Джордж Уайт: Отец-основатель и юрист Америки

Введение

Американский отец-основатель, юрист и судья (1726–1806)

Джордж Уайт (/w//ɪ//θ/; 1726 – 8 июня 1806) был американским ученым, юристом и судьей, одним из отцов-основателей Соединенных Штатов. Он был первым из семи подписавших Декларацию независимости США от Вирджинии. Уайт представлял Вирджинию в Континентальном конгрессе и на Филадельфийской конвенции, а также участвовал в комитете, разработавшем правила и процедуры конвенции. Он покинул конвенцию до подписания Конституции Соединенных Штатов, чтобы ухаживать за умирающей женой. Уайт был избран делегатом на Конвент по ратификации Конституции Вирджинии и способствовал ратификации Конституции своим штатом. Он был наставником и учителем Томаса Джефферсона, Джона Маршалла, Генри Клея и других, кто впоследствии стал лидерами Америки. Родившийся в состоятельной семье вирджинских плантаторов, Уайт начал юридическую карьеру в Вильямсбурге, штат Вирджиния, после обучения у своего дяди. В 1754 году он стал членом Палаты бюргеров и участвовал в контроле за расходами на оборону во время Франко-индейской войны. Он выступал против Закона о гербовом сборе 1765 года и других британских налогов, наложенных на Тринадцать колоний. Он также был делегатом на конституционном съезде Вирджинии 1776 года и участвовал в разработке печати Вирджинии. На протяжении большей части своей жизни Уайт служил судьей, сначала в качестве магистрата, а затем в Канцлерском суде Вирджинии. Он также был известным профессором права в Колледже Уильяма и Мэри и воспитал нескольких выдающихся учеников. Он оставался особенно близок с Джефферсоном и завещал ему свою обширную библиотеку. Уайт все больше беспокоился о рабстве и освободил всех своих рабов по окончании Американской революции. Уайт умер в 1806 году, предположительно от отравления, а его племянник Джордж Суини был обвинен в его убийстве, но оправдан судом.

Ранние годы и образование

Уайт родился в 1726 году в Честервилле, на плантации, которой владели три поколения семьи Уайт, расположенной тогда в округе Элизабет-Сити, а ныне в Хэмптоне, штат Вирджиния. Его прадедом по материнской линии был Джордж Кит, священник-квакер и один из первых противников рабства, который вернулся в Англиканскую церковь, но затем был отправлен обратно в качестве миссионера на Восточное побережье, а в конечном итоге вернулся в Англию. Мать Уайта, Маргарет Уокер из Кекоутана, образованная женщина, вероятно воспитанная в духе квакерства, привила сыну любовь к учению. В последние годы жизни Уайт стал известен своей старомодной одеждой, характерной для квакеров, а также своим мягким нравом, который мог смягчить даже самую угрюмую собаку и заставить её вилять хвостом. После ранней смерти отца Уайт, вероятно, посещал грамматическую школу в Уильямсбурге, прежде чем начать юридическое обучение в офисе своего дяди, Стивена Дьюи, в округе Принц-Джордж.

Карьера

В 1746 году Уайт был допущен к адвокатской практике в округе Элизабет-Сити, в том же году, когда умерла его мать. Затем он переехал в округ Спотсильвания, чтобы начать юридическую практику в нескольких округах Пьемонта. В 1747 году он женился на Энн Льюис, дочери своего наставника Закари Льюиса. Однако его жена умерла 10 августа 1748 года. Бездетный и убитый горем вдовец вернулся в Уильямсбург, где право и научные занятия стали делом всей его жизни, положив начало выдающейся карьере на государственной службе. Его девизом было "Secundis dubiisque rectus", что переводится как "Прямой и в удаче, и в беде".

Колониальный политик и наставник

В октябре 1748 года семейные связи (Бенджамин Уоллер был родственником Закари Льюиса) вероятно, помогли Уайту получить свою первую государственную должность – клерка двух влиятельных комитетов Палаты бургесов: Комитета по привилегиям и выборам и Комитета по предложениям и жалобам. Уайт также продолжал практиковать право перед этими комитетами и Генеральным судом в Уильямсбурге, что было разрешено в то время. В 1750 году Уайт впервые был избран олдерменом (членом городского совета) Уильямсбурга. В 1754–1755 годах Уайт также непродолжительное время занимал должность генерального прокурора короля, будучи назначенным лейтенант-губернатором Робертом Динвидди, в то время как Пейтон Рэндольф отправился в Лондон от имени Палаты бургесов, чтобы обжаловать требование Динвидди оплачивать сбор в один пистоль за прикрепление официальной печати к земельным патентам. Уайт ушел в отставку, когда Рэндольф вернулся из своей безуспешной миссии. Динвидди вернулся в Англию менее чем через три года после возвращения Рэндольфа. На сессии 22 августа 1754 года Уайт заменил скончавшегося Армистеда Бервелла в качестве бургеса, представляющего Уильямсбург. В 1755 году умер его старший брат Томас, не оставив потомства. Уайт унаследовал семейную плантацию Честервилл и был назначен на место своего брата (а ранее и отца) в окружном суде округа Элизабет-Сити. Уайт, вероятно, продолжал жить в Уильямсбурге, поскольку его законодательная работа не прекращалась, и он женился на Элизабет Талияферро. Ее отец, плантатор Ричард Талияферро, построил для них дом в Уильямсбурге, который впоследствии стал известен как Дом Уайта, хотя Уайт имел лишь право пожизненного владения этим имуществом после смерти Талияферро. Уайт был делегатом Уильямсбурга на сессиях 1754 и 1755 годов (но не на сессиях Ассамблеи 1756–1758 годов). В этот период Уайт был вновь назначен клерком Комитетов по привилегиям и выборам и по предложениям и жалобам, а также в Комитет по правосудию, а в 1759 году – в Комитет по переписке (с агентом колонии в Англии). В 1759 году Колледж Уильяма и Мэри избрал Уайта своим бургесом вместо Пейтона Рэндольфа и переизбрал его в 1760 и 1761 годах. Уайт помогал контролировать расходы на оборону, связанные с Франко-индейской войной. В Ассамблеях 1761, 1765 и 1767 годов Уайт был одним из двух бургесов, представлявших округ Элизабет-Сити. Несмотря на свою скромность и тихое достоинство, Уайт со временем приобрел репутацию радикального оппонента Закона о гербовом сборе 1765 года и последующих попыток британского правительства регулировать заморскую колонию. Тем временем Уайт поддерживал близкие дружеские отношения с последовательными губернаторами Фрэнсисом Фаукьером и Норборном Беркли, 4-м бароном Ботетуртом. Уайт также заслужил репутацию человека безупречной честности, что спустя годы побудило преподобного Ли Мэйси назвать его «единственным честным юристом, которого я когда-либо знал». Фаукьер, Уайт и профессор колледжа Уильям Смолл часто общались вместе, обсуждая философию, естественную историю, языки, историю и другие вопросы. В 1762 году Смолл предложил Уайту руководить юридической подготовкой выдающегося студента Томаса Джефферсона, что оказало глубокое влияние, выходящее за рамки их жизни.

In October 1748, family connections (Benjamin Waller was related to Zachary Lewis) probably helped Wythe secure his first government job, as clerk to two powerful committees of the House of Burgesses, Privileges and Elections and Propositions and Grievances. Wythe also continued to practice law before those committees and the General Court in Williamsburg, as was permitted at the time. In 1750, Wythe was first elected as one of Williamsburg's aldermen. Wythe also briefly served as the king's attorney general in 1754–1755, appointed by Lieutenant Governor Robert Dinwiddie while Peyton Randolph traveled to London on the burgesses' behalf to appeal Dinwiddie's charging a one pistole fee to affix an official seal to land patents. Wythe resigned when Randolph returned from his unsuccessful mission. Dinwiddie returned to England less than three years after Randolph's return. In the session of August 22, 1754, Wythe replaced the deceased Armistead Burwell as the burgess representing Williamsburg. In 1755, Wythe's elder brother, Thomas, died, childless. Wythe inherited the family's Chesterville plantation and was appointed to his brother's (and formerly his father's) place on the Elizabeth City County court. Wythe probably continued to live in Williamsburg, for his legislative work continued, and he married Elizabeth Taliaferro. Her father, planter Richard Taliaferro, built a house for them in Williamsburg which is called the Wythe House even though Wythe only had a life estate in the property after Taliaferro's death. Wythe served as Williamsburg's delegate through the sessions of 1754 and 1755 (but not in the sessions of the Assembly of 1756–1758). During that gap, Wythe was reappointed clerk to the committees on Privileges and Elections and Propositions and Grievances, as well as to the Committee for Courts of Justice, and in 1759 to the Committee of Correspondence (with the colony's agent in England). In 1759, the College of William & Mary elected Wythe as its burgess to replace Peyton Randolph and reelected Wythe in 1760 and 1761. Wythe helped oversee defense expenditures related to the French and Indian War. For the Assemblies of 1761, 1765 and 1767, Wythe was one of the two burgesses representing Elizabeth City County. Although known for his modesty and quiet dignity, Wythe eventually gained a radical reputation for his opposition to the Stamp Act of 1765 and later attempts by the British government to regulate the overseas colony. Meanwhile, Wythe maintained close friendships with successive Governors Francis Fauquier and Norborne Berkeley, 4th Baron Botetourt. Wythe also earned a reputation for personal integrity, which years later led Rev. Lee Massey to call Wythe "the only honest lawyer I ever knew." Fauquier, Wythe and college professor William Small often socialized together—conversing about philosophy, natural history, languages, history and other matters. In 1762, Small suggested Wythe supervise the legal training of a star student, Thomas Jefferson, which had profound impact that went beyond their lives.

