Уильям Сомерсет Моэм: Жизнь и творчество

Введение

Английский драматург и писатель (1874–1965)

Уильям Сомерсет Моэм (/m//ɔː//m/ MAWM; 25 января 1874 – 16 декабря 1965) был английским писателем, известным своими пьесами, романами и рассказами. Родившийся в Париже, где он провел первые десять лет своей жизни, Моэм учился в Англии и поступил в немецкий университет. Он стал студентом-медиком в Лондоне и получил квалификацию врача в 1897 году. Он так и не стал практиковать медицину, а посвятил себя писательству. Его первый роман, «Лиза из Ламбета» (1897), исследование жизни в трущобах, привлек внимание, но именно как драматург он впервые добился национальной известности. К 1908 году одновременно в лондонском Вест-Энде шли четыре его пьесы. В 1933 году он написал свою 32-ю и последнюю пьесу, после чего оставил театр и сосредоточился на романах и рассказах. Романы Моэма, написанные после «Лизы из Ламбета», включают «О человеческой слабости» (1915), «Луна и шесть пенсов» (1919), «Живая вуаль» (1925), «Кексы и эль» (1930) и «Лезвие бритвы» (1944). Его рассказы были опубликованы в сборниках, таких как «Дерево казуарин» (1926) и «Смесь прежняя» (1940); многие из них были адаптированы для радио, кино и телевидения. Его огромная популярность и большие тиражи вызвали негативную реакцию со стороны взыскательных критиков, многие из которых стремились принизить его талант, считая его лишь компетентным. Более поздние оценки обычно признают «О человеческой слабости» – книгу с большим автобиографическим элементом – шедевром, а его рассказы пользуются широким признанием критики. Простой стиль прозы Моэма отличался ясностью, но его склонность к клише вызывала критические замечания. Во время Первой мировой войны Моэм работал на британскую секретную службу, а затем использовал свой опыт для рассказов, опубликованных в 1920-х годах. Хотя он был преимущественно гомосексуалистом, он в некоторой степени пытался соответствовать нормам своего времени. После трехлетнего романа с Сири Уэлком, от которой у него родилась дочь Лиза, они поженились в 1917 году. Брак продлился двенадцать лет, но до, во время и после него главным партнером Моэма был молодой человек, Джеральд Хакстон. Вместе они совершили длительные поездки в Азию, на Южные моря и в другие места; Моэм собирал материал для своих произведений везде, где они побывали. Они жили вместе на Французской Ривьере, где Моэм устраивал роскошные приемы. После смерти Хакстона в 1944 году Алан Серл стал секретарем и компаньоном Моэма до конца его жизни. Моэм прекратил писать романы вскоре после Второй мировой войны, и его последние годы были омрачены старческой немощью. Он умер в возрасте 91 года.

William Somerset Maugham (/m//ɔː//m/ MAWM; 25 January 1874 – 16 December 1965) was an English writer, known for his plays, novels and short stories. Born in Paris, where he spent his first ten years, Maugham was schooled in England and went to a German university. He became a medical student in London and qualified as a physician in 1897. He never practised medicine, and became a full time writer. His first novel, Liza of Lambeth (1897), a study of life in the slums, attracted attention, but it was as a playwright that he first achieved national celebrity. By 1908 he had four plays running at once in the West End of London. He wrote his 32nd and last play in 1933, after which he abandoned the theatre and concentrated on novels and short stories. Maugham's novels after Liza of Lambeth include Of Human Bondage (1915), The Moon and Sixpence (1919), The Painted Veil (1925), Cakes and Ale (1930) and The Razor's Edge (1944). His short stories were published in collections such as The Casuarina Tree (1926) and The Mixture as Before (1940); many of them have been adapted for radio, cinema and television. His great popularity and prodigious sales provoked adverse reactions from highbrow critics, many of whom sought to belittle him as merely competent. More recent assessments generally rank Of Human Bondage – a book with a large autobiographical element – as a masterpiece, and his short stories are widely held in high critical regard. Maugham's plain prose style became known for its lucidity, but his reliance on clichés attracted adverse critical comment. During the First World War Maugham worked for the British Secret Service, later drawing on his experiences for stories published in the 1920s. Although primarily homosexual, he attempted to conform to some extent with the norms of his day. After a three year affair with Syrie Wellcome which produced their daughter, Liza, they married in 1917. The marriage lasted for twelve years, but before, during and after it, Maugham's principal partner was a younger man, Gerald Haxton. Together they made extended visits to Asia, the South Seas and other destinations; Maugham gathered material for his fiction wherever they went. They lived together in the French Riviera, where Maugham entertained lavishly. After Haxton's death in 1944, Alan Searle became Maugham's secretary companion for the rest of the author's life. Maugham gave up writing novels shortly after the Second World War, and his last years were marred by senility. He died at the age of 91.

