Введение

Повествование, рассказ или сказка – это любой отчет о серии связанных событий или переживаний, будь то основанные на реальных фактах (мемуары, биография, новостной репортаж, документальный фильм, путевые заметки и т. д.) или вымышленные (сказка, басня, легенда, триллер, роман и т. д.). Повествования могут быть представлены в виде последовательности письменных или устных слов, неподвижных или движущихся изображений, либо в любой их комбинации. Слово происходит от латинского глагола *narrare* (рассказывать), который, в свою очередь, происходит от прилагательного *gnarus* (знающий или умелый). Формальный и литературный процесс создания повествования – нарратив – является одним из четырех традиционных риторических способов изложения, наряду с аргументацией, описанием и экспозицией. Это несколько отличается от нарратива в более узком смысле – комментария, используемого для передачи истории. Для построения и усиления любого повествования используется множество дополнительных нарративных техник, особенно литературных. Социальная и культурная деятельность по обмену повествованиями называется сторителлингом, а его самая ранняя форма – устное повествование. В детстве большинства людей эти повествования используются для формирования правильного поведения, передачи истории, формирования общественной идентичности и ценностей с точки зрения их культуры, что активно изучается в антропологии среди традиционных коренных народов. Повествование встречается во всех сферах человеческого творчества, искусства и развлечений, включая речь, литературу, театр, музыку и песни, комиксы, журналистику, кино, телевидение, анимацию и видео, видеоигры, радио, игровой процесс, неструктурированный досуг и выступления в целом, а также некоторые виды живописи, скульптуры, рисунка, фотографии и других изобразительных искусств, при условии, что представлена последовательность событий. Ряд художественных направлений, таких как современное искусство, отказываются от повествования в пользу абстрактного и концептуального искусства. Повествование может быть организовано в ряд тематических или формальных категорий: нон-фикшн (например, креативный нон-фикшн, биография, журналистика, поэзия-транскрипт и историография); художественная интерпретация исторических событий (например, анекдоты, мифы, легенды и историческая проза) и собственно художественная литература (например, литература в форме прозы и иногда поэзии, рассказы, романы, повествовательные стихи и песни, а также вымышленные повествования, представленные в других текстовых формах, играх или живых или записанных выступлениях). Повествования могут быть вложены друг в друга, например, истории, рассказанные ненадежным рассказчиком (персонажем), что часто встречается в жанре нуар. Важной частью многих повествований является нарративный режим – набор методов, используемых для передачи повествования через письменный или устный комментарий (см. также раздел "Эстетический подход" ниже).

Обзор

Повествование – это изложение какого-либо фактического или вымышленного события или связанной последовательности событий, иногда пересказываемое рассказчиком аудитории (хотя рассказчиков и слушателей может быть несколько). Личное повествование – это прозаическое изложение, основанное на личном опыте. Повествования следует отличать от описаний качеств, состояний или ситуаций, а также от драматических представлений событий (хотя драматическое произведение может также включать повествовательные элементы). Повествование состоит из набора событий (истории), излагаемых в процессе повествования (или дискурса), в котором события отбираются и упорядочиваются в определенной последовательности (сюжет, который также может означать "синопсис истории"). Термин "эмплотмент" описывает то, как авторы или другие рассказчики структурируют и упорядочивают повествования, придавая смысл личному опыту. К категории повествований относятся как самые краткие сообщения о событиях (например, "кошка сидела на коврике" или короткая новостная заметка), так и наиболее развернутые исторические или биографические работы, дневники, путевые заметки и тому подобное, а также романы, баллады, эпопеи, рассказы и другие художественные формы. При изучении художественной литературы романы и короткие рассказы обычно делят на повествования от первого и третьего лица. В качестве прилагательного, "повествовательный" означает "характеризующийся рассказыванием историй" или "относящийся к рассказыванию историй"; таким образом, повествовательная техника – это любой из методов, используемых для рассказа историй, а повествовательная поэзия – это класс стихотворений (включая баллады, эпопеи и стихотворные романы), которые рассказывают истории, в отличие от драматической и лирической поэзии. Некоторые теоретики нарратологии пытались выделить качество или набор свойств, которые отличают повествование от неповествовательных текстов; это называется нарративностью.

Элементы

Некоторые базовые элементы необходимы и достаточны для определения всех произведений нарратива, включая, наиболее изученные, все нарративные произведения художественной литературы. Таким образом, следующие существенные элементы нарратива также часто называют элементами художественного вымысла.