Юридическая практика

Летом 1766 года произошло три события, которые оказали глубокое влияние на Уайта, Джефферсона и нескольких других вирджинцев, ставших отцами-основателями и настаивавших на разделении властей между тремя ветвями нового правительства. Когда умер Джон Робинсон, влиятельный спикер Палаты буржуев, его имущество оказалось почти несостоятельным (с многочисленными долгами и непогашенными займами), а отчеты, которые Робинсон вел как казначей, были нерегулярными. Вместо того чтобы уничтожить выкупленную бумажную валюту после Франко-индейской войны, Робинсон одолжил ее своим политическим сторонникам (коллегам-плантаторам из южной Вирджинии). Поддержание денег в обращении помогло этим союзникам оплатить свои долги, но также способствовало обесцениванию валюты и нарушению законов о выкупе, принятых законодательным органом. Исполнители Робинсона десятилетиями держали в секрете имена политически влиятельных бенефициаров займов, но не смогли положить конец скандалу, связанному с наследством Джона Робинсона. 20 июня 1766 года полковник Джон Чисвелл (отец вдовы Робинсона и деловой партнер Робинсона), губернатор Фокуайер и Уильям Бёрд III убили торговца Роберта Рутледжа (которому он был должен деньги) в Судебном доме Камберленда. Чисвелл, обвиняемый в убийстве, был под конвоем доставлен в Уильямсбург для судебного разбирательства на следующей сессии Генерального суда (в который входили многие люди из отдаленных округов, также являвшиеся членами Палаты буржуев, и который обычно проводился одновременно). Прежде чем группа достигла тюрьмы Уильямсбурга, три судьи (Джон Блэр, Пресли Торнтон и Бёрд) остановили их на улице и разрешили Чисвеллу внести залог до сентября, поскольку следующее судебное заседание начиналось в октябре. Тем временем умер издатель газеты "Вирджиния Газетт". Когда весной 1766 года стало ясно, что Закон о гербовом сборе не будет применяться, два печатника открыли свои мастерские в Уильямсбурге. Обе газеты процветали в последовавших спорах. 4 июля судья Блэр в опубликованном письме объяснил, что судьи руководствовались заверениями "трех выдающихся юристов" о том, что они могут предоставить Чисвеллу залог, а также двумя показаниями о том, что Рутледж сам набросился на меч Чисвелла, подчеркивая при этом, что высокий залог в размере 6000 фунтов стерлингов может быть взыскан, если Чисвелл не явится в суд. В ответ "Дикефилос" написал, что его собственное расследование подтвердило, что Рутледж был пьян, но Чисвелл – нет, и что ни один из свидетелей, выступающих в защиту Чисвелла, не был свидетелем драки. Он предсказал народные волнения, если суд несправедливо проявит благосклонность к аристократическому подсудимому. После этого было опубликовано еще несколько писем. 1 августа Уайт назвал себя одним из консультировавшихся юристов и заявил, что его мнение ограничивалось вопросом о залоге. После возвращения Чисвелла в Уильямсбург в сентябре его адвокат Джон Уэйлс опубликовал два показания, представленные судьям, которые оказались написаны самим Уэйлсом и помощником шерифа Камберленда. Судья Блэр был в ярости, когда Уэйлс добавил деталь к опубликованной копии своего собственного показания (полученного из судебных записей), по-видимому, чтобы отследить показания помощника шерифа. Судья Бёрд, напротив, объединился с Уэйлсом, чтобы потребовать предъявления обвинения в клевете полковнику Роберту Боллингу-младшему, утверждая, что Боллинг написал анонимную критику залога, опубликованную 11 июля. Большое жюри отклонило это требование, вынеся вердикт о непричастности. Однако репутация Уайта могла быть запятнана. Когда ассамблея вновь собралась, Роберт Картер Николас был назначен казначеем, Пейтон Рэндольф стал спикером, а его брат Джон Рэндольф – генеральным прокурором, должность, к которой стремился Уайт. Чисвелл неожиданно умер в своем доме в Уильямсбурге 15 октября, до начала суда. Десятилетия спустя Джефферсон в своей "Кентуккийской резолюции" повторил слова анонимного автора "Вирджиния Газетт" от 12 сентября 1766 года, который утверждал: "Недоверие, мать безопасности, является политической добродетелью неоценимой пользы". Уайт продолжил свою успешную юридическую практику при содействии Джефферсона. В 1767 году Уайт представил Джефферсона в коллегию Генерального суда, а Джефферсон был назначен клерком Палаты буржуев. В следующем году Уайт написал агенту колонии в Лондоне с просьбой обеспечить получение копий полных журналов заседаний Палаты буржуев с момента основания колонии до 1752 года, которые должны были ежегодно передаваться королю, государственному секретарю и Лордам Торговли, подчеркнув, "чтобы это не было предано огласке и не потребовало больших расходов". Сохранение тайны, возможно, было связано с продолжающимися беспорядками в Массачусетсе против Законов Таунсенда или с административным перерывом между смертью Фокуайера в марте и прибытием Ботетура в октябре. Уайт также заказал печатные журналы Палаты общин и сборники судебных решений из Лондона. Социальное положение Уайта оставалось высоким, поскольку его соратники избрали его мэром Уильямсбурга на 1768–1769 годы. Сослуживцы по приходу также избрали Уайта членом церковного совета церкви Брутон в 1769 году. Ботетур прибыл 26 октября 1768 года в качестве первого губернатора Вирджинии, правившего колонией лично за шестьдесят лет. Хотя Ботетур распустил Палату буржуев следующей весной, после королевского приказа всем колониальным губернаторам после протестов в Массачусетсе против Законов Таунсенда, Уайт сумел удержать секретаря губернатора, чтобы делегаты могли опубликовать резолюцию протеста до получения приказа о роспуске. Затем члены Палаты буржуев собрались в таверне "Рейли", где 18 мая 1769 года приняли Вирджинские резолюции о неимпорте. Некоторые предполагают, что статус Уайта в качестве клерка не позволил ему подписать этот документ. В любом случае, члены Палаты буржуев устроили для Ботетура великолепный праздник в то Рождество, а его похоронные церемонии следующей осенью были самыми пышными в истории Вирджинии. Они также проголосовали за возведение мраморной статуи губернатора за государственный счет.

