Маргарита Наваррская: Королева Сицилии и регентство.

Введение

Маргарита Наваррская (англ. Margaret of Navarre, исп. ) (ок. 1135 – 12 августа 1183) — королева Сицилии как супруга Вильгельма I (1154–1166) и регент при малолетнем сыне Вильгельме II.

Королева-сопруга

Маргарет была дочерью короля Гарсии Рамиреса Наваррского и Маргариты де Л’Айгл. Она вышла замуж в юном возрасте за Вильгельма I Сицилийского в 1149 году, четвёртого сына Роджера II Сицилийского. По словам палермитского архивиста Исидоро Ла Лумии, в зрелые годы она оставалась bella ancora, superba, leggiera ("всё ещё прекрасной, гордой и лёгкой"). Во время правления мужа Маргарет в значительной степени оставалась в тени Вильгельма, который проводил большую часть времени вдали от двора, часто посещая свои многочисленные гаремы. Однако считается, что она была более сильным и умелым администратором, чем её муж, и не раз убеждала его действовать, когда он был настроен на бездействие. Она тесно сотрудничала с Майо Барийским, адмиралом адмиралов короля, и они часто объединялись, чтобы противостоять противникам монархии, хотя однажды во время восстания она была задержана вместе с двумя из трёх своих сыновей Мэтью Боннеллусом, при этом её старший сын погиб в столкновении.

Регент

По завещанию Вильгельма было предписано, чтобы его старший сын унаследовал его, а второму сыну было передано княжество Капуа. Это было исполнено, и в день коронации Вильгельма II Маргарет объявила всеобщую амнистию по всему королевству, распространявшуюся на мятежных баронов, таких как Танкред, племянник ее мужа. Новая регент также отменила самый непопулярный акт своего покойного супруга: взыскание выкупных денег с мятежных городов. Первым делом Маргарет стало назначение сильного человека на вакантную должность адмирала (после смерти Майо). Она выдвинула каида Петра, мусульманского новообращенного и евнуха, что вызвало недовольство многих знатных дворян и приближенных ко двору. Королева-мать не доверяла местной аристократии и написала письмо своему кузену Ротруду, архиепископу Руанскому, с просьбой прислать одного из ее французских родственников по материнской линии, чтобы помочь ей в управлении. Ее двоюродный брат Гилберт, граф Гравины, уже находившийся на юге, был врагом Петра и, по словам Хьюго Фалькандуса, решительно выступал против правления своего кузена. В результате этого разрыва в отношениях между двором и знатью Петр бежал в Тунис и вновь принял ислам. Это вынудило Маргарет объявить своего предательского кузена Гилберта катапаном Апулии и Кампании и отправить его на полуостров для подготовки к грядущему вторжению Фридриха Барбароссы. К этому моменту популярность королевы-матери, обеспеченная такими популистскими мерами, как упомянутые выше, значительно снизилась, и на улицах ее называли «испанкой». После отъезда Гилберта в Апулию в Палермо прибыл брат Маргарет Родриго. Родриго, которому было велено изменить имя на Генрих, обычно считался незаконнорожденным сыном Маргарет де Л’Айгл, и король Гарсия никогда не признавал его. Ему было суждено стать раздорной и опасной фигурой в будущем правления его племянника. Однако пока Маргарет отправила его в Апулию с титулом графа Монтескальйозо. К счастью для нее, почти одновременно произошло более благоприятное прибытие родственника. Ротруда из Руана передала ее просьбу Стефану дю Перше, другому кузену. Стефан собирался в крестовый поход с отрядом из тридцати семи рыцарей. Он решил сначала остановиться в Палермо. Там его уговорили остаться, и в ноябре 1166 года он был назначен канцлером. Среди рыцарей были Петр Блуа, его младший брат Вильгельм и Вальтер Офамил, а Петр и Вальтер служили наставниками Вильгельма II. В 1167 году Маргарет приложила все усилия, чтобы оказать помощь (в виде денег) осажденному папе Александру III в Риме, который противостоял их общему врагу, императору Барбароссе. Однако осенью того же года она совершила ужасную оплошность. Она назначила Стефана на вакантную должность архиепископа Палермо. Это вызвало не только неприязнь знати, но и духовенства к королеве-матери-регенту, тем не менее любимой народом. В то же время в Сицилию прибыл ее брат Генрих и создал новые проблемы, обвинив королеву-мать в том, что она находится под влиянием своего возлюбленного Ричарда, графа Молизе. Эти обвинения, сфабрикованные его друзьями, оказались, как и следовало ожидать, совершенно ложными. Его друзья вскоре убедили его указать пальцем на кровосмесителя Стефана дю Перше, столь же невиновного, как и Ричард Молизский. Вокруг Генриха возник огромный заговор, но Стефан оказался прозорливее, и опасность была предотвращена. В конечном итоге Маргарет убедила (то есть подкупила) Генриха покинуть Сицилию и отправиться в Испанию. Маргарет называла Стефана «своим братом», обращалась с ним слишком фамильярно и смотрела на него с вожделением, что породило подозрения об их привязанности. В 1168 году достигли апогея события, связанные с мятежными вассалами, выступавшими против наваррских и французских придворных. Также ходили слухи об убийстве Вильгельма, и Стефан дю Перше планировал женить своего брата на принцессе Констанции, тете Вильгельма, которая с детства была заперта в монастыре Сантиссимо Сальваторе в Палермо из-за предсказания, что «ее брак погубит Сицилию», чтобы претендовать на трон, несмотря на существование брата Вильгельма Генриха. Стефана вынудили уйти. Затем был изгнан и Гилберт Гравинский. В 1169 году Петр Блуа также покинул Сицилию. Маргарет осталась без каких-либо родственников, способных защитить ее сына и подопечного: управление было вырвано из ее рук. Она протестовала против отстранения своего кузена от архиепископства и отправила письма папе и Фоме Бекету, архиепископу Кентерберийскому, с просьбой о помощи в восстановлении ее любимца, но не получила ответа от Александра, а от Фомы – лишь незначительную поддержку. Ее фактическая регентство заканчивается здесь, хотя она оставалась регентом де-юре до совершеннолетия ее сына в 1171 году.

