Введение

Закон о заключенных (временное освобождение из-под стражи по состоянию здоровья) 1913 года, обычно называемый законом «Кошка и мышь», был актом парламента, принятым в Великобритании при либеральном правительстве Х. Х. Асквита в 1913 году. Некоторые члены Женского социального и политического союза (WSPU, обычно называемые суфражистками) были заключены в тюрьму за акты вандализма в поддержку женского избирательного права. В знак протеста против заключения в тюрьму некоторые суфражистки прибегали к голодовкам. Администрация тюрьмы принудительно кормила голодающих, что вызвало широкий общественный резонанс. Закон был принят в ответ на эти протесты. Он позволял освобождать заключенных под надзор, как только голодовка начинала сказываться на их здоровье; после чего им предоставлялся определенный срок для восстановления, по истечении которого они вновь арестовывались и возвращались в тюрьму для отбытия оставшейся части срока. Во время освобождения к заключенным могли быть предъявлены определенные условия. Одним из последствий принятия закона стало то, что голодовки стали технически законными. Прозвище закона возникло из-за предполагаемой привычки домашней кошки играть со своей жертвой, позволяя ей несколько раз временно ускользнуть, прежде чем окончательно ее убить.

Использование правительством

После введения закона принудительное кормление больше не применялось для подавления голодовок. Вместо этого суфражисток, объявлявших голодовку, содержали в тюрьме до крайнего истощения, после чего временно освобождали для восстановления сил. Это позволяло правительству утверждать, что оно не несет ответственности за какой-либо вред (или даже смерть), который мог наступить в результате голодания. В период восстановления любое нарушение закона со стороны суфражистки приводило к немедленному возвращению в тюрьму. Время, проведенное на свободе для восстановления, не засчитывалось в срок отбытого наказания. Как только суфражистку признавали выздоровевшей, ее возвращали в тюрьму для продолжения отбывания срока. Таким образом, суфражистки могли неоднократно освобождаться и заключаться в тюрьму за одно и то же правонарушение без нового судебного процесса.

Предыстория

Для достижения цели получения избирательного права наравне с мужчинами, Женский социальный и политический союз (WSPU, широко известный как суфражистки) прибегал к акциям протеста, таким как разбивание окон, поджоги и «технические нападения» (без нанесения вреда) на полицейских. Многие члены WSPU были заключены в тюрьму за эти правонарушения. В ответ на то, что организация считала жестоким наказанием и суровым обращением со стороны правительства того времени, заключенные члены WSPU развернули продолжительную кампанию голодовок. Некоторые женщины были освобождены в связи с этим, но это сводило на нет политику заключения суфражисток в тюрьму. Тогда тюремные власти перешли к практике принудительного кормления голодающих через носо-желудочный зонд. Повторное применение этой процедуры часто вызывало болезни, что способствовало достижению целей WSPU – демонстрации жестокого обращения правительства с заключенными. Столкнувшись с растущим общественным недовольством тактикой принудительного кормления и решимостью заключенных суфражисток продолжать голодовку, правительство поспешно провело законопроект через парламент. Закон позволял освобождать заключенных для восстановления после последствий голодовки, при этом оставляя полиции право повторно заключать нарушительниц под стражу после их выздоровления. Намерением закона было нейтрализовать тактику голодовок и негативные последствия для поддержки правительства среди (мужских) избирателей, вызванные принудительным кормлением женщин-заключенных, но, напротив, он снизил поддержку либерального правительства.

Женщины пишут о том, как их кормили насильно

В книге под названием «Суфражи и Панкхёрсты» Джейн Маркус утверждает, что принудительное кормление стало главным образом образом борьбы за избирательное право женщин в общественном сознании. Женщины описывали свои ощущения от этой процедуры в письмах, дневниках, речах и суфражистских изданиях, таких как «Голоса за женщин» и «Суфражистка». Одна из суфражисток, леди Констанс Литон, написала книгу, в которой предположила, что женщины из рабочего класса чаще подвергались принудительному кормлению в тюрьме, чем женщины из высшего сословия. В целом, медицинская процедура принудительного кормления описывалась как физическое и психическое насилие, вызывающее боль, страдания, эмоциональный дистресс, унижение, душевные муки и гнев. Вайолет Блэнд также написала в «Голосах за женщин» о своем опыте принудительного кормления, объясняя, как «они выкручивали мне шею, резко запрокидывали голову назад, перекрывая горло и держали все время, словно в тисках», пока пытались насильно накормить ее. Она писала, что охранников всегда было шестеро или семеро на одну заключенную, и что «жертве практически не оставалось возможности протестовать, кроме как словесно выразить свой ужас, поэтому не было оправдания жестокости, проявленной в ряде случаев». В конце того, что она описывает как нападение, когда она не смогла быстро подняться со стула из-за своего «беспомощного и задыхающегося состояния», у нее вырвали стул из-под ног и бросили на пол. Она была уверена, что нападения были предприняты с целью сломить волю голодающих.

