Введение

Альфред Вилли Рудольф "Руди" Дуцке (Alfred Willi Rudolf "Rudi" Dutschke; 7 марта 1940 года – 24 декабря 1979 года) – немецкий социолог и политический активист, который до того, как в 1968 году был тяжело ранен в результате покушения, являлся ведущей харизматичной фигурой в Социалистическом студенческом союзе (SDS) в Западной Германии и в более широкой "внепарламентской оппозиции" (APO) этой страны. Дуцке утверждал, что черпал вдохновение как в христианстве, так и в марксизме для социализма, отвергавшего как ленинскую модель партийной диктатуры, с которой он столкнулся в юности в Восточной Германии, так и компромиссы западногерманской социал-демократии. Он выступал за создание альтернативных или параллельных социальных, экономических и политических институтов, построенных на принципах прямой демократии. Одновременно с этим он присоединился к коммунистам, ориентированным на Москву и Пекин, в поддержке национально-освободительных движений стран Третьего мира как фронтов всемирной социалистической революции. Вызвав противоречия у многих, протестовавших вместе с ним в 1960-х годах, Дуцке в 1970-х годах стал называть себя патриотическим социалистом ("Pro Patria Sozi") и призвал левых вновь обратиться к "национальному вопросу" и искать самостоятельный путь к объединению Германии. Незадолго до своей смерти в 1979 году от осложнений, вызванных ранениями, полученными в 1968 году, Дуцке был избран делегатом на учредительный съезд экологической и социалистической партии "Зелёные". Этот проект понимался как создание "антипартии", участвующей в парламентской политике, но остающейся низовым движением.

Христианская молодежь в Восточной Германии

Дуцке родился в Шенефельде (ныне Нуте-Урстромталь) недалеко от Луккенвальде, Бранденбург, четвертым сыном почтового служащего. Он вырос и получил образование в Восточной Германии (ГДР), получив аттестат зрелости (Gymnasium Abitur) в 1958 году и пройдя обучение на продавца промышленных товаров. В 1956 году он вступил в режимную "Свободную немецкую молодежь", стремясь к спортивной карьере десятиборца. Однако он также участвовал в мало терпимой молодежной организации Восточногерманской протестантской церкви. Дуцке признавал, что религия играла "важную роль" в его жизни: он "интегрировал" ее "фантастическое объяснение природы человека и его возможностей" в свою последующую политическую деятельность. Для меня решающий вопрос с точки зрения реальной истории всегда был: что на самом деле делал Иисус? Как он хотел изменить свое общество и какие средства использовал? Это всегда был для меня ключевой вопрос. Для меня вопрос о трансцендентности – это также вопрос реальной истории, как преодолеть существующее общество, создать новый проект для будущего общества, возможно, материалистическую трансцендентность. Именно в этой религиозной среде, вне утвержденных партийных и государственных структур, Дуцке обрел мужество (ценой утраты перспективы дальнейшего образования) отказаться от обязательной службы в Национальной народной армии и призвать других к подобному сопротивлению призыву. Отказавшись от выбранной специальности – спортивной журналистики, в октябре 1960 года Дуцке начал регулярно ездить в Западный Берлин, чтобы посещать гимназию Асканише в Берлине-Темпельхофе. Получив новый аттестат зрелости, он устроился на работу (на девять месяцев) в таблоид Акселя Шпрингера, Bild Zeitung. 10 августа 1961 года, всего за три дня до введения ограничений в "воскресенье с колючей проволокой", которые должны были закрыть проход на Запад, Дуцке зарегистрировался в качестве беженца в транзитном лагере Мариенфельде. 14 августа Дуцке и несколько друзей попытались с помощью веревки снести часть того, что должно было стать "Берлинской стеной", и перебросить через нее листовки. Это было его первое политическое действие.