Персонаж

Персонажи – это отдельные личности в повествовательном произведении; их выбор и поведение двигают сюжет вперед. Как правило, это люди, чьи действия и речь порой раскрывают важные мотивы. Они могут быть полностью вымышленными или иметь прототипы в реальной жизни. Первое впечатление, которое персонаж производит на аудиторию, сильно влияет на восприятие его образа, например, на то, вызывает ли он сочувствие, заставляя зрителя переживать за него, как за реального человека. Знакомство аудитории с персонажем формирует ожидания относительно его поведения в дальнейших сценах. Персонажи, чьи поступки противоречат их прежнему поведению (их характеру), могут вызывать у зрителей замешательство или диссонанс. В повествовании обычно присутствуют главные персонажи, протагонисты, вокруг которых строится сюжет, сталкивающиеся с центральным конфликтом или претерпевающие значительные изменения и обретающие новые знания по ходу истории. Некоторые истории также включают антагонистов – персонажей, противостоящих, мешающих или борющихся с протагонистом. Во многих традиционных повествованиях протагонист является именно героем: личностью, вызывающей симпатию и борющейся (часто в прямом смысле) за морально справедливые цели. Герой может столкнуться со злодеем – антагонистом, выступающим против моральных принципов или активно творящим зло. Существуют и другие способы классификации персонажей.

Конфликт

В общем, конфликт – это любое напряжение, которое побуждает мысли и действия персонажей. В узком смысле, конфликт – это основная проблема, с которой сталкивается протагонист, или главный герой, на протяжении всей истории. Зачастую протагонист также испытывает тревогу, неуверенность, нерешительность или другие душевные трудности как следствие этого конфликта, что можно рассматривать как вторичный или внутренний конфликт. В более крупных повествовательных произведениях обычно присутствует множество конфликтов, или конфликтов меньшего масштаба, развивающихся параллельно с основным. Конфликты можно классифицировать по различным типам, среди наиболее распространенных: конфликт между персонажами, конфликт персонажа с природой, конфликт персонажа с обществом, конфликт персонажа с неизбежными обстоятельствами и конфликт персонажа с самим собой. Если конфликт разрешается к концу истории, это называется развязкой.

Рассказный режим

Наративный режим — это совокупность выборов и приемов, которые автор или создатель использует для оформления своей истории: то, как рассказывается повествование. Он включает в себя объем представленной или скрытой информации, тип или стиль языка, канал или среду, посредством которых история доносится до аудитории, способ и степень раскрытия сюжета и других видов комментариев, а также общую точку зрения или перспективу. Примером нарративной перспективы является повествование от первого лица, в котором персонаж (часто главный герой) открыто обращается к себе, используя местоимения "я" и "мне" при рассказе истории. В отличие от этого, в повествовании от третьего лица такие местоимения избегаются, возможно, потому, что рассказчик является лишь беспристрастным письменным комментарием к истории, а не персонажем внутри нее. Оба этих способа явного изложения повествования через устный или письменный комментарий являются примерами техники, называемой наррацией, которая необходима только в письменных повествованиях, но необязательна в других формах. Хотя наррация — более узкий термин, иногда его используют как синоним наративного режима в широком смысле.

Сюжет

Сюжет — это последовательность событий, происходящих в повествовании от начала до середины и до конца. Как правило, он развивается посредством причинно-следственных связей, когда действия персонажей или другие события порождают реакции, способствующие развитию истории. Иными словами, сюжет строится из серии сцен, в которых связанные события приводят к последующим. Эти события формируют поворотные точки сюжета — моменты перемен, влияющие на понимание, решения и действия персонажей. Продвижение сюжета вперед часто связано с тем, что протагонисты сталкиваются с конфликтом или осознают его, а затем пытаются разрешить его, создавая эмоциональное напряжение как для персонажей, так и для аудитории. (Чувство тревожного ожидания у аудитории, вызванное высоким уровнем эмоционального напряжения, называется саспенсом.)

Обстановка

Место и время действия – это время, место и контекст, в которых разворачивается история. Оно включает в себя физическое и временное окружение, в котором находятся персонажи, а также может включать социальные или культурные нормы, влияющие на них. Иногда место и время действия может напоминать персонажа, обладая определенными чертами, участвуя в событиях, влияющих на сюжет, и развиваясь по ходу повествования.