История и ранние годы

Уильям Сомерсет Моэм происходил из семьи юристов. Его дед, Роберт Моэм (1788–1862), был известным адвокатом и соучредителем Юридического общества Англии и Уэльса. Его жена, Эдит Мэри, урожденная Снелл, прожила большую часть жизни во Франции, где родились все дети пары. Роберт Моэм занимался юридическими делами британского посольства, как и его старший сын, Чарльз, впоследствии. Второй сын, Фредерик, стал барристером и сделал выдающуюся юридическую карьеру в Великобритании – The Times описала его как «великую юридическую фигуру», служившего лордом апелляции (1935–1938) и лордом-канцлером (1938–1939). Два младших сына стали писателями: Генри (1868–1904) писал стихи, эссе и путевые книги. Незадолго до рождения четвертого сына Моэмов правительство Франции предложило новый закон, согласно которому все мальчики, рожденные на французской территории от иностранных родителей, автоматически становились бы французскими гражданами и подлежали призыву на военную службу. Британский посол, лорд Лайонс, организовал в своем посольстве родильное отделение, юридически признанное территорией Великобритании, чтобы британские пары во Франции могли обойти новый закон. Именно там 25 января 1874 года родился Уильям Сомерсет Моэм. Моэм не любил свое второе имя – в память о дяде, генерале сэре Генри Сомерсете – и всю жизнь был известен семье и друзьям как «Уилли». Мать Моэма умерла от туберкулеза в январе 1882 года, через несколько дней после его восьмого дня рождения. Позже он сказал, что ее потеря была для него «раной, которая никогда полностью не зажила», и даже в старости хранил ее фотографию у своей кровати. Через два с половиной года после смерти матери умер его отец, и Моэм был отправлен в Англию, чтобы жить со своим дядей по отцовской линии, Генри Макдональдом Моэмом, викарием Уитстебла в Кенте. Проведя первые десять лет жизни в Париже, Моэм обнаружил нежелательный контраст в жизни в Уитстебле, который, по словам его биографа Теда Моргана, «представлял собой социальные обязательства и конформизм, узколобый провинциализм английской жизни в маленьком городке XIX века». Он нашел своего дядю и тетю доброжелательными, но отстраненными по сравнению с любящим теплом своего парижского дома; он стал застенчивым и заикался, что преследовало его всю жизнь. В биографии Моэма 2004 года Джеффри Майерс отмечает: «Его заикание, психологический и физический недостаток, а также постепенное осознание своей гомосексуальности делали его скрытным и замкнутым». Биограф Моэма, Селина Гастингс, описывает его разочарование, когда Бог, в которого его учили верить, не ответил на его молитвы об избавлении от бед, как «первый шаг к утрате веры Моэмом». В подростковом возрасте он стал убежденным атеистом. С 1885 по 1890 год Моэм учился в Королевской школе в Кентербери, где его считали изгоем и дразнили за плохой английский (французский был его родным языком), невысокий рост, заикание и отсутствие интереса к спорту. Он покинул школу, как только смог, хотя позже проникся к ней привязанностью и стал щедрым благотворителем. Небольшое наследство от отца позволило ему поступить в Гейдельбергский университет. Его тетя, немка по происхождению, устроила ему жилье, и в шестнадцать лет он отправился в Германию. В течение следующих полутора лет он изучал литературу, философию и немецкий язык. Во время учебы в Гейдельберге у него был первый сексуальный опыт с Джоном Эллингэмом Бруксом, англичанином на десять лет старше его. Брукс поощрял писательские амбиции Моэма и познакомил его с трудами Шопенгауэра и Спинозы. Заикание исключало карьеру в церкви или юриспруденции, даже если бы они его привлекали. Его дядя отверг государственную службу, полагая, что после реформ, требующих сдачи вступительных экзаменов, она больше не подходит для джентльменов. Друг семьи нашел Моэму должность в бухгалтерской конторе в Лондоне, где он продержался месяц, прежде чем уйти в отставку. Местный врач в Уитстебле предложил медицинскую профессию, и дядя Моэма согласился. Моэм, который писал с 15 лет, намеревался сделать карьеру писателя, но не решался говорить об этом своему опекуну. Моэм снял комнату в Вестминстере, напротив больницы через Темзу. Он обустроился там, заполнил множество блокнотов литературными идеями и продолжал писать ночами, одновременно учась на медицинском факультете. В 1897 году он опубликовал свой первый роман «Лиза из Ламбета» – историю об адюльтере рабочего класса и его последствиях. Он почерпнул детали из своей практики акушерства в трущобах Южного Лондона. В начале романа он писал: «Невозможно всегда приводить точные, не подвергнутые цензуре слова Лизы и других персонажей истории; поэтому читатель должен сам дополнить необходимые недостатки диалога своими мыслями». Книга получила смешанные отзывы. The Evening Standard отметила, что истории о жизни трущоб не было столь сильной со времен «Записей Бадалии Геродсфут» Рудъярда Киплинга (1890), и похвалила автора за «необычайную яркость и знание, выдающийся дар прямоты и концентрации». Его персонажи обладают поразительной жизненной силой. The Westminster Gazette похвалила стиль письма, но осудила тему, а The Times также признала мастерство автора – «Мистер Моэм стремится, и не безуспешно, быть Золя Нового Кроя» – но посчитала его «способным на лучшие вещи, чем этот крайне неприятный роман». Первый тираж был распродан в течение трех недель, и был быстро организован переиздание. Моэм получил квалификацию врача в месяц публикации «Лизы из Ламбета», но немедленно оставил медицину и начал свою 65-летнюю писательскую карьеру. Позже он сказал: «Это далось мне так же легко, как утке – плавание». Перед публикацией своего следующего романа «Создание святой» (1898) Моэм отправился в Испанию. Он обнаружил, что средиземноморские страны ему очень нравятся за их «сладость жизни», которой не хватало под мрачными английскими небесами, как отмечал его биограф Фредерик Рафаэль. Он обосновался в Севилье, где отрастил усы, курил сигары, брал уроки игры на гитаре (пол ученика не уточняется, как отмечает Гастингс). «Создание святой», исторический роман, привлек меньше внимания, чем «Лиза из Ламбета», и его продажи были скромными. Моэм продолжал усердно писать и в течение пяти лет опубликовал еще два романа и сборник рассказов, а также поставил свою первую пьесу, но успеха, сравнимого с успехом его первой книги, ему добиться не удалось. Между 1903 и 1906 годами он написал еще две пьесы, путевые заметки и два романа, но его следующий большой коммерческий и критический успех пришел только в октябре 1907 года, когда его комедия «Леди Фредерик» была поставлена в лондонском Театре Корт. Он написал ее четыре года назад, но многочисленные театральные менеджеры отклонили ее, пока ее не принял Отис Стюарт и не пригласил популярную Этель Ирвинг на главную роль. Пьеса шла 422 представления в пяти разных театрах Вест-Энда. К следующему году, пока шел «Леди Фредерик», Моэм одновременно имел три другие пьесы, идущие в Лондоне. Позже Моэм сказал, что заработал относительно немного денег на этом беспрецедентном театральном успехе, но он укрепил его репутацию. Punch напечатал карикатуру, на которой призрак Шекспира обеспокоен повсеместностью пьес Моэма. С 1908 по начало Первой мировой войны в 1914 году Моэм написал еще восемь пьес, но его театральные успехи не полностью отвлекли его от написания романов. Его мистический триллер «Маг» (1908) имел главного героя, смоделированного по образцу Алистера Кроули, известного оккультиста. Кроули обиделся и написал критику романа в Vanity Fair, обвинив Моэма в «разнообразном, бесстыдном и обширном» плагиате. Моэм остро осознавал судьбу Оскара Уайльда, арест и заключение которого…