Свободный университет и подрывные действия

Дуцке поступил в Свободный университет в Западном Берлине. Основанный в 1948 году студентами, покинувшими университет Гумбольдта в Восточном Берлине, находившийся под контролем коммунистической партии, устав новой школы предусматривал степень представительства студентов, не имевшую аналогов в других учебных заведениях Германии. Однако "демократическому" преподавательскому составу и городским властям, по мнению Дуцке и его сокурсников, не удалось оправдать надежды, возлагавшиеся на модель студенческого самоуправления. На заседаниях сената они сталкивались с делегатами от студентов, придерживавшимися заранее согласованных общих позиций. Скептицизм Дуцке относительно демократических принципов новых институтов на Западе усилился благодаря изучению социологии, этнологии, философии и истории под руководством Ричарда Лёвенталя и Клауса Месчката. Он познакомился с экзистенциалистскими теориями Мартина Хайдеггера, Карла Ясперса и Жана-Поля Сартра, с теориями Дьёрдя Лукача об овеществлении и классовом сознании, а также с критической социологией Франкфуртской школы. Все эти источники связывали его с левыми идеями, существовавшими до Гитлера и Сталина, и стимулировали альтернативные, либертарные интерпретации Маркса и истории рабочего движения. Все больше вовлекаясь в сознательную марксистскую полемику, подкрепляемую его чтением трудов социалистических теологов Карла Барта и Пола Тиллиха, Дуцке сохранял акцент на индивидуальной совести и свободе действий. Он был соредактором газеты "Аншлаг", в которой публиковал статьи о революционном потенциале событий в странах Третьего мира. В декабре 1964 года группа Дуцке присоединилась к демонстрации против государственного визита премьер-министра Конго Моиса Чомбе. Дуцке спонтанно повёл протестующих к ратуше Шёнеберг, зданию, где располагалась Палата представителей Западного Берлина, где, по слухам, Чомбе был ударен помидорами прямо в лицо. Дуцке назвал этот акт "началом нашей культурной революции".

СДС, стратегия противостояния

В 1964 году группа Дюцке вступила в Немецкий социалистический студенческий союз (Sozialistischer Deutscher Studentenbund), бывшее студенческое крыло Социал-демократической партии Германии (СДПГ). СДС был исключен из умеренной СДПГ за свой непримиримый левизм, хотя это ограничивалось в основном организацией лекций по марксизму. Дюцке, избранный в 1965 году, выступал за столкновения в университете и на улицах. Теория, которую Дюцке развивал в связи с протестами против войны во Вьетнаме, вскоре ставшей главной темой, заключалась в том, что "систематические, ограниченные и контролируемые столкновения со структурой власти" должны были "заставить представительную "демократию" открыто продемонстрировать свой классовый характер, свой авторитаризм и выдать себя за "диктатуру силы"". Осознание, вызванное такими провокациями, должно было освободить людей для переосмысления демократической теории и практики. Дюцке и его группировка имели важного союзника в лице Майкла Вестера, вице-президента и международного секретаря СДС. Вестер, учившийся в США в 1961–62 годах и тесно сотрудничавший с американским СДС (Students for a Democratic Society), познакомил с теориями американских новых левых и поддержал призыв к "прямым действиям" и гражданскому неповиновению. В апреле 1965 года Дюцке вместе с группой СДС посетил Советский Союз. Его хозяева, вероятно, знали о его критических, по их мнению, антисоветских высказываниях в журнале "Аншлаг", и классифицировали его как троцкиста. По возвращении в мае 1965 года его группа сосредоточилась на Соединенных Штатах, особенно возмущенная вторжением в Доминиканскую Республику. Летом 1965 года Дюцке участвовал в студенческих протестах против отказа Свободного университета предоставить право выступать писателю Эриху Куби (который за несколько лет до этого осмелился усомниться в праве университета называться "Свободным"). Это стало прелюдией к сидячей забастовке в университете в июне следующего года. Подобно движению за свободу слова в Беркли два года назад, студенты Западного Берлина усматривали связь между произволом университетских властей и более широким отсутствием демократической практики. Вскоре после рождения их первого ребенка, сына, которого они назвали Хосея Че, Дюцке и Клотц были вынуждены покинуть свою квартиру из-за появления угрожающих граффити ("Газ Дюцке!") и атак с использованием дымовых бомб и фекалий. Член Бундестага от ХСС Франц Ксавер Унертль назвал Дюцке "немытым, вонючим и грязным созданием".

