Стивен Джей Гулд: Палеонтолог и мыслитель

Введение

Американский биолог и историк науки (1941–2002)

Стивен Джей Гулд (/g//uː//l//d/; 10 сентября 1941 – 20 мая 2002) был американским палеонтологом, эволюционным биологом и историком науки. Он был одним из самых влиятельных и широко читаемых популяризаторов науки своего поколения. Гулд большую часть своей карьеры преподавал в Гарвардском университете и работал в Американском музее естественной истории в Нью-Йорке. В 1996 году он был приглашен на должность профессора биологии имени Винсента Астора в Нью-Йоркском университете, после чего делил время между преподаванием там и в Гарварде. Наиболее значительным вкладом Гулда в эволюционную биологию стала теория прерывистого равновесия, разработанная совместно с Найлсом Элдреджем в 1972 году. Эта теория утверждает, что эволюция в основном характеризуется длительными периодами стабильности, лишь изредка прерываемыми быстрыми периодами видообразования. Эта теория противопоставлялась филетическому градуализму – распространенной идее о том, что эволюционные изменения проявляются в виде плавного и непрерывного процесса, зафиксированного в ископаемых останках. Большая часть эмпирических исследований Гулда была посвящена родам наземных улиток Poecilozonites и Cerion. Он также внес важный вклад в эволюционную биологию развития и получил широкое признание в профессиональных кругах за свою книгу «Онтогенез и филогенез». В эволюционной теории он выступал против строгого селекционизма, социобиологии в применении к человеку и эволюционной психологии. Он боролся с креационизмом и предлагал рассматривать науку и религию как две различные сферы (или «непересекающиеся области компетенции»), чьи полномочия не пересекаются. Гулд был известен широкой публике прежде всего благодаря 300 популярным статьям в журнале «Natural History» и многочисленным книгам, написанным как для специалистов, так и для широкого круга читателей. В апреле 2000 года Библиотека Конгресса США назвала его «Живой легендой».

Биография

Стивен Джей Гулд родился в Квинсе, Нью-Йорк, 10 сентября 1941 года. Его отец, Леонард, был судебным стенографистом и ветераном Второй мировой войны, служившим в военно-морском флоте США. Его мать, Элеонора, была художницей, чьи родители были еврейскими иммигрантами, жившими и работавшими в Гарментном районе города. Гулд и его младший брат Питер выросли в Бейсайде, районе среднего класса в северо-восточной части Квинса. Он посещал начальную школу П. С. 26 и окончил среднюю школу Ямайки. Когда Гулду было пять лет, его отец взял его в Зал динозавров в Американском музее естественной истории, где он впервые увидел тираннозавра рекса. «Я и понятия не имел, что такие существа существуют — я был потрясен», — однажды вспоминал Гулд. В тот момент он и решил стать палеонтологом. Выросший в светской еврейской семье, Гулд формально не исповедовал религию и предпочитал называть себя агностиком. На прямой вопрос в журнале Skeptic, является ли он агностиком, он ответил:

«Если бы вы заставили меня сделать ставку на существование традиционного антропоморфного божества, я, конечно, поставил бы против. Но, по сути, Хаксли был прав, когда сказал, что агностицизм — единственная достойная позиция, потому что мы действительно не можем знать. И это так. Я был бы очень удивлен, если бы оказался прав обычный Бог». Хотя он «был воспитан отцом-марксистом», он заявил, что политические взгляды его отца «очень отличались» от его собственных. Описывая свои собственные политические взгляды, он говорил, что они «склонны к левоцентристским». По словам Гулда, наиболее влиятельными политическими книгами, которые он читал, были «Элита власти» К. Райта Миллса и политические труды Ноама Чомски. Когда он учился в Лидском университете в качестве студента по обмену, он организовывал еженедельные демонстрации возле танцевального зала в Брэдфорде, который отказывался пускать чернокожих. Гулд продолжал эти демонстрации, пока эта политика не была отменена. На протяжении всей своей карьеры и в своих трудах он выступал против культурного угнетения во всех его формах, особенно против псевдонауки, которую, по его мнению, использовали для оправдания расизма и сексизма. В своих научных эссе для журнала Natural History Гулд часто упоминал о своих ненаучных интересах и увлечениях. В детстве он коллекционировал бейсбольные карточки и оставался страстным поклонником «Нью-Йорк Янкиз» всю свою жизнь. Взрослым он любил фильмы в жанре научной фантастики, но часто критиковал их за плохое повествование и искажение науки. Среди его других увлечений были пение баритоном в Бостонской Сесилии, а также любовь к операм Гилберта и Салливана. Он собирал редкие антикварные книги, увлекался архитектурой и любил прогулки по городу. Он часто путешествовал по Европе и владел французским, немецким, русским и итальянским языками. Иногда он с сожалением упоминал о своей склонности к полноте.