William Somerset Maugham came from a family of lawyers. His grandfather, Robert Maugham (1788–1862), was a prominent solicitor and co founder of the Law Society of England and Wales. his wife, Edith Mary, née Snell, lived most of her life in France, where all the couple's children were born. Robert Maugham handled the legal affairs of the British Embassy there, as his eldest surviving son, Charles, later did. The second son, Frederic, became a barrister, and had a distinguished legal career in Britain – The Times described him as "a great legal figure" – serving as a Lord of Appeal in Ordinary (1935–1938) and Lord Chancellor (1938–1939). The two younger sons became writers: Henry (1868–1904) wrote poetry, essays and travel books. Shortly before the birth of the Maughams' fourth son the government of France proposed a new law under which all boys born on French soil to foreign parents would automatically be French citizens and liable to conscription for military service. The British ambassador, Lord Lyons, had a maternity ward set up within his embassy – which was legally recognised as UK territory – enabling British couples in France to circumvent the new law, and it was there that William Somerset Maugham was born on 25 January 1874. Maugham never greatly liked his middle name – which commemorated a great uncle named after General Sir Henry Somerset – and was known by family and friends throughout his life as "Willie". Maugham's mother died of tuberculosis in January 1882, a few days after his eighth birthday. He later said that for him her loss was "a wound that never entirely healed" and even in old age he kept her photograph at his bedside. Two and a half years after his mother's death his father died, and Maugham was sent to England to live with his paternal uncle Henry MacDonald Maugham, the vicar of Whitstable in Kent. After spending the first ten years of his life in Paris, Maugham found an unwelcome contrast in life at Whitstable, which according to his biographer Ted Morgan "represented social obligation and conformity, the narrow minded provincialism of nineteenth century small town English life". He found his uncle and aunt well meaning but remote by contrast with the loving warmth of his home in Paris; he became shy and developed a stammer that stayed with him all his life. In a 2004 biography of Maugham, Jeffrey Meyers comments, "His stammer, a psychological and physical handicap, and his gradual awareness of his homosexuality made him furtive and secretive". Maugham's biographer Selina Hastings describes as "the first step in Maugham's loss of faith" his disillusion when the God in whom he had been taught to believe failed to answer his prayers for relief from his troubles. In his teens he became a lifelong non believer. From 1885 to 1890 Maugham attended The King's School, Canterbury, where he was regarded as an outsider and teased for his poor English (French had been his first language), his short stature, his stammer, and his lack of interest in sport. He left as soon as he could, although he later developed an affection for the school, and became a generous benefactor. A modest legacy from his father enabled him to go to Heidelberg University to study. His aunt, who was German, arranged accommodation for him, and aged sixteen he travelled to Germany. For the next year and a half he studied literature, philosophy and German. During his time in Heidelberg he had his first sexual affair; it was with John Ellingham Brooks, an Englishman ten years his senior. Brooks encouraged Maugham's ambitions to be a writer and introduced him to the works of Schopenhauer and Spinoza. and his stammer precluded a career in the church or the law even if either had attracted him. His uncle ruled out the civil service, believing that it was no longer a career for gentlemen after reforms requiring applicants to pass an entrance examination. A family friend found Maugham a position in an accountant's office in London, which he endured for a month before resigning. The local physician in Whitstable suggested the medical profession, and Maugham's uncle agreed. Maugham, who had been writing steadily since he was 15, intended to make his career as an author, but he dared not tell his guardian. Maugham took rooms in Westminster, across the Thames from the hospital. He made himself comfortable there, filled many notebooks with literary ideas, and continued writing nightly, while studying for his medical degree. In 1897 he published his first novel, Liza of Lambeth, a tale of working class adultery and its consequences. It drew its details from his obstetric duties in South London slums. He wrote near the opening of the novel: " it is impossible always to give the exact unexpurgated words of Liza and the other personages of the story; the reader is therefore entreated with his thoughts to piece out the necessary imperfections of the dialogue". The book received mixed reviews. The Evening Standard commented that there had not been so powerful a story of slum life since Rudyard Kipling's The Record of Badalia Herodsfoot (1890), and praised the author's "vividness and knowledge extraordinary gift of directness and concentration His characters have an astounding amount of vitality". The Westminster Gazette praised the writing but deplored the subject matter, and The Times also conceded the author's skill – "Mr Maugham seems to aspire, and not unsuccessfully, to be the Zola of the New Cut" – but thought him "capable of better things [than] this singularly unpleasant novel". The first print run sold out within three weeks and a reprint was quickly arranged. Maugham qualified as a physician the month after the publication of Liza of Lambeth but he immediately abandoned medicine and embarked on his 65 year career as a writer. He later said, "I took to it as a duck takes to water." Before the publication of his next novel, The Making of a Saint (1898), Maugham travelled to Spain. He found Mediterranean lands much to his liking, for what his biographer Frederic Raphael calls their "douceur de vivre missing under grim English skies". He based himself in Seville, where he grew a moustache, smoked cigars, took lessons in the guitar, (gender carefully unspecified, as Hastings comments). The Making of a Saint, a historical novel, attracted less attention than Liza of Lambeth and its sales were unremarkable. Maugham continued to write assiduously and within five years he published two more novels and a collection of short stories, and had his first play produced; but a success to match that of his first book eluded him. Between 1903 and 1906 he wrote two more plays, a travel book and two novels, but his next big commercial and critical success did not come until October 1907, when his comedy Lady Frederick opened at the Court Theatre in London. He had written it four years earlier, but numerous managements turned it down until Otho Stuart accepted it and cast the popular Ethel Irving in the title role. It ran for 422 performances at five different West End theatres. By the next year, while the run of Lady Frederick continued, Maugham had three other plays running simultaneously in London. Maugham later said that he made comparatively little money from this unprecedented theatrical achievement, but it made his reputation. Punch printed a cartoon of Shakespeare's ghost looking concerned about the ubiquity of Maugham's plays. Between 1908 and the outbreak of the First World War in 1914, Maugham wrote a further eight plays, but his stage successes did not completely distract him from writing novels. His supernatural thriller The Magician (1908) had a principal character modelled on Aleister Crowley, a well known occultist. Crowley took offence and wrote a critique of the novel in Vanity Fair, charging Maugham with "varied, shameless and extensive" plagiarism. Maugham was acutely conscious of the fate of Oscar Wilde, whose arrest and imprisonment took place when Maugham was in his early twenties. Lifelong, Maugham was highly reticent about homosexual encounters, but it was thought by at least two of his lovers that at this period in his life he had recourse to young male prostitutes. In 1913 he proposed to the actress Sue Jones, daughter of the playwright Henry Arthur Jones; she declined his offer. In 1914 he began an affair with Syrie Wellcome, whom he had known since 1910. She was married to the pharmaceutical magnate Henry Wellcome, but the couple had formally separated in 1909, after which she had a succession of partners, including the retailer Harry Gordon Selfridge.

