Введение

Макс Рудольф Фриш (Max Rudolf Frisch; 15 мая 1911 – 4 апреля 1991) – швейцарский драматург и писатель. В произведениях Фриша рассматриваются проблемы идентичности, индивидуальности, ответственности, морали и политической вовлеченности. Ирония является важной чертой его творчества, созданного после войны. Фриш был одним из основателей группы «Gruppe Olten». Он был удостоен Иерусалимской премии 1965 года, Большой премии Шиллера 1973 года и Международной литературной премии Нойштадта 1986 года.

Ранние годы и образование

Макс Рудольф Фриш родился 15 мая 1911 года в Цюрихе, Швейцария, вторым сыном Франца Бруно Фриша, архитектора, и Каролины Беттины Фриш (урождённой Вильдермут). У него была сестра, Эмма (1899–1972), дочь отца от первого брака, и брат, Франц, на восемь лет старше (1903–1978). Семья жила скромно, а их финансовое положение ухудшилось после того, как отец потерял работу во время Первой мировой войны. Фриш поддерживал эмоционально отстранённые отношения с отцом, но был близок к матери. Во время учёбы в средней школе Фриш начал писать пьесы, но не смог добиться их постановки и впоследствии уничтожил свои первые литературные работы. В школе он познакомился с Вернером Кониксом (1911–1980), который впоследствии стал успешным художником и коллекционером. Между этими двумя мужчинами завязалась пожизненная дружба. В 1930/31 учебном году Фриш поступил в Цюрихский университет изучать немецкую литературу и лингвистику. Там он встретил профессоров, которые познакомили его с миром издательского дела и журналистики, и испытал влияние Роберта Фаэзи (1883–1972) и Теофила Споэрри (1890–1974), писателей и профессоров университета. Фриш надеялся, что университет даст ему практическую базу для карьеры писателя, но пришёл к убеждению, что университетское образование не обеспечит этого. В 1932 году, когда финансовые трудности семьи обострились, Фриш оставил учёбу. В 1936 году Макс Фриш изучал архитектуру в ETH Zurich и окончил его в 1940 году. В 1942 году он открыл собственное архитектурное бюро.

Журналистика

Фриш впервые опубликовался в газете Neue Zürcher Zeitung (NZZ) в мае 1931 года, но смерть отца в марте 1932 года побудила его сделать журналистику основной профессией, чтобы обеспечить доход для содержания матери. Он выстроил сложные и противоречивые отношения с NZZ; его последующий радикализм резко контрастировал с консервативными взглядами газеты. Его переход в NZZ стал темой эссе, написанного в апреле 1932 года и озаглавленного "Was bin ich?" ("Что я?"), его первой серьезной работой в качестве фрилансера. До 1934 года Фриш совмещал журналистскую деятельность с учебой в университете. Из этого периода сохранилось более 100 его работ; они носят автобиографический, а не политический характер, посвящены самопознанию и личному опыту, такому как разрыв его романа с 18-летней актрисой Эльзой Шебестой. Лишь немногие из этих ранних работ вошли в опубликованные сборники сочинений Фриша, появившиеся после того, как он приобрел известность. Фриш, по-видимому, уже тогда находил многие из них излишне интроспективными и пытался отвлечься, занимаясь физическим трудом, в том числе в 1932 году он работал на строительстве дорог.

Первый роман

С февраля по октябрь 1933 года он много путешествовал по Восточной и Юго-Восточной Европе, финансируя свои поездки репортажами для газет и журналов. Одним из первых его материалов стал репортаж о чемпионате мира по хоккею с шайбой в Праге (1933) для Neue Zürcher Zeitung. Среди других городов, которые он посетил, были Будапешт, Белград, Сараево, Дубровник, Загреб, Стамбул, Афины, Бари и Рим. Результатом этой обширной поездки стал первый роман Фриша «Юрг Рейнхарт», опубликованный в 1934 году. В романе Рейнхарт является альтер эго автора, совершающего путешествие по Балканам в поисках смысла жизни. В конечном итоге главный герой приходит к выводу, что он может стать полноценным взрослым, только совершив «мужественный поступок». Он совершает его, помогая дочери своей хозяйки, страдающей неизлечимой болезнью, достойно уйти из жизни.

Кэт Рубенсон и Германия

Летом 1934 года Фриш познакомился с Кате Рубенсон, которая была на три года младше его. В следующем году между ними возникла романтическая связь. Рубенсон, еврейка, эмигрировала из Берлина, чтобы продолжить прерванные учебу из-за разрастающегося антисемитизма и расовых законов в Германии. В 1935 году Фриш впервые посетил Германию. Он вел дневник, впоследствии опубликованный под названием Kleines Tagebuch einer deutschen Reise (Краткий дневник немецкого путешествия), в котором описывал и критиковал антисемитизм, с которым столкнулся. Одновременно Фриш выразил восхищение выставкой Wunder des Lebens (Чудо жизни), организованной Гербертом Байером, сторонником философии и политики правительства Гитлера. (Позже Байер был вынужден покинуть страну, вызвав гнев Гитлера). Фриш не смог предвидеть, как будет развиваться немецкий национал-социализм, и его ранние аполитичные романы были опубликованы издательством Deutsche Verlags Anstalt (DVA) без каких-либо проблем с немецкой цензурой. В 1940-х годах у Фриша сформировалось более критическое политическое мировоззрение. То, что он не стал более критичным раньше, отчасти объясняется консервативной атмосферой в Цюрихском университете, где ряд профессоров открыто симпатизировали Гитлеру и Муссолини. Фриш никогда не испытывал подобных симпатий, как он объяснил спустя много лет, благодаря своим отношениям с Кате Рубенсон, хотя роман и закончился в 1939 году после того, как она отказалась стать его женой.

Архитектура

Второй роман Фриша, "Ответ из тишины" (Antwort aus der Stille), вышел в 1937 году. Книга вернулась к теме "мужественного поступка", но теперь поместила его в контекст жизни среднего класса. Автор быстро стал критически относиться к книге, сжёг оригинальный рукопись в 1937 году и отказался включить её в сборник своих работ, опубликованный в 1970-х годах. Фриш вычеркнул слово "автор" из графы "профессия/занятие" в своем паспорте. Получая стипендию от друга Вернера Конинкса, в 1936 году он поступил в ETH Zurich (Eidgenössische Technische Hochschule) на архитектурный факультет – по профессии своего отца. Его решимость отречься от второго опубликованного романа была поколеблена, когда в 1938 году он получил премию Конрада Фердинанда Майера, включавшую денежную премию в размере 3000 швейцарских франков. В то время Фриш жил на годовую стипендию от друга в размере 4000 франков. С началом войны в 1939 году он поступил на службу в швейцарскую армию артиллеристом. Хотя швейцарский нейтралитет означал, что служба в армии не была постоянной занятостью, страна мобилизовалась, чтобы быть готовой к отражению немецкого вторжения, и к 1945 году Фриш отслужил 650 дней активной службы. Он также вернулся к писательству. В 1939 году вышла книга "Из дневника солдата" (Aus dem Tagebuch eines Soldaten), которая первоначально публиковалась в ежемесячном журнале "Атлантида". В 1940 году эти же записи были собраны в книгу "Страницы из хлебного мешка" (Blätter aus dem Brotsack). Книга в целом не содержала критики швейцарской военной жизни и позиции Швейцарии в военное время, взгляды, которые Фриш пересмотрел и переосмыслил в своей книге "Маленькая служебная книжка" 1974 года (Dienstbuechlein); к 1974 году он твердо считал, что его страна была слишком готова учитывать интересы нацистской Германии в годы войны. В ETH Фриш изучал архитектуру у Уильяма Дункеля, среди учеников которого были также Юстус Дахинден и Альберто Каменцинд, будущие звёзды швейцарской архитектуры. Получив диплом летом 1940 года, Фриш принял предложение о постоянной работе в архитектурной студии Дункеля и впервые в жизни смог позволить себе собственный дом. Работая у Дункеля, он познакомился с архитектором Гертрудой Фриш фон Мейенбург, и 30 июля 1942 года они поженились. В браке родились трое детей: Урсула (1943), Ханс Петер (1944) и Шарлотта (1949). Гораздо позже, в своей книге "Падение сквозь все зеркала" (Sturz durch alle Spiegel), опубликованной в 2009 году, его дочь Урсула размышляла о своих сложных отношениях с отцом. В 1943 году Фриш был выбран из 65 претендентов для проектирования нового бассейна Letzigraben (впоследствии переименованного в Max Frisch Bad) в районе Альбисриден в Цюрихе. Благодаря этому значительному заказу он смог открыть свою собственную архитектурную студию с несколькими сотрудниками. Военная нехватка материалов привела к тому, что строительство пришлось отложить до 1947 года, но общественный бассейн был открыт в 1949 году. В настоящее время он находится под охраной как исторический памятник. С 2006 по 2007 год бассейн был тщательно отреставрирован, вернув ему первоначальный вид. В общей сложности Фриш спроектировал более десятка зданий, хотя построено было только два. Один – дом для его брата Франца, другой – загородный дом для магната по производству шампуней К. Ф. Ферстера. Дом Ферстера стал причиной крупного судебного разбирательства, когда было заявлено, что Фриш изменил размеры главной лестницы без согласования с клиентом. Фриш позже отомстил, использовав Ферстера в качестве прототипа главного героя в своей пьесе "Пожарники" (Biedermann und die Brandstifter). Когда Фриш руководил собственной архитектурной студией, его обычно можно было найти в офисе только по утрам. Большую часть времени и энергии он посвящал писательству.

