Введение

Шотландский клан (от шотландского гэльского clann, буквально «дети», в более широком смысле — «родственники») — это группа родства среди шотландского народа. Кланы дают своим членам ощущение общего наследия и происхождения, а в наше время имеют официальную структуру, признанную судом Лорда Лиона, который регулирует шотландскую геральдику и гербы. Большинство кланов имеют собственные узоры тартана, обычно датируемые XIX веком, которые члены могут использовать в килтах или другой одежде. Современный образ кланов, каждый со своим тартаном и определенной территорией, был популяризирован шотландским писателем сэром Вальтером Скоттом под влиянием других. Исторически узоры тартана были связаны с районами Низменности и Высокогорья, где ткачи производили образцы ткани, популярные в этих районах. В результате социальной эволюции сложилось так, что кланы/семьи, влиятельные в определенном районе, носили тартан этого района, и от этого до идентификации общины с ним был лишь один шаг. Многие кланы имеют своего вождя; те, у кого его нет, называются кланами, имеющими право на герб. Кланы обычно ассоциируются с географическими областями, первоначально контролируемыми их основателями, иногда с родовым замком и клановыми собраниями, которые являются регулярной частью общественной жизни. Самым заметным клановым событием последних лет было The Gathering 2009 в Эдинбурге, которое привлекло не менее 47 000 участников со всего мира. Распространено заблуждение, что каждый, кто носит имя клана, является прямым потомком вождей. Большинство последователей клана были арендаторами, которые предоставляли рабочую силу лидерам клана. Вопреки распространенному мнению, рядовые члены клана редко имели кровное родство с вождями клана, но иногда они брали фамилию вождя как свою, когда фамилии вошли в обиход в XVI и XVII веках.

Членство в клане

Как отмечалось выше, слово «клан» происходит от гэльского слова clann. Однако требование доказанного происхождения от общего предка, связанного с родом вождя, является излишне ограничивающим. Кланы формировали свою территорию на основе местных жителей, признавших власть доминирующей группы в данной местности. По словам бывшего Лорда Лиона, сэра Томаса Иннеса из Лерни, клан – это сообщество, отличительным признаком которого является геральдика и которое признается Сувереном. Лерни считал кланы «благородным объединением», поскольку герб, который носит вождь клана, либо предоставляется, либо иным образом признается Лордом Лионом как должностным лицом Короны, тем самым обеспечивая королевское признание всему клану. Следовательно, кланы с признанными вождями считаются благородными сообществами в соответствии с шотландским правом. Группа без вождя, признанного Сувереном через Лорда Лиона, не имеет официального статуса по шотландскому законодательству. От претендентов на титул вождя ожидается, что они будут признаны Лордом Лионом законным наследником неразделённого герба предка клана, вождем которого претендент стремится быть. Вождь клана – единственный, кто имеет право носить недифференцированный герб родоначальника клана. Клан рассматривается как наследственное имущество вождя, а печать вождя является печатью клана как «благородной корпорации». В соответствии с шотландским правом вождь признается главой клана и является законным представителем кланового сообщества. Исторически клан состоял из всех, кто жил на территории вождя или на территории тех, кто был ему верен. Со временем, в связи с постоянными изменениями «границ кланов», миграциями или сменой режима, кланы состояли из большого числа членов, не состоявших в родстве и носивших разные фамилии. Часто те, кто жил на землях вождя, со временем принимали фамилию клана. Вождь мог пополнить свой клан, усыновляя другие семьи, а также имел законное право изгонять любого из своего клана, включая членов своей семьи. Сегодня любой, кто носит фамилию вождя, автоматически считается членом клана вождя. Кроме того, любой, кто приносит верность вождю, становится членом клана вождя, если только вождь не решит не принимать эту верность. Членство в клане определяется по фамилии. Дети, берущие фамилию отца, принадлежат к клану отца, а не матери. Однако были случаи, когда потомки по материнской линии меняли свою фамилию, чтобы претендовать на вождество в клане, например, покойный вождь клана МакЛеод, который родился Джоном Уолриджем Гордоном и изменил свое имя на девичью фамилию своей бабушки по материнской линии, чтобы претендовать на вождество МакЛеодов. В настоящее время кланы могут иметь списки септов. Септы – это фамилии, семьи или кланы, которые исторически, в настоящее время или по какой-либо причине, выбранной вождем, связаны с этим кланом. Официального списка клановых септов не существует, и решение о том, какие септы имеет клан, остается за самим кланом.