In the summer of 1766, three events occurred which profoundly influenced Wythe, Jefferson and several other Virginians who became Founding Fathers and insisted upon the separation of powers between three branches of the new government. When John Robinson, the powerful speaker of the House of Burgesses, died, his estate was nearly insolvent (with many debts, as well as outstanding loans), and the accounts Robinson kept as treasurer were irregular. Instead of destroying redeemed paper currency after the French and Indian War, Robinson had lent it to his political supporters (fellow southern Virginia planters). Keeping the money in circulation helped these allies pay their own debts but also tended to devalue the currency as well as defy the redemption laws the legislature had passed. Robinson's executors kept the names of the politically powerful loan beneficiaries secret for decades but did not manage to end the John Robinson estate scandal. On June 20, 1766, Colonel John Chiswell (father of Robinson's widow and business partner of Robinson), Governor Fauquier, and William Byrd III killed merchant Robert Routledge (to whom he owed money) at the Cumberland Court House. Indicted for murder, Chiswell was brought under armed guard to Williamsburg for trial in the next session of the General Court (which included many men from distant counties who also served as Burgesses and was thus usually held at the same time). Before the group reached the Williamsburg jail, three judges (John Blair, Presley Thornton and Byrd) stopped them on the street and allowed Chiswell to post bail until September, since the next court session began in October. Meanwhile, the publisher of the Virginia Gazette had died. When it became clear in the spring of 1766 that the Stamp Act was not going to be enforced, two printers set up shops in Williamsburg. Both papers thrived in the ensuing controversies. On July 4, Judge Blair explained in a published letter that the judges had relied upon assurances of "three eminent Lawyers" that they could grant Chiswell bail, as well as two depositions that Routledge had run himself on Chiswell's sword, while stressing that the high bail of 6,000 pounds sterling could be recovered should Chiswell fail to show for trial. In response, 'Dikephilos' wrote that his own investigation agreed that Routledge had been drunk, but Chiswell was not, and further that neither deponent favoring Chiswell had witnessed the brawl. He predicted popular violence if the trial unfairly favored the aristocratic defendant. More published letters followed. On August 1, Wythe identified himself in print as one of the consulted lawyers and said his opinion had been limited to the legal bail issue. After Chiswell returned to Williamsburg in September, his attorney John Wayles published the two depositions given to the judges, which proved to be from Wayles himself and the Cumberland undersheriff. Judge Blair was furious when Wayles added a detail to the published copy of his own deposition (which he had gotten from the court records), apparently in order to track the undersheriff's deposition. Judge Byrd, on the other hand, joined with Wayles to demand a libel indictment against Col. Robert Bolling, Jr., claiming Bolling wrote the anonymous criticism of the bailment published on July 11. The grand jury refused, issuing a no bill instead. However, Wythe's sterling reputation may have been tarnished. When the assembly reconvened, Robert Carter Nicholas was appointed treasurer, Peyton Randolph became speaker, and his brother John Randolph became king's attorney general, a post to which Wythe had aspired. Chiswell died unexpectedly in his Williamsburg home on October 15, before his trial could begin. Jefferson decades later in his Kentucky Resolution echoed the anonymous 'Virginia Gazette' writer of September 12, 1766, who stated, "Distrust, the parent of security, is a political virtue of unspeakable utility." Wythe continued his thriving legal practice with Jefferson's assistance. In 1767, Wythe introduced Jefferson to the bar of the General Court, and Jefferson was appointed clerk to the House of Burgesses. The following year, Wythe wrote the colony's London agent to secure copies of the burgesses' complete journals from the colony's founding until 1752, which were supposed to be transmitted annually to the king, secretary of state and Lords of Trade, stressing "it be not made public nor attended with great expense." The secrecy may have related to continuing unrest in Massachusetts against the Townshend Acts or the administrative interregnum between Fauquier's death in March and Botetourt's arrival in October. Wythe also ordered printed journals of the House of Commons and case law books from London. Wythe's social standing remained high, for fellow aldermen elected him Williamsburg's mayor for the 1768 to 1769 term. Fellow parishioners also elected Wythe to the vestry of Bruton Parish Church in 1769. Botetourt arrived on October 26, 1768, as Virginia's first governor to rule the colony in person in sixty years. Although Botetourt dissolved the House of Burgesses the following spring, following a royal order to all colonial governors after protests in Massachusetts against the Townshend Acts, Wythe managed to stave off the governor's clerk so the delegates could publish a resolution of protest before receiving the dissolution order. The burgesses then repaired to the Raleigh Tavern, where they passed the Virginia Nonimportation Resolutions on May 18, 1769. Some speculate that Wythe's own status as clerk kept his name off that document. In any event, the burgesses gave a spectacular party for Botetourt that Christmas, and his funeral ceremonies the following fall were the most elaborate in Virginia history. They also voted for a marble statue of the governor to be erected at public expense.

Революция

Следующий королевский губернатор, Джон Мюррей, 4-й граф Данмор, привёл Уайта и Вирджинию к грани революции. Данмор прибыл в Уильямсбург из Нью-Йорка 26 сентября 1771 года. Вскоре последовали слухи о его правлении в качестве губернатора Нью-Йорка, включая обвинения в коррупции и грубости его окружения по отношению к местным судьям. Хотя некоторые приветствовали его военную кампанию против индейцев (позже известную как война лорда Данмора) как укрепление земельных притязаний Вирджинии, Уайт, Джефферсон и многие другие были оскорблены высокомерным характером Данмора. Данмор попытался управлять без Палаты бюргеров, но фальшивомонетничество и другие финансовые проблемы вынудили его созвать ассамблею в начале 1773 года. Делегаты начали с выражения обеспокоенности тем, что подозреваемые в сожжении судна Gaspee в Род-Айленде могут быть судимы в Англии. 3 марта 1773 года, когда они приняли решение о создании Комитета корреспонденции, Данмор распустил ассамблею. Более того, в мае 1773 года парламент принял Чайный акт, а 16 декабря «Сыны свободы» устроили Бостонское чаепитие. Данмор попытался вновь созвать делегатов следующим майским месяцем. 24 мая 1774 года Палата бюргеров приняла резолюцию, объявляющую 1 июня днём поста и молитвы, которую Уайт подписал и обнародовал. Возмущённый, Данмор распустил ассамблею. Делегаты перенесли свою деятельность в таверну Raleigh и вновь встретились в середине марта в Ричмонде. Уайт участвовал во Втором Вирджинском конвенте в качестве представителя Уильямсбурга. Встреча проходила в епископальной церкви Святого Иоанна. Патрик Генри воодушевил делегатов своей речью: «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!». Делегаты согласились созвать ополчение, и перспектива вооружённого сопротивления побудила Данмора попытаться вывезти запасы пороха из Уильямсбурга на корабли Королевского флота, стоявшие в море. По возвращении домой Уайт немедленно вступил в ополчение. 10 мая 1775 года во Филадельфии состоялся Второй Континентальный конгресс. Когда война казалась неизбежной, Уайт был избран делегатом Вирджинии вместо Джорджа Вашингтона, который принял командование Континентальной армией. Джордж и Элизабет Уайт переехали в Филадельфию к сентябрю и были привиты от оспы, как и их коллега-делегат Фрэнсис Лайтфут Ли и его супруга, а также другие. К октябрю Джефферсон вернулся в Конгресс, чтобы работать со своим бывшим учителем и другими делегатами, хотя личная трагедия вынудила его покинуть Конгресс на пять месяцев зимой и весной. Уайт принял множество поручений, связанных с военными, валютой и другими вопросами. Он, Джон Дикинсон и Джон Джей также отправились в Нью-Джерси той зимой и убедили ассамблею колонии сохранять единый фронт. Когда петиции и другие попытки не смогли разрешить кризис к следующему лету, в то время как отряды Данмора терроризировали поселения Вирджинии с её водных путей, Уайт выступил и затем проголосовал за резолюцию о независимости, которую Джефферсон подготовил по возвращении. Его коллеги-делегаты из Вирджинии в Филадельфии так уважали Уайта, что оставили для него первое место, когда они подписали Декларацию независимости. Более того, Джон Адамс, который не любил многих вирджинцев, высоко ценил Уайта и написал «Размышления о правительстве» относительно установления послевоенных конституций для правительств штатов. Ранее на сессии Уайт также обменялся шутливыми стихами со своим другом и делегатом Уильямом Эллери из Род-Айленда, несмотря на их политические разногласия. Таким образом, Уайт подписал Декларацию независимости по возвращении в Филадельфию в сентябре. Имена подписавших декларацию не были обнародованы до следующего января, поскольку все знали, что это акт государственной измены, наказуемый смертью в случае провала восстания. Во время войны Вирджиния стала ареной сражений между патриотами и лоялистами. Фермер, которому он сдал в аренду Честервилл, Гамильтон Ашер Сент-Джордж, тайно был лоялистом, хотя 23 апреля 1776 года он был оправдан по обвинению в шпионаже в пользу Великобритании. Сент-Джордж поддерживал британские рейдерские отряды, базирующиеся в Портсмуте, которые нападали на местные плантации, а также на Уильямсбург и другие колониальные поселения вдоль реки Джеймс, например, в стычке у Уотерс-Крик. В январе 1781 года Бенедикт Арнольд возглавил 1600 солдат Американского легиона, которые заставили Джефферсона бежать из Ричмонда и сожгли столицу штата, уничтожив множество колониальных документов. Всего за несколько недель до этого, в канун Нового года, Уайт, по сообщениям, помог отогнать другой британский рейдерский отряд к их кораблю. Наконец, 21 сентября 1781 года четыре лодки с соседями напали на Сент-Джорджа в его доме на острове Хог, вынудив его бежать в Честервилл, затем в Нью-Йорк и, в конечном итоге, в Англию. Честервилл был повреждён, прежде чем Уайт выгнал миссис Сент-Джордж, чтобы переехать в дом с Элизабет, пока французские войска занимали их дом в Уильямсбурге. Во время Йорктаунской кампании, которая привела к капитуляции генерала Чарльза Корнуоллиса, американские и французские войска расположились в Уильямсбурге, а граф Рошамбо занял дом Джорджа Уайта. 21 декабря 1781 года пожар уничтожил Дворец губернатора, а также разрушил крыло колледжа, в котором находилась любимая библиотека и физические инструменты Уайта.