Театр

Фриш уже был постоянным посетителем Цюрихского театра (Schauspielhaus), ещё будучи студентом. В это время драма в Цюрихе переживала золотой век благодаря притоку театральных талантов, покинувших Германию и Австрию. С 1944 года режиссер театра Курт Хиршфельд поощрял Фриша работать в театре и оказывал ему поддержку. В своей первой пьесе «Санта-Крус», написанной в 1944 году и впервые поставленной в 1946 году, Фриш, сам состоявший в браке с 1942 года, обратился к вопросу о том, как примирить мечты и стремления личности с семейной жизнью. В романе 1944 года «Я обожаю то, что меня сжигает» он уже подчеркнул несовместимость между художественной жизнью и благополучным существованием в буржуазном обществе. В романе вновь появляется художник Юрг Рейнхарт, знакомый читателям по первому роману Фриша и во многом представляющий собой альтер эго автора. Повествование рассказывает о неудачном любовном романе. То же напряжение лежит в основе его следующего произведения, изданного изначально издательством Atlantis в 1945 году под названием Bin oder Die Reise nach Peking (Бин, или Путешествие в Пекин). Обе его следующие работы для театра отражают события войны. Пьеса «Теперь они поют снова» (Nun singen sie wieder), хотя и написанная в 1945 году, была поставлена раньше его первой пьесы «Санта-Крус». В ней ставится вопрос об индивидуальной вине солдат, подчиняющихся бесчеловечным приказам, и рассматривается с точки зрения субъективных переживаний участников событий. Пьеса, избегающая упрощенных суждений, была показана зрителям не только в Цюрихе, но и в немецких театрах в течение сезона 1946/47 годов. Газета NZZ, тогда как и сейчас влиятельное издание его родного города, разгромила пьесу на первой странице, утверждая, что она «приукрашивает» ужасы национал-социализма, и отказалась публиковать опровержение Фриша. Пьеса «Китайская стена» (Die Chinesische Mauer), увидевшая свет в 1946 году, исследует возможность уничтожения человечества (тогда недавно изобретенной) атомной бомбой. Это произведение вызвало широкую общественную дискуссию и сегодня может быть сопоставлено с «Физиками» Фридриха Дюрренматта (1962) и «Делом Дж. Роберта Оппенгеймера» Хайнара Кипфарда, хотя эти произведения в значительной степени забыты. Сотрудничество с театральным режиссером Хиршфельдом позволило Фришу познакомиться с ведущими драматургами, оказавшими влияние на его дальнейшее творчество. В 1946 году он встретил эмигрировавшего из Германии писателя Карла Цукмайера, а в 1947 году – молодого Фридриха Дюрренматта. Несмотря на художественные разногласия в вопросах самосознания, Дюрренматт и Фриш стали друзьями на всю жизнь. 1947 год стал годом и его встречи с Бертольтом Брехтом, уже признанным авторитетом в немецком театре и в левых политических кругах. Будучи поклонником творчества Брехта, Фриш начал регулярные обмены с более опытным драматургом по вопросам, представляющим взаимный художественный интерес. Брехт поощрял Фриша писать больше пьес, подчеркивая социальную ответственность художника. Хотя влияние Брехта очевидно в некоторых теоретических взглядах Фриша и прослеживается в одном или двух его практических произведениях, швейцарский писатель никогда не был последователем Брехта. Он сохранил свою независимую позицию, которая в то время все больше отличалась скептицизмом по отношению к поляризованной политической риторике, характерной для ранних лет холодной войны в Европе. Это особенно заметно в его пьесе 1948 года «Когда закончилась война» (Als der Krieg zu Ende war), основанной на свидетельствах очевидцев о Красной Армии как оккупационной силе.

Путешествия в послевоенную Европу

В апреле 1946 года Фриш и Хиршфельд вместе посетили послевоенную Германию. В августе 1948 года Фриш посетил Бреслау/Вроцлав, чтобы принять участие в Международном конгрессе мира, организованном Ежи Борейшей. Сам Бреслау, где до 1945 года проживало более 90% немецкоязычного населения, являлся поучительным микрокосмом послевоенного устройства в Центральной Европе. Западная граница Польши отодвинулась, а этническое немецкое большинство в Бреслау бежало или было выслано из города, который теперь получил свое польское название – Вроцлав. Место этнических немцев заняли переселенцы, говорящие на польском языке, чьи прежние польские дома теперь оказались на территории расширенного Советского Союза. На Мирный конгресс было приглашено множество европейских интеллектуалов, который преподносился как часть более масштабной политической попытки примирения между Востоком и Западом. Фриш не был единственным, кто быстро понял, что организаторы конгресса использовали мероприятие исключительно в качестве тщательно спланированной пропагандистской акции, и у "международных участников" почти не было возможности для обсуждения. Фриш покинул конгресс до его окончания и отправился в Варшаву с блокнотом, чтобы собрать и зафиксировать свои собственные впечатления от происходящего. Однако, по возвращении домой, бескомпромиссно консервативная NZZ заключила, что визит Фриша в Польшу лишь подтвердил его симпатии к коммунистам, и в очередной раз отказалась публиковать его опровержение их упрощенных выводов. Фриш уведомил свою старую газету о прекращении сотрудничества.