Власть кланов (и)

В шотландском клановом строе содержалось два взаимодополняющих, но различных представления о наследии. Первым было коллективное наследие клана, известное как dùthchas, представлявшее собой их законное право на поселение в тех территориях, где вожди и знатные представители клана традиционно обеспечивали защиту. Эта концепция являлась основой, на которой все члены клана признавали личную власть вождей и знати как доверенных лиц, ответственных за благополучие клана. В частности, при практике приёмного воспитания, дети вождей воспитывались в семьях избранных представителей знати, а их собственные дети, в свою очередь, пользовались покровительством членов клана.

Управление кланом

Арендную плату с тех, кто жил на территории кланового поместья, собирали таксмены. Эти мелкие дворяне выступали в роли управляющих поместьями, распределяя полосы земли (runrig), предоставляя семенное зерно и инструменты, а также организовывали перегон скота в Низменности для продажи, получая небольшой процент от платежей, производимых клановой знати – штрафа (fine). Они выполняли важную военную функцию, мобилизуя клановое ополчение как для военных действий, так и, что было более распространенным, для участия большого числа сторонников в свадьбах и похоронах, а также традиционно в августе – для охоты, включавшей спортивные состязания для последователей, являвшиеся предшественниками современных Горских игр. Члены клана негодовали, выплачивая арендную плату другим землевладельцам. Некоторые кланы использовали споры для расширения своих территорий. Особенно выделялись кланы Кэмпбелл и Маккензи, которые были готовы использовать территориальные споры внутри и между кланами для увеличения своих земель и влияния. В период гражданских войн 1640-х годов между кланами происходили ожесточенные распри, однако к тому времени вожди и ведущие дворяне все чаще предпочитали решать местные конфликты законным путем. После восстановления монархии в 1660 году количество вражды между кланами значительно уменьшилось. Клан Макдафф из Низменности был официально признан "кланом" в законодательстве шотландского парламента в 1384 году.

Происхождение

Многие кланы часто заявляли о мифологических основателях, что укрепляло их статус и создавало романтизированное и героическое представление об их происхождении. Наиболее влиятельные кланы возводили свое происхождение к ирландской мифологии. Когда Яков был свергнут в ходе "Славной революции" в ноябре 1688 года, выбор стороны был во многом обусловлен конъюнктурой. Пресвитерианские Маклины поддержали якобитов, чтобы вернуть территории на острове Малл, утраченные у Кэмпбеллов в 1670-х годах; католические Макдональды из Кеппоха попытались разграбить город Инвернесс, лояльный якобитам, но были подкуплены лишь после вмешательства Дунди. Участие горцев в якобитских восстаниях было обусловлено их отдаленностью и феодальной клановой системой, которая обязывала арендаторов предоставлять военную службу. Историк Фрэнк Маклинн выделяет семь основных факторов, определявших якобитизм, при этом поддержка Стюартов была наименее значимой; значительная часть поддержки якобитов в восстании 1745 года исходила от жителей равнин, выступавших против Союза 1707 года, и членов Шотландской епископальной церкви. В 1745 году большинство вождей кланов, включая Макдональда из Слита и Нормана Маклеода, посоветовали принцу Чарльзу вернуться во Францию. Они посчитали, что Карл не выполнил свои обязательства, прибыв без французской военной поддержки, а также высказывались предположения, что Слит и Маклеод были уязвимы для правительственных санкций из-за их причастности к незаконной продаже арендаторов в долговую кабалу. Достаточное количество людей было убеждено, но выбор редко был однозначным; Дональд Кэмерон из Лохила согласился поддержать восстание только после получения "гарантии полной стоимости его имущества в случае неудачи предприятия", а Маклеод и Слит помогли Чарльзу бежать после битвы при Каллодене.