Брак и семья

3 октября 1965 года Гулд женился на художнице Деборе Ли. Его второй брак в 1995 году был с художницей и скульптором Рондой Ролан Ширер. После трудного двухлетнего восстановления Гулд опубликовал колонку в журнале Discover в 1985 году под названием «Медиана – не суть послания», в которой он рассуждал о своей реакции на прочитанное о том, что «мезотелиома неизлечима, а средняя продолжительность жизни после постановки диагноза составляет всего восемь месяцев». В своем эссе он описывает истинный смысл этого факта и свое облегчение от осознания того, что статистические средние – это полезные абстракции, которые сами по себе не отражают «наш реальный мир вариаций, нюансов и непрерывности». 5 августа 1998 года показания Гулда помогли добиться успеха в судебном процессе активиста по борьбе с ВИЧ Джима Уэйкфорда, который подал в суд на правительство Канады за право выращивать, хранить и использовать марихуану в медицинских целях.

Последняя болезнь и смерть

В феврале 2002 года на рентгенограмме грудной клетки Гулда было обнаружено образование, и онкологи диагностировали у него рак IV стадии. Гулд умер через 10 недель, 20 мая 2002 года, от метастатической аденокарциномы легкого – агрессивной формы рака, которая уже распространилась на его мозг, печень и селезенку. Этот рак не был связан с его предыдущим случаем рака брюшины в 1982 году. Он умер дома, "в постели, установленной в библиотеке его лофта в Сохо, в окружении жены Ронды, матери Элеоноры и множества любимых книг".

Научная карьера

Гулд начал высшее образование в Антиохийском колледже, окончив его в 1963 году со степенью бакалавра по геологии и философии. В это время он также проходил обучение в Лидском университете в Великобритании. После завершения обучения в аспирантуре в Колумбийском университете в 1967 году под руководством Нормана Ньюэлла, он сразу же был принят на работу в Гарвардский университет, где проработал до конца жизни (1967–2002). В 1973 году Гарвард присвоил ему звание профессора геологии и назначил куратором палеонтологии беспозвоночных в Музее сравнительной зоологии университета. В 1983 году он получил стипендию в Американской ассоциации содействия развитию науки, где впоследствии занимал должность президента (1999–2001). В пресс-релизе AAAS отмечалось его "многочисленное содействие научному прогрессу и популяризации науки". Он также был президентом Палеонтологического общества (1985–1986) и Общества изучения эволюции (1990–1991).

Эволюционная биология развития

Гулд внес значительный вклад в эволюционную биологию развития, особенно в своей работе «Онтогенез и филогенез».

Селекционизм и социобиология

Гулд был сторонником биологических ограничений, внутренних ограничений на пути развития, а также других неселекционистских факторов эволюции. Он рассматривал многие высшие функции человеческого мозга не как прямые адаптации, а как непреднамеренные побочные последствия естественного отбора. Гулд полагал, что эта особенность человеческой психики подрывает основополагающий принцип человеческой социобиологии и эволюционной психологии.