Успех как писатель

К 1947 году Фриш накопил около 130 заполненных записных книжек, и они были опубликованы в сборнике под названием Tagebuch mit Marion (Дневник с Марион). На самом деле, вышедшее в свет было не столько дневником, сколько некой смесью эссе и литературной автобиографии. Издатель Петер Зуркамп поощрял его развивать этот формат, предоставляя собственные отзывы и конкретные предложения по улучшению. В 1950 году издательство Зуркампа выпустило второй том Tagebuch Фриша, охватывающий период 1946–1949 годов. Этот том представлял собой мозаику путевых заметок, автобиографических размышлений, эссе о политической и литературной теории и литературных эскизов, предвещавших многие темы и подтексты его будущих художественных произведений. Критическая реакция на новый импульс, который Tagebücher Фриша придавал жанру "литературного дневника", была положительной: отмечалось, что Фриш нашёл новый способ приобщиться к широким тенденциям в европейской литературе ("Anschluss ans europäische Niveau"). Однако продажи этих работ оставались скромными до выхода нового тома в 1958 году, когда Фриш стал более известен широкой читающей публике благодаря своим романам. За "Дневником" 1946–1949 годов последовала в 1951 году пьеса "Граф Одерланд" (Graf Öderland), развивавшая сюжет, намеченный в "дневниках". История повествует о государственном прокуроре Мартине, которому наскучила его мещанская жизнь. Вдохновлённый легендой о графе Одерланде, он отправляется на поиски абсолютной свободы, используя топор, чтобы убивать всех, кто встанет у него на пути. В итоге он становится лидером революционного движения за свободу и обнаруживает, что власть и ответственность, которые налагает на него новая должность, не оставляют ему больше свободы, чем прежде. Пьеса не имела успеха ни у критиков, ни у зрителей и была широко неверно истолкована как критика идеологии или как по сути нигилистическая, а также как резкая критика направления, в котором развивался политический консенсус в Швейцарии. Тем не менее, Фриш считал "Графа Одерланда" одним из своих самых значительных произведений: ему удалось вернуть его на сцену в 1956 и 1961 годах, но оба раза пьеса не завоевала большой популярности. В 1951 году Фриш получил грант на поездку от Фонда Рокфеллера, и в период с апреля 1951 года по май 1952 года он посетил Соединённые Штаты и Мексику. В это время, под рабочим названием "Что вы делаете с любовью?" ("Was macht ihr mit der Liebe?"), он работал над тем, что впоследствии стало его романом "Я не Стиллер" (Stiller). Схожие темы лежали в основе пьесы "Дон Жуан, или Любовь к геометрии" (Don Juan oder Die Liebe zur Geometrie), которая в мае 1953 года одновременно была представлена в театрах Цюриха и Берлина. В этой пьесе Фриш вернулся к теме конфликта между супружескими обязанностями и интеллектуальными интересами. Главный герой – пародия на Дона Жуана, чьи приоритеты – изучение геометрии и игра в шахматы, а женщины допускаются в его жизнь лишь периодически. После того, как его бесчувственное поведение привело к многочисленным смертям, антигерой влюбляется в бывшую проститутку. Пьеса оказалась популярной и была поставлена более тысячи раз, что делает её третьей по популярности драмой Фриша после "Поджигателей" (1953) и "Андорры" (1961). Роман "Я не Стиллер" вышел в 1954 году. Главный герой, Анатоль Людвиг Стиллер, начинает с того, что выдаёт себя за другого человека, но в ходе судебного слушания вынужден признать свою истинную личность швейцарского скульптора. До конца жизни он возвращается к жене, которую когда-то бросил. Роман сочетает в себе элементы криминального романа с подлинным и прямым, близким к дневниковому стилем повествования. Он имел коммерческий успех и принёс Фришу широкое признание как романисту. Критики высоко оценили его тщательно продуманную структуру и перспективы, а также умение сочетать философскую глубину с автобиографическими элементами. Тема несовместимости искусства и семейных обязанностей вновь поднимается в романе. После выхода этой книги Фриш, чья собственная семейная жизнь была омрачена чередой внебрачных связей, покинул семью и переехал в Меннедорф, где снял небольшую квартиру в фермерском доме. К этому времени писательство стало его основным источником дохода, и в январе 1955 года он закрыл свою архитектурную практику, официально став профессиональным писателем. В конце 1955 года Фриш начал работу над своим романом "Homo Faber", который был опубликован в 1957 году. Он рассказывает об инженере, который смотрит на жизнь через "техническую", ультрарациональную призму. "Homo Faber" был выбран в качестве текста для изучения в школах и стал самой читаемой книгой Фриша. Роман повествует о путешествии, которое отражает поездку, предпринятую самим Фришем в Италию в 1956 году, а затем в Америку (второй визит, включавший также Мексику и Кубу). В следующем году Фриш посетил Грецию, где разворачивается последняя часть "Homo Faber".

Как драматург

Успех «Огненных поджигателей» утвердил Фриша в качестве драматурга мирового класса. Пьеса рассказывает о человеке из среды мелкой буржуазии, который привык предоставлять убежище бродягам, которые, несмотря на явные предупреждающие знаки, на которые он не обращает внимания, сжигают его дом. Первые наброски пьесы были созданы в 1948 году, после коммунистического переворота в Чехословакии, и опубликованы в его Tagebuch 1946–1949. В 1953 году на Баварском радио (BR) была поставлена радиоверсия пьесы. Фриш намеревался этой пьесой поколебать уверенность зрителей в том, что, столкнувшись с подобной опасностью, они непременно отреагируют с необходимой предусмотрительностью. Швейцарская публика восприняла пьесу как предупреждение против коммунизма, и автор почувствовал себя неправильно понятым. Для последующей премьеры в Западной Германии он добавил небольшое продолжение, призванное служить предупреждением против нацизма, однако позже оно было удалено. Эскиз следующей пьесы Фриша, «Андорра», также уже появился в Tagebuch 1946–1949. «Андорра» исследует силу предрассудков по отношению к другим людям. Главный герой, Андри, – юноша, которого считают евреем и спасает от местных «чернорубашечников» его отец, учитель из Андорры. Поэтому мальчику приходится сталкиваться с антисемитскими предрассудками, и, взрослея, он приобретает черты, которые окружающие считают «типично еврейскими». Также исследуются различные связанные с этим лицемерия, возникающие в маленькой вымышленной стране, где происходит действие. Впоследствии выясняется, что Андри – родной сын своего отца и, следовательно, не еврей, хотя жители города слишком сосредоточены на своих предрассудках, чтобы это принять. Темы пьесы, по-видимому, были особенно близки сердцу автора: за три года Фриш написал не менее пяти версий, прежде чем в конце 1961 года пьеса была впервые поставлена. Пьеса имела успех как у критиков, так и у публики. Тем не менее, она вызвала споры, особенно после премьеры в Соединенных Штатах, со стороны тех, кто считал, что автор слишком легкомысленно относится к вопросам, которые все еще были чрезвычайно болезненными вскоре после того, как Холокост был обнародован на Западе. Другая критика заключалась в том, что, представляя свою тему как проявление общечеловеческих недостатков, пьеса как бы принижает уровень конкретной немецкой вины за недавние зверства. В июле 1958 года Фриш познакомился с каринтийской писательницей Ингеборг Бахман, и они стали любовниками. Он оставил жену и детей в 1954 году, а теперь, в 1959 году, развелся. Хотя Бахман отвергла идею официального брака, Фриш тем не менее последовал за ней в Рим, где она к тому времени жила, и город стал центром их жизни до 1965 года. Отношения между Фришем и Бахман были напряженными. Фриш оставался верен своей привычке к сексуальной неверности, но реагировал с сильной ревностью, когда его партнерша требовала права на аналогичное поведение. Его роман 1964 года «Гантенбейн / Пустыня зеркал» (Mein Name sei Gantenbein) – и, действительно, более поздний роман Бахман «Малина» – отражают реакцию авторов на эти отношения, которые распались в течение суровой холодной зимы 1962/63 года, когда влюбленные находились в Уэтиконе. «Гантенбейн» исследует завершение брака посредством сложной последовательности сценариев «что если?»: личности и биографические данные сторон меняются вместе с деталями их совместной супружеской жизни. Эта тема находит отклик в «Малине», где рассказчица Бахман признается, что она «двойственна» по отношению к своему возлюбленному (она сама, но она также ее муж, Малина), что приводит к неоднозначному «убийству», когда муж и жена расстаются. Фриш испытывает альтернативные сюжетные линии «как одежду» и приходит к выводу, что ни один из протестированных сценариев не приводит к полностью «справедливому» исходу. Сам Фриш писал о «Гантенбейне», что его целью было «показать реальность индивида, представив его в виде пустого места, очерченного суммой вымышленных сущностей, соответствующих его личности. История не рассказывается так, как будто индивида можно идентифицировать по его фактическому поведению; пусть он предаст себя в своих вымыслах». Его следующая пьеса «Биография: Игра» (Biografie: Ein Spiel) стала естественным продолжением. Фриш был разочарован тем, что его коммерчески успешные пьесы «Бидерманн и поджигатели» и «Андорра» были, по его мнению, широко неправильно поняты. Его ответом стало отход от пьесы как формы притчи в пользу новой формы выражения, которую он назвал «Дратургией перестановки» («Dramaturgie der Permutation»), которую он представил с «Гантенбейном» и теперь развивал в «Биографии», написанной в оригинальной версии в 1967 году. В центре пьесы – специалист по поведению, которому предоставляется возможность прожить свою жизнь заново, и он обнаруживает, что не может принять никаких ключевых решений иначе во второй раз. Премьера пьесы в Швейцарии должна была быть поставлена Рудольфом Нольте, но Фриш и Нольте рассорились осенью 1967 года, за неделю до запланированной премьеры, что привело к отсрочке открытия в Цюрихе на несколько месяцев. В итоге пьеса была открыта в Цюрихском театре в феврале 1968 года, постановку осуществил Леопольд Линдтберг. Линдтберг был известным и уважаемым театральным режиссером, но его постановка «Биографии: Игры» не впечатлила критиков и не порадовала зрителей. Фриш пришел к выводу, что он ожидал от аудитории большего, чем она могла принести с собой в театральный опыт. После этого последнего разочарования Фриш вернулся к театральному творчеству еще через одиннадцать лет.

