Древние греческие, римские и византийские конные скачки и гонки на колесницах

Введение

Древнегреческий, римский и византийский спорт

Соревнования на колесницах (харматодромия; ludi circenses) были одним из самых популярных видов спорта в Древней Греции, Риме и Византии. В Греции гонки на колесницах играли важную роль в аристократических погребальных играх с самых ранних времен. С учреждением официальных соревнований и постоянных ипподромов, гонки на колесницах были приняты многими греческими государствами и их религиозными праздниками. Лошади и колесницы стоили очень дорого. Их могли себе позволить только самые богатые аристократы, чья репутация и статус выигрывали от таких экстравагантных и захватывающих зрелищ. Их успехи могли быть широко освещены и прославлены благодаря заказанным одам и другой поэзии. В стандартной греческой практике гонок каждая колесница имела одного возничего и запрягалась четырьмя лошадьми, а иногда и двумя. Возничие и лошади рисковали получить серьезные травмы или погибнуть в результате столкновений и аварий, что добавляло азарта и интереса зрителям. Большинство возничих были рабами или наемными профессионалами. Хотя записи почти всегда приписывают победу владельцам и их лошадям, имена возничих часто вообще не упоминаются. В древних Олимпийских играх и других общегреческих играх гонки на колесницах были одним из важнейших конных соревнований, и их могли смотреть незамужние женщины. Замужним женщинам было запрещено посещать любые олимпийские мероприятия, но известно, что спартанская аристократка тренировала лошадей для Олимпийских игр и выиграла две гонки, одну из которых – в качестве возничей. В Древнем Риме гонки на колесницах были самым популярным из множества субсидируемых общественных развлечений и являлись важной частью нескольких религиозных праздников. Римские возничие имели очень низкий социальный статус, но получали плату просто за участие. Победителей чествовали и щедро вознаграждали за их победы, независимо от статуса, и лучшие могли зарабатывать больше, чем самые богатые юристы и сенаторы. Менеджеры гоночных команд могли соперничать за услуги особенно умелых возничих и их лошадей. Возничие могли участвовать в гонках индивидуально или под командными цветами: синим, зеленым, красным или белым. Зрители обычно выбирали поддерживать одну команду и отождествляли себя с ее успехами. Частные ставки на гонки приносили большие суммы командам, возничим и богатым спонсорам. Щедрые имперские субсидии на "хлеб и зрелища" обеспечивали римскую массу едой, развлечениями и отвлечением от проблем. Организованное насилие между соперничающими группировками не было редкостью, но в целом сдерживалось. Римские, а затем и византийские императоры, не доверяя частным организациям как потенциально подрывным, взяли под контроль команды, особенно "Синих" и "Зеленых", и назначили чиновников для их управления. После падения Рима гонки на колесницах утратили свою значимость в Западной Римской империи; последняя известная гонка состоялась в Цирке Максимусе в 549 году по приказу остготского короля Тотилы. В Восточной Римской (Византийской) империи традиционные римские фракции гонщиков на колесницах продолжали играть заметную роль в массовых развлечениях, религии и политике на протяжении нескольких столетий. Сторонники "Синих" соперничали со сторонниками "Зеленых" за контроль над внешней, внутренней и религиозной политикой, а также за имперские субсидии. Их проявления гражданского недовольства и неповиновения достигли кульминации в безжалостном убийстве византийских граждан военными во время беспорядков Ника. После этого, из-за растущих затрат и экономического упадка, византийские гонки на колесницах постепенно пришли в упадок.

Chariot racing (, harmatodromía; ludi circenses) was one of the most popular ancient Greek, Roman, and Byzantine sports. In Greece, chariot racing played an essential role in aristocratic funeral games from a very early time. With the institution of formal races and permanent racetracks, chariot racing was adopted by many Greek states and their religious festivals. Horses and chariots were very costly. Their ownership was a preserve of the wealthiest aristocrats, whose reputations and status benefitted from offering such extravagant, exciting displays. Their successes could be further broadcast and celebrated through commissioned odes and other poetry. In standard Greek racing practise, each chariot held a single driver and was pulled by four horses, or sometimes two. Drivers and horses risked serious injury or death through collisions and crashes; this added to the excitement and interest for spectators. Most charioteers were slaves or contracted professionals. While records almost invariably credit victorious owners and their horses for winning, their drivers are often not mentioned at all. In the ancient Olympic Games, and other Panhellenic Games, chariot racing was one of the most important equestrian events, and could be watched by unmarried women. Married women were banned from watching any Olympic events but a Spartan noblewoman is known to have trained horse teams for the Olympics and won two races, one of them as driver. In ancient Rome, chariot racing was the most popular of many subsidised public entertainments, and was an essential component in several religious festivals. Roman chariot drivers had very low social status, but were paid a fee simply for taking part. Winners were celebrated and well paid for their victories, regardless of status, and the best could earn more than the wealthiest lawyers and senators. Racing team managers may have competed for the services of particularly skilled drivers and their horses. The drivers could race as individuals, or under team colours: Blue, Green, Red or White. Spectators generally chose to support a single team, and identify themselves with its fortunes. Private betting on the races raised large sums for the teams, drivers and wealthy backers. Generous imperial subsidies of "bread and circuses" kept the Roman masses fed, entertained and distracted. Organised violence between rival racing factions was not uncommon, but it was generally contained. Roman and later Byzantine emperors, mistrustful of private organisations as potentially subversive, took control of the teams, especially the Blues and Greens, and appointed officials to manage them. Chariot racing faded in importance in the Western Roman Empire after the fall of Rome; the last known race there was staged in the Circus Maximus in 549, by the Ostrogothic king, Totila. In the Eastern Roman (Byzantine) Empire, the traditional Roman chariot racing factions continued to play a prominent role in mass entertainment, religion and politics for several centuries. Supporters of the Blue teams vied with supporters of the Greens for control of foreign, domestic and religious policies, and Imperial subsidies for themselves. Their displays of civil discontent and disobedience culminated in an indiscriminate slaughter of Byzantine citizenry by the military in the Nika riots. Thereafter, rising costs and a failing economy saw the gradual decline of Byzantine chariot racing.

Ранняя Греция

Изображения на керамике свидетельствуют о существовании гонок на колесницах в микенской Греции тринадцатого века до нашей эры. Первое литературное упоминание о гонках на колесницах содержится в поэтическом описании Гомером похоронных игр в честь Патрокла в «Илиаде», сочетающем обычаи, существовавшие во времена автора (ок. 8 века до н.э.), с рассказами, основанными на легендарном прошлом. В этой гонке участвовали видные греческие военачальники: Диомед из Аргоса, поэт Эумел, ахейский князь Антилох, спартанский царь Менелай и герой Мерион. Диомед выиграл гонку, состоявшую из одного круга вокруг пня дерева, и получил в награду рабыню и котел. Считается, что именно гонка на колесницах положила начало Олимпийским играм: согласно одной легенде, упоминаемой Пиндаром, царь Эномей вызывал на состязание в гонках женихов своей дочери Гипподамии, но был побежден Пелопом, который основал Игры в честь своей победы.