Революционный "волонтарист"

2 июня 1967 года член СДС Бенно Онесорг был застрелен полицейским в Западном Берлине. По отклику на призыв Ульрики Майнхоф в журнале konkret, он участвовал в студенческих протестах против визита шаха Ирана. Себастьян Хаффнер, писавший в konkret (впоследствии выяснилось, что журнал финансировался из Восточной Германии), утверждал, что "с студенческим погромом 2 июня 1967 года фашизм в Западном Берлине сорвал маску". Возмущение было направлено не только против городских властей. Дуцке призвал к экспроприации своего (и Хаффнера) бывшего работодателя, консервативной Axel Springer Press, контролировавшей в то время около 67 процентов ведущих СМИ в Западном Берлине. Вместе со многими представителями левых сил он обвинил прессу Springer в разжигании ненависти (реакцией Bild Zeitung Springer на смерть стала фраза: "Студенты угрожают, мы отвечаем огнем"). Университеты и крупные города охватила волна студенческих протестов. На офисы Springer были совершены нападения, нарушены процессы печати и распространения. На поспешно созванном университетском конгрессе в Ганновере социолог и философ Юрген Хабермас упрекнул Дюцке в "волюнтаризме", близком "к левому фашизму". Он утверждал, что представление Дюцке о намеренных провокациях для разоблачения скрытой силы государства ошибочно. Революционной ситуации в Германии не было. По его словам, Дуцке подвергал опасности жизни других студентов. В течение месяца Дуцке признал, что кампания против Springer, от которой открестились как профсоюзы, так и либеральная пресса, не способна "мобилизовать массы" и призвал прекратить ее. Новым центром внимания стали Вьетнам и соучастие Германии в эскалации американской войны. После отказа Свободного университета предоставить площадку для конференции, и несмотря на организованную кампанию в прессе Springer и оппозицию в Берлинском Сенате, Технический университет Берлина согласился принять двухдневное мероприятие. В конференции приняли участие 44 делегации социалистической молодежи из 14 стран (в том числе ФДЮ из Восточной Германии). Помимо Дуцке, который, по-видимому, руководил большей частью дискуссии, с обращениями к ним выступили Ален Кривин и Даниэль Бенсайд (оба из Jeunesse Communiste Révolutionnaire, JCR), а также Даниэль Кон-Бендит (Liaison d'Étudiants Anarchistes) из Франции, Тарик Али и Робин Блэкберн (New Left Review и Vietnam Solidarity Campaign) из Великобритании, Бахман Нируманд (из международной конфедерации иранских студентов) и Бернардин Дохрн (Students for a Democratic Society) из США. Слово было предоставлено также другу Дуцке, ветерану бельгийского троцкиста Эрнесту Манделю. Охарактеризовав национально-освободительную борьбу вьетнамского народа как активный фронт в мировой социалистической революции, итоговая декларация обвинила "американский империализм" в "попытке включить западноевропейские метрополии в свою политику колониальной контрреволюции посредством НАТО". Под лозунгом "Сокрушить НАТО" и призывая американских солдат, дислоцированных в Западном Берлине, массово дезертировать, Дуцке намеревался возглавить заключительную демонстрацию численностью более 15 000 человек ("над морем красных флагов возвышались огромные портреты Розы Люксембург, Карла Либкнехта, Че Гевары и Хо Ши Мина") в марше к казармам армии США МакНейра в Берлине-Лихтерфельде. Однако, после предупреждения командования США о применении силы для защиты казарм и обсуждений с писателем Гюнтером Грассом, епископом Куртом Шарфом и бывшим мэром Западного Берлина Генрихом Альбертсом, Дуцке был убежден, что это провокация, от которой лучше отказаться. Он призвал студентов "тихо покинуть это место и разделиться на небольшие группы по всему городу для распространения листовок". Три дня спустя, 21 февраля 1968 года, на контр-демонстрации, организованной Берлинским Сенатом и Springer Press в ратуше Шёнеберга, где участвовало около 60 000 жителей Западного Берлина, были плакаты, идентифицирующие Дуцке как "Враг народа [Volkfeind] № 1". Когда толпа приняла молодого человека за Дуцке, они повалили его на землю и преследовали до полицейского фургона, который они чуть не опрокинули.