The next royal governor, John Murray, 4th Earl of Dunmore, brought Wythe and Virginia to the brink of revolution. Dunmore arrived in Williamsburg from New York on September 26, 1771. Rumors of his rule as New York's governor, which included accusations of graft and companions roughing up local judges, soon followed. Although some cheered his military offensive against the Indians (later known as Lord Dunmore's War) as strengthening Virginia's land claims, Wythe, Jefferson and many others took offense at Dunmore's haughty personality. Dunmore attempted to govern without the burgesses, but counterfeiting and other money troubles forced him to convene the assembly in early 1773. Delegates began by voicing concerns that suspects in the burning of the revenue vessel Gaspee in Rhode Island could be tried in England. When on March 3, 1773, they resolved to establish a Committee of Correspondence, Dunmore prorogued (postponed) the assembly. Moreover, Parliament passed the Tea Act in May 1773, and on December 16, the Sons of Liberty instigated the Boston Tea Party. Dunmore tried to reconvene the delegates the following May. On May 24, 1774, the House of Burgesses passed a resolution declaring June 1 as a day of fasting and prayer, which resolution Wythe signed and posted. Enraged, Dunmore dissolved the assembly. The delegates moved to conduct their business at the Raleigh Tavern and met again in mid March in Richmond. Wythe attended the Second Virginia Convention as Williamsburg's representative. The meeting was held in St. John's Episcopal Church. Patrick Henry stirred the delegates with his "Give me liberty, or give me death!" speech. The delegates agreed to convene militia, and the prospect of armed resistance caused Dunmore to try to remove gunpowderstores from Williamsburg to Royal Navy ships stationed offshore. Wythe enlisted in the militia immediately upon returning home.]] On May 10, 1775, the Second Continental Congress convened in Philadelphia. When war seemed inevitable, Wythe was elected as Virginia's delegate to replace George Washington, who took command of the Continental Army. George and Elizabeth Wythe moved to Philadelphia by September and were inoculated against smallpox, as were fellow delegate Francis Lightfoot Lee and his lady and others. By October, Jefferson had rejoined the Congress to work with his former teacher and the other delegates, although personal tragedy forced him to leave for five months in the winter and spring. Wythe accepted many assignments relating to military, currency and other matters. He, John Dickinson and John Jay also went to New Jersey that winter and convinced that colony's assembly to maintain a united front. When petitions and other attempts failed to resolve the crisis by the following summer while Dunmore's raiders harassed Virginia settlements from its waterways, Wythe moved and then voted in favor of the resolution for independence that Jefferson had drafted upon his return. His fellow Virginia delegates in Philadelphia held Wythe in such esteem that they left the first space open for him when they signed the Declaration of Independence. Moreover, John Adams, who did not like many Virginians, thought so highly of Wythe that he wrote "Thoughts on Government" concerning the establishment of postwar constitutions for state governments. Earlier in the session, Wythe had also exchanged humorous verses with his friend and delegate William Ellery of Rhode Island despite their political differences. Wythe thus signed the Declaration of Independence upon his return to Philadelphia in September. The signers' names were not made public until the following January, for all knew the declaration was an act of treason, punishable by death should their rebellion fail. During the war, Virginia became a battleground between Patriot and Loyalist forces. The farmer to whom he had leased Chesterville, Hamilton Usher St. George, was secretly a Loyalist, though he was acquitted of charges of being a British spy on April 23, 1776. St. George supported British raiding parties based in Portsmouth which targeted local plantations as well as Williamsburg and other colonial settlements along the James River in raids such as the skirmish at Waters Creek. In January 1781, Benedict Arnold led 1,600 American Legion troops which forced Jefferson to flee Richmond and burned the fledgling state capital, destroying many colonial records. Just weeks earlier, on New Year's Eve, Wythe had reportedly helped scare another British raiding party back to their ship. Finally, four boatloads of neighbors attacked St. George at his house on Hog Island on September 21, 1781, forcing him to flee to Chesterville then to New York and ultimately to England. Chesterville sustained damage before Wythe evicted Mrs. St. George in order to move into the house with Elizabeth while French troops occupied their Williamsburg home. During the Yorktown campaign which led to General Charles Cornwallis' surrender, American and French troops camped at Williamsburg, and Count Rochambeau occupied the George Wythe house. On December 21, 1781, fire burned down the Governor's Palace and also destroyed a wing of the college which included Wythe's beloved library and physics instruments.

Отец-основатель

23 июня 1776 года Уайт поспешил из Филадельфии в Вирджинию и начал помогать Вирджинии в создании нового государственного правительства. Конституционный конвент Вирджинии начался за несколько месяцев до этого (и 15 мая проголосовал за то, чтобы дать указание своим федеральным делегатам продвигаться к объявлению независимости). Несмотря на позднее прибытие, Уайт вошел в состав комитета вместе с Джорджем Мейсоном, который совместно разработал печать Вирджинии с девизом Sic Semper Tyrannis, который используется и по сей день. На оборотной стороне изображены три римские богини: Либертас, окруженная Церерой и Этернитас. Наиболее значительный вклад Уайта в создание нового государственного правительства начался, когда он вновь вернулся из Филадельфии той зимой. Уайт работал в комитете вместе с Джефферсоном и Эдмундом Пендлтоном над пересмотром и кодификацией законов, а также оказал содействие в создании новой системы государственных судов. Хотя из более чем 100 предложенных законопроектов было принято лишь немногие, некоторые концепции, такие как свобода вероисповедания, доступ к общественным записям и общественное образование, стали важными принципами в новой республике, как и идея создания апелляционных судов промежуточного звена. Когда из-за падения Пендлтон был не в состоянии работать, Джефферсон и Уайт переработали его часть (что вызвало недовольство Пендлтона). Уайт также заменил Пендлтона на посту спикера Палаты делегатов Вирджинии на следующий срок (1777–1778). Уайт также продолжал работать над созданием новой нации. В 1787 году Уайт стал одним из делегатов Вирджинии на Конституционном конвенте. Его коллега, делегат Уильям Пирс, считал Уайта «одним из самых образованных юристов современности» и человеком, известным своей «образцовой жизнью», но «не великим политиком», поскольку он «слишком хорошо относился к людям». В любом случае, Уайт, Александр Гамильтон и Чарльз Пинкни вошли в состав комитета, который разработал правила и процедуры конвента. Однако в начале июня Уайт покинул Филадельфию, чтобы ухаживать за своей больной женой. В следующем году соседи округа Йорк избрали Уайта и Джона Блэра представлять их на Вирджинском ратификационном конвенте. В качестве председателя Комитета всех членов Уайт руководил часто напряженными дебатами до последнего дня. Покинув кресло, Уайт выступил с призывом к ратификации. Позже Пендлтон написал, что «приверженность Уайта Конституции» обеспечила необходимое большинство для ратификации, в противном случае это могло бы стать «тяжелым ударом для Союза».