Второй брак и жизнь в других странах

Летом 1962 года Фриш познакомился с Марианной Оеллерс, студенткой германистических и романских исследований. Ему был 51 год, а она моложе на 28 лет. В 1964 году они переехали в квартиру в Риме, а осенью 1965 года – в Швейцарию, поселившись в значительно модернизированном коттедже в Берзоне, Тичино. В течение следующего десятилетия они большую часть времени проводили в арендованных квартирах за границей, и Фриш мог резко критиковать свою швейцарскую родину, но сохранили свою собственность в Берзоне и часто возвращались туда, автор приезжал из аэропорта на своем «Ягуаре»: как он сам тогда говорил о своем убежище в Тичино: «Семь раз в год мы проезжаем этот участок дороги, и каждый раз это происходит: жажда жизни за рулем. Это фантастическая местность». В качестве «социального эксперимента» они также временно заняли в 1966 году второй дом в многоквартирном доме в Аусерсиле, жилом районе центра Цюриха, известном, как тогда, так и сейчас, высоким уровнем зарегистрированной преступности и правонарушений, но вскоре обменяли его на квартиру в Кюснахте, недалеко от берега озера. Фриш и Оеллерс поженились в конце 1968 года. Оеллерс сопровождала своего будущего мужа в многочисленных зарубежных поездках. В 1963 году они посетили Соединенные Штаты для американской премьеры «Поджигателей» и «Андорры», а в 1965 году – Иерусалим, где Фришу вручили Иерусалимскую премию за свободу личности в обществе. Чтобы попытаться сформировать независимую оценку «жизни за железным занавесом», они затем, в 1966 году, совершили тур по Советскому Союзу. Два года спустя они вернулись, чтобы посетить съезд писателей, на котором встретили Кристу и Герхарда Вольфа, ведущих авторов тогдашней Восточной Германии, с которыми установили прочные дружеские отношения. После свадьбы Фриш и его молодая жена продолжали много путешествовать, посетив Японию в 1969 году и проведя длительное время в Соединенных Штатах. Многие впечатления от этих поездок опубликованы в дневнике Фриша за период 1966–1971 годов. В 1972 году, после возвращения из США, пара сняла вторую квартиру в районе Фриденау в Западном Берлине, которая вскоре стала местом, где они проводили большую часть времени. В период 1973–1979 годов Фриш смог все больше участвовать в интеллектуальной жизни этого места. Жизнь вдали от родины усилила его негативное отношение к Швейцарии, которое уже проявилось в «Вильгельме Телле для школ» (Wilhelm Tell für die Schule) (1970) и вновь появляется в его «Служебной книжке» (Dienstbüchlein) (1974), где он размышляет о своей службе в швейцарской армии около 30 лет назад. Еще больше критики в адрес Швейцарии прозвучало в январе 1974 года, когда он произнес речь под названием «Швейцария как родина?» (Die Schweiz als Heimat?), принимая Большую премию Шиллера 1973 года от Швейцарского фонда Шиллера. Хотя он сам не питал политических амбиций, Фриша все больше привлекали идеи социал-демократической политики. Он также подружился с Хельмутом Шмидтом, который недавно сменил на посту канцлера Германии Вилли Брандта, уроженца Берлина, и уже становился своего рода уважаемым старейшиной для умеренной левой части страны (и, как бывший министр обороны, объектом неприязни для некоторых в радикальном крыле СДПГ). В октябре 1975 года, несколько неожиданно, швейцарский драматург Фриш сопровождал канцлера Шмидта в его первом визите в Китай в составе официальной делегации Западной Германии. Два года спустя, в 1977 году, Фриш принял приглашение выступить на партийной конференции СДПГ. В апреле 1974 года, во время книжного тура по США, Фриш завязал роман с американкой по имени Элис Локк Кэри, которая была на 32 года моложе его. Это произошло в деревне Монток на Лонг-Айленде, и именно «Монток» стало названием автобиографического романа, опубликованного в 1975 году. В книге рассказывалось о его личной жизни, включая его собственный брак с Марианной Оеллерс Фриш и роман, который она имела с американским писателем Дональдом Бартельме. После этого последовал очень публичный спор между Фришем и его женой о границах между частной и общественной жизнью, и они все больше отдалялись друг от друга, разведясь в 1979 году.