Тема

Темы – это основные идеи, лежащие в основе произведения, которые обычно предоставляются на усмотрение интерпретации аудитории. Темы более абстрактны, чем другие элементы, и носят субъективный характер: они открыты для обсуждения, и аудитория, к концу произведения, может спорить о том, какие важные идеи или сообщения были затронуты, какие выводы можно сделать и какие из них автор хотел донести. Таким образом, аудитория может прийти к иным выводам о темах произведения, чем замыслил автор, или независимо от его замысла. Кроме того, в процессе знакомства с произведением у аудитории могут возникать новые идеи относительно его тем.

История

В Индии археологические свидетельства наличия повествований обнаружены на месте цивилизации долины Инда, в Лотале. На одном большом сосуде художник изобразил птиц с рыбой в клювах, отдыхающих на дереве, а под ними стоит животное, похожее на лису. Эта сцена напоминает историю о Лисе и Вороне из «Панчатантры». На миниатюрном кувшине изображена история о жаждущем вороне и олене, о том, как олень не мог напиться из узкого горлышка кувшина, а ворону удалось опустить в него камни. Черты животных четкие и изящные.

Литературная теория

В литературной теории повествование определяется как способ письма, в котором рассказчик напрямую обращается к читателю. До конца XIX века литературная критика как академическая дисциплина занималась исключительно поэзией (включая эпические поэмы, такие как «Илиада» и «Потерянный рай», и поэтическую драму, например, Шекспира). Большинство стихотворений не имели рассказчика, отличного от автора. Однако романы, предоставляя множество голосов различным персонажам в дополнение к голосу рассказчика, создали возможность расхождения взглядов рассказчика и автора. С развитием романа в XVIII веке концепция рассказчика (в отличие от «автора») сделала вопрос о рассказчике центральным для литературной теории. Предлагалось, что перспектива и интерпретативные знания являются существенными характеристиками рассказчика, а фокализация и структура – вторичными. Роль литературной теории в изучении повествования оспаривается; некоторые подходы, такие как нарративная модель Тодорова, рассматривают все повествования как циклические, каждое из которых характеризуется трехчастной структурой, обеспечивающей развитие сюжета. Начальный этап – установление равновесия, состояния отсутствия конфликта, за которым следует нарушение этого равновесия, вызванное внешним событием, и, наконец, восстановление или возвращение к равновесию – заключение, возвращающее повествование к исходному состоянию до развития событий. Русская школа литературной критики, известная как формализм, применяла методы, обычно используемые для анализа художественной прозы, к нехудожественным текстам, таким как политические речи. Другие критики литературной теории в отношении повествования ставят под сомнение саму роль литературности в повествовании, а также роль повествования в литературе. Смысл, повествования, а также связанная с ними эстетика, эмоции и ценности способны существовать независимо от литературы, и наоборот. По мнению Дидье Косты, структурная модель, используемая Тодоровым и другими, несправедливо ориентирована на западную интерпретацию повествования, и для адекватного анализа нарративного дискурса в литературе необходима более всеобъемлющая и трансформирующая модель. Фреймирование также играет важную роль в структуре повествования; анализ исторических и культурных контекстов, существовавших в период создания повествования, необходим для более точного понимания роли нарратологии в обществах, где устная традиция играла значительную роль.

Эстетический подход

Повествование – это высокоэстетическое искусство. Продуманные истории обладают рядом эстетических элементов. К таким элементам относятся идея повествовательной структуры с четко выраженными началом, серединой и концом, или же процесс развития экспозиции, кульминации и развязки с последовательными сюжетными линиями; сильная ориентация на темпоральность, включающая сохранение памяти о прошлом, внимание к текущим событиям и предвосхищение будущего; существенный акцент на персонажах и их характеристиках, "возможно, важнейший компонент романа" (Дэвид Лодж, "Искусство вымысла", 67); взаимодействие различных голосов, "звучание человеческого голоса или множества голосов, говорящих с разными акцентами, ритмами и регистрами" (Лодж, "Искусство вымысла", 97; см. также теорию Михаила Бахтина для дальнейшего развития этой идеи); повествователь или голос, подобный повествователю, который "обращается" к читательской аудитории и "взаимодействует" с ней (см. теорию рецептивного эстетизма); коммуникация, осуществляемая с риторической силой в духе Уэйна Бута, диалектический процесс интерпретации, который порой скрыт под поверхностью, формируя сюжет, а порой более очевиден, "поддерживая" и "опровергая" различные точки зрения; значительное использование литературных тропов (см. Хейдена Уайта, "Метаистория" для дальнейшего развития этой идеи); часто интертекстуальность с другими литературными произведениями; и, как правило, стремление к образунгу, описанию развития личности с попыткой показать становление героя в себе и в обществе.

