Введение

Английский философ и политический теоретик (1820–1903)

Герберт Спенсер (27 апреля 1820 – 8 декабря 1903) – английский ученый-эрудит, работавший в области философии, психологии, биологии, социологии и антропологии. Спенсер впервые сформулировал выражение "выживание наиболее приспособленных", которое он ввел в своей работе "Принципы биологии" (1864) после прочтения книги Чарльза Дарвина "О происхождении видов" (1859). Этот термин тесно связан с естественным отбором, однако Спенсер рассматривал эволюцию как распространяющуюся на сферы социологии и этики, поэтому также поддерживал ламаркизм. Спенсер разработал всеохватывающую концепцию эволюции как прогрессивного развития физического мира, биологических организмов, человеческого разума, человеческой культуры и общества. Будучи ученым-эрудитом, он внес вклад в широкий спектр дисциплин, включая этику, религию, антропологию, экономику, политическую теорию, философию, литературу, астрономию, биологию, социологию и психологию. При жизни он пользовался огромным авторитетом, особенно в англоязычных академических кругах. Спенсер был "самым известным европейским интеллектуалом в последние десятилетия XIX века", но его влияние резко снизилось после 1900 года: "Кто сейчас читает Спенсера?" – спрашивал Талкотт Парсонс в 1937 году.

Ранние годы и образование

Спенсер родился в Дерби, Англия, 27 апреля 1820 года, сыном Уильяма Джорджа Спенсера (обычно называемого Джорджем). Его отец был религиозным диссидентом, перешедшим от методизма к квакерству, и, по-видимому, передал сыну неприятие любых форм власти. Он руководил школой, основанной на прогрессивных методиках обучения Иоганна Генриха Песталоцци, а также был секретарем Философского общества Дерби – научного общества, основанного в 1783 году Эразмом Дарвином, дедом Чарльза Дарвина. Отец дал Спенсеру образование в области эмпирической науки, а члены Философского общества Дерби познакомили его с концепциями биологической эволюции, предшествовавшими дарвинизму, в частности, идеями Эразма Дарвина и Жана Батиста Ламарка. Дядя Спенсера, преподобный Томас Спенсер, викарий Хинтон-Чартерхаус близ Бата, завершил его неполное формальное образование, обучив математике, физике и достаточному объему латыни для перевода несложных текстов. Томас Спенсер также оказал влияние на своего племянника, привить ему свои твердые убеждения в пользу свободной торговли и антигосударственной политики. В остальном Спенсер был самоучкой, получившим большую часть своих знаний благодаря целенаправленному чтению и общению с друзьями и знакомыми.

Карьера

Как в подростковом возрасте, так и будучи молодым человеком, Спенсеру было трудно найти себя в какой-либо интеллектуальной или профессиональной области. Он работал инженером-строителем во время железнодоромого бума конца 1830-х годов, одновременно уделяя значительное время написанию статей для провинциальных журналов, придерживавшихся нонконформистских религиозных взглядов и радикальных политических убеждений.