Против социобиологии

В 1975 году коллега Гулда из Гарварда Э. О. Уилсон представил свой анализ поведения животных (включая поведение человека), основанный на социобиологическом подходе, который предполагал, что многие социальные модели поведения имеют прочную эволюционную основу. В ответ Гулд, Ричард Левонтин и другие ученые из Бостона написали впоследствии широко цитируемое письмо в The New York Review of Books под названием «Против «Социобиологии»». В этом открытом письме критиковалось представление Уилсона о "детерминированном взгляде на человеческое общество и человеческие действия". Однако Гулд не отвергал социобиологические объяснения для многих аспектов поведения животных и позже писал: «Социобиологи расширили спектр своих эволюционных объяснений, используя концепции инклюзивной приспособленности и родственного отбора для решения (как мне кажется, успешно) сложной проблемы альтруизма, которая ранее была главным препятствием для дарвиновской теории социального поведения. В этой области социобиология добилась и продолжит добиваться успеха, и я желаю ей этого. Ведь она представляет собой расширение базового дарвинизма на область, где он должен быть применим».

Культурная эволюция

Аргументы Гулда против прогресса в эволюционной биологии не распространялись на само понятие прогресса или на представления о культурной эволюции. В книге «Полный дом» Гулд сопоставляет два понимания прогресса. Хотя первая концепция прогресса, эволюционный прогресс, признается несостоятельной по ряду биологических соображений, Гулд допускает, что эволюция может проявляться в человеческой культурной эволюции посредством ламаркианского механизма. Далее Гулд утверждает, что исчезновение среднего показателя результативности в бейсболе в 0,400 парадоксальным образом связано с привлечением в лигу более сильных игроков, а не с ухудшением игры со временем. По его мнению, подобный процесс, вероятно, отражается во многих культурных явлениях, включая спорт, изобразительное искусство и музыку, где, в отличие от биологических систем, сфера эстетических возможностей ограничена «правой стеной» человеческих возможностей и эстетических предпочтений. Впоследствии Гулд подчеркивает, что его аргументы, касающиеся биологической эволюции, не следует применять к культурным изменениям, дабы избежать их использования сторонниками так называемой «политической корректности» в качестве доктрины, восхваляющей все исконные практики и, следовательно, не допускающей никаких различий, оценок или анализа. В это же время кладистика быстро стала доминирующим методом классификации в эволюционной биологии. Доступные, но постоянно совершенствующиеся персональные компьютеры позволили обрабатывать большие объемы данных об организмах и их характеристиках. Практически одновременно с этим разработка эффективных методов полимеразной цепной реакции сделала возможным применение кладистических методов анализа и к биохимическим, и к генетическим признакам.

Технические работы с улитками

Большая часть эмпирических исследований Гулда была посвящена наземным улиткам. Он сосредоточил свои ранние работы на бермудском роде Poecilozonites, а более поздние – на западноиндийском роде Cerion. По словам Гулда, «Cerion – это наземная улитка с максимальным разнообразием форм во всем мире. В этом единственном роде описано 600 видов. На самом деле, это не совсем отдельные виды, они все скрещиваются, но названия существуют, чтобы отразить реальное явление – это невероятное морфологическое разнообразие. Некоторые имеют форму мячей для гольфа, другие – карандашей. Моя основная область исследований – эволюция формы, и вопрос о том, как такое разнообразие может возникать при столь незначительных генетических различиях, насколько мы можем судить, представляется очень интересным. И если бы нам удалось его решить, мы бы узнали что-то общее об эволюции формы». Учитывая обширное географическое распространение Cerion, Гулд позже сожалел, что если бы Христофор Колумб просто каталогизировал один экземпляр Cerion, это положило бы конец научным спорам о том, на какой остров он впервые ступил в Америке.