Подходы в области социальных наук

Люди часто утверждают, что понимают события, когда им удается сформулировать связную историю или нарратив, объясняющий, как, по их мнению, произошло событие. Таким образом, нарративы лежат в основе наших когнитивных процессов и также предоставляют объяснительную рамку для социальных наук, особенно когда сложно собрать достаточное количество случаев для статистического анализа. Нарратив часто используется в исследованиях кейсов в социальных науках. Было установлено, что плотная, контекстуальная и взаимопроникающая природа социальных сил, выявляемая посредством детальных нарративов, часто представляет больший интерес и пользу как для социальной теории, так и для социальной политики, чем другие формы социального исследования. Исследования, использующие нарративные методы в социальных науках, пока еще находятся в зачаточном состоянии, но этот подход имеет ряд преимуществ, таких как доступ к существующему, богатому словарю аналитических терминов: сюжет, жанр, подтекст, эпос, герой/героиня, сюжетная арка (например, начало – середина – конец) и так далее. Еще одно преимущество заключается в том, что он подчеркивает, что даже, казалось бы, нехудожественные документы (речи, политики, законодательство) все равно являются конструкциями, поскольку они созданы автором и обычно ориентированы на определенную аудиторию. Социологи Джабер Ф. Губриум и Джеймс А. Холштейн внесли вклад в формирование конструктивистского подхода к нарративу в социологии. От своей книги «The Self We Live By: Narrative Identity in a Postmodern World» (2000) до более поздних работ, таких как «Analyzing Narrative Reality» (2009) и «Varieties of Narrative Analysis» (2012), они разработали аналитическую рамку для исследования историй и повествования, основанную на взаимодействии институциональных дискурсов (глобальных нарративов) и повседневных рассказов (локальных нарративов). Цель состоит в социологическом понимании формальных и непосредственных текстов опыта, включая создание, практику и коммуникацию рассказов.

Подход к расследованию

Чтобы избежать "застывших историй", или "повествований, которые становятся оторванными от контекста, переносимыми и готовыми к использованию где угодно и когда угодно в иллюстративных целях" и используются как концептуальные метафоры, как определил лингвист Джордж Лакофф, был предложен подход, называемый нарративным исследованием, основанный на эпистемологическом предположении, что люди осмысливают случайный или сложный многофакторный опыт посредством наложения структуры повествования. Человеческая склонность упрощать данные, отдавая предпочтение нарративам сложным массивам данных, может привести к нарративной ошибке. Человеческому разуму легче запоминать и принимать решения на основе осмысленных историй, чем запоминать последовательности данных. Это одна из причин, по которой нарративы так сильны и почему многие классические произведения в гуманитарных и социальных науках написаны в нарративном формате. Однако люди могут находить смысл в данных и сочинять истории даже там, где это не оправдано. Некоторые исследователи полагают, что нарративной ошибки и других искажений можно избежать, применяя стандартные методические проверки на валидность (статистика) и надежность (статистика) в отношении того, как данные (нарративы) собираются, анализируются и представляются. Чаще же исследователи, работающие с нарративами, предпочитают использовать другие оценочные критерии (такие как правдоподобность или, возможно, интерпретативная валидность), поскольку они не считают статистическую валидность значимой для качественных данных: "понятия валидности и надежности, понимаемые с позитивистской точки зрения, в какой-то мере неуместны и недостаточны при применении к интерпретирующим исследованиям". Было предложено несколько критериев оценки валидности нарративного исследования, включая объективный аспект, эмоциональный аспект, социально-моральный аспект и ясность повествования.

Байесовские нарративы

Разработанная Питером Абелем теория байесовских нарративов рассматривает нарратив как ориентированный граф, состоящий из множества причинно-следственных связей (социальных взаимодействий) общей формы: "действие a вызывает действие b в заданном контексте". В отсутствие достаточного количества сопоставимых случаев для статистического анализа причинно-следственных связей, собираются и используются доказательства, подтверждающие или опровергающие конкретную связь, для вычисления байесовского отношения правдоподобия этой связи. Субъективные утверждения о причинно-следственной связи вида "Я совершил b из-за a" и субъективные контрфактические утверждения "Если бы не a, я бы не совершил b" являются важными элементами доказательной базы.