Поздние годы и смерть

В 1978 году Фриш пережил серьезные проблемы со здоровьем, и в следующем году активно участвовал в создании Фонда Макса Фриша (Max Frisch Stiftung), учрежденного в октябре 1979 года, которому он доверил управление своим имуществом. Архив фонда хранится в ETH Zurich и является общедоступным с 1983 года. Старость и преходящесть жизни все больше выходили на первый план в творчестве Фриша. В 1976 году он начал работу над пьесой «Триптих», хотя она была готова к постановке лишь три года спустя. Слово «триптих» чаще применяется к живописи, и пьеса разворачивается в трех триптихоподобных частях, в которых многие ключевые персонажи условно мертвы. Пьеса впервые была представлена как радиопостановка в апреле 1979 года, а сценическая премьера состоялась в Лозанне шесть месяцев спустя. Пьесу отклонили для постановки во Франкфурте-на-Майне, посчитав ее слишком аполитичной. Австрийская премьера в Вене, в Бургтеатре, была воспринята Фришем как успех, хотя реакция публики на сложность нетрадиционной структуры произведения оставалась несколько сдержанной. В 1980 году Фриш возобновил контакт с Элис Локк Кэри, и они жили вместе, попеременно в Нью-Йорке и в коттедже Фриша в Берзоне, до 1984 года. К этому времени Фриш стал уважаемым и время от времени награждаемым писателем в Соединенных Штатах. Он получил почетную докторскую степень Бард-колледжа в 1980 году и еще одну – в Городском университете Нью-Йорка в 1982 году. Английский перевод новеллы «Человек в голоцене» (Der Mensch erscheint im Holozän) был опубликован в журнале The New Yorker в мае 1980 года и отмечен критиками в The New York Times Book Review как наиболее важная и интересная повествовательная работа 1980 года. История рассказывает о промышленнике на пенсии, страдающем от ухудшения умственных способностей и утраты товарищества, которым он когда-то наслаждался с коллегами. Фриш, опираясь на собственный опыт приближающейся старости, смог привнести в произведение убедительную достоверность, хотя он отвергал попытки преувеличить его автобиографические аспекты. После публикации «Человека в голоцене» в 1979 году (на немецком языке) у автора наступил писательский кризис, который закончился лишь с появлением осенью 1981 года его последнего значительного литературного произведения – прозаического текста/новеллы «Голубая борода» (Blaubart). В 1984 году Фриш вернулся в Цюрих, где прожил остаток своей жизни. В 1983 году он начал отношения со своей последней спутницей жизни, Карен Пиллиод, которая была на 25 лет моложе его. Свадьба состоялась 9 апреля 1991 года в церкви Святого Петра в Цюрихе. Его друзья Петер Бихсель и Мишель Сенье выступили на церемонии. Карин Пиллиод также прочитала короткое обращение, но речи от священнослужителя не было. Фриш был агностиком, считавшим религиозные убеждения излишними. После того как он намеревался отказаться от писательства, под давлением экзистенциальной угрозы, связанной с военной службой, Фриш начал вести дневник, который был опубликован в 1940 году под названием «Страницы из хлебного мешка» («Blätter aus dem Brotsack»). В отличие от его ранних работ, форма дневника позволяла более непосредственно отражать собственные позиции автора. Эта работа оказала влияние на будущие прозаические произведения Фриша. Он опубликовал два литературных дневника, охватывающих периоды 1946–1949 и 1966–1971. Машинопись еще одного дневника, начатого в 1982 году, была обнаружена лишь в 2009 году среди бумаг секретаря Фриша. Недавно обнаруженный текст был опубликован в марте 2010 года издательством Suhrkamp Verlag. Из-за своей фрагментарности «Дневник 3» (Tagebuch 3) был описан издательством как черновик работы Фриша: он был отредактирован и снабжен обширным комментарием Петера фон Матта, председателя Фонда Макса Фриша. Многие из наиболее важных пьес Фриша, такие как «Граф Эдерланд» (Graf Öderland) (1951), «Дон Жуан, или Любовь к геометрии» (Don Juan oder Die Liebe zur Geometrie) (1953), «Поджигатели» (1953) и «Андорра» (1961), первоначально были набросаны в «Дневнике 1946–1949» (Tagebuch 1946–1949) за несколько лет до того, как появились в качестве сценических пьес. В то же время несколько его романов, таких как «Я не Стиллер» (1954), «Гомо Фабер» (1957), а также повествовательная работа «Монток» (1975), принимают форму дневников, созданных их соответствующими героями. Сибилла Хайденрайх отмечает, что даже более открытая повествовательная форма, используемая в «Гантенбейн / Пустыня зеркал» (1964), тесно следует формату дневника. Рольф Кайзер отмечает, что когда Фриш участвовал в публикации своего собрания сочинений в 1976 году, автор настоял на том, чтобы они были расположены в хронологическом порядке, а не по жанрам: таким образом, последовательность собрания сочинений точно отражает хронологический характер дневника. Сам Фриш считал, что дневник предлагает прозаическую форму, которая соответствует его естественному подходу к прозе, которую он не мог изменить «так же, как форму носа». (Пьеса фокусируется на вопросе идентичности, который является сквозной темой в творчестве Фриша.) В частности, в образе Джеймса Ларкина Уайта, американца, который на самом деле неотличим от самого Стиллера, но который, тем не менее, яростно отрицает, что является тем же человеком, воплощается автор, который в своей работе не может не отождествлять персонажа с самим собой, но которому, тем не менее, литературные требования повествования требуют скрывать этот факт. Рольф Кайзер отмечает, что формат дневника позволяет Фришу наиболее убедительно продемонстрировать его знакомую тему о том, что мысли всегда основаны на определенной точке зрения и ее контексте; и что невозможно представить исчерпывающий взгляд на мир или даже определить одну жизнь, используя только язык. С точки зрения хронологии, прозаические работы Фриша делятся примерно на три периода. Его первые литературные работы, до 1943 года, все использовали прозаические формы. Было множество коротких эссе и набросков, а также три романа или более длинные повести: «Юрг Рейнхарт» (1934), его запоздалое продолжение «J’adore ce qui me brûle» (1944) и повесть «Ответ из тишины» (Antwort aus der Stille) (1937). Все три существенных произведения автобиографичны, и все три сосредоточены вокруг дилеммы молодого автора, разрывающегося между буржуазной порядочностью и «художественным» образом жизни, демонстрируя от имени главных героев различные исходы того, что Фриш считал своей собственной дилеммой. Расцвет карьеры Фриша как автора прозаических произведений представлен тремя романами «Я не Стиллер» (1954), «Гомо Фабер» (1957) и «Гантенбейн / Пустыня зеркал» (1964), из которых «Стиллер» обычно считается его наиболее важной и сложной книгой, по мнению американского немецкого ученого Александра Стефана, как с точки зрения структуры, так и содержания. Все три этих романа объединяет их сосредоточенность на идентичности личности и на отношениях между полами. В этом отношении «Гомо Фабер» и «Стиллер» предлагают взаимодополняющие ситуации. Если бы Стиллер отверг навязанные ему другими условия, он пришел бы к позиции Вальтера Фабера, ультрарационалистического героя «Гомо Фабер». «Гантенбейн / Пустыня зеркал» (Mein Name sei Gantenbein) предлагает третью вариацию той же темы, которая уже очевидна в его (немецкоязычном) названии. Вместо смелого утверждения «Я не (Стиллер)» полное название «Гантенбейна» использует немецкий «Konjunktiv II» (сослагательное наклонение), чтобы дать название в духе «Мое имя представляет (Гантенбейн)». Стремление главного героя перешло от поиска фиксированной идентичности к менее бинарному подходу, пытаясь найти промежуточную идентичность, испытывая биографические и исторические сценарии. Сам Фриш представил более лаконичное «авторское суждение»: «Последние три повести имеют только одну общую черту: они позволяют мне экспериментировать с пред...

Драмы

Драмы Фриша до начала 1960-х годов литературный комментатор Манфред Юргенсен разделяет на три группы: (1) ранние военные пьесы, (2) поэтические пьесы, такие как «Дон Жуан или любовь к геометрии» (Don Juan oder Die Liebe zur Geometrie) и (3) диалектические пьесы. Наибольший успех пришел к Фришу именно с этой третьей группой, в особенности с притчей «Поджигатели» (1953), которую Фриш определил как «урок без назидания», и с «Андоррой» (1961). Действительно, эти две пьесы – одни из самых успешных в немецкоязычной драматургии. Тем не менее, автор оставался недоволен, полагая, что их широко неправильно поняли. В интервью Хайнцу Людвигу Арнольду Фриш резко отверг аллегорический подход к ним: «Я лишь установил, что, прибегая к форме притчи, я обязан донести послание, которого на самом деле не несу». После 1960-х Фриш отошел от театра. Его поздние биографические пьесы «Биография: Игра» (Biografie: Ein Spiel) и «Триптих» были аполитичными, но не смогли повторить успех его ранних драм. Лишь незадолго до смерти Фриш вернулся на сцену с более политическим посылом, представив «Йонаса и его ветерана» – сценическую адаптацию его острого диалога «Швейцария без армии? Беседа». Для Клауса Мюллера Салгета определяющей чертой большинства сценических работ Фриша является неспособность создавать реалистичные ситуации. Это скорее игры разума, манипулирующие временем и пространством. Например, в «Китайской стене» (1946) смешаны литературные и исторические персонажи, а в «Триптихе» зрителям предлагается послушать беседы различных умерших людей. В «Биографии: Игра» (Biografie: Ein Spiel) история жизни ретроспективно «исправляется», в то время как «Санта-Крус» и «Граф Одерланд» (Graf Öderland) сочетают элементы сновидения с чертами моралите. Характерными для сценических пьес Фриша являются минималистичные декорации и приемы, такие как разделение сцены на две части, использование «греческого хора» и обращение персонажей непосредственно к зрителям. В духе эпического театра Брехта, от зрителей не ожидается отождествления с персонажами, а скорее – стимуляции собственных мыслей и предположений. Однако, в отличие от Брехта, Фриш предлагал мало готовых ответов или идей, предпочитая предоставлять аудитории свободу интерпретации. Сам Фриш признавался, что наиболее увлекательным этапом работы над новой пьесой для него был первый черновик, когда она еще не была определена и возможности ее развития оставались широкими. Критик Хеллмут Карасек отметил в пьесах Фриша недоверие к драматической структуре, проявляющееся, например, в театральных приемах, используемых в «Дон Жуане или любви к геометрии». Фриш отдавал приоритет невероятным аспектам театра и ценил прозрачность. В отличие от своего друга, драматурга Фридриха Дюрренматта, Фриш не испытывал тяги к театральным эффектам, которые могли бы отвлечь от сомнений и скептических взглядов, заложенных в тексте. Для Фриша эффект достигался благодаря тому, что персонаж теряет дар речи, наступает момент молчания или возникает недопонимание. И если драма Дюрренматта часто с ужасающей неизбежностью ведет к наихудшему исходу, то развязка в пьесе Фриша обычно возвращает к исходной точке: судьба главного героя может заключаться в отсутствии какой-либо судьбы.

