на «Main Street», и в состав периодически вводились новые персонажи. В 1949 году, в конце регулярного сезона своего шоу, Аллен снова покинул радио, как по настоянию врача (из-за продолжающейся гипертонии), так и из-за падения рейтинга. Он решил взять год отпуска, что оказалось полезнее для его здоровья, чем для карьеры. После шоу от 26 июня 1949 года, в котором в качестве гостей выступили Генри Морган и Джек Бенни, Аллен больше никогда не вел полноценные радиопередачи.

The Fred Allen Show was radio's top rated show of the 1946–47 season. Allen was able to negotiate a lucrative new contract as a result not only of the show's success but also in large measure to NBC's anxiety to keep more of its stars from joining Jack Benny in a wholesale defection to CBS as well as to retain its services for its rapidly expanding television programming. The CBS talent raids broke up NBC's hit Sunday night, and Benny also convinced George Burns and Gracie Allen and Bing Crosby to join his move. However, a year later, Fred Allen was knocked off his perch not by a talent raid but by a show on a third rival network, ABC (the former NBC Blue network). The quiz show Stop the Music, hosted by Bert Parks (debuted 1948), required listeners to participate live by telephone. The show became a big enough hit to break into Allen's grip on that Sunday night time slot. At first, Allen fought fire with his own kind of fire: he offered $5,000 to listeners getting a call from Stop the Music or any similar game show while they listened to The Fred Allen Show. He never had to pay up, and he was not shy about lampooning the game show phenomenon (especially a riotous parody of another quiz show that Parks hosted by launching Break the Bank in a routine called "Break the Contestant" in which players did not receive a thing but were compelled to give up possessions when they blew a question). Unfortunately, Allen fell to number 38 in the radio ratings, which was compounded by the rise of television in many major cities. By then, he had changed the show again somewhat with the famed "Allen's Alley" skits now taking place on "Main Street" and rotating a new character or two in and out of the lineup. He stepped down from radio again in 1949, at the end of his show's regular season, as much under his doctor's orders (for Allen's continued hypertension) as because of his slipping ratings. He decided to take a year off, but it did more for his health than his career. After the June 26, 1949 show on which Henry Morgan and Jack Benny guested, Allen never hosted another radio show full time again.

Цензура

Аллен, возможно, боролся с цензурой больше, чем большинство его радиосовременников. "Четырнадцатилетняя борьба Фреда Аллена с цензурой радиопрограмм, – писал критик New York Herald Tribune Джон Кросби, – была особенно затруднена тем, что человек, которому поручили проверять его сценарии, обладал малым чувством юмора и откровенно признался, что вообще не понимает своеобразного юмора Аллена". Среди вычеркнутых фрагментов, по словам Кросби, были следующие:

Во время свадьбы светской львицы Бренды Фрейзер Аллену запретили говорить "Бренда никогда не выглядела прекраснее", если он не получит прямого разрешения от семьи Фрейзер. Аллену приказали изменить кокни-акцент, который он дал персонажу первого помощника на борту "Королевы Марии", мотивируя это тем, что первый помощник корабля должен быть культурным человеком, которому такой акцент может не понравиться. Аллену пришлось бороться за сохранение миссис Нассбаум в скетчах "Алленс Алли", поскольку NBC опасался, что еврейский диалектный юмор "может оскорбить всех евреев", хотя еврейский диалектный юмор на протяжении многих лет был неотъемлемой частью водевиля и бурлеска. Аллену было приказано никогда не упоминать вымышленный город Норт-Вринкл, если не будет доказано, что такого города не существует. "Аллен не только не мог высмеивать отдельных людей, – писал Кросби, – но и должен был быть осторожен, чтобы не задевать их профессии, убеждения, а порой даже хобби и увлечения". Портленду Хоффе однажды дали реплику о том, что он зря потратил день на родео. NBC возразил против того, что время, проведенное на родео, считается потраченным впустую, и реплику пришлось изменить. В другой раз Аллен пошутил, что девушка могла бы найти лучшего мужа на кладбище. Цензор посчитал, что это может обидеть владельцев и работников кладбищ. Аллену удалось оставить эту реплику только после того, как он указал на то, что кладбища были предметом комедии еще со времен Аристофана. Постоянные, порой напряженные и часто абсурдные столкновения Аллена с цензорами, возможно, усугубили его давние проблемы с гипертонией.