Первая мировая война

К 1914 году Моэм был знаменит, с тринадцатью пьесами и восемью романами. За несколько недель до начала войны Моэм завершал свой роман «О человеческой слабости», роман воспитания с существенными автобиографическими элементами. Критик Джон Сазерленд говорит об этом романе:

Герой, Филипп Кэри, переживает те же детские несчастья, что и сам Моэм: потерю матери, разрушение семейного очага и эмоционально стесненное воспитание пожилыми родственниками. Кроме того, у Кэри врожденная деформация стопы, что комментаторы связывают либо с заиканием Моэма, либо с его гомосексуальностью. Мейерс предполагает, что прототипом одного из персонажей является Гарри Филлипс, молодого человека, которого Моэм взял с собой в Париж в качестве своего секретаря для длительного пребывания в 1905 году. Моэм вычитывал «О человеческой слабости» в Мало-ле-Бен, недалеко от Дюнкерка, в перерывах между дежурствами в санитарной службе. Когда книга была опубликована в 1915 году, некоторые первые отзывы были положительными, но многие, как в Великобритании, так и в США, оказались сдержанными. Газета «Нью-Йорк Уорлд» описала романтическую одержимость главного героя как «сентиментальное рабство бедного глупца». Брайан Коннон отмечает в «Оксфордском словаре национальной биографии»: «После этого казалось, что Моэму не может быть неудачи, и публика с жадностью покупала его романы [и] сборники его тщательно проработанных рассказов». Ребенок юридически считался дочерью Генри Уэллкома, хотя он не видел свою жену много лет. В 1916 году он подал на развод и выиграл дело, назвав Моэма соучастником. Развод был оформлен окончательным решением суда, вынесенным 30 августа 1916 года, после чего Моэм и Сири могли вступить в брак.

Секретная служба и брак

После рождения дочери Моэм переехал в Швейцарию. Его свободное владение французским и немецким языками было преимуществом, и в течение года он работал в Женеве – за свой счет – в качестве агента британской секретной службы. Его завербовал сэр Джон Уоллинджер, друг Сирии, изображенный в роли шпионского мастера "R" в рассказах об Ашендене, написанных Моэмом после войны. Сири и Лиза были с ним часть года, обеспечивая правдоподобное бытовое прикрытие, а его профессия писателя позволяла ему путешествовать и останавливаться в отелях, не вызывая подозрений. Его тайная работа, нарушавшая законы о нейтралитете Швейцарии, заключалась в координации деятельности британских агентов на вражеской территории и отправке их информации в Лондон. В ноябре 1916 года разведка попросила Моэма отправиться в Южные моря. Он воссоединился с Хакстоном, который стал его секретарем и компаньоном. Помимо разведывательной работы, Моэм собирал материал для своих произведений, куда бы он ни поехал. По его собственным словам, он не был особенно вообразительным или изобретательным человеком, но он изучал людей и места и использовал их в своих рассказах, иногда с минимальными изменениями или маскировкой. Ему в этом помогал Хакстон – общительный и экстравертный, в отличие от застенчивости Моэма, – который, по словам Моргана, стал "посредником с внешним миром". Моэм писал о Хакстоне:
"У него был такой приветливый нрав, что он очень быстро находил общий язык с людьми на кораблях, в клубах, барах и отелях, благодаря чему я смог легко общаться с огромным количеством людей, которых в противном случае знал бы лишь издалека". После поездки в Южные моря Моэм посетил США, где к нему присоединилась Сирия. В мае 1917 года они поженились на церемонии в Нью-Джерси. Он вступил в брак скорее из чувства долга, чем по личной симпатии, и вскоре они стали отдаляться друг от друга. Она вернулась в Англию, а он продолжил работу в качестве секретного агента. Сэр Уильям Уайзман из британской разведки направил его в Россию, где свержение монархии грозило выходом России из войны. Задача Моэма состояла в противодействии немецкой пропаганде и в поддержке умеренного республиканского правительства России во главе с Александром Керенским, чтобы оно продолжало борьбу. Он прибыл в Петроград в августе, но было уже слишком поздно повлиять на исход: в ноябре Керенского сменили Ленин и большевики, выведшие Россию из войны. К тому времени Моэм заболел туберкулезом. Он вернулся в Англию и провел три месяца в санатории в Шотландии. Там он написал фарс "Дом и красота", который был поставлен в Плейхаусе в августе 1919 года с Глэдис Купер и Чарльзом Хотри в главных ролях. В том же году Моэм опубликовал один из своих самых известных романов, "триумф, который доставил мне столько удовольствия и развлечения, сколько редко бывает", – как его описал один из критиков, – "выставку звериной природы человека, выполненную с таким совершенством, что она выше всяких похвал".