It was William's will that his eldest son succeed him and his second son receive the principality of Capua. This was done and, on the day of William II's coronation, Margaret declared a general amnesty throughout the realm, which covered rebellious barons such as Tancred nephew of her husband. The new regent also revoked her late husband's least popular act: the imposition of redemption money on rebellious cities. Margaret's first order of business was to appoint a strong hand to the vacant position of admiral (Maio having died). She promoted the caïd Peter, a Moslem convert and a eunuch, much to the annoyance of many a highborn nobleman or palace intimate. The queen mother was distrustful of the native born aristocracy and wrote a letter to her cousin, Rothrud, Archbishop of Rouen, asking him to send one of her French relatives, on her mother's side, to help her govern. Her cousin Gilbert, Count of Gravina, already present in the south, was an enemy of Peter's and, according to Hugo Falcandus, strongly opposed to his cousin's government. It was in this breakdown of relations between court and nobility that Peter defected to Tunisia and reconverted to Islam. With this, Margaret was forced to declare her traitorous cousin Gilbert catapan of Apulia and Campania and send him to the peninsula to prepare for the coming invasion of Frederick Barbarossa. At this juncture, the queen mother's popularity, secured by such populist early acts as mentioned above, had abated considerably and she was known in the street as "the Spanish woman." After the departure of Gilbert to Apulia, Margaret's brother Rodrigo arrived in Palermo. Rodrigo, whom bade change his name to Henry, was commonly thought to be a bastard son of Margaret de l'Aigle and King García never recognised him. He was destined to be a divisive and dangerous figure in the future of his nephew's reign. For now, however, Margaret moved him off to Apulia with the title of Count of Montescaglioso. Happily for her, a more favourable familial arrival occurred nearly simultaneously. Rothrude of Rouen had sent word of her plea to Stephen du Perche, another cousin. Stephen was then setting off on Crusade with a retinue of thirty seven knights. He decided to stop off in Palermo first. There he was persuaded to remain and was appointed chancellor in November 1166. Peter of Blois, his younger brother William, and Walter Ophamil were among the knights, and Peter and Walter served as tutors of William II. In 1167, Margaret did her best to send aid (in the form of money) to the besieged Pope Alexander III in Rome, then opposing their common enemy, the Emperor Barbarossa. In Autumn of that year, however, she made a horrible blunder. She appointed Stephen to the vacant archbishopric of Palermo. With that, not only the nobility, but also the clergy, now despised the queen mother regent, beloved nevertheless of the populace. Her brother Henry arrived in Sicily at the same time and bred new trouble by accusing the queen mother of being under the spell of her lover Richard, Count of Molise. The allegations, concocted by his friends, were, unsurprisingly, completely false. His friends soon convinced him to point the finger at the incestuous Stephen du Perche, equally innocent as Richard of Molise. Around Henry arose a great conspiracy, but Stephen was too quick and the danger was diffused and Margaret eventually convinced (i. e. bribed) Henry to leave Sicily for Spain. Margaret called Stephen "her brother", spoke of him too familiarly and looked at him hungrily, which led to suspicions that they had affection. In 1168, events concerning the rebellious vassals who opposed the Navarrese and French courtiers came to a head. It was also rumored that William was murdered and Stephen du Perche planned to have his brother to marry Princess Constance aunt of William who was confined to Santissimo Salvatore, Palermo as a nun from childhood due to a prediction that "her marriage would destroy Sicily" to claim the throne, despite the existence of Henry brother of William. Stephen was forced to go. Then Gilbert of Gravina was banished as well. In 1169, Peter of Blois also left. Margaret was now left without any familial relations to save her son and ward in Sicily: the government had been torn from her hands. She protested her cousin's deposition from the archdiocese and sent letters to the pope and to Thomas Becket, Archbishop of Canterbury, to beg their assistance in reinstating her favourite, but she received none from Alexander and little of actual value from Thomas. Her de facto regency ends here, though she was regent de jure until her son's coming of age in 1171.