В музыке

Линейность — одно из нескольких нарративных качеств, обнаруживаемых в музыкальной композиции. Как отметил американский музыковед Эдвард Коун, нарративные термины также присутствуют в аналитическом языке о музыке. Различные компоненты фуги — тема, ответ, экспозиция, разработка и заключение — могут служить примером. Однако существует множество взглядов на концепцию нарратива в музыке и его роль. Одна из теорий принадлежит Теодору Адорно, который предположил, что «музыка рассказывает сама о себе, является собственным контекстом, повествует без нарратива». Он утверждает, что обсуждение музыки в терминах нарративности является лишь метафорой, а «воображаемый сюжет» может быть обусловлен названием произведения или иной программной информацией, предоставленной композитором. Акт автора, записывающего свои слова в тексте, — это то, что передает аудитории (в данном случае читателям) нарратив текста, а автор представляет собой акт нарративной коммуникации между текстовым рассказчиком и читателем. Это созвучно точке зрения Флудерника на так называемую когнитивную нарратологию, которая утверждает, что литературный текст способен воплотиться в воображаемую, репрезентативную иллюзию, которую читатель создаст для себя, и которая может существенно различаться у разных читателей. Иными словами, сценарии литературного текста (имеются в виду сеттинги, рамки, схемы и т. п.) будут по-разному представляться каждому отдельному читателю, исходя из множества факторов, включая личный жизненный опыт, позволяющий ему понимать литературный текст уникальным образом. Кинонарратив не имеет возможности опираться на текстового рассказчика, направляющего аудиторию к формированию нарратива; он также не может позволить аудитории визуализировать содержание нарратива столь же свободно, как это делает литература. Вместо этого кинонарративы используют визуальные и слуховые средства в качестве замены повествовательного субъекта: кинематографию, монтаж, звуковое оформление (как диегетический, так и недиегетический звук), а также композицию кадра и решения о том, как и где располагаются объекты на экране — так называемую мизансцену. Эти кинематографические приемы, среди прочего, способствуют уникальному сочетанию визуального и слухового повествования, которое, по определению Хосе Ланды, является «визуальным нарративным актом». И в отличие от нарративов в других видах сценического искусства, таких как пьесы и мюзиклы, кинонарративы не привязаны к конкретному месту и времени и не ограничены сменой сцен в пьесах, которая обусловлена сценографией и отведенным временем.