After the birth of his daughter, Maugham moved to Switzerland. His fluency in French and German was an advantage, and for a year he worked in Geneva – at his own expense – as an agent for the British Secret Service. He was recruited by Sir John Wallinger, a friend of Syrie, portrayed as the spymaster "R" in the Ashenden stories Maugham wrote after the war. Syrie and Liza were with him for part of the year, providing a convincing domestic cover, and his profession as a writer enabled him to travel about and stay in hotels without attracting attention. His covert job, which was in violation of Switzerland's neutrality laws, was to coordinate the work of British agents in enemy territory and dispatch their information to London. In November 1916 Maugham was asked by the intelligence service to go to the South Seas. He was reunited with Haxton, who joined him as secretary companion. In addition to his intelligence work, Maugham gathered material for his fiction wherever he went. He was, by his own account, not a particularly imaginative or inventive person, but he studied people and places and used them, sometimes with minimal alteration or disguise, in his stories. He was helped in this by Haxton – extrovert and gregarious in contrast with Maugham's shyness – who became what Morgan terms an "intermediary with the outside world". Maugham wrote of Haxton:
He had an amiability of disposition that enabled him in a very short time to make friends with people in ships, clubs, bar rooms, and hotels, so that through him I was able to get into easy contact with an immense number of persons whom otherwise I should have known only from a distance. After the South Seas trip Maugham visited the US and was joined by Syrie. In May 1917 they married at a ceremony in New Jersey. He entered the marriage from a sense of duty rather than from personal inclination, and the two quickly began to grow apart. She returned to England and he continued with his work as a secret agent. He was selected by Sir William Wiseman of British Intelligence to go to Russia, where the overthrow of the monarchy threatened to lead to a Russian withdrawal from the war. Maugham's job was to counter German propaganda, and to encourage the moderate republican Russian government under Alexander Kerensky to continue fighting. He arrived in Petrograd in August, too late to influence the outcome: in November, Kerensky was supplanted by Lenin and the Bolsheviks, who took Russia out of the war. By that time Maugham was ill with tuberculosis. He returned to Britain and spent three months in a sanatorium in Scotland. While there he wrote a farce, Home and Beauty, which was presented at the Playhouse Theatre in August 1919 starring Gladys Cooper and Charles Hawtrey. In the same year Maugham published one of his best known novels, and "a triumph [that] has given me such pleasure and entertainment as rarely comes my way"; one described it as "an exhibition of the beast in man, done with such perfect art that it is beyond praise".

1920-е годы: путешествия и развод

После войны Моэму пришлось выбирать между жизнью в Британии и жизнью с Хакстоном, поскольку последнему было отказано во въезде в страну. Пожизненный запрет последовал за его арестом и судом по поводу гомосексуального инцидента в 1915 году. Он был оправдан, но, тем не менее, был зарегистрирован как «нежелательный иностранец». Когда Моэм находился в Британии, он жил со своей женой в их доме в Мэрилебоне, но супруги были несовместимы по характеру, и их отношения становились все более напряженными. Он много путешествовал с Хакстоном. Вместе они посетили Дальний Восток в 1919–1920 годах, что заставило Моэма провести шесть месяцев вдали от дома. В конце 1920 года Моэм и Хакстон отправились в путешествие, которое длилось более года. В США они побывали в Голливуде, который Моэм с самого начала презирал, но нашел весьма прибыльным. Затем они посетили Сан-Франциско и отплыли в Гонолулу и Австралию, прежде чем добрались до Сингапура и Малайского полуострова, где они провели шесть месяцев. Моэм, как всегда, внимательно наблюдал и собирал материал для своих рассказов, куда бы они ни отправились. Его коллега по писательскому цеху Сирил Коннолли писал: «Останется мир рассказчика от Сингапура до Маркизских островов, который навсегда и исключительно принадлежит Моэму». В 1922–1923 годах следующая длительная поездка Моэма была в Южную и Восточную Азию, с остановками в Коломбо, Рангуне, Мандалае, Бангкоке и Ханое. В отсутствие Моэма его жена нашла себе занятие, став востребованным дизайнером интерьеров. Ее сосредоточенность на работе ненадолго ослабила напряженность в доме, когда Моэм был дома. К 1925 году Моэм, узнав, что его жена распространяет сплетни о его личной жизни и заводит любовников, стал переосмысливать свое будущее. После еще одной долгой поездки на Дальний Восток он договорился с Сирией о раздельной жизни: она – в Лондоне, а он – в Кап-Ферра на юге Франции. Они развелись в 1929 году. В 1920-е годы Моэм опубликовал один роман («Зачарованная завеса», 1925), три сборника рассказов («Дрожь листа», 1921, «Казуарина», 1926 и «Эшден», 1928) и путевые заметки («На китайском экране», 1922), но значительную часть своего времени посвятил театру. В течение десятилетия он написал семь пьес: «Неизвестный» (1920), «Круг» (1921), «Восточнее Суэца» (1922), «Верблюжья спина» (1923), «Постоянная жена» (1926), «Письмо» (1927) и «Священное пламя» (1928). Его самая долгоиграющая пьеса десятилетия и всей карьеры – «Наши лучшие». Она была написана в 1915 году и поставлена в Нью-Йорке в 1917 году, выдержав удовлетворительные, но не выдающиеся 112 представлений, но когда ее поставили в Вест-Энде в 1923 году, она была показана 548 раз.

After the war Maugham had to choose between living in Britain or being with Haxton, because the latter was refused admission to the country. The lifelong ban followed his arrest and trial over a homosexual incident in 1915. He was acquitted, but was nonetheless registered as an "undesirable alien". When in Britain, Maugham lived with his wife at their house in Marylebone, but the couple were temperamentally incompatible, and their relationship grew increasingly fractious. He spent much time travelling with Haxton. They visited the Far East together in 1919–20, keeping Maugham away from home for six months. In late 1920 Maugham and Haxton set out on a trip that lasted more than a year. In the US they spent time in Hollywood, which Maugham despised from the first, but found highly remunerative. They then visited San Francisco and sailed to Honolulu and Australia before the final leg of their voyage, to Singapore and the Malay Peninsula, where they remained for six months. Maugham, as always, observed closely and collected material for his stories wherever they went. His fellow author Cyril Connolly wrote, "there will remain a story teller's world from Singapore to the Marquesas that is exclusively and forever Maugham". In 1922–23 Maugham's next extended trip was in south and east Asia, with stops at Colombo, Rangoon, Mandalay, Bangkok and Hanoi. In Maugham's absence his wife found an occupation, becoming a sought after interior designer. Her concentration on her work briefly lessened the domestic tensions at the couple's house when Maugham was in residence. By 1925, Maugham, learning that his wife was spreading scandal about his private life and had taken lovers of her own, was reconsidering his future. After another long trip to the Far East, he agreed with Syrie that they would live separately, she in London and he at Cap Ferrat in the south of France. They divorced in 1929. During the 1920s Maugham published one novel (The Painted Veil, (1925)), three books of short stories (The Trembling of a Leaf (1921), The Casuarina Tree (1926) and Ashenden (1928)) and a travel book (On a Chinese Screen, (1922)) but much of his work was for the theatre. He wrote seven plays during the decade: The Unknown (1920), The Circle (1921), East of Suez (1922), The Camel's Back (1923), The Constant Wife (1926), The Letter (1927) and The Sacred Flame (1928). His longest running play of the decade, and of his whole career, was Our Betters. It was written in 1915 and staged in New York in 1917, for a satisfactory but not unusual 112 performances, but when produced in the West End in 1923 it was played 548 times.