Написание

Спенсер опубликовал свою первую книгу «Социальная статика» (1851), работая заместителем редактора в журнале свободной торговли «Экономист» с 1848 по 1853 год. Он предсказал, что человечество в конечном итоге полностью приспособится к требованиям жизни в обществе, что приведет к постепенному отмиранию государства. Его издатель, Джон Чепмен, представил Спенсера своему салону, который посещали многие ведущие радикальные и прогрессивные мыслители столицы, включая Джона Стюарта Милля, Гарриет Мартино, Джорджа Генри Льюиса и Мэри Энн Эванс (Джордж Элиот), с которой он был недолго связан романтическими отношениями. Сам Спенсер познакомил с биологом Томасом Генри Хаксли, который впоследствии прославился как «бульдог Дарвина» и оставался другом Спенсера на протяжении всей жизни. Однако именно дружба Эванс и Льюиса познакомила его с книгой Джона Стюарта Милля «Система логики» и позитивизмом Огюста Конта, что определило направление его жизненной работы. Он резко не соглашался с Контом. Вторая книга Спенсера, «Принципы психологии», опубликованная в 1855 году, исследовала физиологическую основу психологии и была плодом его дружбы с Эванс и Льюисом. Книга основывалась на фундаментальном предположении, что человеческий разум подчиняется естественным законам, которые можно обнаружить в рамках общей биологии. Это позволило принять эволюционный подход не только с точки зрения индивида (как в традиционной психологии), но и вида и расы. С помощью этой парадигмы Спенсер стремился примирить ассоциативную психологию «Логики» Милля, представление о том, что человеческий разум построен из элементарных ощущений, связанных законами ассоциации идей, с, казалось бы, более «научной» теорией френологии, которая локализовала конкретные психические функции в определенных частях мозга. Спенсер утверждал, что обе эти теории представляли собой лишь частичную истину: повторяющиеся ассоциации идей воплощались в формировании специфических волокон мозговой ткани, которые могли передаваться из поколения в поколение посредством ламаркианского механизма наследования приобретенных признаков. Он верил, что «Психология» сделает для человеческого разума то же, что Исаак Ньютон сделал для материи. Однако книга не имела первоначального успеха, и последние из 251 экземпляров первого издания были распроданы только в июне 1861 года. Интерес Спенсера к психологии был обусловлен более фундаментальной задачей – установлением универсальности естественных законов. Как и другие представители его поколения, в том числе члены салона Чепмена, он был убежден в возможности доказать, что все во Вселенной – включая человеческую культуру, язык и мораль – можно объяснить законами всеобщей значимости. Это противоречило взглядам многих теологов того времени, которые настаивали на том, что некоторые аспекты творения, в частности человеческая душа, находятся за пределами научного исследования. «Система позитивной философии» Конта была написана с целью продемонстрировать универсальность естественных законов, и Спенсер должен был превзойти Конта в масштабе своих амбиций. Однако Спенсер отличался от Конта верой в возможность открытия единого закона всеобщего применения, который он отождествлял с прогрессивным развитием и назвал принципом эволюции. В 1858 году Спенсер подготовил план того, что должно было стать «Системой синтетической философии». Это масштабное предприятие, не имеющее аналогов в английской литературе, было направлено на демонстрацию применимости принципа эволюции в биологии, психологии, социологии (Спенсер заимствовал этот термин у Конта для новой дисциплины) и морали. Спенсер предполагал, что завершение этой работы из десяти томов займет двадцать лет; в итоге потребовалось вдвое больше времени, и это заняло почти всю оставшуюся часть его долгой жизни. Несмотря на ранние трудности Спенсера в утверждении себя как писателя, к 1870-м годам он стал самым известным философом эпохи. Его работы широко читались при жизни, и к 1869 году он смог обеспечивать себя исключительно за счет прибыли от продаж книг и гонораров за регулярные публикации в викторианских периодических изданиях, которые были собраны в трех томах эссе. Его работы были переведены на немецкий, итальянский, испанский, французский, русский, японский и китайский языки, а также на многие другие языки, и ему предлагали почести и награды по всей Европе и Северной Америке. Он также стал членом Athenaeum, эксклюзивного джентльменского клуба в Лондоне, открытого только для тех, кто отличился в искусстве и науке, и X Club, обеденного клуба из девяти человек, основанного Т. Г. Хаксли, который собирался каждый месяц и включал в себя некоторых из самых выдающихся мыслителей викторианской эпохи (трое из которых впоследствии стали президентами Королевского общества). В состав клуба входили физик и философ Джон Тиндалл, а также кузен Дарвина, банкир и биолог сэр Джон Люббок. Также были и некоторые заметные сторонники, такие как либеральный священнослужитель Артур Стэнли, декан Вестминстера, и время от времени принимали гостей, таких как Чарльз Дарвин и Герман фон Гельмгольц. Благодаря таким связям Спенсер имел сильное влияние в научном сообществе и смог обеспечить влиятельную аудиторию для своих взглядов.

Поздние годы

Последние десятилетия жизни Спенсера характеризовались растущим разочарованием и одиночеством. Он никогда не женился, и после 1855 года страдал ипохондрией на протяжении всей жизни, постоянно жалуясь на боли и недуги, которые врачи того времени не могли диагностировать. Его впечатлительность и болезненная реакция на несогласие затрудняли его общественную жизнь: его нервная восприимчивость была чрезвычайно высокой. Даже игра в бильярд могла лишить его сна. Он с нетерпением ждал встречи с Хаксли, но отказался от нее из-за разногласий по научному вопросу, опасаясь спора, который его нервная система не выдержала бы. К 1890-м годам его аудитория начала сокращаться, многие близкие друзья умерли, и он стал сомневаться в той уверенной вере в прогресс, которую сделал краеугольным камнем своей философской системы. В последние годы его политические взгляды становились все более консервативными. Если «Социальная статика» была работой радикального демократа, выступавшего за избирательное право для женщин (и даже детей) и национализацию земли для ослабления власти аристократии, то к 1880-м годам он стал ярым противником женского избирательного права и объединился с землевладельцами Лиги защиты свободы и собственности против того, что они считали уклоном в «социализм» со стороны некоторых чиновников (таких как сэр Уильям Харкорт) в администрации Уильяма Эварта Гладстона – вопреки мнению самого Гладстона. Политические взгляды Спенсера этого периода нашли отражение в его самой известной работе «Человек против государства». Исключением из его растущего консерватизма оставалась его неизменная, на протяжении всей жизни, принципиальная оппозиция империализму и милитаризму. Его критика Бурской войны была особенно резкой и способствовала падению его популярности в Британии. В 1883 году он был избран членом Американского философского общества.

Изобретение бумажной клипсы

Спенсер также изобрел предшественника современной канцелярской скрепки, хотя она больше напоминала современный штифт для разъемных соединений. Этот "зажимной штифт" распространяла компания Ackermann & Company. Спенсер приводит чертежи штифта в Приложении I (следующем за Приложением H) своей автобиографии, а также опубликованные описания его применения.