Олимпийские игры

Олимпийские игры традиционно были основаны в 776 г. до н.э. элеанцами – богатой и влиятельной аристократией, владевшей лошадьми. Пиндар, самый ранний источник сведений об Олимпийских играх, включает гонки на колесницах в число пяти соревнований, с которых они начались. Значительно позже Паусаний утверждает, что гонки на колесницах были добавлены лишь с 680 г. до н.э., и что игры были продлены с одного до двух дней, чтобы их вместить. В этой традиции забег на один стадий (примерно 182 метра) пользовался наибольшим престижем. К подношениям, связанным с олимпийскими победами, относились лошади и колесницы. Скачки одиночных лошадей (келес) появились на играх относительно поздно и вскоре были отменены. Основными гонками на колесницах Олимпийских и других общегреческих игр были соревнования четверок (тетриппон, τέθριππον) и двоек (синорис, συνωρὶς). Паусаний описывает олимпийский ипподром II века н.э., когда Греция входила в состав Римской империи. Его периметр, расположенный к юго-востоку от самого святилища, имел длину около 780 метров и ширину 320 метров. Соперники стартовали и двигались против часовой стрелки вокруг ближайшего (западного) поворотного столба, затем поворачивали у восточного столба и возвращались на запад. Количество кругов зависело от вида соревнований. Зрители могли наблюдать с естественных насыпей на севере и искусственных – на юге и востоке. Место на западном склоне северной насыпи было зарезервировано для судей. Паусаний не упоминает центральный разделительный барьер в Олимпии, однако археолог Викату предполагает его наличие. Паусаний выдвигает несколько теорий относительно происхождения Тараксиппа («Взбудоражителя лошадей») – древнего круглого алтаря, гробницы или героона, встроенного в один из входов на трассу. Считалось, что он обладает злым духом, поскольку необъяснимо пугал лошадей, проносящихся мимо, и часто приводил к авариям. Паусаний сообщает, что поэтому «гонщики на колесницах приносят жертвы и молятся, чтобы Тараксипп был благосклонен». Возможно, он просто обозначал самый опасный и сложный участок трассы – в конце полукруга. Паусаний описывает очень похожие места с тем же названием на других греческих ипподромах. Вероятно, это имя было эпитетом Посейдона, покровителя лошадей и конных соревнований. Гонки начинались с процессии на ипподром, во время которой глашатай объявлял имена гонщиков и владельцев. Тетриппон состоял из двенадцати кругов. Самой сложной задачей для гонщиков, судей и стюардов было обеспечение честного старта и минимизация ложных стартов и столкновений. Как и сейчас, управление взволнованными скаковыми лошадьми представляло значительную трудность. Для снижения вероятности ошибки использовались различные механические устройства. Переносные стартовые ворота (hyspleges, ед. ч. hysplex) представляли собой деревянную раму с натянутым шнуром, который ослабляли, чтобы ворота опустились и дали старт гонке. По словам Паусания, колесница, находившаяся дальше всего от стартовой линии, начинала движение, за ней последовательно двигались остальные, так что к моменту открытия последних ворот все колесницы уже были в движении на старте. Для начала гонки поднимали бронзового орла (символ Зевса, покровителя Олимпийских игр), а на каждом круге опускали бронзового дельфина (символ Посейдона). Основную тяготу приводили в движение центральная пара лошадей, запряжённая в ярмо. Боковые пары тянули и направляли колесницу, используя свои недоуздки. Команды лошадей были хорошо обучены и послушны. Греческие знатоки считали кобыл лучшими лошадьми для гонок на колесницах.

The Olympic Games were traditionally founded in 776 BC, by the Eleans, a wealthy, prestigious horse owning aristocracy. Pindar, the earliest source for the Olympics, includes chariot racing among their five foundation events. Much later, Pausanias claims that chariot races were added only from 680 BC, and that the games were extended from one day to two days to accommodate them. In this tradition, the foot race of a stadion (approximately 600 feet) offered the greater prestige. Votive offerings associated with Olympic victories include horses and chariots. The single horse race (the keles) was a late arrival at the games, dropped early in their history. The major chariot races of the Olympic and other Panhellenic Games, were four horse (tethrippon, τέθριππον) and two horse (synoris, συνωρὶς) events. Pausanias describes the Olympic hippodrome of the second century AD, when Greece was part of the Roman Empire. The perimeter groundplan, southeast of the sanctuary itself, was approximately 780 meters long and 320 meters wide. Competitors raced from the starting place counter clockwise around the nearest (western) turning post, then turned at the eastern turning post and headed back west. The number of circuits varied according to the event. Spectators could watch from natural embankments to the north, and artificial embankments to the south and east. A place on the western side of the north bank was reserved for the judges. Pausanias does not describe a central dividing barrier at Olympia, but archaeologist Vikatou presumes one. Pausanias offers several theories regarding the origins of an object named Taraxippus ("Horse disturber"), an ancient round altar, tomb or Heroon embedded within one of the entrance ways to the track. It was thought to be malevolent, as it terrified horses for no apparent reason when they raced past it, and was a major cause of crashes. Pausanias reports that consequently "the charioteers offer sacrifice, and pray that Taraxippus may show himself propitious". It might simply have marked the most dangerous and difficult section of track, at the semi circular end. Pausanias describes very similar, identically named places in other Greek hippodromes. Their name may have been an epithet of Poseidon, patron deity of horses and horse racing. Races began with a procession into the hippodrome, while a herald announced the names of the drivers and owners. The tethrippon consisted of twelve laps. The most immediate and challenging aspect of the races for drivers, judges and stewards was ensuring a fair start, and keeping false starts and crushes to a minimum. Then as now, the marshalling of over excited racehorses could prove a major difficulty. Various mechanical devices were used to reduce the likelihood of human error. Portable starting gates (hyspleges, singular: hysplex), employed a tight cord in a wooden frame, loosened to drop forwards and start the race. According to Pausanias, the chariot furthest from the start line began to move, followed by the rest in sequence, so that when the final gate was opened, all the chariots would be in motion at the starting line. A bronze eagle (a sign of Zeus, who was patron of the Olympic games) was raised to start the race, and at each lap, a bronze dolphin (a sign of Poseidon) was lowered. The central pair of horses did most of the heavy pulling, via the yoke. The flanking pair pulled and guided, using their traces. Horse teams were highly trained, and tractable. Greek aficionadoes thought mares the best horses for chariot racing.