Наследие

Маргарет прожила до 1183 года, оставив в наследство бенедиктинское аббатство на месте Санта-Марии-ин-Маниаче, построенное Джорджио Маниаке более века назад, и церковь в Сан-Марко-д’Алунцио, первый замок Роберта Гискара на Сицилии. Она похоронена в соборе Монреале в Палермо. Примечательна её переписка с Томасом Беккетом. Томас писал ей: «Мы в долгу перед вами за вашу поддержку против короля Генриха II Английского». Томас также написал Ричарду Палмеру, епископу Сиракузскому, с просьбой, как противнику любого кандидата на Палермитанскую кафедру, кроме него самого, содействовать делу королевы-матери и Стефана. Однако, более интересным, чем любой из этих обменов, является золотой кулон, хранящийся сейчас в Метрополитен-музее искусств в Нью-Йорке. На нём выгравирована надпись ISTUD REGINE MARGARETE SICULORUM TRANSMITTIT PRESUL RAINAUDUS BATONIORIUM и изображены Маргарита и епископ Реджинальд Батский. Джон Джулиус Норвич, опираясь на более ранние исторические труды, говорил о её «полной неспособности к правлению», но успех Стефана во время его недолгого правления неоспорим, и её в первую очередь обвиняют в том, что она не замечала недовольства, которое её родственники вызывали у местной знати. Жаклин Алио, её биограф, приписывает Маргарите компетентное правление в сложных обстоятельствах, считая её величайшей сицилийской королевой нормано-швабской эпохи. В первой биографии этой королевы Алио описывает её как «самую влиятельную женщину в Европе на протяжении пяти насыщенных событиями лет» и «самую важную женщину средневековой Сицилии». Алио также предполагает, что Маргарита и Констанция, которая впоследствии также стала королевой-регентом, как родственницы, знали друг друга, и юная Констанция подражала стилю руководства Маргариты, поэтому между ними могла существовать, пусть и не прочная, связь. (Однако после смерти Генриха, младшего сына Маргариты, в 1172 году, как единственного наследника Вильгельма, Констанция оставалась заточенной в монастыре до конца жизни Маргариты, независимо от того, было ли это по её воле или нет.)

Margaret lived until 1183, endowing as her legacy a Benedictine abbey at the site of Santa Maria in Maniace, constructed by Giorgio Maniace over a century prior, and a church at San Marco d'Alunzio, Robert Guiscard's first castle in Sicily. She is buried in Monreale Cathedral in Palermo. Interesting is her correspondence with Thomas Becket. Thomas wrote to her "we owe you a debt of gratitude" for her support of him against King Henry II of England. Thomas also wrote to Richard Palmer, bishop of Syracuse, petitioning him, an opponent of any other candidate for the Palermitan see besides himself, to work for the cause of the queen mother and Stephen. More interesting than either of these interchanges, however, is the golden pendant now in the Metropolitan Museum of Art in New York. It bears the inscription ISTUD REGINE MARGARETE SICULORUM TRANSMITTIT PRESUL RAINAUDUS BATONIORIUM and an effigy of Margaret and Bishop Reginald of Bath. In a perception based on earlier historiography, John Julius Norwich spoke of her "total unfitness to govern," but the success of Stephen during his short tenure is undeniable and she is primarily blamed for her refusal to see the disaffection her relatives caused the local nobility. Jacqueline Alio, her biographer, gives Margaret credit for competent rule in trying circumstances, identifying her as the greatest Sicilian queen of the Norman Swabian era. In the first biography of this queen, Alio describes her as "the most powerful woman in Europe for five eventful years" and "the most important woman of medieval Sicily". Alio also infers that Margaret and Constance, who would also become the queen regent, as sisters in law, knew each other, and young Constance had imitated the style of leadership of Margaret, so there might be a sisterhood between them if tenuous. (However, after the death of Henry the youngest son of Margaret in 1172, as the sole heir to William from then on, Constance remained confined to her monastery for the remainder of the lifetime of Margaret, whether out of the will of the latter or not.)