Hurrying back to Virginia from Philadelphia, on June 23, 1776, Wythe began helping Virginia establish its new state government. Virginia's constitutional convention had begun months earlier (and had voted on May 15 to instruct its federal delegates to move toward a declaration of independence). Despite his late arrival, Wythe served on a committee with George Mason which jointly designed the Seal of Virginia, inscribed with the motto Sic Semper Tyrannis, which remains in use today. The reverse side shows three Roman goddesses, Libertas surrounded by Ceres and Aeternitas. Wythe's most noteworthy contributions in establishing the new state government began when he again returned from Philadelphia that winter. Wythe served on a committee with Jefferson and Edmund Pendleton to revise and codify its laws and also helped establish the new state court system. Although few of their more than 100 proposed bills were passed, some concepts such as religious freedom, public records access, and public education became important concepts in the new republic, as did the concept of intermediate appellate courts. When a fall incapacitated Pendleton, Jefferson and Wythe redrafted his portion (much to Pendleton's dismay). Wythe also replaced Pendleton as speaker of the Virginia House of Delegates the following term (1777–1778). Wythe also continued working to establish the new nation. In 1787, Wythe became one of Virginia's delegates to the Constitutional Convention. Fellow delegate William Pierce considered Wythe "one of the most learned legal Characters of the present age" and known for his "exemplary life," but "no great politician" because he had "too favorable opinion of Men." In any event, Wythe, Alexander Hamilton, and Charles Pinckney served on the committee which established the convention's rules and procedures. However, Wythe left Philadelphia in early June to tend to his ailing wife. The following year, York County neighbors elected Wythe and John Blair to represent them at the Virginia Ratifying Convention. As Chairman of the Committee of the Whole, Wythe presided over oft heated exchanges until the final day. Stepping down from the chair, Wythe spoke to urge ratification. Pendleton later wrote Wythe's "adherence to the Constitution" gave the margin for ratification, when otherwise would have proven "grave for the Union."

Учитель .

Учебная карьера Уайта началась с его назначения в 1761 году в Совет посетителей Колледжа Уильяма и Мэри, и часто как пересекалась, так и опиралась на его юридическую и судебную карьеру. Более двадцати лет Уайт обучал многих юридических учеников, а также студентов колледжа. Среди наиболее известных были будущие президенты Джефферсон и Джеймс Монро; будущие сенаторы Генри Клей, Литтлтон Уоллер Тейзвелл и Джон Брекинридж; будущие судьи Вирджинии Сент-Джордж Такер и Спенсер Роан; будущий председатель Верховного суда Джон Маршалл; и будущий судья Верховного суда Бушрод Вашингтон. Владея латынью и греческим языками, а также будучи известным своей преданностью книгам и знаниям, Уайт изначально обучал студентов практически на индивидуальных началах ученичества. Особенно после смерти Элизабет в 1787 году, некоторые частные ученики проживали в доме Уайта и получали ежедневные уроки классических языков, а также политической философии и права. Из всех этих людей Уайт оставался ближе всего к Джефферсону, с которым он работал и переписывался много раз в последующие десятилетия. В своей дружбе эти двое вместе читали разнообразные материалы, от английской литературы до политической философии и трудов древних мудрецов. В 1779 году губернатор Джефферсон назначил Уайта на вновь созданную кафедру права и полиции, сделав Уайта первым профессором права в Соединенных Штатах. В качестве профессора права Уайт внедрил систему лекций, основанную на «Комментариях» Уильяма Блэкстоуна, а также на «Новом кратком изложении закона» Мэтью Бэкона и Актах Ассамблеи Вирджинии. Уайт также разработал практические инструменты, включая учебные суды и имитации законодательных сессий, которые используются и сегодня. Однако ученичество оставалось основной формой изучения права в ту эпоху, за которым следовали экзамены перед несколькими практикующими юристами. Таким образом, Маршалл и Монро не только некоторое время посещали лекции Уайта, но и сотрудничали с более опытными юристами, прежде чем получить право заниматься адвокатской деятельностью. Колледж приостановил занятия в последние дни Войны за независимость, после чего Уайт преподавал в Уильямсбурге и исполнял свои обязанности судьи (в основном в Ричмонде, как в новой столице) до 1788–1789 годов. Затем Уайт ушел из колледжа и объявил о своем намерении переехать в Ричмонд, чтобы сосредоточиться на своих судебных обязанностях. Поездки в новую столицу для проведения четырех судебных сессий в год могли стать обременительными, многие друзья и коллеги Уайта умерли или переехали, а интеллектуальная и культурная жизнь Уильямсбурга также пришла в упадок после переезда столицы штата вверх по реке. Судебное разбирательство с участием профессора Джона Брэкена также огорчило Уайта. В Ричмонде Уайт продолжил свои поиски знаний и даже начал изучать иврит у раввина Сейксаса. Один из последних учеников Уайта, Уильям Манфорд, назвал Уайта «одним из самых замечательных людей, которых я когда-либо знал», и особенно запомнил научную философию Уайта: «Не просматривайте поверхностно; читайте глубоко и размышляйте о прочитанном; сейчас начинают готовить юристов без двадцатилетних размышлений лорда Кока ("biginti annorum lucubrationes"); они просто поверхностно изучают закон и мало что знают». Сент-Джордж Такер, его бывший ученик и коллега-судья, сменил Уайта на посту профессора права колледжа и опубликовал аннотированное издание работы Блэкстоуна, прежде чем в 1804 году уйти в отставку, чтобы занять место Эдмунда Пендлтона в Верховном апелляционном суде Вирджинии. В 1920 году колледж (ныне университет) основал юридическую школу, названную в честь Уайта и Маршалла.

Wythe's teaching career began with his appointment in 1761 to the Board of Visitors of the College of William & Mary, and often both overlapped and drew upon his legal and judicial careers. During more than twenty years, Wythe taught many legal apprentices, as well as students at the college. Among the most famous were future presidents Jefferson and James Monroe; future senators Henry Clay, Littleton Waller Tazewell and John Breckinridge; future Virginia judges St. George Tucker and Spencer Roane; future Chief Justice of the Supreme Court John Marshall; and future Associate Justice of the Supreme Court Bushrod Washington. Proficient in Latin and Greek, as well as known for his devotion to books and learning, Wythe initially taught students on a near individual apprenticeship basis. Especially after Elizabeth's death in 1787, some private pupils boarded at Wythe's home and received daily instruction in classical languages, as well as political philosophy and law. Of all these men, Wythe remained closest to Jefferson, with whom he worked and corresponded many times in the ensuing decades. In their friendship, together the two men read all sorts of other material, from English literary works, to political philosophy, to the ancient sages. In 1779, Governor Jefferson appointed Wythe to the newly created Chair of Law and Police, making Wythe the first law professor in the United States. As a law professor, Wythe introduced a lecture system based on the Commentaries published by William Blackstone, as well as Matthew Bacon's New Abridgement of the Law, and Acts of Virginia's Assembly. Wythe also developed experiential tools, including moot courts and mock legislative sessions, tools that are still used today. However, apprenticeship remained the main mode of learning law in that era, followed by examination before several practicing lawyers. Thus, not only did Marshall and Monroe attend Wythe's lectures for a time, they also affiliated themselves with more experienced lawyers before being admitted to the bar. The college suspended classes during the later days of the Revolutionary War, after which Wythe both taught in Williamsburg and performed his duties as judge (mostly in Richmond as the new capital) until the 1788–1789 term. Wythe then resigned from the college and announced that he planned to move to Richmond to concentrate on his judicial duties. Travel to the new capital for the four judicial sessions each year may have become onerous, many of Wythe's friends and colleagues had died or moved, and Williamsburg's intellectual and cultural life had also declined after the state capital moved upriver. Litigation involving professor Rev. John Bracken also distressed Wythe. In Richmond, Wythe continued his pursuit of knowledge and even began learning Hebrew from Rabbi Seixas. One of Wythe's last pupils, William Munford, called Wythe "one of the most remarkable men I ever knew" and particularly remembered Wythe's scholarly philosophy, "Don't skim it; read deeply, and ponder what you read; they begin to make lawyers now without the 'biginti annorum lucubrationes' (twenty years of reflection) of Lord Coke; they are mere skimmers of the law, and know little else." St. George Tucker, his one time student and fellow judge, succeeded Wythe as the college's law professor and published an annotated edition of Blackstone's work before resigning in 1804 to succeed Edmund Pendleton on Virginia's Supreme Court of Appeals. In 1920, the college (now a university) established a law school, which it named after Wythe and Marshall.