Владельцы и водители колесниц

В большинстве случаев владелец и возница греческой гоночной колесницы были разными людьми. В 416 году до н.э. афинский полководец Алкивиад выставил на гонку семь колесниц и занял первое, второе и четвертое места; очевидно, он не мог лично управлять всеми семью колесницами. Содержание и тренировка колесничных команд были дорогостоящими, и случай Алкивиада показывает, что для богатых это было эффективным и почетным способом саморекламы; от них не требовалось рисковать жизнью. С другой стороны, они не обязательно подвергались бесчестию, если все же рисковали. Поэт Пиндар восхвалял Геродота за то, что тот "управлял своей колесницей собственной рукой, а не чужой". Участники гонок должны были быть исключительно греками или, по крайней мере, заявлять о своем греческом происхождении. Филипп II Македонский, прославившийся завоеванием большинства греческих государств и самопровозглашением божеством, выставил свои конные и колесничные команды на нескольких крупных общегреческих соревнованиях и одержал победу в нескольких из них. Он увековечил этот факт на своих монетах, считая это божественным подтверждением своей легитимности как греческого владыки. Женщины могли побеждать в гонках, выступая в качестве владельцев, хотя замужним женщинам было запрещено участвовать в качестве спортсменок или даже зрительниц на Олимпийских играх, предположительно под страхом смерти; это не было характерно для греческих празднеств в целом, и нет последовательных записей об этом запрете или его применении. Спартанка Киньска, дочь Архидама II, участвовала и дважды победила в олимпийских гонках на колесницах в качестве владелицы и тренера, и как минимум один раз – в качестве возницы. Большинство возниц были рабами или наемными профессионалами. Возницам и их лошадям требовались сила, мастерство, мужество, выносливость и длительная, интенсивная подготовка. Как и жокеи, возницы в идеале были худощавого телосложения, и поэтому часто молоды, но, в отличие от жокеев, они также были высокими. Имена очень немногих возниц известно из истории греческих гонок; песни о победе, эпиграммы и другие памятники обычно не указывают имена победителей. Сами колесницы напоминали военные колесницы – по сути, это были деревянные двухколесные повозки с открытой задней частью, хотя к тому времени колесницы уже не использовались в бою. Возницы стояли во время всей гонки. Традиционно они носили только одежду с рукавами, называемую ксистисом, которая обеспечивала хотя бы некоторую защиту от столкновений и пыли. Она доходила до лодыжек и затягивалась на талии простым поясом. Два ремня, перекрещивающиеся на верхней части спины, предотвращали раздувание ксистиса во время гонки. Кузов колесницы опирался на ось, поэтому поездка была тряской. Самыми захватывающими моментами гонок на колесницах, по крайней мере для зрителей, были повороты на концах ипподрома. Эти повороты были опасными и иногда смертельными. На полноразмерном стадионе колесницы могли развивать высокую скорость на прямых участках, а затем переворачиваться или быть раздавленными вместе с лошадьми и возницей следующими колесницами, обходящими поворот. Намеренное столкновение с соперником с целью спровоцировать аварию было технически незаконным, но большинство аварий были случайными и часто неизбежными. В рассказе Гомера о погребальных играх в честь Патрокла Антилох спровоцировал аварию Менелая.

In most cases, the owner and the driver of the Greek racing chariot were different persons. In 416 BC, the Athenian general Alcibiades had seven chariots in the race, and came in first, second, and fourth; evidently, he could not have been racing all seven chariots himself. Chariot teams were costly to own and train, and the case of Alcibiades shows that for the wealthy, this was an effective and honourable form of self publicity; they were not expected to risk their own lives. On the other hand, they were not necessarily dishonoured when they did. The poet Pindar praised Herodotes for driving his own chariot, "using his own hands rather than another's". Entries were exclusively Greek, or claimed to be so. Philip II of Macedon, pre eminent through his conquest of most Greek states and self promotion as a divinity, entered his horse and chariot teams in several major pan Hellenic events, and won several. He celebrated the fact on his coinage, claiming it as divine confirmation of his legitimacy as Greek overlord. Women could win races through ownership, though there was a ban on the participation of married women as competitors or even spectators at the Olympics, supposedly on pain of death; this was not typical of Greek festivals in general, and there is no consistent record of this ban, or the penalty's enforcement. The Spartan Cynisca, daughter of Archidamus II, entered and won the Olympic chariot race, twice as owner and trainer, and at least once as driver. Most charioteers were slaves or hired professionals. Drivers and their horses needed strength, skill, courage, endurance and prolonged, intensive training. Like jockeys, charioteers were ideally slight of build, and therefore often young, but unlike jockeys, they were also tall. The names of very few charioteers are known from the Greek racing circuits, Victory songs, epigrams and other monuments routinely omit the names of winning drivers. The chariots themselves resembled war chariots, essentially wooden two wheeled carts with an open back, though by this time chariots were no longer used in battle. Charioteers stood throughout the race. They traditionally wore only a sleeved garment called a xystis, which would have offered at least some protection from crashes and dust. It fell to the ankles and was fastened high at the waist with a plain belt. Two straps that crossed high at the upper back prevented the xystis from "ballooning" during the race The body of the chariot rested on the axle, so the ride was bumpy. The most exciting parts of the chariot race, at least for the spectators, were the turns at the ends of the hippodrome. These turns were dangerous and sometimes deadly. In a full sized racing stadium, the chariots could reach high speeds along the straights, then overturn or be crushed along with their horses and driver by the following chariots as they wheeled around the post. Driving into an opponent to make him crash was technically illegal, but most crashes were accidental and often unavoidable. In Homer's account of Patroclus' funeral games, Antilochus inflicts such a crash on Menelaus.

Всегреческие праздники

Победители соревнований чествовались на протяжении всего греческого фестивального цикла, как от себя лично, так и от имени своих городов. В классическую эпоху другие крупные фестивали возникли в Малой Азии, Великой Греции и на материковой части Греции, предоставляя городам возможность соперничать за честь и славу, а их атлетам – за известность и богатство. Помимо Олимпийских игр, наиболее значимыми были Истмийские игры в Коринфе, Немейские игры, Пифийские игры в Дельфах и Панафинейские игры в Афинах, где победитель в гонке на колеснице с четырьмя лошадьми получал 140 амфор оливкового масла – товара, пользовавшегося большой ценностью. В других местах призами были зерно в Элевсине, бронзовые щиты в Аргосе и серебряные сосуды в Марафоне. Греческие атлеты, независимо от своего социального положения, пользовались большим почетом в своих общинах. Гонки на колесницах на Панафинейских играх включали соревнование вдвоем, апобату, в котором один из участников был закован в доспехи и периодически спрыгивал с движущейся колесницы, бежал рядом с ней, а затем снова запрыгивал обратно. Второй возничий брал управление в тот момент, когда апобат спрыгивал; в списках победителей указывались имена обоих атлетов. Изображения этого состязания показывают воинов, вооруженных шлемами и щитами, восседающих на задней части гоночных колесниц. Некоторые ученые полагают, что это соревнование сохраняло традиции гомеровской войны.