В мифологии

Природа или существование формирующего повествования во многих мифах, сказках и легендах мира было предметом дебатов среди многих современных ученых; однако, наиболее распространенное мнение среди академиков заключается в том, что в большинстве культур традиционные мифологии и фольклорные сказания создаются и пересказываются с определенной повествовательной целью, чтобы предложить обществу понятное объяснение природных явлений — часто без указания проверяемого автора. Эти объяснительные сказания проявляются в различных формах и выполняют различные социальные функции, включая жизненные уроки (например, древнегреческая история об Икаре, который не послушал старших и подлетел слишком близко к солнцу), объяснение сил природы или других природных явлений (например, миф о потопе, распространенный в культурах по всему миру), и понимание человеческой природы, как это иллюстрируется мифом о Купидоне и Психее. Учитывая, как мифологии исторически передавались и сохранялись через устные пересказы, не существует качественного или надежного метода для точного определения места и времени возникновения сказания; и поскольку мифы укоренены в далеком прошлом и рассматриваются как фактический отчет о событиях в культуре их происхождения, мировоззрение, представленное во многих устных мифологиях, носит космологический характер — оно исходит от голоса, лишенного физического воплощения, и передается и изменяется из поколения в поколение. Именно это космологическое мировоззрение придает достоверность всем мифологическим повествованиям, и поскольку они легко передаются и изменяются через устную традицию в различных культурах, они способствуют укреплению культурной идентичности цивилизации и формированию коллективного человеческого сознания, которое продолжает влиять на понимание мира. Термин «миф» часто используется в широком смысле для обозначения множества жанров фольклора, но важно различать различные формы фольклора, чтобы правильно определить, какие повествования относятся к мифологическим, как полагает антрополог сэр Джеймс Фрейзер. Фрейзер утверждает, что существует три основные категории мифологии (сейчас более широко рассматриваемые как категории фольклора): мифы, легенды и сказки, и что каждый жанр, по определению, берет свое повествование из разного онтологического источника и, следовательно, имеет различные последствия для цивилизации. Фрейзер заявляет: «Если принять эти определения, то можно сказать, что миф берет свое начало в разуме, легенда — в памяти, а сказка — в воображении; и что три более зрелых продукта человеческого разума, соответствующие этим его первоначальным творениям, — это наука, история и романтика». Джанет Бэкон расширила классификацию Фрейзера в своей публикации 1921 года «Путешествие аргонавтов». Миф — Согласно публикации Джанет Бэкон 1921 года, «Миф имеет объяснительное намерение. Он объясняет некоторые природные явления, причины которых не очевидны, или некоторые ритуальные практики, происхождение которых было забыто». Бэкон рассматривает мифы как повествования, выполняющие практическую социальную функцию, предоставляя удовлетворительное объяснение многих важнейших вопросов человечества. Эти вопросы касаются таких тем, как астрономические события, исторические обстоятельства, природные явления и широкий спектр человеческих переживаний, включая любовь, гнев, жадность и изоляцию. Легенда — По мнению Бэкон, «Легенда, напротив, является истинной традицией, основанной на судьбе реальных людей или на приключениях в реальных местах. Агамемнон, Ликург, Кориолан, король Артур, Саладин — это реальные люди, чья слава и легенды, которые ее распространяют, стали всемирно известными». Легенды — это мифические фигуры, чьи достижения и заслуги переживают их собственную смертность и переходят в область мифа посредством устной передачи из поколения в поколение. Как и мифы, они укоренены в прошлом, но, в отличие от священного, эфемерного пространства, в котором происходят мифы, легенды часто повествуют о людях из плоти и крови, живших на земле давным-давно, и воспринимаются как факт. В американском фольклоре, историю Дэви Крокетта или, возможно, Пола Баньяна можно считать легендами — они были реальными людьми, которые жили в мире, но со временем, благодаря региональным сказкам, приобрели мифологический оттенок. Сказка — Бэкон классифицирует сказку следующим образом: «Однако сказка не требует веры, будучи полностью продуктом воображения. В далекие времена какой-то изобретательный рассказчик любил проводить свободное время, рассказывая истории о многих подвигах». Определение Бэкон предполагает, что сказки не обладают той же основой фактичности, что и мифы и легенды. Хотя сказки по-прежнему имеют значительную культурную ценность, они просто не считаются правдивыми в цивилизации. Бэкон утверждает, что, как и мифы, сказки придуманы кем-то в какой-то момент, но отличаются тем, что их основная цель — развлечь; и что, как и легенды, сказки могут содержать некоторый элемент правды в своем первоначальном замысле, но лишены какой-либо достоверности, присущей легендам.