Смерть и наследие

В 1902 году, незадолго до смерти, Спенсер был выдвинут на Нобелевскую премию по литературе, которую присудили немецкому Теодору Моммзену. Он продолжал писать на протяжении всей жизни, в последние годы часто диктуя, пока не скончался в возрасте 83 лет из-за ухудшения здоровья. Его прах захоронен в восточной части лондонского кладбища Хайгейт, лицом к могиле Карла Маркса. На похоронах Спенсера индийский националистический деятель Шямджи Кришна Варма объявил о пожертвовании в размере 1000 фунтов стерлингов на создание должности лектора в Оксфордском университете в память о Спенсере и его трудах.

Синтетическая философия

Основанием для привлекательности Спенсера для многих его поколения было то, что он, казалось, предлагал готовую систему верований, способную заменить традиционную религиозную веру в эпоху, когда ортодоксальные догмы рушились под натиском современной науки. Философская система Спенсера, по мнению многих, демонстрировала возможность верить в конечное совершенство человечества, опираясь на передовые научные концепции, такие как первый закон термодинамики и биологическая эволюция. По сути, философское видение Спенсера сформировалось сочетанием деизма и позитивизма. С одной стороны, он перенял элементы деизма XVIII века от своего отца и других членов Дербийского философского общества, а также из таких книг, как чрезвычайно популярная «Конституция человека» (1828) Джорджа Комба. В этой книге мир рассматривался как космос, созданный по благому замыслу, а законы природы – как постановления «Существа, превосходящего все». Таким образом, законы природы были уставами благоустроенной вселенной, установленными Создателем с целью содействия человеческому счастью. Хотя Спенсер утратил христианскую веру в подростковом возрасте и впоследствии отверг любую «антропоморфную» концепцию Божества, он, тем не менее, сохранил эту концепцию на почти подсознательном уровне. В то же время, он был в большей степени обязан позитивизму, чем когда-либо признавал, особенно в его понимании философской системы как объединения различных областей научного знания. Он также придерживался позитивистского принципа, согласно которому подлинное знание возможно лишь в отношении феноменов, и поэтому спекуляции о природе конечной реальности были бесплодны. Напряжение между позитивизмом и его остаточным деизмом пронизывало всю «Систему синтетической философии». Спенсер, подобно Конту, стремился к объединению научной истины; именно в этом смысле его философия претендовала на «синтетичность». Как и Конт, он был убежден в универсальности естественных законов, в идее их безусловного применения как к органическому, так и к неорганическому миру, и к человеческому разуму, как и ко всему остальному творению. Таким образом, первоочередной задачей «Синтетической философии» было продемонстрировать отсутствие исключений в возможности научного объяснения всех явлений Вселенной посредством естественных законов. Тома Спенсера по биологии, психологии и социологии были направлены на демонстрацию существования естественных законов в этих конкретных дисциплинах. Даже в своих работах по этике он считал возможным открыть «законы» морали, обладающие статусом законов природы, но при этом имеющие нормативный характер – концепция, восходящая к «Конституции человека» Джорджа Комба. Вторая задача «Синтетической философии» заключалась в том, чтобы показать, что эти же законы неизбежно ведут к прогрессу. В отличие от Конта, который акцентировал внимание лишь на единстве научного метода, Спенсер стремился к объединению научного знания путем сведения всех естественных законов к одному фундаментальному закону – закону эволюции. В этом отношении он следовал модели, предложенной эдинбургским издателем Робертом Чемберсом в его анонимной книге «Остатки естественной истории творения» (1844). Хотя эта книга часто рассматривается как незначительный предшественник «Происхождения видов» Чарльза Дарвина, на самом деле она представляла собой программу объединения науки, целью которой было показать, что небулярная гипотеза Лапласа о происхождении Солнечной системы и теория трансформации видов Ламарка являются лишь двумя проявлениями «одного великолепного обобщения прогрессивного развития» (фраза Льюса). Чемберс был связан с салоном Чепмена, и его работа послужила неосознанным образцом для «Синтетической философии».

Эволюция

Спенсер впервые сформулировал свою эволюционную точку зрения в своем эссе «Прогресс: его закон и причина», опубликованном в «Вестминстерском обзоре» Чапмана в 1857 году, которое впоследствии легло в основу «Первых принципов новой системы философии» (1862). В нем он изложил теорию эволюции, объединяющую идеи из эссе Сэмюэля Тейлора Колриджа «Теория жизни» – само по себе производное от Naturphilosophie Фридриха фон Шеллинга – с обобщением закона эмбриологического развития фон Бэра. Спенсер утверждал, что все структуры во Вселенной развиваются от простой, недифференцированной однородности к сложной, дифференцированной гетерогенности, одновременно подвергаясь возрастающей интеграции дифференцированных частей. Этот эволюционный процесс, как полагал Спенсер, можно наблюдать во всем космосе. Это был универсальный закон, применимый к звездам и галактикам, биологическим организмам, человеческой социальной организации и человеческому разуму. Он отличался от других научных законов лишь большей общностью, а законы частных наук можно было показать как иллюстрации этого принципа. Принципы, описанные Гербертом Спенсером, получили различные интерпретации. Бертран Рассел в письме Беатрис Уэбб в 1923 году отметил: «Я не знаю, был ли [Спенсер] когда-либо вынужден осознать последствия второго закона термодинамики; если да, то он вполне мог быть обеспокоен. Закон гласит, что все стремится к единообразию и выравниванию, уменьшая (а не увеличивая) неоднородность». Попытка Спенсера объяснить эволюцию сложности радикально отличалась от подхода Дарвина в «Происхождении видов», опубликованном два года спустя. Спенсера часто, совершенно ошибочно, считают лишь присвоившим и обобщившим работу Дарвина по естественному отбору. Но хотя после прочтения работ Дарвина он ввел фразу «выживание наиболее приспособленных» в качестве собственного термина для концепции Дарвина,

