Александр Глазунов: Жизнь и творчество русского композитора

Введение

Российский композитор (1865–1936)

Александр Константинович Глазунов (10 августа 1865 [ст. ст. 29 июля 1865] – 21 марта 1936) – российский композитор, педагог и дирижёр позднего периода русской романтической музыки. Он был директором Санкт-Петербургской консерватории с 1905 по 1928 год и сыграл ключевую роль в реорганизации учебного заведения в Петроградскую консерваторию, а затем в Ленинградскую консерваторию после Октябрьской революции. Он продолжал руководить консерваторией до 1930 года, хотя покинул Советский Союз в 1928 году и больше не возвращался. Глазунов успешно сочетал национальное и космополитическое направления в русской музыке. Будучи прямым последователем национализма Балакирева, он тяготел к эпическому размаху Бородина, одновременно впитывая влияние других композиторов. Среди них – оркестровая виртуозность Римского-Корсакова, лиризм Чайковского и мастерство контрапункта Танеева. Более молодые композиторы, такие как Прокофьев и Шостакович, со временем стали считать его музыку устаревшей, однако признавали его значительную репутацию и стабилизирующее влияние в эпоху перемен и потрясений.

Чудодейство

Глазунов родился в Санкт-Петербурге, в семье богатого издателя. Его отец, Константин, получил статус наследственного дворянства позднее, в 1882 году. Он начал учиться игре на фортепиано в девять лет и сочинять музыку в одиннадцать. Милий Балакирев, бывший руководитель националистической группы "Могучая кучка", признал талант Глазунова и представил его работы Николаю Римскому-Корсакову. "Однажды Балакирев небрежно принес мне сочинение четырнадцати- или пятнадцатилетнего гимназиста Александра Глазунова", – вспоминал Римский-Корсаков. "Это была оркестровая партитура, написанная по-детски. Талант мальчика был несомненно очевиден". Вскоре после этого, в декабре 1879 года, Балакирев познакомил его с Римским-Корсаковым. Римский-Корсаков впервые исполнил это произведение в 1882 году, когда Глазунову было шестнадцать лет. Бородин и Стасов, среди прочих, щедро хвалили и само произведение, и его автора. Римский-Корсаков обучал Глазунова как частного ученика. "Его музыкальное развитие шло не по дням, а буквально по часам", – писал Римский-Корсаков. Возможно, часть этого развития была связана с потребностью Римского-Корсакова найти духовного преемника Модесту Мусоргскому, скончавшемуся в марте того же года, а также с наблюдением за его прогрессом в работе над первой из восьми завершенных симфоний Глазунова и искренним интересом к музыкальному будущему юного композитора, который впоследствии распространился на целую группу националистических композиторов. Воодушевленный успехом репетиции, Беляев решил в следующем сезоне организовать публичный концерт произведений Глазунова и других композиторов. Этот проект вырос в серию Русских симфонических концертов, которые начались в сезоне 1886–1887 годов. В 1885 году Беляев основал собственное издательство в Лейпциге, Германия, и изначально публиковал музыку Глазунова, Лядова, Римского-Корсакова и Бородина на собственные средства. Молодые композиторы стали обращаться к нему за помощью. Чтобы помочь с отбором их произведений, Беляев попросил Глазунова войти в консультативный совет вместе с Римским-Корсаковым и Лядовым. Группа композиторов, которая сформировалась, со временем стала известна как Беляевский кружок.

Glazunov was born in Saint Petersburg, the son of a wealthy publisher. His father Konstantin was granted the status of hereditary nobility later, in 1882. He began studying piano at the age of nine and began composing at 11. Mily Balakirev, former leader of the nationalist group "The Five", recognized Glazunov's talent and brought his work to the attention of Nikolai Rimsky Korsakov. "Casually Balakirev once brought me the composition of a fourteen or fifteen year old high school student, Alexander Glazunov", Rimsky Korsakov remembered. "It was an orchestral score written in childish fashion. The boy's talent was indubitably clear." Balakirev introduced him to Rimsky Korsakov shortly afterwards, in December 1879. Rimsky Korsakov premiered this work in 1882, when Glazunov was 16. Borodin and Stasov, among others, lavishly praised both the work and its composer. Rimsky Korsakov taught Glazunov as a private student. "His musical development progressed not by the day, but literally by the hour", Rimsky Korsakov wrote. While part of this development may have been from Rimsky Korsakov's need to find a spiritual replacement for Modest Mussorgsky, who had died that March, it may have also been from observing his progress on the first of Glazunov's eight completed symphonies and would take a keen interest in the teenager's musical future, then extend that interest to an entire group of nationalist composers. Buoyed by the success of the rehearsal, Belyayev decided the following season to give a public concert of works by Glazunov and other composers. This project grew into the Russian Symphony Concerts, which were inaugurated during the 1886–1887 season. In 1885 Belyayev started his own publishing house in Leipzig, Germany, initially publishing music by Glazunov, Lyadov, Rimsky Korsakov and Borodin at his own expense. Young composers started appealing for his help. To help select from their offerings, Belyayev asked Glazunov to serve with Rimsky Korsakov and Lyadov on an advisory council. The group of composers that formed eventually became known at the Belyayev Circle.