Римские гонки на колесницах

Римляне, вероятно, позаимствовали технологию колесниц и конструкцию гоночных дорожек у этрусков, которые, в свою очередь, позаимствовали их у греков. На общественные развлечения Рима также оказывали непосредственное влияние греческие образцы. Гонки на колесницах как элемент римских лудов засвидетельствованы в мифах об основании Рима и упоминаются в 66 из 177 дней религиозных праздничных игр, запланированных в позднем римском календаре 354 года. Гонки проводились в рамках триумфальных процессий, обрядов годовщины основания и погребальных игр, финансируемых магнатами в эпоху царствования и республики, а также императорами в имперскую эпоху. Согласно римской легенде, в первые дни Рима возникла нехватка женщин, способных вступить в брак. Ромул, основатель города, пригласил сабинян отпраздновать Консуалии в честь бога зерна Консуса с конными и колесничными скачками в Цирке Максимусе. Пока сабиняне наслаждались зрелищем, Ромул и его люди похитили сабинских женщин. Женщины в конечном итоге вышли замуж за своих похитителей и сыграли важную роль в убеждении сабинян и римлян объединиться в один народ. Таким образом, гонки на колесницах сыграли свою роль в мифе об основании Рима и местной политике. Консулы были обязаны финансировать гонки в начале и в конце своих ежегодных полномочий, как своего рода налог на должность и дар народу Рима. Гонки 1 января сопровождались обновлением клятв верности; императоры устраивали ежегодные игры в годовщину своего восшествия на престол, а также в свои и другие имперские дни рождения. Гонкам на колесницах предшествовал парад (pompa circensis), в котором участвовали гонщики, музыканты, танцоры в костюмах и позолоченные изображения богов во главе с Викторией, богиней победы. Эти изображения помещались на ложа, которые располагались на смотровой площадке (пульвинар), чтобы наблюдать за гонками, которые номинально проводились в их честь. Спонсор или организатор гонок делил пульвинар с этими божественными изображениями. В имперскую эпоху пульвинар в Цирке Максимусе был непосредственно соединен с императорским дворцом на Палатинском холме. Несколько божеств имели постоянные храмы, святилища или изображения на разделительном барьере (спине или эврипусе) цирка. Хотя развлекательная ценность гонок на колесницах обычно затмевала любую священную цель, в поздней античности Отцы Церкви все еще считали их традиционной "языческой" практикой и советовали христианам не участвовать в них. Вскоре после падения Западной Римской империи влиятельный христианский ученый, администратор и историк Кассиодор описывает гонки на колесницах как орудие Дьявола.

The Romans probably borrowed chariot technology and racing track design from the Etruscans, who in turn had borrowed them from the Greeks. Rome's public entertainments were also influenced directly by Greek examples. Chariot racing as a feature of Roman ludi is attested in Rome's foundation myths, and on 66 of the 177 days of religious festival games scheduled in a late Roman Calendar of 354. Races were held as part of triumphal processions, foundation anniversary rites and funeral games subsidised by magnates during the Regal and Republican eras, and by the emperors during the Imperial era. According to Roman legend, Rome in its earliest days was faced with a lack of marriagable women. Romulus, the city's founder, invited the Sabine people to celebrate the Consualia, honouring the grain god Consus with horse races and chariot races at the Circus Maximus. While the Sabines were enjoying the spectacle, Romulus and his men seized the Sabine women. The women eventually married their captors, and were instrumental in persuading Sabines and Romans to unite as one people. Chariot racing thus played a part in Rome's foundation myth and local politics. Consuls were obliged to subsidise races at the beginning and end of their annual terms, as a sort of tax on their office and a gift to the people of Rome. Races on January 1 accompanied the renewal of loyalty vows; emperors gave annual games on the anniversary of their succession, and on their own and other Imperial birthdays. Chariot races were preceded by a parade (pompa circensis) that featured the charioteers, music, costumed dancers, and gilded images of the gods, headed by Victoria, goddess of victory. These images were placed on dining couches, which were arranged on a viewing platform (pulvinar) to observe the races, which were nominally held in their honour. The sponsor or editor of the races shared the pulvinar with these divine images. In the Imperial era, the pulvinar in the Circus Maximus was directly connected to the imperial palace, on the Palatine Hill. Several deities had permanent temples, shrines or images on the dividing barrier (spina or euripus) of the circus. While the entertainment value of chariot races tended to overshadow any sacred purpose, in late antiquity the Church Fathers still saw them as a traditional "pagan" practice and advised Christians not to participate. Soon after the end of the Roman Empire in the West, the influential Christian scholar, administrator and historian Cassiodorus describes chariot racing as an instrument of the Devil.

Римские цирки

В большинстве городов был по крайней мере один специальный ипподром для гонок на колесницах. В городе Риме их было несколько; главным центром был Цирк Максимус, который возник на естественных склонах и в долине (Валле де ла Мурсия) между Палатинским и Авентинским холмами. Он вмещал огромное количество зрителей: по оценке Боатрайта, до перестройки при Юлии Цезаре – 150 000, а при Траяне – 250 000. Однако, по мнению Хамфри, более высокая оценка вместимости является традиционной, но завышенной, и даже в период расцвета цирк, вероятно, вмещал не более 150 000 зрителей. Это был самый ранний и величайший цирк Рима. Считается, что его основная форма и план существовали практически с момента основания города или с периода правления первых этрусских царей Рима. Юлий Цезарь перестроил его около 50 г. до н.э., придав ему длину около… и ширину около… Он имел полукруглый конец и полуоткрытый, слегка наклонный конец, где колесницы выстраивались вдоль трассы для начала гонки, каждая из которых помещалась в отдельную клетку, известную как карцера ("тюрьма"), перед пружинным механизмом ворот. Эти ворота были функционально эквивалентны греческому гисплексу, но располагались со смещением, чтобы разместить центральный барьер, первоначально называвшийся эврипом (каналом), а позднее – спиной (хребет). Когда колесницы были готовы, редактор – обычно высокопоставленный магистрат – ронял белый платок; все ворота открывались одновременно, обеспечивая равный старт для всех участников. Гонки проводились против часовой стрелки, а стартовые позиции определялись жребием. На спину располагались счетчики кругов в виде яиц или дельфинов; яйца символизировали Кастора и Поллукса, мифических диоскуров, одного смертного и одного божественного. Они родились из яйца и считались божественными покровителями всадников и конного сословия. Дельфины же считались самыми быстрыми существами и символизировали Нептуна, бога моря, землетрясений и лошадей. Спина украшалась водными элементами, сочетающимися с декоративными и архитектурными деталями. Со временем она стала очень роскошной, с храмами, статуями, обелисками и другими произведениями искусства, хотя обилие этих украшений загораживало обзор зрителям на нижних рядах, расположенных близко к трассе. На каждом конце спины находилась мета – поворотный столб, состоящий из трех больших позолоченных колонн.