Социология

Спенсер с восторгом прочитал оригинальную позитивистскую социологию Огюста Конта. Философ науки Конт предложил теорию социокультурной эволюции, согласно которой общество прогрессирует по общему закону трех стадий. Однако, написавший после различных достижений в биологии, Спенсер отверг то, что он считал идеологическими аспектами позитивизма Конта, пытаясь переформулировать социальную науку в терминах своего принципа эволюции, который он применил к биологическим, психологическим и социологическим аспектам вселенной. Спенсеру также обычно приписывают первое использование термина «социальная структура». Учитывая первостепенное значение, которое Спенсер придавал эволюции, его социологию можно описать как социальный дарвинизм, смешанный с ламаркизмом. Однако, несмотря на свою популярность, этот взгляд на социологию Спенсера ошибочен. В то время как его политические и этические труды содержали темы, согласующиеся с социальным дарвинизмом, такие темы отсутствуют в социологических работах Спенсера, которые сосредоточены на том, как процессы социального роста и дифференциации приводят к изменению степени сложности в социальной организации.

Эволюционный прогресс от простой, недифференцированной однородности к сложной, дифференцированной гетерогенности, как утверждал Спенсер, иллюстрировался развитием общества. Он разработал теорию двух типов общества – воинствующего и промышленного, которые соответствовали этому эволюционному прогрессу. Воинствующее общество, структурированное вокруг отношений иерархии и послушания, было простым и недифференцированным; промышленное общество, основанное на добровольных, договорных социальных обязательствах, было сложным и дифференцированным. Общество, которое Спенсер концептуализировал как «социальный организм», эволюционировало от более простого состояния к более сложному в соответствии с универсальным законом эволюции. Более того, промышленное общество было прямым потомком идеального общества, разработанного в «Социальной статике», хотя Спенсер теперь колебался относительно того, приведет ли эволюция общества к анархизму (как он первоначально полагал), или же она указывает на продолжающуюся роль государства, хотя и сведена к минимальным функциям обеспечения исполнения контрактов и внешней обороны. Хотя Спенсер внес ценный вклад в раннюю социологию, не в последнюю очередь благодаря своему влиянию на структурный функционализм, его попытка ввести ламаркианские или дарвиновские идеи в область социологии оказалась безуспешной. Более того, многие считали ее активно опасной. Герменевты того периода, такие как Вильгельм Дильтей, стали пионерами в разграничении естественных наук (Naturwissenschaften) и наук о духе (Geisteswissenschaften). В Соединенных Штатах социолог Лестер Фрэнк Уорд, который был избран первым президентом Американской социологической ассоциации, развернул неустанную атаку на теории Спенсера о невмешательстве и политической этике. Хотя Уорд восхищался многими работами Спенсера, он считал, что предшествующие политические предубеждения Спенсера исказили его мышление и сбили его с пути. В 1890-х годах Эмиль Дюркгейм заложил основы формальной академической социологии с твердым акцентом на практические социальные исследования. К началу 20-го века первое поколение немецких социологов, в особенности Макс Вебер, представило методологический антипозитивизм. Однако теории Спенсера о невмешательстве, выживании наиболее приспособленных и минимальном вмешательстве человека в процессы естественного права сохраняли устойчивую и даже растущую привлекательность в социальных науках, таких как экономика и политология, и один автор недавно обосновал важность Спенсера для социологии, которая должна научиться серьезно относиться к энергии в обществе.