Влияние

Гулд – один из наиболее часто цитируемых ученых в области эволюционной теории. Его статья 1979 года «Спандерелли» была процитирована более 5000 раз. В журнале «Палеобиология» – ведущем издании в его области – чаще цитировались только Чарльз Дарвин и Джордж Гейлорд Симпсон. Гулд также был весьма уважаемым историком науки. Историк Рональд Нэмберс отмечал: «Я не могу много сказать о сильных сторонах Гулда как ученого, но долгое время я считал его вторым по влиятельности историком науки (после Томаса Куна)». Подготовительный курс Гулда «Наука B 16: История Земли и Жизни» читался в лекционном зале Гарвардского научного центра, рассчитанном на 250 мест. Курс «Наука B 16» был настолько популярен, что ежегодно проводилась лотерея для определения, кто из студентов сможет на него записаться. Если студенту трижды отказывали в зачислении на курс, то его четвертая попытка участия в лотерее гарантировала ему место на занятиях.

Структура эволюционной теории

Незадолго до своей смерти Гулд опубликовал "Структуру эволюционной теории" (2002) – обширный труд, в котором изложил свою версию современной эволюционной теории. В интервью для голландского телесериала "Красота и утешение" Гулд отметил: "Примерно через два года я смогу собрать в одном томе свое представление о том, как работает эволюция. Для меня это огромное утешение, поскольку это возможность объединить в одном источнике результаты всей моей жизни, посвященной размышлениям. Эта книга вряд ли получит широкое распространение – она слишком объемная и предназначена лишь для нескольких тысяч специалистов, в отличие от моих научно-популярных работ. Но она приносит мне большее удовлетворение, потому что дает шанс систематизировать в одном месте весь комплекс взглядов на эволюцию, над которым я работал всю свою жизнь".

"Войны Дарвина"

Гулд получил множество наград за свои научные работы и популярные изложения истории естествознания, но ряд биологов считали, что его публичные выступления расходятся с основными направлениями эволюционной мысли. Публичные дебаты между сторонниками и противниками Гулда были настолько ожесточенными, что некоторые комментаторы окрестили их «Дарвиновскими войнами». Джон Мейнард Смит, выдающийся британский биолог-эволюционист, был одним из самых строгих критиков Гулда. Мейнард Смит полагал, что Гулд недооценил жизненно важную роль адаптации в биологии и критически относился к признанию Гулдом отбора видов как важного компонента биологической эволюции. В рецензии на книгу Дэниела Деннета «Опасная идея Дарвина» Мейнард Смит написал, что Гулд «дает небиологам в основном ложное представление о состоянии эволюционной теории». Однако Мейнард Смит не был последовательно негативен, написав в обзоре книги «Панда’s Thumb», что «Стивен Гулд – лучший современный автор научно-популярной литературы. Он часто вызывает у меня раздражение, но я надеюсь, что он продолжит писать такие эссе». Мейнард Смит также приветствовал возрождение эволюционной палеонтологии благодаря работам Гулда. Сам Гулд в более поздних работах исправил некоторые из этих неверных интерпретаций и искажений своих трудов. Конфликты между Ричардом Докинзом и Гулдом были популяризированы философом Кимом Стерлни в его книге 2001 года «Докинз против Гулда». Стерлни документирует их разногласия по теоретическим вопросам, включая значимость отбора генов в эволюции. Докинз утверждает, что естественный отбор лучше всего понимать как конкуренцию между генами (или репликаторами), в то время как Гулд выступал за многоуровневый отбор, включающий отбор генов, последовательностей нуклеиновых кислот, клеточных линий, организмов, дем, видов и клад. Он также посвятил целые главы критике представлений Гулда об эволюции в своих книгах «Слепой часовщик» и «Развязывание радуги», как и Даниэль Деннет в своей книге 1995 года «Опасная идея Дарвина». Другие современники Гулда, такие как Роберт Триверс, заходили еще дальше, назвав его подход «интеллектуальным мошенничеством».