Most cities had at least one dedicated chariot racing circuit. The city of Rome had several; its main centre was the Circus Maximus which developed on the natural slopes and valley (the Vallée de la Murcia) between the Palatine Hill and Aventine Hill. It had a vast seating capacity; Boatwright estimates this as 150,000 before its rebuilding under Julius Caesar, and 250,000 under Trajan. According to Humphrey, the higher seating estimate is traditional but excessive, and even at its greatest capacity, the circus probably accommodated no more than about 150,000. It was Rome's earliest and greatest circus. Its basic form and footprint were thought more or less coeval with the city's foundation, or with Rome's earliest Etruscan kings. Julius Caesar rebuilt it around 50 BC to a length of about and width of It had a semi circular end, and a semi open, slightly angled end where the chariots lined up across the track to begin the race, each enclosed within a cell known as a carcere ("prison") behind a spring loaded gate. These were functionally equivalent to the Greek hysplex but were further staggered to accommodate a median barrier, known originally as a euripus (canal) but much later as the spina (spine). When the chariots were ready the editor, usually a high status magistrate, dropped a white cloth; all the gates sprang open at the same time, allowing a fair start for all participants. Races were run counter clockwise; starting positions were allocated by lottery. The spina carried lap counters, in the form of eggs or dolphins; the eggs were suggestive of Castor and Pollux, the mythic dioscuri, one human and one divine. They were born from an egg, divine patrons of horsemen and the Equestrian order. Dolphins were thought to be the swiftest of all creatures; they symbolised Neptune, god of the sea, earthquakes and horses. The spina bore water feature elements, blended with decorative and architectural features. It eventually became very elaborate, with temples, statues and obelisks and other forms of art, though the addition of these multiple adornments obstructed the view of spectators on the trackside's lower seats, which were close to the action. At each end of the spina was a meta, or turning point, consisting of three large gilded columns.

Зрители

Места в цирке были бесплатными для бедных, а для основной массы граждан (плебса) – бесплатными или субсидируемыми. Ювенал считал, что отсутствие участия в политической жизни поздней Республики и Империи компенсировалось бесконечным потоком подачек и развлечений, или *panem et circenses* ("хлеба и зрелищ"). Сиденья ближе всего к арене были зарезервированы для сенаторов, следующие ряды – для всадников, а остальные – для всех остальных. Состоятельные граждане могли заплатить за места в тени с лучшим обзором. Весталки занимали собственные привилегированные места, расположенные близко к арене. Мужчинам и женщинам полагалось сидеть раздельно, но "местный обычай" позволял большинству сидеть вместе, что предоставляло августовскому поэту Овидию возможности для ухаживаний. Цирк был одним из немногих мест, где народ мог собираться в огромном количестве и пользоваться свободой слова, свойственной театральным группировкам и кликам, выражая поддержку или критику правителей и друг друга.

Гонки

Водители должны были держаться своих полос в течение первых двух кругов. Затем они могли свободно бороться за позицию, пересекая пути своих соперников, двигаясь как можно ближе к спине и, когда это возможно, заставляя противников искать другой, гораздо более длинный путь вперед. Каждая команда включала в себя гонца (хортатора), который ехал верхом и подавал сигналы колесницам своей фракции, помогая им ориентироваться в опасностях трассы. Римские возничие обвязывали поводья вокруг талии и управляли, используя вес тела; с поводьями, закрепленными вокруг туловища, они могли наклоняться вправо и влево, направляя движение лошадей, при этом оставляя руки свободными «для кнута и прочего». Возничий, оказавшийся втянутым в аварию, рисковал быть затоптанным или оттащенным по трассе собственными лошадьми; колесничие носили серповидный нож (фалькс) для перерезания поводьев, а также шлемы и другое защитное снаряжение. Эффектные аварии, в которых колесница разрушалась, а возничий и лошади выходили из строя, назывались науфрагией («кораблекрушением»). Лучшие возничие могли заработать значительные призовые деньги, в дополнение к оговоренной оплате за содержание. Призовые за первые четыре места объявлялись заранее, при этом первое место могло принести до 60 000 сестерциев. Велись подробные записи выступлений возничих, а также имена, породы и родословные знаменитых лошадей. Делались широкие ставки на результаты, среди всех слоев населения. В большинстве гонок участвовали четырехзапряжные колесницы (квадриги), реже – двухзапряжные (биги). Чтобы продемонстрировать мастерство возничего и его лошадей, к одной колеснице могли запрягать до десяти лошадей. Гонки на квадригах были самыми важными и частыми.

Частота и круги

Магнаты и императоры стремились к популярности, организуя и финансируя как можно больше гонок, как можно чаще. В Риме гонки обычно длились 7 кругов, или даже 5, в отличие от типичных 12 кругов греческих гонок. Некоторые императоры были расточительными энтузиастами: Калигула спонсировал 10–12 гонок в день, Нерон – 20–24 гонки в день. Коммод однажды организовал и профинансировал 30 гонок всего за 2 часа одного дня; Дион Кассий предсказал, что такая чрезмерность может привести лишь к имперскому банкротству. В предыдущем столетии императору Домициану удалось уместить в один день сто гонок, вероятно, значительно сократив количество кругов с обычных семи. Двадцать четыре гонки в день стали нормой, пока не начался постепенный крах экономики Рима на Западе, когда расходы возросли, спонсоры исчезли, а ипподромы были заброшены. В IV веке нашей эры 24 гонки проводились ежедневно в течение 66 дней в году. К концу этого столетия публичные зрелища в Италии прекратились почти во всех городах. Цирк Максимус все еще содержался в надлежащем состоянии, хотя назначение его использования остается неясным. Последняя известная охота на зверей состоялась в 523 году. Последняя зафиксированная гонка прошла в 549 году нашей эры и была организована остготским королем Тотилой; неизвестно, была ли это демонстрация верховой езды или гонка на колесницах.