Кондуктор

Дебют Глазунова в качестве дирижера состоялся в 1888 году. В следующем году он дирижировал своей Второй симфонией в Париже на Всемирной выставке. В 1896 году он был назначен дирижером для Русских симфонических концертов. В марте того же года он дирижировал посмертной премьерой студенческой увертюры Чайковского «Буря». В 1897 году он возглавил провальную премьеру Первой симфонии Рахманинова. Это послужило толчком к трехлетней депрессии Рахманинова. Жена композитора позже утверждала, что Глазунов, по-видимому, был пьян в тот момент. Хотя это утверждение не может быть подтверждено, оно не лишено основания, учитывая, что, по словам Шостаковича, он держал бутылку спиртного, спрятанную за столом, и потягивал ее через трубочку во время уроков. Пьян или нет, Глазунов не имел достаточного времени на репетиции симфонии, и, хотя он любил искусство дирижирования, так и не овладел им в полной мере. Несмотря на тяготы, пережитые во время Первой мировой войны и последовавшей за ней Гражданской войны в России, Глазунов оставался активным дирижером. Он проводил концерты на заводах, в клубах и в частях Красной Армии. Он принял заметное участие в российском праздновании столетия со дня смерти Бетховена в 1927 году, выступив в качестве докладчика и дирижера. После отъезда из России он провел вечер своих произведений в Париже в 1928 году. За этим последовали выступления в Португалии, Испании, Франции, Англии, Чехословакии, Польше, Нидерландах и Соединенных Штатах.

Консерватория

В 1899 году Глазунов стал профессором Санкт-Петербургской консерватории. После революции 1905 года в России и увольнения, а затем повторного приема на работу Римского-Корсакова в том же году, Глазунов стал директором консерватории. Он оставался на этом посту до революционных событий 1917 года, кульминацией которых стало 7 ноября. Премьера его Концерта для фортепиано № 2 си-бемоль мажор, соч. 100, который он дирижировал, состоялась на первом концерте, прошедшем в Петрограде после этой даты. После окончания Первой мировой войны он сыграл ключевую роль в реорганизации консерватории – возможно, именно поэтому он так долго откладывал отъезд в эмиграцию и обосновался в Париже к 1929 году. Он всегда утверждал, что причиной его длительного отсутствия в России было "нездоровье", что позволило ему оставаться уважаемым композитором в Советском Союзе, в отличие от Стравинского и Рахманинова, покинувших страну по иным причинам. В 1929 году он дирижировал оркестром парижских музыкантов при первой полной электрической записи произведения "Времена года". В 1934 году он написал свой Концерт для саксофона, виртуозное и лирическое произведение для альт-саксофона.