Структура

В отсутствие известного автора или оригинального рассказчика мифологические повествования часто именуются прозаическими. Прозаические повествования, как правило, относительно линейны во временном отношении и традиционно характеризуются естественным течением речи, в отличие от ритмической структуры, свойственной различным формам литературы, таким как поэзия и хайку. Структура прозаических повествований облегчает их понимание, поскольку рассказ обычно начинается с начала истории и завершается разрешением конфликта главным героем. Такие повествования обычно принимаются за истину в обществе и передаются с глубоким почтением и благоговением. Считается, что мифы происходят из отдаленного прошлого – предшествующего созданию или установлению цивилизации, из которой они возникли, и предназначены для объяснения таких явлений, как происхождение человечества, природные явления и человеческая природа. Тематически мифы стремятся предоставить информацию о самом себе, и многие из них рассматриваются как одни из древнейших форм прозаических повествований, что определяет ключевые характеристики традиционных мифов, которые продолжают передаваться и сегодня. Другая теория о цели и функции мифологических повествований принадлежит филологу XX века Жоржу Дюмезилю и его основополагающей теории «трифункционализма», обнаруженной в индоевропейских мифологиях. Дюмезиль ссылается только на мифы, найденные в индоевропейских обществах, но основное утверждение его теории заключается в том, что индоевропейская жизнь была структурирована вокруг концепции трех различных и необходимых социальных функций, и, как следствие, различные боги и богини в индоевропейской мифологии также приняли эти функции. Три функции были организованы по степени культурной значимости, при этом первая функция была наиболее грандиозной и священной. Для Дюмезиля эти функции были настолько важны, что проявлялись во всех аспектах жизни и находились в ее центре. Это подразумевает, что боги первой функции отвечают за общую структуру и порядок вселенной, а боги, обладающие юридическим суверенитетом, теснее связаны с миром людей и отвечают за концепцию справедливости и порядка. В своем эссе 1981 года Дюмезиль использует пантеон скандинавских богов в качестве примеров этих функций, обнаружив, что Один и Тюр отражают различные формы суверенитета. Один – создатель космоса, обладатель безграничных эзотерических знаний, который пожертвовал своим глазом ради накопления новых знаний. В то время как Тюр, считающийся «справедливым богом», больше заботится о поддержании справедливости, что иллюстрируется эпическим мифом о том, как Тюр потерял руку в обмен на то, чтобы монстр Фенрир прекратил терроризировать богов. Теория Дюмезиля предполагает, что через эти мифы концепции универсальной мудрости и справедливости могли быть переданы скандинавам в форме мифологического повествования. Вторая функция, описанная Дюмезилем, – это роль прославленного героя или чемпиона. Эти мифы служили для передачи тем героизма, силы и храбрости и чаще всего были представлены как в человеческом, так и в мифологическом мире отважными воинами. Хотя боги второй функции также почитались в обществе, они не обладали такими же безграничными знаниями, как в первой категории. Богом, подпадающим под вторую функцию, является Тор – бог грома. Тор обладал огромной силой и часто первым вступал в битву по приказу своего отца Одина. Эта вторая функция отражает высокое уважение индоевропейских культур к воинскому сословию и объясняет веру в загробную жизнь, вознаграждающую доблестную смерть на поле боя; для скандинавской мифологии это представлено Вальхаллой. Наконец, третья функция Дюмезиля состоит из богов, отражающих природу и ценности самых обычных людей в индоевропейской жизни. Эти боги часто покровительствовали сферам исцеления, процветания, плодородия, богатства, роскоши и молодости – любой функции, с которой мог легко соотнести себя обычный крестьянин. Подобно тому, как крестьянин жил и поддерживал себя за счет своей земли, боги третьей функции отвечали за процветание урожая, а также за другие аспекты повседневной жизни, которые никогда не были доступны статусу королей и воинов, такие как озорство и распущенность. Примером в скандинавской мифологии может служить Фрейр – бог, тесно связанный с распутством и чревоугодием. Дюмезиль рассматривал свою теорию трифункционализма как отличную от других мифологических теорий из-за того, как повествования индоевропейской мифологии пронизывали все аспекты жизни в этих обществах, до такой степени, что общественное восприятие смерти сместилось от первобытного страха смерти к тому, что смерть стала рассматриваться как высший акт героизма, закрепляющий положение человека в зале богов после перехода в иной мир. Кроме того, Дюмезиль предположил, что его теория лежит в основе современного понимания христианской Троицы, утверждая, что три ключевых божества – Один, Тор и Фрейр – часто изображались вместе триадой, которую многие рассматривали как всеобъемлющее представление о том, что сегодня известно как «божественность». В связи с тем, что исконные повествования допускают открытую интерпретацию, местные истории часто вовлекают детей в процесс повествования, чтобы они могли придать истории собственный смысл и объяснения. Это способствует целостному мышлению среди местных детей, что приводит к слиянию индивидуальной и мировой идентичности. Такая идентичность поддерживает местную эпистемологию и дает детям чувство принадлежности, поскольку их культурная идентичность развивается посредством обмена и передачи историй. Например, ряд историй коренных народов используются для иллюстрации ценности или урока. В племени западных апачей истории могут использоваться для предупреждения о несчастьях, которые постигают людей, когда они не следуют приемлемому поведению. Одна история рассказывает об оскорблении матери, вмешивающейся в жизнь своего женатого сына. В истории племя апачей подвергается нападению соседнего племени, пима. Мать апачей слышит крик. Думая, что это крик жены ее сына, она пытается вмешаться, закричав ему. Это предупреждает племя пима о ее местонахождении, и она немедленно погибает из-за вмешательства в жизнь своего сына. Коренные американские культуры используют рассказывание историй, чтобы научить детей ценностям и урокам жизни. Хотя рассказывание историй обеспечивает развлечение, его основная цель – образование. Коренные жители Аляски утверждают, что повествования учат детей, где их место, чего от них ожидает общество, как создать мирную среду обитания и быть ответственными, достойными членами своих общин. Например, одна из версий Ла Йороны используется для обучения детей принятию безопасных решений ночью и поддержанию морали общины. Например, община метисов делится с детьми «Историей о забавном коне», которая показывает, что лошади спотыкаются на протяжении всей жизни, как и люди. Наконец, старейшины из общин коренных народов Аляски утверждают, что использование животных в качестве метафор позволяет детям формировать свои собственные взгляды, одновременно размышляя о своей собственной жизни.