Крушение клановой системы

В 1493 году Яков IV конфисковал владения островов у Макдональдов. Это дестабилизировало регион, а связи между шотландскими Макдональдами и ирландскими Макдоннеллами означали, что беспорядки в одной стране часто переносились в другую. Яков VI предпринял различные меры для борьбы с возникшей нестабильностью, включая закон 1587 года «Убийство под поручительство», позднее использованный при резне в Гленко в 1692 году. Чтобы предотвратить укоренившуюся вражду, закон требовал, чтобы споры разрешались Короной, в частности убийства, совершенные «с холодным расчетом», после согласования условий капитуляции или принятия гостеприимства. Первое зафиксированное применение закона относится к 1588 году, когда Лахлан Маклин был привлечен к ответственности за убийство своего нового отчима Джона Макдональда и 17 других членов свадебного кортежа Макдональдов. Другие меры имели ограниченный эффект; установление финансовых поручительств на землевладельцев за благопристойное поведение их арендаторов часто не удавалось, поскольку многих из них не считали вождями клана. Союз корон в 1603 году совпал с окончанием Девятилетней войны в Ирландии, за которым последовали конфискации земель в 1608 году. Ранее наиболее гэльская часть Ирландии, плантация Ольстера стремилась обеспечить стабильность в Западной Шотландии путем импорта шотландских и английских протестантов. Этот процесс часто поддерживался первоначальными владельцами; в 1607 году сэр Рэндалл Макдоннелл поселил 300 пресвитерианских шотландских семей на своей земле в Антриме. Это положило конец ирландской практике использования наемников – галлогласов. Статуты 1609 года наложили ряд мер на вождей кланов, призванных интегрировать их в шотландскую землевладельческую аристократию. Хотя их практический эффект остается предметом споров, они оказали значительное влияние на элиты кланов в долгосрочной перспективе. Статуты обязывали вождей кланов проживать в Эдинбурге большую часть года и обучать своих наследников в англоязычных Низменностях. Длительное пребывание в Эдинбурге было дорогостоящим. Поскольку Нагорье представляло собой преимущественно натуральную экономику, это привело к переходу к коммерческой эксплуатации земель, а не к управлению ими как частью социальной системы. Расходы на жизнь вдали от земель клана способствовали хронической задолженности, которая становилась все более распространенной среди землевладельцев Нагорья, что в конечном итоге привело к продаже многих крупных поместий в конце XVIII и начале XIX веков. В течение XVIII века, стремясь увеличить доходы от своих земель, вожди кланов начали ограничивать возможности таксменов (арендаторов земли у вождей кланов) по субаренде. Это означало, что большая часть арендной платы, выплачиваемой теми, кто фактически обрабатывал землю, поступала землевладельцу. Однако это привело к исчезновению этого слоя кланового общества. Процесс, ускорившийся с 1770-х годов, к началу XIX века таксмены стали редким компонентом общества. Историк Т. М. Девин описывает «вытеснение этого класса как одно из наиболее явных свидетельств упадка старого гэльского общества». Многие таксмены, а также более состоятельные фермеры (уставшие от постоянного повышения арендной платы) решили эмигрировать. Это можно рассматривать как сопротивление изменениям в сельскохозяйственной экономике Нагорья, поскольку внедрение сельскохозяйственных улучшений привело к горным выселениям. Потеря этого среднего слоя горного общества означала не только отток капитала из Гельдома, но