Вирджиния судья

Хотя Уайт служил мировым судьей в округе Элизабет-Сити в колониальные времена, его репутация "американского Аристида" сложилась благодаря судебной деятельности Уайта, осуществлявшейся после того, как Вирджиния стала штатом, а также его научным трудам, упомянутым выше. Присяга, составленная Уайтом для адмиралтейских судей, отражает его судебную философию: "Вы должны поклясться, что будете справедливо относиться ко всем людям, вне зависимости от их положения, высокого или низкого, богатого или бедного, в соответствии с правосудием и доброй совестью, а также законами и обычаями Вирджинии, не проявляя предвзятости к лицам. И, наконец, во всех вопросах, касающихся вашей должности, на протяжении всего срока ее исполнения, вы будете добросовестно, справедливо и правдиво, в соответствии с вашими знаниями и рассудком, осуществлять равное и беспристрастное правосудие, без обмана, пристрастия или благосклонности. " Уайт также разработал печать канцлерского суда, иллюстрирующую наказание персидского судьи Сисамнеса, убитого и содранного с кожи после получения взятки. В 1777 году Уайт стал одним из трех судей новообразованного Высшего суда канцлерства. Обеспечение правосудия и развитие этой отрасли права стали его миссией на всю оставшуюся жизнь. В 1780 году Уайт был избран федеральным судьей в Апелляционном суде по делам о захвате, но отказался от этой должности. Уайт особенно презирал адвокатов, которые затягивали судебные процессы, обременяя стороны значительными расходами, хотя и получая от этого выгоду, и даже в последние дни жизни сожалел о задержках, которые создавали препятствия для тех, кто искал справедливости в его суде. В ходе судебной реорганизации 1788 года Уайт стал единственным судьей Канцлерского суда Вирджинии, отказавшись от повышения вместе с Эдмундом Пендлтоном в Верховный апелляционный суд (ныне Верховный суд Вирджинии). Оба отказались от предложений президента Джорджа Вашингтона о назначении на должности в новых федеральных судах, хотя их коллега Джон Блэр принял предложение занять место в Верховном суде Соединенных Штатов. В 1802 году законодательное собрание создало еще два территориальных суда канцлера, но Уайт остался в Ричмонде. В деле "Commonwealth v. Caton" 1782 года Уайт поддержал судебный пересмотр законодательных актов, что стало предшественником решения судьи Маршалла в деле "Марбери против Мэдисона". После того, как суды Вирджинии признали Кэтона и двух других мужчин виновными в государственной измене, они обратились к законодательному собранию с просьбой о помиловании. Палата делегатов одобрила их просьбу, но Сенат штата отказал. Уайт постановил, что суд имеет право пересмотреть это помилование и что судебная власть обязана "сказать им: здесь предел вашей власти; и до этого места вы можете дойти, но не дальше". Пендлтон и Блэр согласились с этим принципом судебного контроля, хотя и на несколько иных основаниях. Тем не менее, после вынесения решения обе законодательные палаты помиловали этих людей, спасая их от казни. Однако решения канцлера Уайта многократно изменялись или отменялись, особенно апелляционным судом, к которому в 1794 году присоединился его бывший ученик Спенсер Роан. В 1795 году Уайт опубликовал анализ некоторых своих дел и последующих апелляционных решений, а позже добавил еще несколько памфлетов. Хотя эта публикация оскорбила Пендлтона, он решил не отвечать взаимностью. Одно из самых известных решений Уайта (непопулярное в то время) – дело "Page v. Pendleton" – подтвердило законность федерального мирного договора 1783 года с Великобританией, который требовал выплаты долгов британским купцам на условиях контракта, хотя Вирджиния приняла закон, разрешающий оплату обесцененной бумажной валютой. В деле "Roane v. Innes" Уайт поддержал требования солдат Революционной войны о выплате пенсий, но это решение было отменено. Пендлтон умер в 1803 году, незадолго до того, как он смог вынести заключение, пытавшееся отменить решение Уайта в деле "Turpin v. Lockett", касавшемся продажи земель, принадлежавших церкви, по крайней мере, для поддержки бедных.

Although Wythe served as what would now be called a justice of the peace in Elizabeth City County during colonial times, his reputation as the "American Aristides" derived from Wythe's judicial service performed after Virginia became a state, as well as from his scholarship discussed above. The oath Wythe drafted for its admiralty judges indicates his judicial philosophy, "You shall swear that you will do equal right to all manner of people, great and small, high and low, rich and poor, according to equity and good conscience, and the laws and usages of Virginia, without respect to persons. And, finally, in all things belonging to your said office, during your continuance therein you shall faithfully, justly and truly, according to the best of your skill and judgment, do equal and impartial justice, without fraud, favor or affection, or partiality." Wythe also designed the chancery court seal to illustrate the punishment of the Persian judge Sisamnes, killed and skinned after taking a bribe. In 1777, Wythe became one of the three judges on the newly formed High Court of Chancery. Administering equity and developing that branch of the law became his mission for the rest of his life. Wythe was elected to serve as a federal judge on the Court of Appeals in Cases of Capture in 1780, but he declined to serve. Wythe particularly despised lawyers who protracted litigation at great cost to the parties, though to their own benefit, and even in his last days he regretted the burden delays placed upon those seeking justice from his court. In the judicial reorganization of 1788, Wythe became sole judge of the Chancery Court of Virginia, refusing to be promoted with Edmund Pendleton to the Supreme Court of Appeals (now known as the Virginia Supreme Court). Both men refused offers from President George Washington of judgeships on the new federal courts, although their colleague John Blair accepted an appointment to the United States Supreme Court. In 1802, the legislature created two more territorial Chancery Courts, but Wythe remained in Richmond. In the 1782 Commonwealth v. Caton opinion, Wythe upheld judicial review of legislative actions, in what became a predecessor to Justice Marshall's decision in Marbury v. Madison. After Virginia courts had convicted Caton and two other men of treason, they appealed to the legislature for pardons. The House of Delegates approved their pardon request, but the state Senate refused. Wythe decided that the court had the right to review that pardon and that the judiciary was obliged to "say to them, here is the limit of your authority; and hither, shall you go, but no further." Pendleton and Blair agreed with this principle of judicial review, although on slightly different grounds. Nonetheless, after the decision, both legislative houses pardoned the men, sparing them execution. However, Chancellor Wythe's decisions were modified or overruled many times, particularly by the appeals court that his former student Spencer Roane joined in 1794. In 1795, Wythe published analyses of some of his cases and subsequent appellate decisions and added a few more pamphlets later. Although this publication offended Pendleton, he decided against replying in kind. One of Wythe's most famous decisions (unpopular at the time), Page v. Pendleton, upheld the authority of the 1783 federal peace treaty with Great Britain which required debts to British merchants be paid under the contract terms, although Virginia had passed a law that allowed payment in depreciated paper currency. In Roane v. Innes, Wythe upheld Revolutionary War soldiers' pension claims but was reversed. Pendleton died in 1803, just before he could deliver an opinion attempting to reverse Wythe in Turpin v. Lockett, which dealt with the sale of the disestablished church's glebe lands, nominally at least to support the poor.

Мнения о рабстве

С течением времени Уайт становился всё более противником рабства и освободил всех своих рабов в конце Американской революции. В 1785 году Джефферсон заверил английского аболициониста Ричарда Прайса в том, что позиция Уайта по отношению к рабству была однозначной. В течение первых двух десятилетий после войны так много вирджинцев освободили своих рабов, что доля свободных чернокожих в штате возросла с менее чем 1% до почти 10% к 1810 году. Однако эта эпоха ознаменовалась также разработкой всё более жёстких законов о рабстве, особенно из-за опасений рабовладельцев относительно восстаний, подобных Гаитянской революции, начавшейся в 1791 году. Напряжение возросло в 1793 году, когда в Ричмонд прибыли 137 судов с французскими беженцами из Гаити и их рабами. Маршалл и другие известные граждане написали губернатору Генри Ли III о слухах о восстании рабов, после чего белое ополчение было приведено в боевую готовность. Шесть кораблей, перевозивших от 500 до 1000 чернокожих католических беженцев – некоторые свободные и состоятельные, другие – рабы, прибыли в Балтимор в июле 1791 года и/или июне 1793 года после неудачных попыток высадки в Чарльстоне (Южная Каролина) и Норфолке (Вирджиния). Возглавляемые сульпицианскими священниками, бежавшими от Французской революции, а затем редемптористами и иезуитами, чернокожие католики молились в подвале семинарии Святой Марии, затем в подвальной часовне церкви Святого Игнатия (переименованной в честь Святого Петра Клевера), прежде чем окончательно образовать первый афроамериканский приход – церковь Святого Франциска Ксавье (Балтимор, штат Мэриленд) во время Гражданской войны. Десять лет спустя священники-жозефиты примкнули к приходу, а сам приход переехал в 1932 и 1968 годах. Изобретение хлопкоочистительной машины в 1794 году сделало производство хлопка с использованием рабского труда особенно прибыльным на юге, и плантаторы стали импортировать рабов из Мэриленда и Вирджинии, особенно когда импорт рабов из Африки и британских колоний в Карибском бассейне стал незаконным и затруднительным. В 1798 году вирджинские законодатели запретили членам обществ за освобождение рабов участвовать в жюри при рассмотрении дел о свободе рабов, что, вероятно, повлияло на Уайта как судью в подобных случаях и привело к фактическому прекращению деятельности Вирджинского общества за отмену рабства в том же году. В 1800 году губернатор Джеймс Монро направил войска для подавления восстания под предводительством Габриэля Проссера недалеко от Ричмонда, в результате чего 35 рабов были казнены. Дальнейшие слухи о восстаниях рабов привели к тревогам и казням, иногда без судебного разбирательства, в 1802 и 1803 годах. Кроме того, на законодательной сессии, начавшейся весной 1806 года, в год смерти Уайта, был принят закон, обязывающий освобожденных рабов покинуть штат в течение 12 месяцев, хотя последующая поправка позволила местным судам разрешать некоторым освобожденным рабам оставаться.