Фракции

Большинство римских возничих и многие их сторонники принадлежали к одной из четырех фракций – социальных и деловых организаций, которые собирали средства для спонсирования гонок. Фракции предлагали своим членам безопасность в обмен на лояльность и взносы, и ими руководил покровитель или покровители. Каждая фракция содержала большой штат для обслуживания и поддержки своих возничих. По-видимому, каждый цирк независимо следовал одной и той же модели организации, включая систему наименований по цветам: красный, белый, синий и зеленый. Старшие управляющие (domini factionum) обычно происходили из сословия всадников. Инвесторы часто были столь же богаты, но имели более низкий социальный статус; управление гоночной колесницей считалось занятием крайне низкого ранга, недостойным любого гражданина, а зарабатывание на этом денег – настоящим позором, поэтому инвесторы высокого социального статуса обычно прибегали к переговорам тайно, через посредников, чтобы не рисковать утратой репутации, статуса и привилегий из-за бесчестия. Ни один современный источник не описывает эти фракции как официальные, но, в отличие от многих неофициальных организаций в Риме, они, очевидно, терпелись как полезные и эффективные, а не опасались как скрытные и потенциально подрывные. Тертуллиан утверждает, что изначально существовало всего две фракции – Белая и Красная, посвященные соответственно зиме и лету. К его времени было четыре фракции: красные были посвящены Марсу, белые – Зефиру, зеленые – Матери-Земле или весне, а синие – небу и морю или осени. Большинство римских возничих начинали свою карьеру рабами, которым нечего было терять в плане репутации или чести. Из более чем 200 посвящений, каталогизированных Хорсманом, социальный статус более половины неизвестен. Из оставшихся 66 – рабы, 14 – вольноотпущенники, 13 – рабы или вольноотпущенники, и только один – вольнорожденный гражданин. Все участники гонок, независимо от социального статуса или завершения гонки, получали гонорар возничего. Рабам-возничим не разрешалось законно владеть имуществом, включая деньги, но их хозяева могли платить им независимо от этого или удерживать все или часть накопленных гонораров и выигрышей от их имени в качестве цены за возможное освобождение. Хотя большинство вольноотпущенников-возничих становились клиентами своих бывших хозяев, некоторые зарабатывали достаточно, чтобы выкупить свою свободу, если доживали до этого. Скорпус выиграл более 2000 гонок, прежде чем погиб в столкновении на мета, когда ему было около 27 лет. Надпись на могиле возничего Флора описывает его как младенца (не взрослого). Гай Аппулей Диоклес выиграл 1462 из 4257 гонок за различные команды за свою исключительно долгую и удачную карьеру. Когда он ушел на пенсию в возрасте 42 лет, его пожизненные выигрыши составили 35 863 120 сестерций (HS), не считая гонораров возничего. Его личная доля в этом неизвестна, но Вамплев подсчитал, что даже если личные выигрыши Диокла составляли лишь десятую часть объявленной призовой суммы, это принесло бы ему средний годовой доход в размере 150 000 HS. Большинство гонок и побед были результатом командных усилий, сотрудничества между возничими одной фракции, но победы, одержанные в отдельных гонках, ценились возничими и их публикой превыше всего. Возничие вели яростно конкурентную, харизматичную профессию, регулярно рисковали насильственной смертью и вызывали у своих поклонников навязчивое, даже болезненное благоговение. Говорят, что сторонник Красной фракции бросился на погребальный костер своего любимого возничего. Чаще всего некоторые возничие и их сторонники пытались заручиться сверхъестественной помощью, тайно закапывая проклятые таблички на трассе или рядом с ней, взывая к духам и божествам подземного мира за успех своих фаворитов или неудачу своих противников; обычная практика среди римлян всех сословий, хотя, как и вся магия, строго незаконная и караемая смертью.

Most Roman chariot drivers, and many of their supporters, belonged to one or another of four factions, social and business organisations that raised money to sponsor the races. The factions offered security to members in return for their loyalty and contribution and were headed by a patron or patrons. Each faction employed a large staff to serve and support their charioteers. Every circus seems to have independently followed the same model of organisation, including the four colour naming system: Red, White, Blue, and Green. Senior managers (domini factionum) were usually of equestrian class. Investors were often as wealthy, but of lower social status; driving a racing chariot was thought a very low class occupation, beneath the dignity of any citizen, but making money from it was truly disgraceful, so investors of high social status usually resorted to negotiations discreetly, through agents, rather than risk loss of reputation, status and privilege through infamia. No contemporary source describes these factions as official, but unlike many unofficial organisations in Rome, they were evidently tolerated as useful and effective rather than feared as secretive and potentially subversive. Tertullian claims that there were originally just two factions, White and Red, sacred to winter and summer respectively. By his time, there were four factions; the Reds were dedicated to Mars, the Whites to the Zephyrus, the Greens to Mother Earth or spring, and the Blues to the sky and sea or autumn. Most Roman charioteers started their careers as slaves, who had neither reputation nor honour to lose. Of more than 200 dedications to named charioteers catalogued by lt=Horsmann, more than half are of unknown social status. Of the remainder, 66 are slaves, 14 are freedmen, 13 either slaves or freedmen and only one a freeborn citizen. All race competitors, regardless of their social status or whether they completed the race, were paid a driver's fee. Slave charioteers could not lawfully own property, including money, but their masters could pay them regardless, or retain all or some accumulated driving fees and winnings on their behalf, as the price of their eventual manumission. While most freed slave charioteers would have become clients of their former master, some would have earned more than enough to buy their freedom outright, assuming they survived that long. Scorpus won over 2,000 races before being killed in a collision at the meta when he was about 27 years old. The charioteer Florus' tomb inscription describes him as infans (not adult). Gaius Appuleius Diocles won 1,462 out of 4,257 races for various teams during his exceptionally long and lucky career. When he retired at the age of 42, his lifetime winnings reportedly totalled 35,863,120 sesterces (HS), not counting driver's fees. His personal share of this is unknown but Vamplew calculates that even if Diocles' personal winnings were only a tenth part of the declared prize money, this would have yielded him an average annual income of 150,000 HS. Most races and wins were team efforts, results of co operation between charioteers of the same faction, but victories won in single races were the most highly esteemed by drivers and their public. Charioteers followed a ferociously competitive, charismatic profession, routinely risked violent death, and aroused a compulsive, even morbid reverence among their followers. A supporter of the Red faction is said to have thrown himself on the funeral pyre of his favourite charioteer. More usually, some charioteers and supporters tried to enlist supernatural help by covertly burying curse tablets at or near the track, appealing to spirits and deities of the underworld for the success of their favourites or disaster for their opponents; a common practise among Romans of all classes though like all magic, strictly illegal, and punishable by death.

Лошади

Лошади тоже могли стать знаменитостями; они были специально выведены и обучались относительно поздно, начиная с 5 лет. Римляне предпочитали определенные местные породы из Испании и Северной Африки. Одна из лошадей Диокла, по имени Котин, участвовала с ним в различных упряжках 445 раз, наряду с Абигеем, ценной "приводной" лошадью. "Приводные" лошади колесницы частично тянули ее, а частично направляли, действуя как фланкирующие лошади по отношению к центральной паре, которая была запряжена в колесницу и обеспечивала скорость и силу. Стабильная работа приводной лошади левого бока могла решить исход гонки – между победой и поражением; кобылы считались наиболее надежными. Приводные лошади левого бока находились ближе всего к спинe и, вероятнее всего, упоминались в протоколах гонок. Еще одним ключевым участником в стандартной гонке квадриги была правая ярмовая лошадь. Среди знаменитых лошадей, упомянутых в выдающемся рекорде Диокла – 445 гонок и более 100 побед в год – были Помпеян, Луцид и Галата.