Отвергает авангардную модель

С лета 1967 года Эрнест Мандель пытался убедить Дюцке преобразовать марксистское крыло СДС в революционную социалистическую молодежную организацию по образцу французской СКР; "отобрать лучших товарищей для создания организации внутри СДС, сформировать кадровый состав и построить авангард изнутри социал-демократического союза". Клаус Месккат, основавший конкурирующий Республиканский клуб в ответ на то, что он считал анархистскими тенденциями в СДС, не верил в жизнеспособность этой стратегии. Он посоветовал Манделю, что Дюцке смог удержать свои позиции в СДС лишь благодаря своей политической гибкости. Под этим он подразумевал не отстранение сторонников нацизма и консервативных карьеристов с целью продвижения реформ изнутри существующих структур, а создание новых институтов для замены тех, которые в их нынешнем состоянии не подлежат исправлению. К таким институтам относятся существующая парламентская система и ее партийный аппарат. Эта система не представляет "подлинных интересов нашего народа", которые Дюцке описал Гаусу как "право на воссоединение, сохранение рабочих мест, защиту государственных финансов, переустройство экономики". Проблема заключается в том, что "существует полное отчуждение между представителями в парламенте и народом" и, как следствие, отсутствует "критический диалог". Выборы проводятся каждые четыре года, и есть возможность подтвердить существование действующих партий, но "все меньше и меньше" – поддержать новые партии "и, следовательно, новые альтернативы существующему порядку". Место университетов в этой схеме оставалось неясным. С одной стороны, Дюцке отвергал их как "фабрики", ориентированные на производство фахидиотов (людей, не способных к критическому мышлению за пределами их узкой профессиональной подготовки). По примеру подобных экспериментов в Калифорнийском университете в Беркли и Парижском Сорбонне, в ноябре 1967 года он попытался продвигать идею "Критического университета" посредством серии семинаров в ФУ.

АПО и поддержка Пражской весны

Дуцке не разделял реформистский энтузиазм, окружавший Вилли Брандта, бывшего участника антинацистского сопротивления и мэра Западного Берлина, который в декабре 1966 года, будучи младшим партнером правящих христианских демократов, впервые привел социал-демократов в федеральное правительство. Дуцке поддержал призывы к созданию внепарламентской оппозиции (Außerparlamentarische Opposition, APO). Эта рыхлая группа из разочарованных социал-демократов, радикальных профсоюзных деятелей, студентов и писателей считала, что с формированием Большой коалиции Федеративная Республика лишилась какого-либо подобия демократического противовеса влиятельным интересам. "Мы должны сказать "нет", – заявил Дуцке, – парламенту, в котором "мы больше не представлены! Мы должны сказать "нет" Большой коалиции, созданной для сохранения власти правительственной клики, бюрократической олигархии". В то же время Дуцке беспокоился о том, чтобы студенческие протесты и APO не были использованы советской и восточногерманской пропагандой. В марте 1968 года Дуцке с женой отправились в Чехословакию в знак солидарности с Пражской весной. В двух лекциях, прочитанных на Христианской мирной конференции (CFK) (и со ссылками на "Тезисы о Фейербахе" Маркса), он призвал чешских студентов объединить социализм и гражданские права.