Gould received many accolades for his scholarly work and popular expositions of natural history, but a number of biologists felt his public presentations were out of step with mainstream evolutionary thinking. The public debates between Gould's supporters and detractors have been so quarrelsome that they have been dubbed "The Darwin Wars" by several commentators. John Maynard Smith, the eminent British evolutionary biologist, was among Gould's strongest critics. Maynard Smith thought that Gould misjudged the vital role of adaptation in biology, and was critical of Gould's acceptance of species selection as a major component of biological evolution. In a review of Daniel Dennett's book Darwin's Dangerous Idea, Maynard Smith wrote that Gould "is giving non biologists a largely false picture of the state of evolutionary theory." But Maynard Smith was not consistently negative, writing in a review of The Panda's Thumb that "Stephen Gould is the best writer of popular science now active Often he infuriates me, but I hope he will go right on writing essays like these." Maynard Smith was also among those who welcomed Gould's reinvigoration of evolutionary paleontology. Gould himself corrected some of these misinterpretations and distortions of his writings in later works. The conflicts between Richard Dawkins and Gould were popularized by philosopher Kim Sterelny in his 2001 book Dawkins vs. Gould. Sterelny documents their disagreements over theoretical issues, including the prominence of gene selection in evolution. Dawkins argues that natural selection is best understood as competition among genes (or replicators), while Gould advocated multi level selection, which includes selection amongst genes, nucleic acid sequences, cell lineages, organisms, demes, species, and clades. He also devoted entire chapters to critiquing Gould's account of evolution in his books The Blind Watchmaker and Unweaving the Rainbow, as did Daniel Dennett in his 1995 book Darwin's Dangerous Idea. Other biologists contemporary to Gould went further, as in the case of Robert Trivers who classified it as "intellectual fraud".

Фуна Камбрийского периода

В своей книге "Чудесная жизнь" (1989) Гулд описал кембрийскую фауну сланца Берджесса, подчеркнув их причудливое анатомическое строение, внезапное появление и роль случая в определении того, какие из ее представителей выжили. Он использовал кембрийскую фауну как пример роли случайности в формировании общей картины эволюции. Взгляд Гулда на случайность подвергся критике Саймона Конвея Морриса в его книге 1998 года "Крестоматия творения". Конвей Моррис акцентировал внимание на представителях кембрийской фауны, сходных с современными таксонами. Он также утверждал, что конвергентная эволюция имеет тенденцию порождать "подобие организации", и что формы жизни ограничены и направлены в определенные рамки. В своей книге "Решение жизненных задач" (2003) Конвей Моррис предположил, что появление животных, подобных человеку, также весьма вероятно. Палеонтолог Ричард Форти отметил, что до публикации "Чудесной жизни" Конвей Моррис придерживался схожих тезисов с Гулдом, но после выхода этой книги Конвей Моррис пересмотрел свою интерпретацию и занял более детерминистскую позицию в отношении истории жизни. Палеонтологи Дерек Бриггс и Ричард Форти также утверждают, что значительная часть кембрийской фауны может рассматриваться как стволовые группы современных таксонов, хотя это до сих пор является предметом интенсивных исследований и дискуссий, и взаимосвязь многих кембрийских таксонов с современными типами (филами) остается не установленной в глазах многих палеонтологов. Ричард Докинз не согласен с утверждением о том, что новые типы (филы) внезапно появились в кембрии, утверждая, что для возникновения нового типа "необходимо, чтобы на самом деле произошло следующее: родился ребенок, который внезапно, из ниоткуда, настолько отличается от своих родителей, насколько улитка отличается от дождевого червя. Ни один зоолог, здраво оценивающий последствия, даже самый убежденный сальтационист, никогда не поддерживал подобную идею". В "Структуре эволюционной теории" Гулд подчеркивает различие между филетическим расщеплением и крупными анатомическими переходами, отмечая, что эти два события могут быть разделены миллионами лет. Гулд утверждает, что ни один палеонтолог не рассматривает кембрийский взрыв "как филогенетическое событие – то есть как момент фактического расщепления", а скорее он "отмечает анатомический переход в наблюдаемых фенотипах двусторонне-симметричных организмов".