Этика

Конечным пунктом эволюционного процесса было бы создание «совершенного человека в совершенном обществе», при котором люди полностью адаптировались бы к социальной жизни, как и предсказывалось в первой книге Спенсера. Главное различие между ранними и поздними представлениями Спенсера об этом процессе заключалось в масштабе времени эволюции. Психологическая – и, следовательно, моральная – конституция, унаследованная нынешним поколением от наших предков и которую мы, в свою очередь, передадим будущим поколениям, постепенно адаптировалась к требованиям жизни в обществе. Например, агрессия была инстинктом выживания, необходимым в примитивных условиях, но неадаптивным в развитых обществах. Поскольку человеческие инстинкты локализовались в определенных участках мозговой ткани, они подлежали ламарковскому механизму наследования приобретенных признаков, позволяющему постепенные изменения передаваться будущим поколениям. На протяжении многих поколений эволюционный процесс обеспечивал бы снижение агрессивности и возрастание альтруизма у людей, что в конечном итоге привело бы к совершенному обществу, в котором никто не причинял бы другому боль. Однако для того, чтобы эволюция породила совершенного индивида, нынешним и будущим поколениям необходимо было испытывать «естественные» последствия своих действий. Только так у людей появились бы стимулы для самосовершенствования и передачи своим потомкам улучшенной моральной конституции. Следовательно, всему, что нарушало бы «естественную» связь между действиями и последствиями, следовало противиться, включая использование принудительной силы государства для облегчения бедности, предоставления общественного образования или введения обязательной вакцинации. Хотя благотворительность следовало поощрять, ее необходимо было ограничивать, учитывая, что страдания часто являются результатом того, что люди несут ответственность за свои поступки. Чрезмерная индивидуальная благотворительность в отношении «недостойных бедных» разрушила бы связь между действиями и последствиями, которую Спенсер считал фундаментальной для дальнейшего развития человечества. Спенсер придерживался утилитарного критерия высшей ценности – наибольшего счастья для наибольшего числа людей, а кульминацией эволюционного процесса стала бы максимизация полезности. В идеальном обществе люди не только получали бы удовольствие от альтруизма («позитивное благодеяние»), но и стремились бы избегать причинения боли другим («негативное благодеяние»). Они также инстинктивно уважали бы права других, что привело бы к повсеместному соблюдению принципа справедливости – каждый человек имеет право на максимальную свободу, совместимую с аналогичной свободой других. «Свобода» понималась как отсутствие принуждения и тесно связана с правом на частную собственность. Спенсер назвал этот кодекс поведения «абсолютной этикой», представляющей собой научно обоснованную моральную систему, способную заменить основанные на сверхъестественном этические системы прошлого. Однако он признавал, что наша унаследованная моральная конституция в настоящее время не позволяет нам полностью соответствовать кодексу абсолютной этики, поэтому нам необходим кодекс «относительной этики», учитывающий искажающие факторы наших нынешних несовершенств. Своеобразный взгляд Спенсера на музыковедение также был связан с его этикой. Спенсер считал, что происхождение музыки следует искать в страстной ораторской речи. Ораторы оказывают убедительное воздействие не только благодаря логике своих слов, но и благодаря их ритму и тону – музыкальные качества голоса служат «комментарием эмоций к положениям интеллекта», как выразился Спенсер. Музыка, понимаемая как усиленное развитие этой характеристики речи, вносит вклад в этическое образование и прогресс вида. «Странная способность, которой мы обладаем, испытывать воздействие мелодии и гармонии, может свидетельствовать о том, что в пределах нашей природы лежит возможность испытать более интенсивные удовольствия, которые они смутно намекают, и что они каким-то образом связаны с их реализацией. Если это так, то сила и смысл музыки становятся понятными; в противном случае они остаются загадкой». Последние годы жизни Спенсера были отмечены крахом его первоначального оптимизма, уступившего место пессимизму в отношении будущего человечества. Тем не менее, он посвятил много усилий укреплению своих аргументов и предотвращению неверного толкования своей монументальной теории невмешательства.

Агностицизм

Репутация Спенсера среди викторианцев во многом была связана с его агностицизмом. Он отверг теологию, считая ее «нечестием благочестивых». Он приобрел широкую известность благодаря своему отказу от традиционной религии и часто подвергался осуждению со стороны религиозных мыслителей за якобы пропаганду атеизма и материализма. Тем не менее, в отличие от Томаса Генри Хаксли, чей агностицизм был воинствующей доктриной, направленной против «непростительного греха веры» (по выражению Адриана Десмонда), Спенсер настаивал на том, что его цель – не подрывать религию во имя науки, а добиться их примирения. Следующий аргумент представляет собой краткое изложение Части 1 его труда «Первые принципы» (2-е изд., 1867 г.). Спенсер утверждал, что, отправляясь либо от религиозных убеждений, либо от науки, мы в конечном итоге приходим к принятию определенных незаменимых, но буквально непредставимых понятий. Независимо от того, имеем ли мы дело с Творцом или с субстратом, лежащим в основе нашего опыта явлений, мы не можем сформировать никакого представления о них. Следовательно, Спенсер заключил, что религия и наука сходятся в высшей истине о том, что человеческое познание способно лишь к «относительному» знанию. Это происходит из-за присущих человеческому разуму ограничений, которые позволяют нам познавать лишь явления, но не реальность («абсолют»), лежащую в их основе. Таким образом, и наука, и религия должны признать, что «сила, которую Вселенная проявляет нам, совершенно непостижима» – это самый достоверный из всех фактов. Он назвал это осознание «Непознаваемым» и представил поклонение Непознаваемому как позитивную веру, способную заменить традиционную религию. Фактически, он считал, что Непознаваемое представляет собой конечную стадию эволюции религии, окончательное устранение ее последних антропоморфных пережитков.