Право на воссоединение Германии

Интервью в октябре 1967 года в программе Gaus's SWR «Zur Person» обеспечило Дючке такое внимание СМИ, которое обычно было зарезервировано для ведущих государственных деятелей и интеллектуалов Федеративной Республики. Однако это подчеркнуло аспект мышления Дюцке, который отличал его от многих его западногерманских товарищей в СДС и должен был их встревожить. Первый вопрос Гауса к Дюцке был о том, почему он стремится подорвать общественный порядок республики. Дюцке начал с классического социалистического замечания: [В 1918 году] немецкие рабочие и солдатские советы боролись за восьмичасовой рабочий день. В 1967 году наши рабочие работали всего на четыре-пять часов меньше в неделю. И это при огромном развитии производительных сил, технических достижениях, которые могли бы реально привести к значительному сокращению рабочего времени. Вместо этого, в интересах правящего класса, сокращению рабочего времени оказывают сопротивление, чтобы сохранить отсутствие осознанности, которое порождают [длинные] часы работы. Дюцке считал, что даже после Гитлера немцы имеют право самостоятельно решать, хотят ли они жить в едином государстве. Иронично, но ни один известный западногерманский политик не был ближе к Дюцке в этом вопросе, чем его противник Аксель Спрингер. В том, что он назвал «центральным политическим событием моей жизни», в 1958 году Спрингер отправился в Москву, чтобы лично добиваться «австрийского решения»: национального единства в обмен на постоянный нейтралитет. Разница заключалась в том, что для Дюцке немецкий нейтралитет был условием не только национального единства, но и социальных преобразований. Мы критикуем ГДР и перед нами стоит задача свергнуть капиталистическое правление в Федеративной Республике, чтобы сделать возможным создание единой Германии, которая не идентична ГДР, которая на самом деле не имеет ничего общего с сегодняшней Федеративной Республикой, а единой Германии, где производители, студенты, рабочие и домохозяйки, различные слои населения, смогут действительно представлять свои интересы. Дюцке признался, что он не понимает, почему немецкие левые не «мыслят национально»; социалистическая оппозиция в ГДР и Федеративной Республике должна работать вместе, признавая, что «ГДР – не лучшая Германия. Но это часть Германии». «Социалистическое воссоединение Германии» подорвало бы «абсурдность противостояния Востока и Запада» и гегемонию сверхдержав в Центральной Европе. В июне 1967 года Дюцке предложил Западному Берлину, который тогда все еще находился под суверенитетом союзников, провозгласить себя республикой советов. «Западный Берлин, опирающийся на прямую советскую демократию», мог бы «стать стратегическим каналом для будущего воссоединения Германии», спровоцировав своим примером интеллектуальный, а в конечном итоге и политический переворот в обоих немецких государствах.

Стрельба и реакция протеста

По возвращении из Праги, Дуцке хотел прожить с женой один-два года в США и изучать латиноамериканские движения освобождения. Основной причиной, которую он назвал, было его принципиальное несогласие с той ролью, которую ему навязали средства массовой информации как лидеру APO. APO не нуждался в лидере и должен был проявлять инициативу без его участия. Он подготовил переезд и одновременно принял приглашение на демонстрацию 1 мая в Париже, когда 11 апреля 1968 года в него стреляли. Йозеф Бахман, его нападавший, строительный рабочий и мелкий преступник, покинул Восточную Германию в детстве. В 1961 году, в возрасте 17 лет, он вступил в контакт с нео-нацистской ячейкой в Пейне, где занимался торговлей оружием. Бахман заявил, что непосредственным толчком к нападению послужило убийство Мартина Лютера Кинга-младшего, произошедшее за неделю до этого. Он поджидал Дюцке у офиса SDS на Курфюрстендамме. Когда лидер студенчества вышел из офиса, чтобы забрать рецепт для своего новорожденного сына Хосеа Че, Бахман приблизился к нему с криком: «Ты грязная коммунистическая свинья!» и произвел три выстрела, два из которых попали в голову, а один – в плечо. Бахман скрылся в близлежащем подвале, где после перестрелки с полицией был арестован. Издательство Springer вновь обвинили в соучастии («Bild schoss mit!»). Демонстранты пытались штурмовать дом Спрингера в Берлине и поджечь фургоны доставки газеты Bild. Типографию в Гамбурге осадили, чтобы предотвратить выпуск газеты, а в Мюнхене демонстрант и полицейский погибли после того, как студенты разграбили редакцию Bild. Было произведено более тысячи арестов. Заимствуя американский лозунг SDS «От протеста к сопротивлению», Ульрике Майнхоф в журнале konkret предположила, что эти события знаменуют новый этап в борьбе за социализм, и произнесла знаменитую фразу: «Протест – это когда я говорю, что мне это не нравится. Сопротивление – это когда я добиваюсь, чтобы то, что мне не нравится, больше не происходило. Протест – это когда я говорю, что больше не буду с этим мириться. Сопротивление – это когда я добиваюсь, чтобы с этим больше никто не мирился».