In his book Wonderful Life (1989) Gould famously described the Cambrian fauna of the Burgess Shale, emphasizing their bizarre anatomical designs, their sudden appearance, and the role chance played in determining which members survived. He used the Cambrian fauna as an example of the role contingency has in shaping the broader pattern of evolution. His view of contingency was criticized by Simon Conway Morris in his 1998 book The Crucible of Creation. Conway Morris stressed members of the Cambrian fauna that resemble modern taxa. He also argued that convergent evolution has a tendency to produce "similarities of organization" and that the forms of life are restricted and channelled. In his book Life's Solution (2003) Conway Morris argued that the appearance of human like animals is also likely. Paleontologist Richard Fortey noted that prior to the release of Wonderful Life, Conway Morris shared a similar thesis to Gould's, but after Wonderful Life Conway Morris revised his interpretation and adopted a more deterministic position on the history of life. Paleontologists Derek Briggs and Richard Fortey have also argued that much of the Cambrian fauna may be regarded as stem groups of living taxa, though this is still a subject of intense research and debate, and the relationship of many Cambrian taxa to modern phyla has not been established in the eyes of many palaeontologists. Richard Dawkins disagrees with the view that new phyla suddenly appeared in the Cambrian, arguing that for a new phylum "to spring into existence, what actually has to happen on the ground is that a child is born which suddenly, out of the blue, is as different from its parents as a snail is from an earthworm. No zoologist who thinks through the implications, not even the most ardent saltationist, has ever supported any such notion." In the Structure of Evolutionary Theory Gould stresses the difference between phyletic splitting and large anatomical transitions, noting that the two events may be separated by millions of years. Gould argues that no paleontologist regards the Cambrian explosion "as a genealogical event—that is as the actual time of initial splitting", but rather it "marks an anatomical transition in the overt phenotypes of bilaterian organisms."

Противостояние социобиологии и эволюционной психологии

У Гулда также была давняя публичная вражда с Э. О. Уилсоном и другими эволюционными биологами относительно дисциплин человеческой социобиологии и эволюционной психологии, против которых выступали Гулд и Левонтин, но которые поддерживали Ричард Докинз, Дэниел Деннет и Стивен Пинкер. Эти дебаты достигли своего пика в 1970-х годах и включали активную оппозицию со стороны таких групп, как Исследовательская группа по социобиологии и «Наука для народа». Пинкер обвиняет Гулда, Левонтина и других противников эволюционной психологии в том, что они являются «радикальными учеными», чья позиция по отношению к человеческой природе определяется политикой, а не наукой. Гулд заявил, что он «не приписывает мотивов ни Уилсону, ни кому-либо другому», но предостерег, что на всех людей влияют, особенно подсознательно, наши личные ожидания и предубеждения. Он писал:

Я вырос в семье с традицией участия в кампаниях за социальную справедливость и был активным участником движения за гражданские права в период большого подъема и успехов в начале 1960-х годов. Ученые часто с осторожностью относятся к упоминанию подобных обязательств, [но] для ученого опасно даже предполагать, что он может достичь полной нейтральности, поскольку тогда человек перестает быть бдительным в отношении личных предпочтений и их влияния — и тогда он действительно становится жертвой предрассудков. Объективность должна определяться операционально как справедливое отношение к данным, а не отсутствие предпочтений. Основная критика Гулда заключалась в том, что человеческие социобиологические объяснения не имеют достаточных доказательств, и он утверждал, что адаптивное поведение часто считается генетически обусловленным без каких-либо других оснований, кроме его предполагаемой универсальности или адаптивной природы. Гулд подчеркнул, что адаптивное поведение может передаваться и через культуру, и обе гипотезы одинаково правдоподобны. Гулд не отрицал значимости биологии для понимания человеческой природы, но переформулировал дискуссию как вопрос о «биологическом потенциале против биологического детерминизма». Гулд утверждал, что человеческий мозг допускает широкий спектр поведения. Его гибкость «позволяет нам быть агрессивными или миролюбивыми, доминирующими или подчиненными, злопамятными или великодушными. Насилие, сексизм и общая неприятность биологичны, поскольку представляют собой лишь одно подмножество возможного диапазона поведения. Но миролюбие, равенство и доброта также биологичны — и мы можем увидеть усиление их влияния, если сможем создать социальные структуры, которые позволят им процветать». Это вызвало обширную критику. Гулд исследовал методы краниометрии XIX века, а также историю психологического тестирования. Гулд писал, что обе эти теории развились из необоснованной веры в биологический детерминизм — представления о том, что «социальные и экономические различия между человеческими группами — прежде всего расами, классами и полами — возникают из унаследованных, врожденных различий и что общество, в этом смысле, является точным отражением биологии». Книга была переиздана в 1996 году с добавлением нового предисловия и критического обзора работы «Кривая звона». В 2011 году исследование, проведенное шестью антропологами, подвергло критике утверждение Гулда о том, что Сэмюэл Мортон бессознательно манипулировал измерениями черепов, утверждая, что его анализ данных Мортона был обусловлен его противодействием расизму. Статья была рассмотрена в редакционной статье журнала Nature, в которой отмечалось, что авторы статьи могли быть подвержены влиянию собственных мотивов, и рекомендовалось соблюдать осторожность, заявив, что «критика оставляет большую часть работы Гулда нетронутой», и что «поскольку они не смогли измерить все черепа, они не знают, насколько точно средние объемы черепа, о которых сообщал Мортон, отражают его выборку». В журнале также отмечалось, что оппозиция Гулда расизму могла повлиять на его интерпретацию данных Мортона, но также указывалось, что «Льюис и его коллеги имеют собственные мотивы. Некоторые из членов группы связаны с Пенсильванским университетом, которому Мортон пожертвовал свою коллекцию черепов, и заинтересованы в том, чтобы ценная, но недостаточно изученная коллекция черепов была освобождена от стигмы предвзятости», и не приняли теорию Гулда о том, что «научный метод неизбежно искажается предвзятостью». В 2015 году биологи и философы Джонатан Каплан, Массимо Пиглиуччи и Джошуа Банта опубликовали статью, в которой утверждалось, что из данных Мортона нельзя сделать каких-либо значимых выводов. Они согласились с Гулдом и не согласились с исследованием 2011 года в том смысле, что исследование Мортона было серьезно ошибочным, но согласились с исследованием 2011 года в том смысле, что анализ Гулда во многих отношениях не был лучше анализа Мортона. Доктор философии по антропологии из Пенсильванского университета Пол Вольф Митчелл опубликовал анализ оригинальных, неопубликованных данных Мортона, которые ни Гулд, ни последующие комментаторы не рассматривали напрямую. Митчелл пришел к выводу, что конкретный аргумент Гулда о бессознательной предвзятости Мортона в измерениях не подтверждается, но что было правдой, как утверждал Гулд, расовые предубеждения Мортона повлияли на то, как он сообщал и интерпретировал свои измерения, утверждая, что интерпретация данных Мортоном была произвольной и тенденциозной: Мортон исследовал средние значения и игнорировал вариации в размере черепа, которые были настолько велики, что наблюдалось значительное перекрытие. Современник Мортона, Фридрих Тидеманн, собрал почти идентичные данные о черепах и пришел к выводам, противоположным выводам Мортона, основываясь на этом перекрытии, решительно выступая против какой-либо концепции расовой иерархии.