Византийский контекст

Константин I (правил в 306–337 гг.) вновь основал восточный греческий город Византий как "Новый Рим", чтобы он служил административным центром восточной половины Империи, и переименовал его в Константинополь. Он заменил или восстановил городскую гоночную трассу (ипподром), которую ранее построил Септимий Север. Как христианский император, или, по крайней мере, склонявшийся к христианству, Константин поддерживал и финансировал инфраструктуру константинопольских гонок на колесницах и связанные с ними расходы, предпочитая их гладиаторским боям, которые он считал пережитком язычества. Возможность духовного вреда от лицезрения традиционных зрелищ вызывала опасения у христианских апологетов еще со времен Тертуллиана. Олимпийские игры были окончательно отменены императором Феодосием I (правил в 379–395 гг.) в 393 году, возможно, в попытке подавить язычество и утвердить христианство. Гладиаторские поединки со временем прекратились, но гонки на колесницах и театральные представления оставались популярными. Церковь либо не могла, либо не желала их запрещать, хотя видные христианские писатели и критиковали их. Реформированный свод законов Юстиниана I конкретно запрещает гонщикам накладывать проклятия на соперников и призывает их сотрудничать с властями в привлечении нарушителей к ответственности, вместо того чтобы действовать как убийцы или самосудцы. Это не только подтверждает давний запрет на колдовство по всей Империи, но и подтверждает репутацию колесничих, живших на грани закона, занимавшихся насильственными кражами, шантажом и вымогательством в качестве сборщиков долгов от имени своих хозяев, а также легкомысленным криминалом, который мог доходить до убийства противников и врагов под видом сурового, но законного правосудия. Несколько ранних византийских колесничих известны по имени или результатам гонок, шестеро из них – благодаря коротким похвальным эпиграммам в стихах: Анастасий, Юлиан Тирский, Фаустин и его сын Константин, Ураний и Порфирий. Среди них единственная эпиграмма, посвященная Анастасию, содержит очень мало личной информации, но Порфирию посвящены тридцать четыре. Его описывают как лучшего гонщика своего времени и единственного, кто дважды выиграл диверсиум за один день. Диверсиум был уникальным для византийских гонок на колесницах – это был официальный матч между победителем и проигравшим, в котором соперничающие гонщики управляли командами и колесницами друг друга. Таким образом, победитель мог одержать двойную победу, управляя той же командой лошадей, которую он победил ранее, практически исключая случайность или превосходство лошадей как решающие факторы в обеих победах. В византийских гонках на колесницах ожидаемые стандарты профессионального спорта были очень высокими. Соперников иногда распределяли по возрастным категориям, хотя и довольно условно: юноши до 17 лет (описываемые как "безбородые"), молодые люди (17–20 лет) и взрослые мужчины старше 20 лет; однако умение ценилось больше, чем возраст или выносливость. В некоторых случаях сами колесничие исполняли формальные ритуальные мимы или танцы, которые приносили им славу и признание. Подготовка к гонкам могла включать ритуальные публичные диалоги между колесничими, императорскими чиновниками и императорами, предписанную литургию вопросов, ответов и процессионных порядков старшинства. Для каждой гонки требовалось согласие императора.

Constantine I (r. 306–337) refounded the eastern Greek city of Byzantium as a "New Rome", to serve as the administrative center of the eastern half of the Empire, and renamed it Constantinople. He replaced or restored the city's chariot racing circuit (hippodrome), which had been provided by Septimius Severus. As a Christian emperor, or at least one with Christian leanings, Constantine supported and financed Constantinople's chariot racing infrastructure and overheads in preference to gladiatorial combat, which he considered a vestige of paganism. A possibility of spiritual damage through the witnessing of traditional public spectacles had concerned Christian apologists since at least Tertullian's time. The Olympic Games were eventually ended by Emperor Theodosius I (r. 379–395) in 393, perhaps in a move to suppress paganism and promote Christianity. Gladiator contests were eventually abandoned, but chariot racing and theatrical entertainments remained popular. The Church did not, or perhaps could not, prevent them, although prominent Christian writers attacked them. Justinian I's reformed legal code specifically prohibits drivers from placing curses on their opponents, and invites their co operation in bringing offenders before the authorities, rather than acting like assassins or vigilantes. This not only reiterates a very longstanding prohibition of witchcraft throughout the Empire but confirms a reputation that charioteers had for living at the very edge of the law, for violent thefts, blackmail and bullying as debt collectors on their masters' behalf, and an easy going criminality that could extend to the murder of opponents and enemies, disguised as rough but rightful justice. Several earlier Byzantine charioteers are known by name or race records, six of them through short, laudatory verse epigrams; namely, Anastasius; Julianus of Tyre; Faustinus and his son Constantinus; Uranius; and Porphyrius. Among these, the single epigram to Anastasius offers very little personal information, but Porphyrius is the subject of thirty four. He is described as the best charioteer of his time; and as the only charioteer known to have won the diversium twice in one day. The diversium was unique to Byzantine chariot racing, a formal rematch between the winner and a loser, in which the competing charioteers drove each other's team and chariot. A winning charioteer could thus win twice over, driving the same horse team that he had defeated earlier, virtually eliminating mere chance or better horses as the deciding factors in both victories. In Byzantine chariot racing, the expected standards of professional athleticsm were very high. Competitors were sometimes assigned to age categories, though very loosely; youths under approximately 17 (described as "beardless"), young men (17 20), and adult men over 20; but skill counted more than age, or stamina. In some circumstances, the charioteers themselves performed formal, ritualised mimes, or dances, which won them fame and adulation Preparation for races could involve ritualised public dialogues between charioteers, imperial officials and emperors, a prescribed liturgy of questions, answers, and processional orders of precedence. Each race required the emperor's consent.