Англия, Ирландия, Дания

Дуцке выжил, но нападение привело к афазии, повреждению мозга, потере памяти, эпилептическим припадкам и другим проблемам со здоровьем. Начался период восстановления в Италии, где они гостили у композитора Ганса Вернера Хенце. Когда пресса узнала об их местонахождении, и после того как Канада, Нидерланды и Бельгия отказали им во въезде, они отправились в Англию. Клэр-Холл в Кембриджском университете предложил Дуцке возможность завершить докторскую диссертацию (анализ раннего Коминтерна и различия между азиатскими и европейскими путями к социализму). В мае 1969 года он на десять дней вернулся в ФРГ, чтобы обсудить будущее APO с Ульрикой Майнхоф и другими. Он, казалось, приветствовал стремление многих левых групп идти своим путем и, учитывая состояние здоровья, исключил для себя дальнейшую роль в стратегическом планировании. Однако, вернувшись в Англию, лейбористское правительство отказало ему в студенческой визе. Нил Ашерсон организовал их переезд в Ирландию. С января по март 1969 года Дуцке гостили у Конора Круза О’Брайена, находившегося за пределами Дублина. О’Брайен прославился еще со времен службы в ООН во время Конголезского кризиса своей критикой политики США во Вьетнаме и репрессий против «Черных пантер» в США. Во время их пребывания Руди и Гретхен Дюцке навещал их адвокат Хорст Малер, безуспешно пытаясь убедить их поддержать его подпольную деятельность в группе, которая впоследствии стала «Фракцией Красной Армии» ("Банда Баадера-Майнхоф"). В начале 1971 года Министерство внутренних дел Великобритании посчитало, что он нарушил условия пребывания, установив, что его встречи с посетителями из Германии, Израиля, Иордании, Чили и Соединенных Штатов "значительно выходили за рамки обычной общественной деятельности". В ходе дебатов в Палате общин по вопросу о его высылке, против которой выступала лейбористская оппозиция, Дуцке был охарактеризован с консервативных скамеек как "ученик профессора Маркузе, покровителя городских партизан, стремящегося разрушить дорогое нам общество". Университет Орхуса предложил ему должность преподавателя социологии, и Дуцке переехали в Данию.

Солидарность с диссидентами Восточного блока

В мае 1972 года Дуцке вновь посетил Федеративную Республику. Он стремился к беседам с профсоюзными деятелями и социал-демократами, включая бывшего президента Густава Хайнемана, чье видение единой, не примкнувшей ни к одному блоку и демилитаризованной Германии он разделял. В июле 1972 года он несколько раз посещал Восточный Берлин, встречаясь с Вольфом Бирманном, с которым поддерживал дружеские отношения. Позже он установил контакт с Робертом Хавеманном и Рудольфом Баро, а также с диссидентами Восточного блока, такими как Милан Хорачек и Адам Мичник, и другими. В 1973 году он наконец защитил докторскую диссертацию в Свободном университете Берлина. В этом университете он участвовал в исследовательском проекте Германского научно-исследовательского общества, сравнивающем режимы рынка труда в Федеративной Республике, ГДР и СССР. Все чаще Дюцке связывали вопросы гражданских и политических прав. Возобновив контакты с диссидентами Восточного блока в Западной Германии и за рубежом (в Норвегии и Италии), он критически оценивал ситуацию с правами человека в странах Варшавского договора, а также в Федеративной Республике, где он поднимал вопрос о запретах (Berufsverbot) на трудоустройство лиц, считавшихся радикальными (антиконституционными) левыми. После того, как Рудольф Баро был приговорен к восьми годам тюрьмы в ГДР, Дюцке организовал и возглавил Конгресс солидарности с Баро в Западном Берлине в ноябре 1978 года. В октябре 1979 года, заметив нетерпение федерального канцлера Гельмута Шмидта в ответ на вопросы на пресс-конференции с председателем Коммунистической партии Китая Хуа Гофэном, Дюцке, представлявший левую ежедневную газету taz, напомнил канцлеру, что он находится в присутствии свободной прессы, а не иерархического Бундесвера или тоталитарных режимов Пекина, Москвы или Восточного Берлина. Нарушив протокол, он не смог задать свой намеченный вопрос: почему канцлер не поднял с гостем вопрос о правах человека в Китае?