1930-1940 годы

В 1930 году Моэм опубликовал роман «Кейки и пиво», который Коннон считал наиболее вероятным из произведений автора, сохранившимся до наших дней. Гастингс приводит мнение современника о том, что Кир был местью Моэма Уолполу за «украденного любовника, безответную любовь и давнюю зависть». К началу 1930-х годов Моэм устал от театра. В 1933 году он сказал Ноэлю Коварду:
— Я покончил с драматургией. Не могу передать, как я ненавижу театр. Тебе, конечно, легко, ты автор, актер и продюсер. То, что ты даришь публике, целиком твое; а нам остальным приходится довольствоваться, в лучшем случае, лишь приблизительным воплощением того, что мы видим в воображении. Когда человек пересиливает очарование сцены и волнение, я не думаю, что театр может предложить писателю что-либо существенное по сравнению с другими видами искусства, где он обладает полной независимостью и не должен ни с кем считаться. Тридцать вторая и последняя пьеса Моэма — «Шеппи» (1933). Она отличалась от его прежнего стиля; ее моральная неоднозначность и открытый финал озадачили критиков и публику. Несмотря на помощь Коварда в работе над текстом и участие Ральфа Ричардсона в главной роли и Джона Гилгуда в качестве режиссера, пьеса выдержала лишь 83 представления. Позже Моэм писал: «Я осознал, что потерял связь с публикой, посещающей театр. Это в конце концов случается с большинством драматургов, и им разумно прислушаться к этому предупреждению. Тогда им пора уйти. Я сделал это с облегчением». Рафаэль предполагает, что Моэм теперь хотел писать для собственного удовольствия, а не для других. Дни его долгих путешествий в далекие страны в основном остались позади, но по совету Киплинга он отправился в Вест-Индию в 1936 году. Британские колонии там не предоставили ему материала, сопоставимого с тем, что он собрал в азиатских форпостах в 1920-х годах, но французская колония для каторжников на острове Дьявола дала ему несколько историй. Во время визита в Индию в 1938 году он обнаружил, что его больше интересуют не британские экспатрианты, а индийские философы и отшельники: «Как только махараджи поняли, что я не хочу участвовать в охоте на тигров, а интересуюсь встречей с поэтами и философами, они оказались очень услужливы». Он посетил индуистского мудреца Раману Махариши в его ашраме и позже использовал его в качестве прототипа духовного гуру в своем романе 1944 года «Лезвие бритвы». На протяжении десятилетия Моэм, в сопровождении Хакстона, жил и устраивал роскошные приемы в своем доме на Кап-Ферра, Вилле Ла Мореск. Его штат состоял из тринадцати слуг. Когда в 1939 году началась Вторая мировая война, он оставался в своем доме, пока это было возможно, но в июне 1940 года Франция капитулировала; зная, что нацисты объявили его вне закона (Йозеф Геббельс лично его осудил), Моэм добрался до Англии в стесненных условиях на угольном грузовом судне из Ниццы. Хакстон, как гражданин нейтральной Америки, не находился в непосредственной опасности со стороны немцев и остался на вилле, охраняя ее и ее содержимое, насколько это было возможно, прежде чем отправиться через Лиссабон в Нью-Йорк.

In 1930 Maugham published the novel Cakes and Ale, regarded by Connon as the most likely of the author's works to survive. Hastings quotes a contemporary's view that Kear was Maugham's revenge on Walpole for "a stolen boyfriend, an unrequited love and an old canker of jealousy". By the early 1930s Maugham had grown tired of the theatre. He told Noël Coward in 1933:
I am done with playwriting. I cannot tell you how I loathe the theatre. It is all very well for you, you are author, actor and producer. What you give an audience is all your own; the rest of us have to content ourselves with at the best an approximation of what we see in the mind's eye. After one has got over the glamour of the stage and the excitement, I do not myself think the theatre has much to offer the writer compared with the other mediums in which he has complete independence and need consider no one. Maugham's thirty second and last play was Sheppey (1933). It was a departure from his previous style; its moral ambiguity and equivocal ending puzzled the critics and the public. Despite some help from Coward in the drafting and having Ralph Richardson as star and John Gielgud as director, it ran for a modest 83 performances. Maugham later wrote, "I grew conscious that I was no longer in touch with the public that patronises the theatre. This happens in the end to most dramatists, and they are wise to accept the warning. It is high time for them then to retire. I did so with relief." Raphael suggests that Maugham now wished to write to please himself rather than others. Maugham's days of lengthy trips to distant places were mostly behind him, but at Kipling's suggestion he sailed to the West Indies in 1936. The British colonies there failed to provide him with anything like the material he had gathered in the Asian outposts in the 1920s, but the French penal settlement on Devil's Island furnished him with some stories. During a visit to India in 1938 he found his interest prompted less by the British expatriates than by Indian philosophers and ascetics: "As soon as the Maharajas realized that I didn't want to go on tiger hunts but that I was interested in seeing poets and philosophers they were very helpful." He visited the Hindu sage Ramana Maharishi at his ashram, and later used him as the model for the spiritual guru of his 1944 novel The Razor's Edge. Throughout the decade Maugham, with Haxton in attendance, lived and entertained lavishly at his house on Cap Ferrat, the Villa La Mauresque. His domestic staff there comprised thirteen servants. When the Second World War began in 1939 he stayed in his home as long as he could, but in June 1940 France surrendered; knowing himself to be proscribed by the Nazis (Joseph Goebbels denounced him personally) Maugham made his way to England in uncomfortable conditions on a coal freighter from Nice. Haxton, as a citizen of neutral America, was not in immediate peril from the Germans and remained at the villa, securing it and its contents as far as possible, before making his way via Lisbon to New York.