Непреднамеренные последствия

Неэффективность закона очень скоро стала очевидной, поскольку власти столкнулись с гораздо большими трудностями, чем ожидалось, при повторном аресте освобожденных голодовщиков. Многие из них избегали ареста при помощи сети суфражисток-сочувствующих и женской команды телохранителей, которые использовали тактику дезинформации, уловки и временами прямое столкновение с полицией. Неспособность правительства взять под стражу известных суфражисток превратила задуманный как скрытый механизм контроля над голодовками суфражисток закон в публичный скандал. Этот акт был направлен на подавление силы организации путем деморализации активисток, но оказался контрпродуктивным, поскольку подорвал моральный авторитет правительства. Закон рассматривался как нарушение основных прав человека, не только суфражисток, но и других заключенных. Прозвище закона – «Акт кошки-мышки», отражающее то, как правительство, казалось, играло с заключенными, словно кошка с мышью, подчеркнуло, как жестокость повторных освобождений и повторных заключений превратила суфражисток из объектов презрения в объекты сочувствия. Введение закона правительством Асквита заставило воинствующую WSPU и суфражисток воспринимать Асквита как врага – врага, которого необходимо было победить в войне, которую организация считала всеобщей. Связанным эффектом этого закона стало увеличение поддержки Лейбористской партии, многие из ранних основателей которой выступали за предоставление женщинам избирательного права. Например, философ Бертран Рассел покинул Либеральную партию и написал памфлеты, осуждающие закон и либералов за принятие, по его мнению, нелиберального и антиконституционного закона. Таким образом, вызванная спорами ситуация способствовала ускорению падения электоральных позиций либералов, поскольку часть среднего класса начала переходить в ряды лейбористов. Закон также предоставил WSPU тему для кампаний и критики других институтов британского истеблишмента, в частности Англиканской церкви. В 1913 году WSPU напрямую атаковала епископа Винчестерского Эдварда Талбота, архиепископа Кентерберийского Рэндалла Дэвидсона, епископа Лондонского Артура Виннингтона-Инграма, архиепископа Йоркского Космо Гордона Лэнга, а также епископов Кройдона, Льюиса, Ислингтона и Степни. Каждый из них подвергался пикетированию делегациями у своих официальных резиденций до тех пор, пока им не была предоставлена аудиенция, во время которой церковных лидеров просили протестовать против принудительного кормления. Нора Дейкр Фокс возглавила многие делегации от имени WSPU, о которых широко сообщалось в The Suffragette. В какой-то момент епископа Лондонского убедили лично посетить тюрьму Холлоуэй в связи с заявлениями об отравлении женщин-заключенных во время принудительного кормления. Епископ несколько раз посещал тюрьму, но это ни к чему не привело, и в его публичных заявлениях говорилось, что он не обнаружил никаких доказательств жестокого обращения во время принудительного кормления – более того, он считал, что принудительное кормление проводилось «с максимально возможной добротой», – что было воспринято WSPU как сговор с правительством и тюремными властями. Если WSPU надеялась получить поддержку церкви для своего дела, поднимая вопрос принудительного кормления, то была разочарована. Церковь решила не вступать в конфликт между WSPU и властями и придерживалась официальной линии, согласно которой воинственность является предпосылкой принудительного кормления, а воинственность противоречит воле Божьей, поэтому церковь не может выступать против принудительного кормления. Исследования показывают, что закон мало что сделал для сдерживания деятельности суфражисток. Их воинственные действия прекратились только с началом войны и их поддержкой военных усилий. Однако начало войны в августе 1914 года и прекращение всей суфражистской деятельности на время войны означали, что полное потенциальное воздействие «Акта кошки-мышки» никогда не будет известно.