"Пропатриа социалист"

В 1970-х годах Дюшке столкнулся с обвинениями в вине по интеллектуальному соучастию не только с терроризмом слева, но и с национализмом справа. Он, казалось, все чаще возвращался к теме воссоединения Германии. В ноябре 1974 года в бывшем журнале Майнхофа «konkret» под заголовком “Pro Patria Sozi?” Дюцке предложил, что «борьба за национальную независимость становится основополагающим пунктом социалистической борьбы». В докладе, подготовленном для встречи по созданию организационной базы для «Новых левых» в Ганновере в 1975 году, Дюцке писал: «В контексте немецкой социалистической программы перехода социальный вопрос нельзя отделять от национального вопроса – и эта диалектика не остановилась на Эльбе». Это вело, по его мнению, к «все возрастающей милитаризации». На западногерманской левой арене было очень мало понимания подобного «национального мышления». В ответ на «тезис о национальном вопросе» Дюцке вышла статья под названием «Осторожно, национал-социалисты!». С 1978 года он вместе с другими выступал за создание альтернативного списка «зеленых», который должен был принять участие в предстоящих европейских выборах. В июне 1979 года Йозеф Бойс убедил его участвовать в совместных предвыборных выступлениях. Его появление в Бремене, всего за три дня до голосования на выборах в городском государстве, было признано тем, что позволило «Зеленому списку» преодолеть пятипроцентный барьер для прохождения в парламент. Первый альянс «зеленых» и первая новая левая политическая сила, представленная в немецком парламенте, бременские «зеленые» избрали Дюцке делегатом на учредительный съезд федеральной партии «зеленых», запланированный на середину января 1980 года. Тогда «зеленые» обещали «антипартийную партию» – партию, которая, верная своим истокам в экологическом, феминистском и антивоенном/антиядерном протесте, останется демократическим движением, основанным на принципах низовой демократии (basisdemokratische). В своем последнем крупном выступлении на предсъездовной конференции «зеленых» в Оффенбахе-на-Майне Дюцке вновь поднял «немецкий вопрос». Он выступал за право наций на самоопределение и, следовательно, за право сопротивления военным блокам на Западе и Востоке. Никто другой не поднимал этот вопрос, поскольку он противоречил преобладающей позиции строгого ненасилия и пацифизма.

Смерть и дань памяти

Дуцке продолжал бороться с проблемами со здоровьем, вызванными травмами мозга, полученными в результате покушения на него. 24 декабря 1979 года у него случился эпилептический приступ в ванне, и он утонул, скончавшись в возрасте 39 лет. Дуцке пережила его американская жена Гретхен Дуцке Клоц, на которой он женился в 1966 году, и их двое детей: Хосея Че Дуцке (названный в честь ветхозаветного пророка Осии и Че Гевары) и его сестра Полли Николь Дуцке, оба родились в 1968 году. У них был третий ребенок, Руди Марек Дуцке (названный в честь болгарского коммуниста), родившийся в 1980 году, после смерти отца. В 2018 году стало известно, что Рудольф Аугштейн, издатель Der Spiegel, оказывал финансовую поддержку Дуцке, чтобы он мог продолжать работу над своими диссертациями. В период с 1970 по 1973 год он выплачивал 1000 немецких марок в год. Одновременно они начали переписку, в которой также обсуждали студенческие волнения.