и потерю предпринимательской энергии. Первым важным шагом в процессе выселений стало решение герцогов Аргайла выставить на аукцион такки (или арендные договоры) на фермы и поселения. Это началось с собственности Кэмпбеллов в Кинтайре в 1710-х годах и распространилось после 1737 года на все их владения. Это действие коммерческого арендодателя, сдающего землю тому, кто предложит наибольшую цену, было явным нарушением принципа dùthchas (традиционного права на землю). Якобитское восстание 1745 года ранее описывалось как поворотное событие в упадке кланового строя. Нет сомнений, что после восстания последовали жестокие карательные экспедиции против кланов, поддержавших якобитов, и законодательные попытки разрушить культуру кланов. Однако в настоящее время историки делают акцент на преобразовании вождей в землевладельцев в ходе медленного перехода в течение длительного периода. Последовавшие якобитские восстания, по мнению Т. М. Девина, лишь приостановили процесс изменений, в то время как военные аспекты кланов временно приобрели важность; кажущийся всплеск социальных изменений после «45 года был лишь процессом наверстывания упущенного из-за финансовых проблем, приведших к возникновению землевладения. Различные законы, последовавшие за Каллоденом, включали Закон о наследственных юрисдикциях, который отменил право вождей проводить суды и передал эту функцию судебной системе. Традиционная лояльность кланов, вероятно, не пострадала от этого. Также сомневаются в каком-либо реальном эффекте от запрета на горскую одежду (который в любом случае был отменен в 1782 году). Горные выселения привели к дальнейшим действиям вождей кланов по увеличению доходов от своих земель. На первом этапе выселений, когда были внедрены сельскохозяйственные улучшения, многие крестьянские фермеры были выселены и переселены в вновь созданные крофтинговые общины, обычно в прибрежных районах. Небольшой размер крофтов предназначался для того, чтобы заставить арендаторов работать в других отраслях, таких как рыболовство или добыча водорослей. Из-за нехватки работы число горцев, ставших сезонными мигрантами в Низменности, увеличилось. Это давало преимущество в знании английского языка, как «языка работы». Было обнаружено, что когда Общество гэльских школ начало обучать базовой грамотности на гэльском языке в первые десятилетия XIX века, грамотность на английском языке возросла. Этот парадокс можно объяснить годовым отчетом Общества Шотландии по распространению христианских знаний (SSPCK) в 1829 году, в котором говорилось: «родители настолько невежественны, что трудно убедить их в том, что обучение гэльскому языку может принести пользу их детям, хотя все они стремятся научить их английскому языку». Второй этап горных выселений затронул перенаселенные крофтинговые общины, которые больше не могли себя содержать из-за голода и/или краха отраслей, от которых они зависели. «Помощь в проезде» предоставлялась нуждающимся арендаторам землевладельцами, которые считали это более дешевым, чем продолжение циклов помощи голодающим, имеющим значительную задолженность по арендной плате. Это особенно касалось Западного Нагорья и Гебридских островов. Многие горные поместья больше не принадлежали вождям кланов, но землевладельцы как нового, так и старого типа поощряли эмиграцию нуждающихся арендаторов в Канаду, а затем в Австралию. За выселениями последовал период еще большей эмиграции, которая продолжалась (с кратковременной передышкой во время Первой мировой войны) до начала Великой депрессии.