Политические взгляды

Взгляды Спенсера, актуальные в XXI веке, проистекают из его политических теорий и запоминающихся критических высказываний в адрес реформаторских движений конца XIX века. Его считают предшественником правые либертарианцы и анархо-капиталисты. Экономист австрийской школы Мюррей Ротбард назвал «Социальную статику» «величайшим трудом по либертарной политической философии, когда-либо написанным». Спенсер утверждал, что государство не является «необходимым» институтом и что оно «придет в упадок», поскольку добровольная рыночная организация заменит принудительные аспекты государства. Он также полагал, что индивид имеет «право игнорировать государство». В силу этой позиции Спенсер резко критиковал патриотизм. В ответ на сообщение об опасности, нависшей над британскими войсками во время Второй афганской войны (1878–1880), он ответил: «Когда люди нанимаются, чтобы по приказу убивать других, не заботясь о справедливости их дела, мне все равно, будут ли они убиты сами». Политика в поздней викторианской Британии развивалась в нежелательном для Спенсера направлении, и его аргументы предоставили столько аргументов в пользу консерваторов и индивидуалистов в Европе и Америке, что они до сих пор используются в XXI веке. Выражение «Альтернативы нет» (TINA), прославленное премьер-министром Маргарет Тэтчер, можно проследить до его энергичного использования Спенсером. К 1880-м годам он осуждал «новый торизм», то есть «социально-реформистское крыло» Либеральной партии, которое в определенной степени враждебно относилось к премьер-министру Уильяму Эварту Гладстону. Спенсер сравнивал эту фракцию Либеральной партии с интервенционистским «торизмом» таких людей, как бывший премьер-министр Консервативной партии Бенджамин Дизраэли. В книге «Человек против государства» (1884) он критиковал Гладстона и Либеральную партию за потерю своей истинной миссии (защиту личной свободы, по его мнению) и за продвижение патерналистского социального законодательства (которое сам Гладстон называл «строительством» – элемент современной Либеральной партии, которому он противился). Спенсер осудил ирландскую земельную реформу, обязательное образование, законы о безопасности труда, законы о запрете алкоголя и умеренности, библиотеки, финансируемые из налогов, и реформы социального обеспечения. Его основные возражения сводились к трем: использование принудительных полномочий правительства, подавление добровольного самосовершенствования и игнорирование «законов жизни». По его словам, реформы были равносильны «социализму», который, по его мнению, был примерно тем же, что и «рабство» с точки зрения ограничения человеческой свободы. Спенсер резко критиковал широко распространенный энтузиазм в отношении аннексии колоний и имперской экспансии, которые подрывали все его предсказания об эволюционном прогрессе от «военных» к «индустриальным» обществам и государствам. Спенсер предвосхитил многие аналитические точки зрения более поздних правых либертарианских теоретиков, таких как Фридрих Хайек, особенно в его «законе равной свободы», его настойчивости на пределах предсказательных знаний, его модели спонтанного социального порядка и его предупреждениях о «непредвиденных последствиях» коллективистских социальных реформ. Хотя Спенсера часто карикатурировали как ультраконсерватора, в начале своей карьеры он был более радикальным, или левым либертарианцем, выступая против частной собственности на землю и утверждая, что каждый человек имеет скрытое право на участие в использовании земли (взгляды, повлиявшие на георгизм), называя себя «радикальной феминисткой» и выступая за организацию профсоюзов как бастион против «эксплуатации со стороны работодателей», и поддерживал экономику, организованную преимущественно в свободных рабочих кооперативах в качестве замены наемному труду. Хотя он сохранил поддержку профсоюзов, его взгляды на другие вопросы изменились к 1880-м годам. Он предсказал, что программы социального обеспечения в конечном итоге приведут к социализации средств производства, заявив: «Весь социализм – это рабство». Спенсер определял раба как человека, который «трудится под принуждением, чтобы удовлетворить желания другого», и считал, что при социализме или коммунизме индивид будет порабощен всем сообществом, а не конкретным хозяином, и «это не имеет значения, является ли его хозяин отдельным лицом или обществом».