Вторая мировая война

Моэм провел большую часть военных лет в США, большую часть времени живя в комфортном доме на поместье своего американского издателя Нельсона Даблдей. Он вел скромный образ жизни: считал, что, несмотря на значительное богатство, не должен жить роскошно, пока Британия испытывала тяготы военного времени. Как всегда, Моэм непрерывно писал. Его ежедневная рутина заключалась в том, чтобы писать между ранним завтраком и обедом, а затем развлекаться. Самой значительной книгой, написанной им в военные годы, был роман «Острый край»; он нашел написание его необычайно утомительным – ему было семьдесят лет, когда работа была завершена – и поклялся, что это будет последний крупный роман, который он напишет. Хакстон занимал ответственную должность в Вашингтоне и наслаждался своей новой независимостью и самостоятельностью. Моэм был рад за него и смирился с возможностью вернуться в Ла-Мореск без него после войны. Эта возможность стала реальностью, когда в ноябре 1944 года, после шестимесячной болезни, первоначально диагностированной как плеврит, Хакстон умер от туберкулеза. Моэм был безутешен; он сказал своему племяннику Робину: «Ты никогда не поймешь, какую огромную скорбь это мне причинило. Лучшие годы моей жизни – те, что мы провели, путешествуя по миру – неразрывно связаны с ним. И так или иначе – пусть даже косвенно – все, что я написал за последние двадцать лет, так или иначе связано с ним». Еще до смертельной болезни Хакстона Моэм уже выбрал ему замену в качестве секретаря-компаньона, предвидя, что Хакстон не вернется жить в Ла-Мореск. Это был Алан Серл, которого Моэм знал с 1928 года, когда Серлу было двадцать три года. Он родом из Бермондси, бедного района Лондона. Морган описывает его так: сын портного, он опускал свои "h", как один из персонажей романа «Лиза из Ламбета». Его уже приняли в круг пожилые гомосексуалисты, включая Лайтона Стречи, который называл его «моим мальчиком Бронзино». Биографы Моэма значительно расходятся во мнениях о характере Серла и его влиянии, положительном или отрицательном, на своего работодателя. Коннон пишет: «Некоторые считали его почти святым, а другие, особенно семья Моэмов, – злодеем»; Рафаэль называет его «человеком более надежного склада характера», чем Хакстон.

Maugham spent most of the war years in the US, based for much of the time at a comfortable house on the estate of his American publisher, Nelson Doubleday. His lifestyle was modest: he felt that despite his considerable wealth he should not live luxuriously while Britain was enduring wartime privations. As always, Maugham wrote continually. His daily routine was to write between an early breakfast and lunchtime, after which he entertained himself. His most substantial book from the war years was The Razor's Edge; he found writing it unusually tiring – he was seventy when it was completed – and vowed it would be the last long novel he wrote. Haxton was holding down a responsible job in Washington and enjoying his new independence and self reliance. Maugham was happy for him and was reconciled to the possibility of returning to La Mauresque without him after the war. The possibility became a certainty when in November 1944, after a six month illness initially diagnosed as pleurisy, Haxton died of tuberculosis. Maugham was distraught; he told his nephew, Robin, "You'll never know how great a grief this has been to me. The best years of my life – those we spent wandering about the world – are inextricably connected with him. And in one way or another – however indirectly – all I've written during the last twenty years has something to do with him". Even before Haxton's mortal illness, Maugham had already chosen a replacement as secretary companion, in anticipation that Haxton would not return to live at La Mauresque. This was Alan Searle, whom Maugham had known since 1928, when Searle was twenty three. He came from Bermondsey, a poor district of London. Morgan describes him:
the son of a tailor, he dropped his aitches like one of the characters in Liza of Lambeth. He had already been taken up by older homosexuals, including Lytton Strachey, who called him "my Bronzino boy". Maugham's biographers have differed considerably about Searle's character and his influence for better or worse on his employer. Connon writes, "He was seen by some as a near saint and by others, particularly the Maugham family, as a villain"; Raphael calls him "a man of more reliable stamp" than Haxton;

Послевоенные и последние годы

Перед возвращением на юг Франции после войны Моэм отправился в Англию и жил в Лондоне до конца 1946 года. Там он учредил и финансировал премию Сомерсета Моэма, которая вручалась Обществом авторов ежегодно за произведение художественной литературы, нон-фикшн или поэзию, написанное гражданином Великобритании в возрасте до тридцати пяти лет. Вернувшись в Кап-Ферра, он завершил свой последний крупный художественный роман, историческую книгу «Каталина». Он также представил серию «Театр Сомерсета Моэма» на американском телевидении, которая, по мнению одного критика, пользовалась «огромной популярностью и принесла ему аудиторию в миллионы восторженных поклонников». Моэм неоднократно посещал Лондон, в том числе для участия во второй свадьбе своей дочери в июле 1948 года, где, по словам Гастингса, «с профессиональной лёгкостью он сыграл роль гордого отца, сумел быть учтивым с Сирией и произнёс достойную речь на приеме в Claridge’s». Во время визита в 1954 году королева удостоила его Орденом компаньонов чести (CH) на частной аудиенции в Букингемском дворце. В литературных кругах было широко известно, что он отказался от рыцарского титула и стремился к более престижной и эксклюзивной британской награде – Ордену Заслуг, говоря друзьям, что CH означает «Молодец, но…». В 1959 году его зарубежная поездка включала в себя последнее путешествие на Дальний Восток. Он поддерживал себя в форме и продолжал пытаться противостоять старению с помощью, предположительно, омолаживающих инъекций в клинике Поля Ниханса. Тем не менее, последние годы его жизни, по словам Коннона, были омрачены прогрессирующей старческой немощью, неудачными судебными разбирательствами и мемуарами «Looking Back», опубликованными в 1962 году, в которых он «опорочил свою покойную бывшую жену, пренебрежительно отзывался о Хакстоне и сделал неуклюжую попытку отрицать свою гомосексуальность, утверждая, что он – мужчина с горячей кровью». Моэм умер в Англо-американской больнице в Ницце в ночь с 15 на 16 декабря 1965 года в возрасте 91 года от осложнений после падения. 20 декабря его кремировали в Марселе. Через два дня его прах был захоронен на территории Королевской школы в Кентербери, рядом со стеной Библиотеки Моэма, которую он финансировал в 1961 году. Морган отмечает:
Моэм, не веривший в церковные ритуалы, был похоронен без них, но на освящённой земле. Кентербери был святилищем Томаса Бекета, убитого в 1170 году в соборе, и местом паломничества рассказчиков Чосера. Это было достойное место упокоения для повествователя.