Мемориалы

На улице Курфюрстендамм 141, Берлин, установлен мемориальный камень (Gedenktafel), отмечающий место, где в 1969 году был ранен Дюшке. На нём (в переводе с немецкого) написано: "Нападение на Руди Дуцке, 11 апреля 1968 года. Впоследствии, как позднее осложнение полученного ранения, Дуцке скончался в 1979 году. Студенческое движение потеряло одного из своих самых выдающихся деятелей". В берлинском районе Кройцберг есть улица Руди Дюцке. Улица, являясь продолжением Ораниенштрассе, ведет от Линденштрассе/Аксель Спрингерштрассе к Фридрихштрассе, где она переходит в Кохштрассе. Улица Руди Дюцке была создана после многолетних политических и юридических споров путем переименования восточного участка Кохштрассе. Переименование, предложенное национальной ежедневной газетой Die Tageszeitung (taz), было завершено 30 апреля 2008 года с открытием дорожного знака на углу улиц Руди Дюцке / Аксель Спрингерштрассе перед высотным зданием Axel Springer. Признавая неоднозначность ситуации, Die Tageszeitung опубликовала возражения бывшего депутата ХДС Герда Ланггута, автора книги "Миф 68: Философия насилия Руди Дюцке" (2001). "Только те, кто сможет доказать, что Дюцке был безупречным демократом, – утверждал Ланггут, – должны выступать за переименование традиционной берлинской улицы в честь исторически весьма спорной личности".

Наследие

В своих мемуарах 1968 года: "Чем мы можем гордиться" Гретхен Дуцке Клоц утверждает, что ее муж способствовал продвижению антиавторитарной революции в Федеративной Республике Германия и что это помогло защитить республику от правого экстремизма и националистического популизма, охватившего многих ее соседей. Она считает, что Германия "пока достаточно успешно противостоит крайне правым, и это связано с процессом демократизации и культурной революцией, осуществленной поколением 68-го [включая Руди Дюцке]. В качестве доказательства этого тезиса приводятся биографии некоторых его бывших соратников: Хорста Малера, чьи предложения от имени зарождающегося RAF были отклонены Дюцке в Дублине, и после десяти лет тюремного заключения за деятельность в RAF дважды заключенного в тюрьму за отрицание Холокоста. Возможно, более значительным является случай Бернда Рабеля, который в биографии своего бывшего соратника попытался оправдать свой собственный поворот к правому экстремизму, характеризуя позицию Дюцке как "национально-революционную". Иоганнес Агноли, выступавший вместе с Дюцке на Вьетнамском конгрессе, отрицает какой-либо такой "национально-революционный сдвиг" в их частых дебатах. Считая его оппонентом в СДС, Дюцке не сотрудничал с Рабелем с 1966 года и впоследствии отверг его как циничного оппортуниста. Гретхен Дуцке Клоц настаивает на том, что Руди хотел искоренить покорность как черту характера немецкой идентичности. [ ] Он не был "национальным революционером", а интернационалистическим социалистом, который, в отличие от других, понимал, что политически неправильно игнорировать национальный вопрос. [ ] Он искал нечто совершенно новое, не продолжающее авторитарное, национально-шовинистское немецкое прошлое. Те, кто, как Ральф Дарендорф, убеждены, что Дюцке был "порядочным, честным и надежным человеком", тем не менее, могут скептически относиться к его вкладу. Анализируя теории и исследования Дюцке в области социальных наук, Дарендорф нашел их "беспорядочными" и не оставившими заметного следа: "Я не знаю никого, кто бы сказал: это была идея Дюцке, мы должны сейчас ее реализовать".

Работы

Да. Да. (1963–1979). Да. Да. Да. Да.