Византийские гоночные фракции

В восточных провинциях и в самом Константинополе самые ранние свидетельства о цветовых фракциях датируются 315 годом н.э., что совпадает с расширением имперской власти на местное управление и общественную жизнь. Расходы на финансирование гонок распределялись между фракциями, государством, императорами и высшими должностными лицами. Ежегодно назначаемые консулы были обязаны лично финансировать свои инаугурационные игры. Члены гоночных фракций (известные как демы) составляли меньшинство среди всех любителей конных скачек. В Византии, как и в других местах, болельщики поддерживали своих любимых возничих и искали общения единомышленников. Возничие могли менять свою фракционную принадлежность, но их поклонники не обязательно следовали за ними. Полупостоянные союзы синих (Βένετοι, Vénetoi) и зеленых (Πράσινοι, Prásinoi) затмевали белых (Λευκοὶ, Leukoí) и красных (Ῥούσιοι, Rhoúsioi). В V веке выдающийся византийский возничий Порфирий выступал то как "синий", то как "зеленый" и был прославлен каждой фракцией, правящим императором и увековечен в нескольких имперских монументах, возведенных в большом масштабе в ипподроме. Хотя гоночные фракции, их сторонники и население в целом в основном состояли из простолюдинов, как и в Риме, Кэмерон (1976) не находит оснований описывать какую-либо византийскую гоночную фракцию, спонсора гонок или фракционную идеологию как "популистскую", а также конфликты между фракциями и властями как проявление "классовой борьбы" или масштабных религиозных распрей. Массовые городские беспорядки, характерные для ранней истории Византии, не были связаны с гоночными фракциями до V века, когда имперское правительство назначило управляющих как для цирковых гонок, так и для театров, ответственных за постановку и исполнение гимнов, театральных представлений и пышных религиозных церемоний, сопровождавших имперские придворные ритуалы и конные скачки. Аккламации императоров и победивших возничих использовали почти один и тот же триумфальный язык, символизм, почести и клятвы верности. Примерно с середины V века поддержка и одобрение фракций в подтверждении легитимности императоров стали формальным требованием. Фракции представлялись как лояльные простолюдины, или "народ". Социальное недовольство и беспорядки в Константинополе, как правило, концентрировались на ипподроме, который был не только идеальным местом для гонок, но и самым большим и удобным пространством для массовых собраний и их контроля. В 498 году толпа выразила свое недовольство императором Анастасием, обрушив на катизму град камней; во время почти революционного бунта 512 года на ипподроме тот же император опасался за свою жизнь и предложил отречься; толпа, очевидно, восприняв это предложение как скромное и великодушное, обрела нечто вроде "народного голоса" и изменила свою коллективную позицию с оппозиционной на поддерживающую. Театральные группы Византии, уже имевшие репутацию хорошо организованного насилия, теперь стали ассоциироваться с гоночными фракциями и считались самыми шумными и неуправляемыми элементами среди синих и зеленых. Соперничество между синими и зелеными все чаще выливалось в вооруженные и смертоносные бандитские войны. Юстин I (правил в 518–527 гг.) принял суровые, но, по-видимому, неразборчивые, неуместные и в конечном итоге неэффективные меры против городского насилия после убийства гражданина в церкви Святой Софии. Длительные фракционные беспорядки завершились Никейским бунтом 532 года н.э., на фоне запланированных конных скачек в иды января и фракционного "недовольства" политической коррупцией и некомпетентностью. Синие и зеленые объединились и попытались, но не смогли свергнуть императора; тысячи были убиты византийской армией в качестве возмездия, в том числе многие обычные граждане. Византийский историк Прокопий рассматривал все это как неудачу императора и его властей в управлении имперскими войсками и управлении своим народом, а также как почти полное отсутствие специализированных сил полиции. Реформы гражданского права, проведенные Юстинианом I в 541 году, обеспечили, чтобы только императоры или их представители могли финансировать гонки; вскоре после этого император Тиберий II Константин сократил имперские расходы на фракции, что еще больше уменьшило их власть и влияние. Конные скачки продолжали приходить в упадок в течение VII века, в соответствии с сокращающейся экономикой и потерей территорий Империи. После Никейского бунта фракции стали менее враждебны по отношению к имперской власти, поскольку их важность и роль в имперских церемониях возросли. Иконоборческий император Константин V (правил в 741–775 гг.) использовал как зеленых, так и синих "хулиганов" в своих антимонашеских кампаниях, организуя театральные представления, в которых монахи и монахини подвергались публичному осмеянию, оскорблениям и принудительным бракам. Количество гонок в день значительно сократилось до восьми в X веке. Гоночные фракции в Византии продолжали свою деятельность, хотя и в значительно меньшем масштабе, до тех пор, пока имперский двор не был перенесен в Влахерны в XII веке.

In the eastern provinces, and Constantinople itself, the earliest evidence for colour factions is from AD 315, coincident with the extension of Imperial authority into local government and public life. The cost of financing the races was split between the factions, the state, the Emperors, and senior officials. The annually appointed consuls were obliged to personally fund their own inaugural games. Members of racing factions (known as demes), were a minority among chariot racing enthusiasts as a whole. In Byzantium as elsewhere, racing fans cheered on their favorite charioteers, and sought out the company of like minded supporters. Charioteers could change their factional allegiance but their fans did not necessarily follow them. Semi permanent alliances of Blues (Βένετοι, Vénetoi) and Greens (Πράσινοι, Prásinoi) overshadowed the Whites (Λευκοὶ, Leukoí) and Reds (Ῥούσιοι, Rhoúsioi). In the 5th century, the outstanding Byzantine charioteer Porphyrius raced as a "Blue" or a "Green" at various times and was celebrated by each faction, by the reigning Emperor, and as the subject of several imperially subsidised monuments on a grand scale in the Hippodrome. While the racing factions, their supporters and the populace at large were overwhelmingly composed of commoners, as in Rome, Cameron (1976) sees no justification for the description of any Byzantine racing faction, racing sponsor or factional ideology as "populist", nor the conflicts between factions and authorities as expressions of "class conflict" or religious squabling on a grand scale. The urban mass disturbances that characterise much of Byzantium's early history were not associated with racing factions until the 5th century, when the Imperial government appointed managers of both the Circus races and the Theatres, responsible for the production and performance of the chants, theatrical displays and lavish religious ceremonies that accompanied Imperial court rituals and chariot races. The acclamations of emperors and of winning charioteers employed much the same triumphalist language, symbolism, honours and pledges of allegiance. From around the mid fifth century, the support and approval of the factions in confirming the legitimacy of emperors became a formal requirement. The factions were represented as loyal commoners, or "the people". Social discontent and disturbances in Constantinople tended to focus on the Hippodrome, which was not only ideal for racing but by far the largest and most conveniently designed space for mass meetings and their containment. In 498, the crowd showed its dissatisfaction with the emperor Anastasius by launching a hail of stones at the kathisma; during a near revolutionary riot of 512 at the Hippodrome, the same emperor feared for his life, and offered to abdicate; the crowd, apparently seeing this offer as both humble and magnanimous, found something like a "popular voice" and shifted their collective posture from opposition to support. Byzantium's theatre claques, which already had a reputation for well organised violence, were now identified with the racing factions, and were thought to represent the rowdiest, most uncontrollable elements among the Blues and Greens. Blue–Green rivalry increasingly erupted into armed and lethal gang warfare. Justin I (r. 518–527) took severe, but apparently indiscriminate, misdirected and ultimately ineffective measures against urban violence after a citizen was murdered in the church of Hagia Sophia. Long running factional disorder culminated in the Nika riots of 532 AD, against the backdrop of scheduled chariot races on the Ides of January, and factional "discontent" at political corruption and mismanagement. The Blues and Greens united and attempted but failed to overthrow the emperor; thousands were killed by the Byzantine military in retribution, including many ordinary citizens. The Byzantine historian Procopius saw the entire affair as a failure of the Emperor and his authorities to manage their Imperial troops and govern their people, and the almost complete lack of a dedicated police force. Civil law reforms enacted by Justinian I in 541 ensured that only emperors or their representatives could subsidise the races; soon after, the emperor Tiberius II Constantine curbed imperial spending on the factions, which further reduced their power and influence. Chariot racing declined further in the course of the seventh century, in line with the Empire's dwindling economy and loss of territory. After the Nika riots, the factions had become less antagonistic to imperial authority as their importance and roles in imperial ceremony were increased. The iconoclast emperor Constantine V (r. 741–775) deployed both Green and Blue "rowdies" in his anti monastic campaigns, staging theatrical shows in which monks and nuns were exposed to public ridicule, abuse and forced marriages. The number of races per race day declined sharply to eight in the 10th century. The racing factions in Byzantium continued their activity, though much reduced, until the imperial court was moved to Blachernae during the 12th century.

Первичные источники

Паузаний. Описание Греции, книга 6: Элида II. Перевод с английского: Perseus program. Пиндар. Истмийские оды – Истмийская ода 1. См. оригинальный текст в программе Персея. Пиндар. Олимпийские оды – Олимпийская ода 1. См. оригинальный текст в программе Персея. Пиндар. Пифийские оды – Пифийская ода 5. См. оригинальный текст в программе Персея. Тертуллиан. О зрелищах. См. оригинальный текст в Латинской библиотеке.