Социальный дарвинизм

Для многих имя Герберта Спенсера практически синонимично социальному дарвинизму – социальной теории, применяющей закон выживания наиболее приспособленных к обществу и тесно связанной с подъемом научного расизма в XIX веке. В своей знаменитой работе «Социальная статика» (1850) он утверждал, что империализм служил цивилизации, устраняя с Земли низшие расы: «Силы, реализующие великий замысел совершенного счастья, не считаясь с сопутствующими страданиями, истребляют те части человечества, которые встают у них на пути. Будь то человек или зверь – препятствие должно быть устранено». Однако в той же работе Спенсер далее отмечает, что случайные эволюционные выгоды, полученные от подобной варварской практики, не служат оправданием для ее продолжения. Связь Спенсера с социальным дарвинизмом может быть обусловлена специфической интерпретацией его поддержки конкуренции. В то время как в биологии конкуренция между различными организмами может привести к гибели вида или организма, конкуренция, которую пропагандировал Спенсер, ближе к той, что используют экономисты, где конкурирующие индивиды или фирмы улучшают благосостояние всего общества. Спенсер положительно относился к частной благотворительности, поощряя как добровольные объединения, так и неформальную помощь нуждающимся, вместо опоры на государственную бюрократию или принуждение. Он также рекомендовал, чтобы частные благотворительные организации разумно избегали поощрения создания новых зависимых семей теми, кто не может обеспечить себя без благотворительности. Один автор, фокусируясь на форме и содержании «Синтетической философии» Спенсера, определил ее как парадигматический пример «социального дарвинизма», понимаемого как политически мотивированная метафизика, существенно отличающаяся как по форме, так и по мотивации от дарвинистской науки. В письме японскому правительству относительно браков с представителями западных стран Спенсер заявил: «Если смешать конституцию двух существенно различающихся разновидностей, каждая из которых приспособилась к существенно различному образу жизни, вы получите конституцию, приспособленную к образу жизни ни одной из них – конституцию, которая не будет функционировать должным образом». Он продолжает утверждать, что Америка не смогла ограничить иммиграцию китайцев и ограничить их контакты, особенно сексуальные, с предполагаемым европейским генофондом. Он заявляет: «Если они смешаются, они неизбежно образуют плохой гибрид», говоря о проблеме китайских и (этнически европейских) американцев. Спенсер завершает свое письмо следующим всеобъемлющим заявлением против любой иммиграции: «В любом случае, если иммиграция будет значительной, возникнут огромные социальные проблемы и, в конечном итоге, социальная дезорганизация. То же самое произойдет, если произойдет какое-либо существенное смешение европейских или американских рас с японцами».

Общее влияние

В то время как большинство философов не смогли обрести значительное число последователей за пределами академической среды, к 1870-м и 1880-м годам Спенсер достиг беспрецедентной популярности, о чем свидетельствует огромный объем его продаж. Он, возможно, был единственным философом в истории, продавшим более миллиона экземпляров своих работ при жизни. В Соединенных Штатах, где пиратские издания все еще были распространены, его официальный издатель, Appleton, продал 368 755 экземпляров в период с 1860 по 1903 год. Этот показатель мало отличался от продаж в его родной Британии, и с учетом изданий в остальном мире цифра в миллион экземпляров представляется весьма консервативной оценкой. Как заметил Уильям Джеймс, Спенсер "расширил границы воображения и освободил умы бесчисленных врачей, инженеров и юристов, многих физиков и химиков, а также вдумчивых людей вообще". Аспект его учения, подчеркивавший индивидуальное самосовершенствование, нашел благодарную аудиторию среди квалифицированных рабочих. Влияние Спенсера на лидеров мысли также было огромным, хотя оно чаще всего проявлялось в форме реакции на его идеи и их опровержения. Как отметил его американский последователь Джон Фиске, идеи Спенсера "пронизывали всю структуру" викторианского мышления. Такие разносторонние мыслители, как Генри Сиджвик, Т. Грин, Г. Э. Мур, Уильям Джеймс, Анри Бергсон и Эмиль Дюркгейм определяли свои собственные идеи в соотнесении с его учением. «Разделение труда в обществе» Дюркгейма во многом представляет собой развернутую полемику со Спенсером, из социологии которого, как согласны многие исследователи, Дюркгейм широко заимствовал. В Польше после восстания 1863 года многие идеи Спенсера стали неотъемлемой частью господствующей идеологии конца века, известной как "польский позитивизм". Ведущий польский писатель того времени, Болеслав Прус, провозгласил Спенсера "Аристотелем девятнадцатого века" и воспринял метафору Спенсера об обществе как об организме, придав ей яркое поэтическое выражение в своем микрорассказе 1884 года «Скорлупа Земли» и подчеркнув эту концепцию во введении к своему самому известному роману «Фараон» (1895). Начало XX века было враждебно Спенсеру. Вскоре после его смерти его философская репутация резко пошла на спад. Спустя полвека после его смерти его работы были названы "пародией на философию", а историк Ричард Хофштадтер окрестил его "метафизиком самодеятельного интеллектуала и пророком агностика из деревенской забегаловки". Тем не менее, мысль Спенсера настолько глубоко проникла в викторианскую эпоху, что его влияние не исчезло полностью. В последние годы появились гораздо более позитивные оценки, наряду с по-прежнему весьма критическими.