Wythe grew more anti slavery as time went on, and emancipated all of his slaves at the end of the American Revolution. In 1785, Jefferson assured English abolitionist Richard Price that Wythe's sentiments against slavery were unequivocal. During the first two decades after the war, so many Virginians freed slaves that free blacks in the state had risen from less than 1 percent of the population to nearly 10 percent by 1810. However, the era also saw the development of increasingly harsh slave laws, particularly as slaveholders feared rebellions similar to the Haitian Revolution, which began in 1791. Tensions increased in 1793, when 137 vessels bearing French refugees from Haiti and their slaves arrived in Richmond. Marshall and other prominent citizens wrote to Governor Henry Lee III about slave rebellion rumors, and the white militia armed. Six ships carrying between 500 and 1,000 black Catholic refugees, some free and wealthy and others enslaved, arrived in Baltimore in July 1791 and/or June 1793 after unsuccessful stops in Charleston, South Carolina and Norfolk, Virginia. Successively led by Sulpician priests who were fleeing the French Revolution and later by Redemptorists and Jesuits, the black Catholics worshipped in the basement of St. Mary's Seminary, then the basement chapel of St. Ignatius Church (renamed for St. Peter Claver) before they eventually formed America's first black parish, St. Francis Xavier Church (Baltimore, Maryland) during the Civil War era. Josephite priests became associated with the parish a decade later, and the parish moved in 1932 and 1968. The invention of the cotton gin in 1794 made cotton production using slave labor particularly profitable in the lower south, and those planters imported slaves from Maryland and Virginia, especially when importing slaves from Africa and Britain's Caribbean colonies became illegal and difficult. In 1798, Virginian legislators forbade members of slave emancipation societies from serving on juries involving slave freedom suits, which probably affected Wythe as a judge in such cases and led the Virginia Abolition Society to all but disappear that year. In 1800 Governor James Monroe called out troops that crushed the rebellion led by Gabriel Prosser near Richmond, and 35 slaves were executed. Further rumors of slave insurrections led to alarms and executions, sometimes without judicial process, in 1802 and 1803. Also, in the legislative session that began in the spring of 1806, the year of Wythe's death, a law passed requiring freed slaves to leave the state within 12 months, although a later modification allowed local courts to allow certain manumitted slaves to remain.

Освобождения

Когда жена Уайта, Элизабет, умерла 18 августа 1787 года, Уайт вернул некоторых рабов, завещанных ей отцом, её оставшимся родственникам. 20 августа 1787 года, через два дня после смерти Элизабет, Уайт подал документы об освобождении Лидии Броднакс, которая долгое время была его служанкой и поварихой. Четыре года спустя Лидия сопровождала Уайта, когда он переехал в Ричмонд, куда он ранее ездил четыре раза в год для решения дел Канцлерского суда. К 1797 году Броднакс владела собственным домом, где она и Браун жили и принимали жильцов. Уайт проявил интерес к Брауну, обучил его греческому языку и предоставил доступ к своей библиотеке. 29 января 1797 года Уайт также освободил Бенджамина, другого взрослого раба, который продолжал служить ему в Ричмонде; в своем завещании 1803 года Уайт назначил Бенджамина бенефициаром, включив средства на продолжение образования Брауна.

Судебные решения

На протяжении многих лет Уайт следовал прецеденту Вирджинии (включая дело 1768 года «Блэкуэлл против Уилкинсона»), вынося решения по делам о рабах, рассматривая их как собственность. Дела, связанные с рабством, часто рассматривались в суде канцлера, поскольку в обычном праве не было средств правовой защиты. Законы Вирджинии о рабстве также становились более суровыми, поскольку Ричмонд продолжал расти как центр торговли рабами для южных штатов, и французские плантаторы из будущего Гаити прибывали в Вирджинию с тысячами рабов. Уайт написал два юридических заключения, в которых пытался увести Вирджинию от рабской правовой и экономической системы, укоренившейся в начале XIX века. Уайт и Пендлтон оба заседали в суде канцлера, который предоставил свободу рабам в деле «Плезантс против Плезантса». Однако это решение было обжаловано, и в 1799 году, после того как Вирджиния приняла закон, запрещающий аболиционистам быть присяжными в делах о свободе, решение Уайта было изменено апелляционным судом под председательством Пендлтона и Роана, оба бывших ученика Уайта. Это дело касалось завещания квакера 1771 года, которое предусматривало освобождение рабов до того, как Уайт и Джефферсон разработали закон 1782 года, легализующий освобождение рабов в Вирджинии. Роберт Плезантс и некоторые из его братьев и сестер освободили около 100 рабов, как просил их покойный отец, после того как освобождение стало законным и им исполнилось 30 лет, как указано в завещании. Плезантс также активно лоббировал законы об освобождении и основал Вирджинское аболиционистское общество в 1790 году. Маршалл и Джон Уорден представляли рабов, добивающихся свободы, а Плезантс – исполнителя завещания своего отца, поскольку они совместно подали в суд на братьев и сестер, не выполнивших завещательное распоряжение. (1806) По словам Пола Финкельмана, Уайт «фактически пытался отменить рабство посредством судебной интерпретации». Джеки Райт, рабыня, подала в суд на Хоулдера Хадгинса (который, кстати, купил Честервилл у Уайта) за свободу для себя и своих двоих детей. Райт основывала свои требования на своем происхождении от американских индейцев, в том числе женщины по имени Баттервуд Нэн. К тому времени индейцы считались свободными в Вирджинии. Уайт вынес решение в пользу Райт по двум основаниям. Он осмотрел женщин и отметил, что все три поколения семьи имеют только индейские и белые корни, без каких-либо признаков африканского происхождения. Поскольку Хадгинс не предоставил убедительных доказательств происхождения Райт от рабыни, Уайт считал Райт и ее детей «предположительно свободными». В качестве альтернативы Уайт утверждал, что «все люди предположительно свободны в Вирджинии в соответствии с Декларацией прав 1776 года». Это было аналогично решению, вынесенному в то же время в деле «Бром и Бетт против Эшли», в котором утверждалось, что конституция Массачусетса поддерживает свободу для всех людей. Когда Хадгинс обжаловал решение в Верховный суд Вирджинии после убийства Уайта, все судьи единогласно подтвердили решение Уайта о предоставлении Райт свободы, но только на ограниченных основаниях. Бывший ученик Уайта Сент-Джордж Такер подтвердил решение Уайта только в отношении специфического и ограниченного характера индейского рабства в штате. Другое обширное мнение по делу было высказано судьей Спенсером Роаном, еще одним бывшим учеником Уайта, который противопоставил презумпцию свободы для индейцев и осудил Хадгинса за то, что он не представил доказательств африканского происхождения истцов. Таким образом, все судьи апелляционной инстанции пришли к выводу, что двадцатилетняя Декларация прав не распространяется на чернокожих. Хотя Такер (владелец рабов) отверг этот судебный путь к свободе, он писал в поддержку освобождения и продолжал бороться за освобождение на других политических площадках.