Романтическая память

Большая часть антикланового законодательства была отменена к концу восемнадцатого века, по мере ослабления якобитской угрозы, а Закон о одежде, ограничивающий ношение килта, был отменен в 1782 году. Вскоре начался процесс реабилитации высокогорной культуры. К XIX веку тартан в значительной степени был заброшен простыми людьми региона, хотя и сохранился в полках горцев британской армии, в которые бедные горцы массово записывались до окончания наполеоновских войн в 1815 году. Международная мода на тартан и идеализацию романтизированного высокогорья была вызвана циклом «Оссиан», опубликованным Джеймсом Макферсоном (1736–96). Макферсон утверждал, что обнаружил поэзию, написанную древним бардом Оссианом, и опубликовал переводы, получившие международную известность. Аристократы высокогорья основали Горные общества в Эдинбурге (1784) и других центрах, включая Лондон (1788). Образ романтического высокогорья был дополнительно популяризирован произведениями Вальтера Скотта. Его организация королевского визита короля Георга IV в Шотландию в 1822 году и ношение королем тартана привели к резкому увеличению спроса на килты и тартаны, который шотландская льняная промышленность не могла удовлетворить. В этот период в значительной степени было определено обозначение тартанов отдельных кланов, и они стали важным символом шотландской идентичности. Этот «хайлендизм», посредством которого вся Шотландия отождествлялась с культурой высокогорья, был закреплен интересом королевы Виктории к стране, ее выбором замка Балморал в качестве главной королевской резиденции и ее увлечением «тартанством». В некоторых случаях, после признания со стороны вождя клана, клановый тартан регистрируется и заносится в реестр лордом Лионом. После одобрения лордом Лионом, по рекомендации Консультативного комитета по тартану, клановый тартан заносится в книги Лионского суда. По крайней мере, в одном случае клановый тартан появляется в геральдике вождя клана, и лорд Лион считает его «истинным» тартаном клана. Изначально, по-видимому, не существовало связи между тартанами и конкретными кланами; вместо этого, тартаны высокогорья производились местными ткачами в различных дизайнах, и идентификация была исключительно региональной, но идея тартана, специфичного для клана, приобрела популярность в конце XVIII века, и в 1815 году Лондонское горное общество начало присваивать названия тартанам конкретных кланов. Многие клановые тартаны происходят из мистификации XIX века, известной как Vestiarium Scoticum. Vestiarium был составлен «Стуартами Собиески», которые выдавали его за репродукцию древней рукописи с изображениями клановых тартанов. Впоследствии было доказано, что это подделка, но, несмотря на это, эти дизайны по-прежнему высоко ценятся и продолжают выполнять свою функцию – идентифицировать соответствующий клан.

Значок на гребне

Знаком верности вождю клана является ношение значка с гербовым венцом. Значок, подходящий для члена клана, состоит из геральдического венца вождя, окруженного ремнем с пряжкой, и включающего в себя геральдический девиз или слоган вождя. Хотя часто говорят о "клановых гербах", таковых не существует. В Шотландии (и во всей Великобритании) геральдическим гербом обладают только отдельные лица, а не кланы. Несмотря на то, что любой член клана может приобрести значок с гербовым венцом и носить его в знак преданности своему клану, сам геральдический венец и девиз принадлежат исключительно вождю. Шотландские значки с гербовым венцом, подобно клановым тартанам, не имеют давней истории и во многом обязаны романтизму викторианской эпохи, появившись на беретах лишь в XIX веке. Концепция кланового знака или способа идентификации может иметь под собой основания, поскольку считается, что первоначально в качестве опознавательных знаков использовались определенные растения, которые носили в беретах или прикрепляли к шесту или копью.

Значок клана

Значки клана – еще один способ продемонстрировать свою принадлежность к шотландскому клану. Эти значки, иногда называемые растительными знаками, состоят из веточки определенного растения. Обычно их носят в берете позади знака клана; их также можно прикреплять к плечу женского тартанового шарфа или привязывать к древку и использовать в качестве знамени. Кланы, исторически связанные между собой или занимавшие земли в одной и той же местности, могут иметь один и тот же значок клана. Согласно распространенному мнению, значки клана использовались шотландскими кланами как средство идентификации в бою. Однако значки, приписываемые кланам сегодня, могут оказаться совершенно неподходящими даже для современных клановых встреч. Значки клана часто называют изначальным символом клана. Однако Томас Иннес из Ларни утверждал, что геральдические знамена вождей кланов были самым ранним способом идентификации шотландских кланов в бою или на крупных собраниях.