Стиль и язык

Стиль Фриша менялся на разных этапах его творчества. На ранние работы сильно повлиял поэтический образ Альбина Цоллингера, и не без определенного подражательного лиризма, от которого в более позднем возрасте он дистанцировался, отвергая его как "фальшивую поэтизацию" ("falsche Poetisierung"). Его более поздние работы использовали более строгий, сознательно непритязательный стиль, который сам Фриш описал как "в основном разговорный" ("im Allgemeinen sehr gesprochen."). Вальтер Шенкер считал родным языком Фриша цюрихский немецкий – диалект швейцарского немецкого, на котором он вырос. Стандартный немецкий, с которым он познакомился как с письменным и литературным языком, естественно, предпочтителен для его письменных работ, но не без регулярного появления диалектных вариаций, используемых в качестве стилистических приемов. Определяющим элементом в творчестве Фриша был скрытый скептицизм относительно адекватности языка. В "Я не Стиллер" его главный герой восклицает: "У меня нет языка для моей реальности!" ("ich habe keine Sprache für meine Wirklichkeit!"). Автор пошел еще дальше в своем "Дневнике 1946–49" (Tagebuch 1946–49): Важно: невыразимое, белое пространство между словами, в то время как сами слова мы всегда вставляем как посторонние замечания, которые сами по себе не являются сутью того, что мы имеем в виду. Наша основная забота остается невысказанной, а это значит, что вы буквально пишете вокруг нее. Вы подстраиваете детали. Вы приводите утверждения, которые никогда не могут вместить подлинный опыт: сам опыт остается недоступным для языка, и эта невыразимая реальность проявляется, в лучшем случае, как напряжение между утверждениями. Вернер Стауффахер видел в языке Фриша "язык поиска невыразимой реальности человечества, язык визуализации и исследования", но язык, который никогда не раскрывает скрытую тайну реальности. Фриш адаптировал принципы эпического театра Бертольта Брехта как для своих драм, так и для своих прозаических произведений. Уже в 1948 году он завершил размышление об эффекте отчуждения наблюдением: "Может возникнуть искушение приписать все эти мысли повествователю: лингвистическое применение эффекта отчуждения, нарочито едкий аспект прозы, безграничное мастерство, которое большинство немецкоязычных читателей отвергнут, потому что сочтут его "слишком вычурным" и потому что оно подавляет эмпатию и связь, подрывая обычную иллюзию того, что история в повествовании действительно произошла". Примечательно, что в романе 1964 года "Гантенбейн" ("Дикая пустыня зеркал") Фриш отказался от традиционного повествовательного континуума, представив вместо этого в одном романе небольшую палитру вариаций и возможностей. В пьесе "Биография: игра" ("Biografie: Ein Spiel") (1967) аналогичные приемы были применены и к театральной аудитории. Уже в "Стиллере" (1954) Фриш включил в роман небольшие подповести в виде фрагментарных эпизодических разделов из своих "дневников". В своих более поздних работах Фриш пошел дальше, используя технику монтажа, которая создала литературный коллаж из текстов, заметок и визуальных образов в "The Holozän" (1979).

Темы и мотивы

Литературное творчество Фриша сосредоточено вокруг определенных ключевых тем и мотивов, многие из которых в различных формах возникают на протяжении всего его творчества.

Образ против идентичности

В дневнике 1946–1949 годов Фриш формулирует центральную идею, проходящую через все его последующие работы: «Не делай себе кумира, – наставляет нас Бог. Это должно относиться и к следующему: Бог живет в каждом человеке, хотя мы этого часто не замечаем. Это упущение – грех, который мы совершаем, и грех, который почти непрерывно совершается против нас, – если только мы не любим». Здесь библейское наставление применяется к взаимоотношениям между людьми. Только через любовь люди способны проявить изменчивость и многогранность, необходимые для принятия внутреннего потенциала друг друга. Без любви люди сводят друг друга и весь мир к ряду простых, заданных образов. Такой образ, основанный на клише, является грехом против себя и против другого. Ханс Юрг Люти разделяет творчество Фриша на две категории, в зависимости от того, как в нем трактуется этот образ. В первой категории судьба главного героя – жить упрощенным образом. Примерами служат пьеса «Андорра» (1961), где Андри, ошибочно принятый другими персонажами за еврея, вынужден пройти предопределенную ему другими судьбу, и роман «Гомо Фабер» (1957), где главный герой фактически заключен в тюрьму «ультрарационального» взгляда техника, через призму которого ему суждено прожить свою жизнь. Вторая категория работ, выделенная Люти, сосредоточена на теме освобождения от безлюбия и предопределенного образа. В эту категорию он включает романы «Я не Стиллер» (1954) и «Гантенбейн» (1964), в которых главные герои создают новые личности, чтобы отбросить свои устоявшиеся клише. Истинная личность резко контрастирует с этим упрощенным образом. Для Фриша каждый человек обладает уникальной индивидуальностью, обоснованной внутренним миром, которую необходимо выразить и реализовать. Чтобы быть эффективной, она может проявляться только через жизнь индивида, иначе индивидуальное «я» останется неполным. Процесс принятия себя и последующей самореализации является освобождающим актом выбора: «Мне кажется, именно в способности выбирать и заключается отличительная человеческая ценность». «Выбор себя» – это не одноразовое действие, а непрерывная истина, которую «настоящее я» должно вновь и вновь осознавать и активировать, скрываясь за упрощенными образами. Страх, что индивидуальное «я» может быть упущено из виду, а жизнь прожита впустую, уже был центральной темой в ранних работах Фриша. Неудача в «выборе себя» чревата отчуждением от самого себя и от человеческого мира в целом. Только в пределах ограниченного срока человеческой жизни личное существование может обрести полноту, которая исключает индивида из бесконечной неизменности смерти. В романе «Я не Стиллер» Фриш сформулировал критерий полноценной жизни: «Человек должен быть самим собой. Иначе он никогда по-настоящему не существовал».

Отношения между полами

Клаус Решке утверждает, что мужские персонажи в творчестве Фриша – это схожие современные интеллектуальные типы: эгоцентричные, нерешительные, неуверенные в собственной идентичности, они часто неверно оценивают свое истинное положение. Их межличностные отношения настолько поверхностны, что граничат с агностицизмом, что обрекает их на жизнь в изоляции. Если они вступают в более глубокие отношения с женщинами, они теряют эмоциональное равновесие, становясь ненадежными партнерами, собственниками и ревнивцами. Они постоянно воспроизводят устаревшие гендерные роли, маскируя сексуальную неуверенность под маской шовинизма. Все это время их отношения с женщинами отравлены чувством вины. В отношениях с женщиной они ищут "настоящую жизнь", способную принести им полноту и самореализацию, свободную от конфликтов и изнуряющего повторения, и сохраняющую элементы новизны и спонтанности. Женские персонажи в творчестве Фриша также сводятся к повторяющемуся гендерному стереотипу, как отмечает Мона Кнапп. Композиции Фриша, как правило, центрированы вокруг мужских персонажей, вокруг которых его главные женские героини, практически взаимозаменяемые, выполняют структурную и функциональную роль. Часто их идеализируют как "великих" и "чудесных", поверхностно эмансипированных и сильных, чем мужчины. Однако на деле ими движут мелкие мотивы: неверность, жадность и бесчувственность. В поздних произведениях автора женские персонажи становятся все более одномерными, не проявляя внутренней амбивалентности. Зачастую женщины сводятся к роли простой угрозы для мужской идентичности или объекта неверности, тем самым катализируя успехи или неудачи мужского существования, предоставляя мужскому герою объект для самоанализа. В отношениях между мужчиной и женщиной в произведениях Фриша инициатива, как правило, исходит от женщины, в то время как мужчина остается пассивным, выжидающим и рефлексирующим. На первый взгляд женщина любима мужчиной, но в действительности она вызывает страх и презрение. С ее проницательной феминистской точки зрения, Карин Струк увидела, что мужские персонажи Фриша проявляют высокую степень зависимости от женских персонажей, но женщины остаются для них чужими. Мужчины с самого начала сосредоточены на завершении отношений: они не способны любить, поскольку одержимы бегством от собственных недостатков и тревог. Часто они отождествляют образы женственности с образами смерти, как в интерпретации Фришем легенды о Дон-Жуане: "Женщина напоминает мне о смерти, чем пышнее она расцветает". Каждая новая связь с женщиной и последующее расставание для мужского персонажа Фриша были подобны физической смерти: его страх перед женщинами соответствовал страху перед смертью, что обуславливало его реакцию на отношения – бегство и стыд.