I grew up in a family with a tradition of participation in campaigns for social justice, and I was active, as a student, in the civil rights movement at a time of great excitement and success in the early 1960s. Scholars are often wary of citing such commitments. [but] it is dangerous for a scholar even to imagine that he might attain complete neutrality, for then one stops being vigilant about personal preferences and their influences—and then one truly falls victim to the dictates of prejudice. Objectivity must be operationally defined as fair treatment of data, not absence of preference. Gould's primary criticism held that human sociobiological explanations lacked evidential support, and argued that adaptive behaviors are frequently assumed to be genetic for no other reason than their supposed universality, or their adaptive nature. Gould emphasized that adaptive behaviors can be passed on through culture as well, and either hypothesis is equally plausible. Gould did not deny the relevance of biology to human nature, but reframed the debate as "biological potentiality vs. biological determinism." Gould stated that the human brain allows for a wide range of behaviors. Its flexibility "permits us to be aggressive or peaceful, dominant or submissive, spiteful or generous Violence, sexism, and general nastiness are biological since they represent one subset of a possible range of behaviors. But peacefulness, equality, and kindness are just as biological—and we may see their influence increase if we can create social structures that permit them to flourish." and extensive criticism. Gould investigated the methods of nineteenth century craniometry, as well as the history of psychological testing. Gould wrote that both theories developed from an unfounded belief in biological determinism, the view that "social and economic differences between human groups—primarily races, classes, and sexes—arise from inherited, inborn distinctions and that society, in this sense, is an accurate reflection of biology." The book was reprinted in 1996 with the addition of a new foreword and a critical review of The Bell Curve. In 2011, a study conducted by six anthropologists criticized Gould's claim that Samuel Morton unconsciously manipulated his skull measurements, arguing that his analysis of Morton was influenced by his opposition to racism. The group's paper was reviewed in an editorial in the journal Nature, which pointed out that the paper's authors might have been influenced by their own motivations, recommending a degree of caution, stating "the critique leaves the majority of Gould's work unscathed," and noted that "because they couldn't measure all the skulls, they do not know whether the average cranial capacities that Morton reported represent his sample accurately. The journal stated that Gould's opposition to racism may have biased his interpretation of Morton's data, but also noted that "Lewis and his colleagues have their own motivations. Several in the group have an association with the University of Pennsylvania, to whom Morton donated his collection of skulls, and have an interest in seeing the valuable but understudied skull collection freed from the stigma of bias and did not accept Gould's theory "that the scientific method is inevitably tainted by bias." In 2015, biologists and philosophers Jonathan Kaplan, Massimo Pigliucci, and Joshua Banta published an article arguing that no meaningful conclusions could be drawn from Morton's data. They agreed with Gould, and disagreed with the 2011 study, insofar as Morton's study was seriously flawed, but they agreed with the 2011 study insofar as Gould's analysis was in many ways not better than Morton's. University of Pennsylvania anthropology doctoral student Paul Wolff Mitchell published an analysis of Morton's original, unpublished data, which neither Gould nor subsequent commentators had directly addressed. Mitchell concluded that Gould's specific argument about Morton's unconscious bias in measurement is not supported, but that it was true, as Gould had claimed, that Morton's racial biases influenced how he reported and interpreted his measurements, arguing that Morton's interpretation of his data was arbitrary and tendentious: Morton investigated averages and ignored variations in skull size so large that there was significant overlap. A contemporary of Morton, Friedrich Tiedemann, had collected almost identical skull data and drawn conclusions opposite to Morton's on the basis of this overlap, arguing strongly against any conception of a racial hierarchy.

Не перекрывающиеся магистерии

В своей книге "Камни веков" (1999) Гулд предложил то, что он назвал "к счастью простым и вполне традиционным разрешением кажущегося конфликта между наукой и религией". Он определяет термин "магистериум" как "сферу, в которой одна из форм познания обладает подходящими инструментами для содержательного обсуждения и разрешения вопросов". Докинз также возражает против идеи о том, что религия может что-либо значимое сказать об этике и ценностях, и, следовательно, не имеет права претендовать на собственный магистериум. Подобным образом, философ-гуманист Пол Курц утверждает, что Гулд был неправ, полагая, что наука не имеет отношения к вопросам этики. Фактически, Курц утверждает, что наука является гораздо более надежным методом определения моральных принципов, чем религия.

Статьи

Публикации Гулда были многочисленны. В одном обзоре его публикаций за период с 1965 по 2000 год было указано 479 рецензированных статей, 22 книги, 300 эссе и 101 развернутая рецензия на книги.