Политическое влияние

Несмотря на репутацию социального дарвиниста, политическая мысль Спенсера допускала множество интерпретаций. Его политическая философия могла вдохновлять как тех, кто верил, что люди сами куют свою судьбу и не должны терпеть вмешательства со стороны государства, так и тех, кто считал, что социальное развитие требует сильной центральной власти. В деле «Локнер против Нью-Йорка» консервативные судьи Верховного суда США нашли в трудах Спенсера обоснование для отмены закона штата Нью-Йорк, ограничивающего количество рабочих часов пекарей в течение недели, мотивируя это ограничением свободы договора. Оливер Уэнделл Холмс-младший, возражая против решения большинства о том, что «право на свободный договор» подразумевается в оговорке о надлежащей правовой процедуре Четырнадцатой поправки, написал: «Четырнадцатая поправка не закрепляет «Социальную статику» Герберта Спенсера». Спенсера также описывали как квази-анархиста и даже как откровенного анархиста. Марксистский теоретик Георгий Плеханов в своей книге 1909 года «Анархизм и социализм» назвал Спенсера «консервативным анархистом». Работы Спенсера часто рассматривались как образец для последующих либертарианских мыслителей, таких как Роберт Нозик, и он продолжает читаться и активно цитироваться либертарианцами в дискуссиях о функциях государства и основополагающем характере индивидуальных прав. Идеи Спенсера оказали значительное влияние в Китае и Японии, во многом благодаря тому, что он отвечал стремлению реформаторов к созданию сильного национального государства, способного конкурировать с западными державами. Его учение было представлено китайским ученым Янь Фу, который видел в его трудах рецепт реформирования государства Цин. Спенсеризм был настолько влиятелен в Китае, что был интегрирован в китайский перевод «Происхождения видов», где ветвящаяся концепция эволюции Дарвина была преобразована в линейно-прогрессивную. Спенсер также повлиял на японского вестернизатора Токутоми Сохо, который считал, что Япония находится на пороге перехода от «милитаристского общества» к «индустриальному обществу» и должна быстро отказаться от всего японского, переняв западную этику и знания. Он также переписывался с Канеко Кентаро, предостерегая его об опасностях империализма. Саваркар пишет в своей книге «В лагере врага» о прочтении всех работ Спенсера, о своем большом интересе к ним, об их переводе на язык маратхи и об их влиянии на Тилака и Агаркара, а также о ласковом прозвище, данном ему в Махараштре – Харбхат Пендсе.

Влияние на литературу

Спенсер оказал значительное влияние на литературу и риторику. Его эссе 1852 года «Философия стиля» исследовало растущую тенденцию формалистских подходов к письму. Уделяя особое внимание правильному расположению и порядку частей английского предложения, он создал руководство по эффективной композиции. Спенсер стремился освободить прозу от как можно большего количества «трения и инерции», чтобы читатель не был замедлен утомительными размышлениями о надлежащем контексте и значении предложения. Спенсер утверждал, что писатели должны стремиться «представлять идеи таким образом, чтобы они воспринимались с минимальными умственными усилиями» читателя. Он полагал, что, сделав смысл максимально доступным, писатель достигнет наивысшей коммуникативной эффективности. По мнению Спенсера, этого можно было добиться, размещая все придаточные предложения, дополнения и фразы перед подлежащим предложения, так чтобы, дойдя до подлежащего, читатель обладал всей необходимой информацией для полного понимания его значения. Хотя общее влияние «Философии стиля» на область риторики не было столь масштабным, как его вклад в другие области, голос Спенсера оказал авторитетную поддержку формалистским взглядам в риторике. Спенсер повлиял на литературу, поскольку многие романисты и авторы рассказов обращались к его идеям в своих произведениях. Спенсера упоминают Джордж Элиот, Лев Толстой, Машаду де Ассис, Томас Харди, Болеслав Прус, Джордж Бернард Шоу, Авраам Каан, Ричард Остин Фримен, Д. Г. Лоуренс и Хорхе Луис Борхес. Арнольд Беннетт высоко оценил «Первые принципы», и влияние этой работы на Беннетта заметно во многих его романах. Джек Лондон пошел еще дальше и создал персонажа Мартина Идена, убежденного сторонника Спенсера. Также высказывалось предположение, что персонаж Вершинина в пьесе Антона Чехова «Три сестры» является приверженцем идей Спенсера. Г. Г. Уэллс использовал идеи Спенсера в качестве темы в своей повести «Машина времени», применяя их для объяснения эволюции человека в два вида. Пожалуй, лучшее свидетельство влияния верований и трудов Спенсера заключается в широком спектре его влияния. Он оказал влияние не только на администраторов, формировавших внутреннее устройство своих обществ, но и на художников, которые помогали формировать идеалы и убеждения этих обществ. В романе Рудьярда Киплинга «Ким» англофил-шпион из Бенгалии Хури Бабу восхищается Гербертом Спенсером и цитирует его с комическим эффектом: «Они, конечно, дематериализованные феномены. Так говорит Спенсер». «Надеюсь, я достаточно спонсерианец, чтобы встретить такую мелочь, как смерть, которая, как вы знаете, предопределена моей судьбой». «Он поблагодарил всех богов Индустана и Герберта Спенсера за то, что еще осталось что украсть». Уптон Синклер в книге «Один ясный призыв» 1948 года остроумно заметил, что «Гексли сказал, что для Герберта Спенсера трагедия – это обобщение, убитое фактом».

Критика философов

Герберт Спенсер: Оценка и обзор (1904) Джозиа Ройса. Лекции по этике Т. Г. Грина, Герберта Спенсера и Дж. Мартино (1902) Генри Сиджвика. Спенсер против Вашингтона (1894) Лестера Ф. Уорда. Замешанный философ (1892) Генри Джорджа. Замечания относительно определения Спенсером разума как соответствия (1878) Уильяма Джеймса.