Историография

В историографии, по мнению Лоуренса Стоуна, повествование традиционно являлось основным риторическим приёмом, используемым историками. В 1979 году, когда новая социальная история требовала модели анализа, основанной на социальных науках, Стоун отметил возвращение к повествованию. Стоун определял повествование как организованное хронологически, сосредоточенное на едином связном сюжете, описательное, а не аналитическое, интересующееся людьми, а не абстрактными обстоятельствами, и имеющее дело с частным и конкретным, а не с коллективным и статистическим. Он отмечал, что "всё больше и больше "новых историков" стремятся понять, что происходило в сознании людей в прошлом и каково было жить в ту эпоху, вопросы, которые неизбежно ведут к использованию повествования". Некоторые философы рассматривают повествование как форму объяснения. Марк Бевир, например, утверждает, что повествование объясняет действия, апеллируя к убеждениям и желаниям действующих лиц и увязывая сети убеждений с контекстом исторических традиций. Повествование представляет собой альтернативную форму объяснения по отношению к той, что связана с естественными науками. Однако историки, приверженные подходу социальных наук, критикуют ограниченность повествования и его предпочтение анекдотам в ущерб анализу, а также остроумным примерам вместо статистических закономерностей.

Права на рассказ

Права на рассказывание историй могут быть широко определены как этика обмена повествованиями (включая, но не ограничиваясь, истории из первых рук, из вторых рук и вымышленные истории). В книге «Права на рассказывание историй: использование устных и письменных текстов городскими подростками» автор Эми Шуман предлагает следующее определение прав на рассказывание историй: «Важные и хрупкие отношения между повествованием и событием и, в частности, между участниками события и теми, кто претендует на право говорить о том, что произошло». Этика пересказа историй других людей может быть изучена посредством ряда вопросов: чья история рассказывается и каким образом, какова цель или намерение этой истории, что история обещает (например, сочувствие, искупление, подлинность, прояснение) и кому она приносит пользу? Права на рассказывание историй также затрагивают вопросы согласия, сопереживания и достоверного представления. В то время как рассказывание и пересказ историй могут служить мощным инструментом для обретения субъектности и защиты интересов, они также могут приводить к недопониманию и эксплуатации. Права на рассказывание историй особенно важны в жанре повествования о личном опыте. Академические дисциплины, такие как исполнительское искусство, фольклористика, литература, антропология, культурология и другие социальные науки, могут включать изучение прав на рассказывание историй, часто основываясь на этических принципах.

Другие специальные применения

Повествовательная среда – это дискуссионный термин, который применяется как к техникам архитектурного или выставочного дизайна, где «истории рассказываются в пространстве», так и к виртуальным мирам, в которых играют в компьютерные игры, созданным авторами этих игр. Повествовательное кино обычно использует изображения и звук на киноплёнке (или, в последнее время, на аналоговых или цифровых видеоносителях) для передачи истории. Повествовательное кино обычно ассоциируется с художественной литературой, но может также собирать истории из запечатленной реальности, как в некоторых документальных фильмах, и использовать анимацию. Повествовательная история – это жанр фактического исторического письма, использующий хронологию как основу (в отличие от тематического подхода к историческому предмету). Повествовательная фотография – это фотография, используемая для рассказа историй или в сочетании с ними. Повествовательная поэзия – это поэзия, рассказывающая историю. Метанаратив, также известный как всеобъемлющий или глобальный нарратив, – это культурная нарративная схема высшего порядка, которая упорядочивает и объясняет знания и жизненный опыт. К метанарративам близки мастер-сюжеты или «повторяющиеся базовые истории, принадлежащие культурам и отдельным людям, играющие важную роль в вопросах идентичности, ценностей и понимания жизни».