Wythe for years followed Virginia precedent (including the 1768 case Blackwell v. Wilkinson) as he adjudicated chancery cases treating slaves as property. Slavery matters often went to chancery, because there were no remedies at law. Virginia slave laws also became more severe as Richmond's importance as a slave trading center for points further south continued to increase, and French planters from what became Haiti came to Virginia with thousands of slaves. Wythe authored two legal opinions that attempted to steer Virginia away from the slave based legal and economic system that entrenched in the early 19th century. Wythe and Pendleton both sat on the chancery court bench which granted freedom to slaves in Pleasants v. Pleasants. However, that decision was appealed, and in 1799, after Virginia passed a law forbidding abolitionists from serving on juries in freedom suits, Wythe's decision was modified by the appellate court led by Pendleton and Roane, both former students of Wythe. This case concerned a Quaker's 1771 will, which purported to free slaves before Wythe and Jefferson drafted the 1782 law which legalized manumission in Virginia. Robert Pleasants and some of his siblings had freed about 100 slaves as his late father had requested, after manumission became legal and they turned 30 years old, as the will specified. Pleasants also lobbied extensively for manumission laws and founded the Virginia Abolition Society in 1790. Marshall and John Warden represented the slaves seeking their freedom, and Pleasants as executor of his father's will, as they jointly sued the siblings who failed to obey the testamentary instruction. (1806), Wythe "singlehandedly tried to abolish slavery by judicial interpretation," according to Paul Finkelman. Jackey Wright, a slave, sued Houlder Hudgins (who, incidentally, had purchased Chesterville from Wythe) for freedom for herself and her two children. Wright based her claim on her descent from American Indians, including a woman named Butterwood Nan. Indians were considered free in Virginia by this time. Wythe ruled in favor of Wright on two grounds. He examined the women and noted that all three generations of the family showed only Indian and white ancestry, with no evidence of African ancestry. Because Hudgins did not provide definite proof of Wright's descent from a slave mother, Wythe considered Wright and her children "presumptively free". Alternatively, Wythe held that "all men were presumptively free in Virginia in consequence of the 1776 Declaration of Rights." This was similar to a contemporary ruling in Brom and Bett v. Ashley, which held that Massachusetts' constitution upheld freedom for all men. When Hudgins appealed to the Virginia Supreme Court after Wythe's murder, all judges unanimously affirmed Wythe's decision allowing Wright freedom, but only on limited grounds. Wythe's former student St. George Tucker affirmed Wythe's ruling only on the particular and limited nature of Indian enslavement in the state. The other extensive opinion in the case was by Judge Spencer Roane, another former student of Wythe, who contrasted the presumption of freedom for Indians, as well as condemned Hudgins for failing to introduce evidence of any black ancestry of those seeking their freedom. Thus, all the appellate judges held that the two decades old Declaration of Rights did not apply to blacks. Although Tucker (a slaveholder) rejected this judicial route to freedom, he had written in favor of emancipation and continued to fight for emancipation in other political venues.

Смертельный скандал

К 1805 году внук сестры Уайта, 17-летний Джордж Уайт Суини, приехал жить к своему пожилому тезке. Следующей весной Уайт обнаружил, что Суини украл несколько его книг, вероятно, чтобы расплатиться с долгами, проигранными в азартных играх, и содержать праздный образ жизни. В начале 1806 года Уайт также пересмотрел свое завещание, поскольку Томас Джефферсон согласился обучать молодого мулата Брауна, хотя эти новые условия не вступили бы в силу, если бы Браун умер раньше Суини, что и произошло. 25 мая 1806 года Уайт, Броднакс и Браун внезапно заболели. Ведущие врачи Ричмонда, старый друг Уайта Джеймс МакКлург, Джеймс МакКоу и его личный врач Уильям Фуши поначалу подозревали холеру, отвергая заявления Уайта об отравлении. Через два дня Суини попытался обналичить чек на 100 долларов, выписанный на счет Уайта, что вызвало подозрения у банка, поскольку известие о болезни Уайта уже распространилось по всему городу. Банк изъял несколько ранее выписанных чеков, подлинность которых Уайт ранее отрицал. Будучи тяжело больным, но все еще стремясь заниматься юридическими делами, Уайт отказался поручиться за Суини, который был заключен под стражу. Узнав 1 июня о смерти Брауна, Уайт подписал кодицилл к завещанию, составленный Эдмундом Рэндольфом, лишающий Джорджа Суини наследства в пользу Чарльза, Джейн и Энн Суини. Уайт также сказал врачам: "Режьте меня". Хотя МакКлург часто прибегал к кровопусканию, врачи пришли к согласию, что Уайт на самом деле просил провести вскрытие после его смерти. Странным образом, Хоулдер Хадгинс был назначен душеприказчиком как минимум двоим из наследников Уайта. Броднакс выздоровела (хотя и страдала от последствий болезни всю оставшуюся жизнь и получала некоторую поддержку от Джефферсона). Броднакс рассказала многим, что видела, как Суини подсыпал порошок в их утренний кофе. Другие чернокожие свидетели видели, как Суини выбрасывал из тюрьмы бумагу, которая, по-видимому, содержала крысиный яд. Однако оба судьи согласились, что расовые законы Вирджинии запрещают чернокожим давать показания в суде. Уайт умер 8 июня 1806 года, и Суини был обвинен в отравлении Уайта и Брауна мышьяком. Известные адвокаты Уильям Уирт и Эдмунд Рэндольф взялись защищать Суини. Обвинение поддерживал Филипп Норборн Николас, зять Рэндольфа. Вначале судьи отклонили обвинение в убийстве Брауна из-за его расовой принадлежности. Присяжные оправдали Суини в убийстве Уайта. Некоторые объяснили вердикт некачественным вскрытием (в ходе которого не были использованы известные тесты на наличие мышьяка) и уклончивыми показаниями врачей. Другие винили в этом закон Вирджинии, который с 1732 года запрещал давать показания чернокожим свидетелям, независимо от того, были они свободными или рабами. В отдельном процессе за подделку чеков Суини был признан виновным. Однако этот приговор был отменен по апелляции на основании технической неточности в законе о подделке, который Уайт и Джефферсон разработали много лет назад (признавая преступление только против отдельных лиц, а не против корпораций, таких как банк). Суини бежал в Теннесси. Там, как сообщается, он был позже осужден и заключен в тюрьму за кражу лошади. После этого он исчез из истории.

By 1805, a grandson of Wythe's sister, 17 year old George Wythe Sweeney, had come to live with his elderly namesake. The following spring, Wythe realized Sweeney had stolen some of his books, probably to repay gambling debts and support a dissolute lifestyle. Wythe also revised his will in early 1806 because Thomas Jefferson had agreed to educate the young mulatto Brown, although those new provisions would have no effect if Brown died before Sweeney, as happened. On May 25, 1806, Wythe, Broadnax, and Brown all became violently ill. Richmond's leading doctors, Wythe's old friend James McClurg, James McCaw and his personal physician William Foushee at first suspected cholera, dismissing Wythe's claims of being poisoned. Two days later, Sweeney tried to cash a $100 check drawn on Wythe's account, which the bank found suspicious because Wythe's illness had become news throughout the city. The bank retrieved several earlier checks, which Wythe had previously denied signing. Gravely ill but still trying to work on legal matters, Wythe refused to post bail for Sweeney, who was jailed. Upon hearing that Brown had died on June 1, Wythe signed a codicil to his will drafted by Edmund Randolph that disinherited George Sweeney in favor of Charles, Jane and Ann Sweeney. Wythe also told the doctors "cut me." Although McClurg often used bloodletting, the doctors agreed that Wythe actually called for an autopsy after his death. Oddly, Houlder Hudgins served as administrator for at least two of the siblings, who became Wythe's heirs. Broadnax recovered (although she ultimately suffered the effects for the rest of her life and received some support from Jefferson). Broadnax told many people that she had seen Sweeney put a powder in their morning coffee. Other black witnesses saw Sweeney drop paper from the jail, which appeared to contain rat poison. However, both trial judges agreed that Virginia race laws prohibited blacks from testifying at the trial. Wythe died on June 8, 1806, and Sweeney was charged with poisoning Wythe and Brown with arsenic. Prominent attorneys William Wirt and Edmund Randolph defended Sweeney. The prosecutor was Philip Norborne Nicholas, Randolph's son in law. Early on, the judges quashed the murder charge relating to Brown because of his race. A jury acquitted Sweeney of Wythe's murder. Some attributed the verdict to the botched autopsy (which failed to use well known tests for arsenic), and equivocal testimony by the physicians. Others blamed Virginia law, which since 1732 forbade testimony by black witnesses, whether free or enslaved. In a separate trial for check forgery, Sweeney was convicted. However, that conviction was overruled on appeal based on a technicality in the forgery law that Wythe and Jefferson had drafted years earlier (recognizing the crime only against individual victims, not against corporations such as the bank). Sweeney left for Tennessee. There, he reportedly was later convicted and jailed for stealing a horse. Afterward he disappeared in history.