Мимолетность и смерть

Смерть – сквозная тема в творчестве Фриша, но в ранний и период расцвета она остаётся на втором плане, затенённая вопросами идентичности и межличностными проблемами. Лишь в поздних произведениях смерть становится центральным вопросом. Второй опубликованный Дневник (Tagebuch) инициирует эту тему. Ключевая фраза из Дневника 1966–1971 (опубликованного в 1972 году), многократно повторяющаяся, – цитата из Монтеня: "Так я растворяюсь; и я теряю себя". Этот раздел посвящён частным и социальным проблемам старения. Хотя в нём присутствуют политические мотивы, социальные аспекты остаются второстепенными по отношению к центральной сосредоточенности на самоанализе. Фрагментарность и поспешность структуры Дневника поддерживают меланхоличное настроение. "По мнению швейцарского писателя и литературного критика Хьюго Лётшера, анкеты – интеллектуальная и формальная вершина этого дневника: “Блестящие, точные и информативные, наша собственная личность и, следовательно, мы сами обведены вопросительными знаками”. В одиннадцати анкетах Фриш задаёт, казалось бы, невинные вопросы на темы альтруизма, брака, собственности, женщин, дружбы, денег, дома, надежды, юмора, детей и смерти. Ответы раскрывают сложность затронутых вопросов и ставят читателя перед противоречиями. Фриш стремится показать, посредством иронии, как следует правильно мыслить. Повесть "Монток" (1975) также затрагивает тему старости. Отсутствие у автобиографичного героя чётких перспектив в будущем переносит акцент на осмысление прошлого и стремление жить настоящим. В драматическом произведении "Триптих" смерть представлена не обязательно напрямую, но как способ метафорического обращения к жизни. Смерть отражает окостенение человеческого сообщества и таким образом становится инструментом формирования судеб. В повести "Человек в голоцене" процесс умирания старика изображён как возвращение к природе. По словам Корнелии Стеффан, в поздних работах Фриша нет единого целостного образа смерти. Вместо этого они описывают процесс его собственного осмысления этой проблемы и показывают, как менялись его взгляды с возрастом. В процессе работы он обращается к различным философским влияниям, включая Монтеня, Кьеркегора, Ларса Густафсона и даже Эпикура.

Политические аспекты

Фриш называл себя социалистом, но никогда не вступал в политическую партию. Его ранние работы были почти полностью аполитичными. В «Блаттере аус дем Бротсак» (Дневниках военной жизни), опубликованном в 1940 году, он предстает как обычный швейцарский патриот, отражая объединяющее влияние на швейцарское общество воспринимаемой угрозы вторжения из Германии. После Дня Победы в Европе угроза швейцарским ценностям и независимости швейцарского государства уменьшилась. Фриш претерпел быструю трансформацию, проявив осознанную политическую позицию. В частности, он стал резко критиковать попытки отделить культурные ценности от политики, отмечая в своем дневнике 1946–1949: «Тот, кто не вовлечен в политику, уже является сторонником того политического результата, которого он хотел бы избежать, поскольку он служит правящей партии». Соня Рюэгг, писавшая в 1998 году, утверждает, что эстетика Фриша обусловлена фундаментально антиидеологическим и критическим духом, сформированным осознанием статуса писателя как аутсайдера в обществе. Это порождает оппозицию правящему порядку, приоритет индивидуальной позиции над деятельностью от имени социального класса и акцент на постановке вопросов. Социальная критика Фриша была особенно острой по отношению к его швейцарской родине. В многократно цитируемой речи, произнесенной при вручении премии Шиллера в 1973 году, он заявил: «Я швейцарец не просто потому, что у меня есть швейцарский паспорт, я родился на швейцарской земле и т. д., но я швейцарец по некоему религиозному убеждению». Затем последовала оговорка: «Родина – это не просто комфорт или удобство. «Родина» значит больше, чем это». Критика Швейцарии уже присутствует в вышеупомянутых «Blättern aus dem Brotsack» и в «Stiller», но она становится первостепенной в эссе «Überfremdung 1 и 2». В частности, в «Überfremdung 1» Фриш выражает свое раздражение узколобостью значительной части населения и институтов Швейцарии в связи с растущей иммиграцией в 1950-е и 1960-е годы: «Маленькая господствующая нация чувствует себя в опасности: рабочих позвали, и люди прибывают. Они не уничтожают благосостояние, наоборот, они необходимы для него». Публичные словесные выпады Фриша против родины, самовосприятия страны и ее уникальной международной роли нашли отражение в его полемической работе «Achtung: Die Schweiz» и распространились на книгу под названием «Wilhelm Tell für die Schule» (Вильгельм Телль для школы), которая стремилась деконструировать основополагающий эпос нации, сводя легенду о Вильгельме Телле к череде совпадений, просчетов, тупиков и оппортунистических маневров. В своей книге «Маленький служебный книжка» (Dienstbüchlein) (1974) Фриш пересмотрел и переоценил свой период службы в гражданской армии страны, а незадолго до смерти даже усомнился в необходимости армии в Швейцарии: «Швейцария без армии? – Беседа». Характерной чертой жизни Фриша было чередование периодов интенсивного политического участия с периодами ухода в личные заботы. Беттина Жак Бош видела в этом последовательность медленных колебаний автора между публичной откровенностью и внутренней меланхолией. Ханс Ульрих Пробст определил настроение поздних работ как нечто «между отчаянием и радикализмом старого республиканца». Последние опубликованные Фришем строки содержатся в письме, адресованном известному предпринимателю Марко Солари и опубликованном в левоцентристской газете Wochenzeitung, где он в последний раз подверг критике швейцарское государство: «1848 год был великим творением свободомыслящего либерализма, которое сегодня, после столетия господства коалиции среднего класса, превратилось в растраченное государство – и я все еще связан с этим государством лишь одним: паспортом (который мне больше не понадобится)».

Успех как писатель и драматург

В интервью 1975 года Фриш признал, что его литературная карьера не была отмечена каким-то "внезапным прорывом" ("frappanten Durchbruch"), но успех пришел, как он утверждал, лишь очень медленно. Тем не менее, даже его ранние публикации не были лишены определенного успеха. В возрасте двадцати лет он уже публиковался в различных газетах и журналах. Будучи молодым писателем, он также получил согласие на публикацию в авторитетном издательстве, немецком Deutschen Verlags-Anstalt, которое уже включало в свои списки ряд выдающихся немецкоязычных авторов. Когда он решил, что больше не желает публиковать свои работы в нацистской Германии, он сменил издательство, присоединившись к Atlantis Verlag, перенесшему свою штаб-квартиру из Берлина в Цюрих в ответ на политические изменения в Германии. В 1950 году Фриш вновь сменил издательство, на этот раз выбрав, возможно, более мейнстримовое издательство, которое тогда основывал во Франкфурте Петер Сухркамп. Фришу было чуть больше тридцати лет, когда он обратился к драматургии, и его пьесы нашли готовый прием в Цюрихском театре, в то время одном из ведущих театров Европы, чье качество и разнообразие значительно возросли благодаря притоку художественных талантов из Германии, начиная с середины 1930-х годов. Ранние пьесы Фриша, поставленные в Цюрихе, получили положительные отзывы и были отмечены премиями. Лишь в 1951 году, с пьесой «Граф Одерланд», Фриш потерпел свой "первый сценический провал". Этот опыт побудил его уделять больше внимания аудитории за пределами родной Швейцарии, особенно в новой и быстро развивающейся Федеративной Республике Германия, где роман «Я не Стиллер» имел коммерческий успех, какого Фриш до этого не достигал, позволив ему стать профессиональным писателем. Роман «Я не Стиллер» вышел тиражом, обеспечившим продажу 3000 экземпляров в первый год. Следующий роман, «Homo Faber», также стал бестселлером, к 1998 году было выпущено четыре миллиона экземпляров немецкоязычной версии. Пьесы «Поджигатели» и «Андорра» – самые успешные немецкоязычные пьесы всех времен, с 250 и 230 постановками соответственно по состоянию на 1996 год, согласно оценке литературного критика Волкера Хаге. Обе пьесы, наряду с «Homo Faber», вошли в число любимых произведений для изучения в школах немецкоязычных стран Центральной Европы. Помимо нескольких ранних работ, большинство книг и пьес Фриша были переведены примерно на десять языков, а наиболее переводимая из них, «Homo Faber», – на двадцать пять языков.