Брачная жизнь

В 1929 году, в возрасте 64 лет, Глазунов женился на 54-летней Ольге Николаевне Гавриловой (1875–1968). Впоследствии он усыновил Елену (иногда её называют его падчерицей), и она стала носить имя Елена Глазунова. В 1928 году Елена вышла замуж за пианиста Сергея Тарновского, который занимался профессиональными и деловыми вопросами Глазунова в Париже, в частности, вёл переговоры о его концертах в США с Солом Хуроком. (Тарновский также был известным преподавателем фортепиано, среди его учеников был Владимир Горовиц.) Позже Елена, после второго брака с Гербертом Гунтером (1906–1978), выступала как Елена Гунтер-Глазунова. Третья симфония стала переходным этапом в его творчестве. Глазунов признавался, что её создание далось ему очень трудно. С Четвертой симфонией он обрел свой зрелый стиль. Посвящённая Антону Рубинштейну, Четвертая симфония была задумана как сознательно космополитичное произведение русского композитора, обращённого к Западу, однако она сохранила ярко выраженный русский колорит. В Пятой симфонии он продолжил сочетать националистические традиции и западноевропейскую технику. К моменту написания Седьмой симфонии обязанности в консерватории замедлили темп его работы. После Восьмой симфонии, возможно, его злоупотребление алкоголем начало сказываться на его творческих способностях. Он начал работу над первой частью Девятой симфонии, но так и не завершил её. Глазунов написал три балета, восемь симфоний и множество других оркестровых произведений, пять концертов (2 для фортепиано, 1 для скрипки, 1 для виолончели, 1 для саксофона), семь струнных квартетов, две сонаты для фортепиано и другие фортепианные пьесы, различные инструментальные произведения и вокальные сочинения. Он также сотрудничал с хореографом Мишелем Фокиным в создании балета «Les Sylphides» – музыкальной сюиты на музыку Фредерика Шопена, оркестрованной Глазуновым. Сергей Дягилев на короткое время рассматривал кандидатуру Глазунова на роль композитора музыки к своему балету «Огненная птица», после того как не смог заинтересовать своего первого выбора, Анатолия Лядова, прежде чем в итоге поручил эту работу Игорю Стравинскому.

Глазунов и Стравинский

В своей автобиографии 1935 года Игорь Стравинский признался, что в молодости он очень восхищался совершенством музыкальной формы Глазунова, чистотой контрапункта и легкостью и уверенностью его письма. В 15 лет Стравинский переложил один из струнных квартетов Глазунова для фортепиано соло. Он также намеренно ориентировался на симфонии Глазунова при создании своей Симфонии ми-бемоль мажор, соч. 1, которые тогда были в моде. Он использовал Восьмую симфонию Глазунова, соч. 83, написанную в той же тональности, что и его собственная, как образец для внесения исправлений в свою симфонию. Со временем это отношение изменилось. В своих мемуарах Стравинский назвал Глазунова одним из самых неприятных людей, которых он когда-либо встречал, добавив, что единственным дурным предзнаменованием, которое он испытал перед первым (частным) исполнением своей симфонии, было то, что Глазунов подошел к нему после концерта и сказал: «Очень хорошо, очень хорошо». Позже Стравинский уточнил свои воспоминания об этом эпизоде, добавив, что, когда Глазунов проходил мимо него в проходе после выступления, он сказал Стравинскому: «Слишком тяжелая инструментовка для такой музыки». Со своей стороны, Глазунов не одобрял новое направление, которое приобрела музыка Стравинского. Он не был одинок в этом предубеждении – их общий учитель Римский-Корсаков к концу жизни был столь же глубоко консервативен, преданный академическому процессу, который он помог внедрить в Консерватории. В отличие от Римского-Корсакова, Глазунов не опасался, что русская музыка может зайти в тупик, строго следуя академическим принципам, и не разделял его сдержанного уважения к новым идеям и техникам. Вероятно, Глазунов относился к Стравинскому сдержанно, но без открытой грубости. В конечном итоге Глазунов считал Стравинского лишь опытным оркестратором. В 1912 году он сказал Владимиру Теляковскому: «Петрушка – это не музыка, но она превосходно и искусно оркестрована».

Глазунов и Шостакович

В 13 лет Дмитрий Шостакович поступил в Петроградскую консерваторию, став её самым юным студентом. Он изучал фортепиано у Леонида Николаева, а композицию – у зятя Римского-Корсакова, Максимилиана Штейнберга. Он проявил себя как дисциплинированный и трудолюбивый ученик. Глазунов, возможно, увидел в Шостаковиче отголосок собственной юности. Он внимательно следил за его успехами на занятиях у Штейнберга и, присудив ему докторскую степень, рекомендовал Шостаковичу продолжить обучение для получения учёной степени, которая обычно открывала путь к профессорству. Однако из-за стеснённых обстоятельств семьи Шостакович не смог воспользоваться этой возможностью. Глазунов также организовал премьеру Первой симфонии Шостаковича, которая состоялась 12 марта 1926 года с Ленинградским филармоническим оркестром под управлением Николая Малко. Это произошло спустя 44 года после первого исполнения Первой симфонии Глазунова в том же зале. Симфония произвела почти такую же сенсацию, как и появление 19-летнего Шостаковича на сцене, неуклюже кланявшегося публике – ещё одно совпадение с ранней жизнью Глазунова.