Репутация в Швейцарии и на международном уровне

Имя Фриша часто упоминается вместе с именем другого великого писателя его поколения, Фридриха Дюренматта. Ученый Ганс Майер сравнил их с мифическими полублизнецами Кастором и Поллуксом, как с двумя диалектически связанными «антагонистами». Близкая дружба их ранней карьеры позже была омрачена личными разногласиями. В 1986 году Дюренмат воспользовался 75-летием Фриша, чтобы попытаться добиться примирения с помощью письма, но письмо осталось без ответа. В своих подходах они сильно отличались друг от друга. Литературный журналист Хайнц Людвиг Арнольд шутил, что Дюренмат, несмотря на всю свою повествовательную работу, был рожден драматургом, в то время как Фриш, несмотря на свои театральные успехи, был рожден писателем повествований. В 1968 году 30-минутный эпизод многонационального телевизионного сериала «Творческие личности» был посвящен Фришу. В 1960-х годах, публично бросив вызов некоторым противоречиям и устоявшимся предположениям, Фриш и Дюренмат внесли вклад в серьезный пересмотр взгляда Швейцарии на себя и свою историю. В 1974 году Фриш опубликовал свою книгу «Маленький служебный справочник» (Dienstbüchlein), и с этого времени – возможно, и раньше – Фриш стал мощной и противоречивой фигурой в Швейцарии, где в некоторых кругах его критику энергично отвергали. По словам Яноша Сабо, для начинающих писателей, ищущих образец для подражания, большинство молодых авторов предпочитали Фриша Дюренматту как источник наставления и просвещения. В 1960-х годах Фриш вдохновил поколение молодых писателей, включая Питера Бихселя, Йорга Штайнера, Отто Ф. Вальтера и Адольфа Мушга. Более чем через поколение после этого, в 1998 году, когда швейцарская литература была в центре внимания на Франкфуртской книжной ярмарке, литературный комментатор Андреас Исеншмид выделил некоторых ведущих швейцарских писателей из своего собственного поколения (бэби-бумеров), таких как Рут Швайкерт, Даниэль де Руле и Сильвио Хуондер, в чьих работах он обнаружил «любопытный знакомый старый тон, резонирующий со всех сторон и часто почти страница за страницей, жуткие отголоски из «Стиллера» Макса Фриша». Работы Фриша также были важны в Западной Германии. Западногерманский эссеист и критик Генрих Вормвег описал «Я не Стиллер» и «Гомо Фабер» как «два самых значительных и влиятельных романа на немецком языке 1950-х годов». В Восточной Германии в 1980-х годах прозаические произведения и пьесы Фриша также выходили большими тиражами, хотя здесь они не были в центре столь интенсивного литературного обсуждения. Переводы работ Фриша на языки других формально социалистических стран Восточного блока также были широко доступны, что побудило самого автора заметить, что в Советском Союзе его работы официально рассматривались как «симптомы больного капиталистического общества, симптомы, которые никогда не встречаются там, где средства производства национализированы». Несмотря на некоторую идеологически мотивированную официальную критику его «индивидуализма», «негативизма» и «модернизма», произведения Фриша активно переводились на русский язык и были представлены в около 150 рецензиях в Советском Союзе. Фриш также добился успеха во второй «избранной родине», Соединенных Штатах, где он жил время от времени в последние годы своей жизни. Он пользовался всеобщим уважением в нью-йоркском литературном сообществе: один комментатор находил его похвально свободным от «европейского высокомерия».

Влияние и значение

Юрген Петерсен полагает, что драматургия Фриша оказала незначительное влияние на других драматургов. А его собственная предпочтительная форма – «литературный дневник» – не смогла создать новое направление в литературных жанрах. В отличие от этого, романы «Я не Стиллер» и «Гантенбейн» получили широкое признание как литературные образцы благодаря тому, как они заостряют внимание на вопросах индивидуальной идентичности и благодаря своей литературной структуре. Вопросы личной идентичности представлены не просто через описание или внутренние переживания, а посредством повествовательных ухищрений. Это стилистическое влияние часто встречается в произведениях других авторов, таких как «Поиск Кристи Т.» Кристы Вольф и «Малина» Ингеборг Бахман. Среди других авторов, испытавших подобное влияние, – Петер Хартлинг и Дитер Кюн. Сам Фриш также стал «персонажем» в литературе других писателей. Так, в 1983 году Вольфганг Хильдесхаймер опубликовал «Послание Максу [Фришу] о положении дел и прочем» (Mitteilungen an Max über den Stand der Dinge und anderes). Еще раньше, в 1975 году, Уве Джонсон составил сборник цитат под названием «Собранные изречения Макса Фриша» (Max Frisch Stich Worte zusammen). Недавно, в 2007 году, цюрихский художник Готфрид Хонеггер издал одиннадцать портретных эскизов и четырнадцать текстов в память о своем друге. Адольф Мушг, обращаясь к Фришу по случаю его семидесятилетия, размышляет о его вкладе в литературу: «Каково ваше место в истории литературы? В общепринятом смысле вы не были новатором. Я считаю, что вы определили целую эпоху чем-то одновременно незаметным и фундаментальным: новой экспериментальной этикой (и пафосом). Ваши книги – это глубокое литературное исследование, рожденное силой воображения». Марсель Райх-Раницки находил сходство, по крайней мере, с некоторыми другими ведущими немецкоязычными писателями своего времени: «В отличие от Дюрренматта или Бёлля, но в духе Грасса и Уве Джонсона, Фриш писал о комплексах и конфликтах интеллектуалов, постоянно возвращаясь к нам, творческим интеллектуалам из образованных средних слоев: никто другой не определял и не проникал в наше мировоззрение так ясно». Фридрих Дюрренматт восхищался своим коллегой: «смелостью, с которой он сразу же бросается в пучину абсолютной субъективности. Он всегда находится в центре событий. Его дело – это и есть его дело». В своем последнем письме Фришу Дюрренматт сформулировал мысль о том, что Фриш в своем творчестве «представил миру свою позицию» («seinen Fall zur Welt»).

Фильм

Кинорежиссер Александр Сэйлер считает, что у Фриша в целом сложились "неблагоприятные отношения" с кинематографом, хотя его литературный стиль часто напоминает кинематографические приемы. Сейлер объясняет, что в своей работе Фриш часто, по словам самого автора, стремился найти способы подчеркнуть "пустое пространство" между словами, что обычно можно достичь только на съемочной площадке. Уже в дневнике 1946–1949 годов содержится ранний набросок сценария фильма под названием «Арлекин». Первый практический опыт в этом жанре он получил в 1959 году, но проект был тем не менее заброшен, когда Фриш отказался от участия в создании фильма «SOS Gletscherpilot» (SOS Glacier Pilot), а в 1960 году его сценарий для «Вильгельма Телля» (Castle in Flames) был отклонен, после чего фильм все же был снят, полностью вопреки намерениям Фриша. В 1965 году планировалось экранизировать эпизод из романа «Гантенбейн» под названием «Цюрих – Транзит», но проект был приостановлен, сначала из-за разногласий между Фришем и режиссером Эрвином Лейзером, а затем, как сообщалось, из-за болезни Бернарда Викки, которого пригласили заменить Лейзера. В конечном итоге проект «Цюрих – Транзит» был реализован под руководством Хильды Бехарт, но только в 1992 году, спустя четверть века, и через год после смерти Фриша. Для романов «Я не Стиллер» и «Гомо Фабер» было сделано несколько предложений о создании фильмов, в одном из которых рассматривалась кандидатура Энтони Куинна на роль в «Гомо Фабер», но ни одно из этих предложений так и не было реализовано. Тем не менее, интересно, что несколько пьес Фриша были экранизированы для телевидения. Именно таким образом в 1975 году появилась первая экранизация прозаического произведения Фриша, осуществленная благодаря Георгу Радановичу и получившая название «Бедствие» (Das Unglück). Она была основана на наброске из одного из дневников Фриша. В 1981 году последовали телевизионные постановки Ричарда Диндо по мотивам повести «Монток» и Кшиштофа Занусси по мотивам «Синей бороды». Лишь спустя несколько месяцев после смерти Фриша стало возможным создать полнометражную киноверсию «Гомо Фабер». При жизни Фриш сотрудничал с режиссером Волкером Шлёндорфом над этим проектом, но критики остались недовольны результатом. Однако в 1992 году фильм «Холоцен», экранизация Хайнца Бютлера и Манфреда Айхера произведения «Человек в голоцене», получил «специальный приз» на Международном кинофестивале в Локарно.