Before returning to the south of France after the war, Maugham travelled to England and lived in London until the end of 1946. While there, he established and endowed the Somerset Maugham Award, to be administered by the Society of Authors and given annually for a work of fiction, non fiction, or poetry written by a British subject under the age of thirty five. After returning to Cap Ferrat he completed his last full length work of fiction, the historical novel Catalina. He did the same on American television, introducing the Somerset Maugham Theater series, which a reviewer said enjoyed "tremendous popularity and has won for him an audience of millions of enthusiastic fans". Maugham made many subsequent visits to London, including one for his daughter's second marriage in July 1948, where, in Hastings's words, "with professional ease he acted the part of proud father, managed to be civil to Syrie, and made a creditable speech at the reception at Claridge's afterwards". During a visit in 1954 he was invested as a Member of the Order of the Companions of Honour (CH) by the Queen at a private audience in Buckingham Palace. He was widely understood in literary circles to have turned down a knighthood and to have hankered after the more prestigious and exclusive British honour, the Order of Merit, saying to friends that the CH "means 'Well done, but '". In 1959 the foreign travel included a final trip to the far East. He kept himself fit, and further attempted to fend off the encroachments of age with supposedly rejuvenating injections at the clinic of Paul Niehans. Nonetheless, his final years, according to Connon, were marred by increasing senility, misguided legal disputes and a memoir, published in 1962, Looking Back, in which "he denigrated his late former wife, was dismissive of Haxton, and made a clumsy attempt to deny his homosexuality by claiming he was a red blooded heterosexual". Maugham died in the Anglo American Hospital in Nice on the night of 15–16 December 1965 at the age of 91, of complications following a fall. He was cremated in Marseille on 20 December. Two days later his ashes were interred in the grounds of The King's School, Canterbury, beside the wall of the Maugham Library, which he had endowed in 1961. Morgan observes:
Maugham, the disbeliever in ecclesiastical ritual, was buried without ritual but on hallowed ground. Canterbury was the shrine of Thomas à Becket, murdered in 1170 in the cathedral, and the destination of Chaucer's storytelling pilgrims. It was a fitting burial place for a teller of tales.

Работы

Хотя большинство ранних успехов Моэма были связаны с драматургией, именно его романы и рассказы принесли ему наибольшую известность с 1930-х годов. Его произведения продавались огромными тиражами во всем англоязычном мире. Американские издатели подсчитали, что за его жизнь в США было продано четыре с половиной миллиона экземпляров его книг. Моэм писал, что не следовал никакому мастеру и никого не признавал таковым, но назвал Ги де Мопассана одним из первых, кто на него повлиял. Литературный стиль Моэма был простым и функциональным; он отказывался от претензий на роль стилиста прозы. Он не был известен как автор ярких фраз; в издании 2014 года «Оксфордского словаря цитат» его цитируют десять раз, в то время как его современника Бернарда Шоу – почти сто раз. Х. Э. Бейтс, высоко оценивая многие достоинства Моэма как писателя, возражал против его частого использования заезженных фраз, а Джордж Литтелтон заметил, что Моэм «достигает прекрасной ясности ценой бесчисленных клише», но при этом оценил эту ясность как вторую только после ясности Шоу. Морган отмечает:
В стремлении достичь непринужденного тона, «подобного беседе воспитанного человека», он использовал разговорные выражения, граничащие с клише. Он не использовал их, как Эвелин Во, для раскрытия характера через диалог, а в голосе рассказчика. Его персонажи «сходились как порох», или «совсем не заботились друг о друге», или обменивались «сардоническими ухмылками» и «пренебрежительными взглядами». Человек был «хитер как обезьяна», красота героини «захватывала дух», друг был «чертовски хорошим парнем», злодей – «беспредельным негодяем», скучный собеседник «забалтывал вас до смерти», а сердце героя «колотилось как сумасшедшее». В своем рассказе 1926 года «Творческий импульс» Моэм высмеивал самовлюбленных стилистов, чьи книги привлекали лишь литературную элиту: «Это был вопиющий скандал, что столь выдающийся автор, с таким тонким воображением и таким изысканным стилем, остается незамеченным для простолюдинов». После ранних работ, в которых длинные предложения были усеяны точками с запятой и запятыми, Моэм стал отдавать предпочтение коротким, прямым предложениям. В журнале The Spectator критик Дж. Д. Скотт писал об «эффекте Моэма»: «Это качество – сила, стремительность, драматический рывок». Скотт считал, что этот стиль более эффективен в повествовании, чем в намеках и нюансах.

Although most of Maugham's early successes were as a dramatist, it is for his novels and short stories that he has been best known since the 1930s. His works sold prodigiously throughout the English speaking world. His American publishers estimated that four and a half million copies of his books were bought in the US during his lifetime. Maugham wrote that he followed no master, and acknowledged none, but he named Guy de Maupassant as an early influence. Maugham's literary style was plain and functional; he disclaimed any pretence of being a prose stylist. He was not known as a phrase maker; the 2014 edition of The Oxford Dictionary of Quotations cites him ten times, compared with nearly a hundred quotations from his contemporary Bernard Shaw. H. E. Bates, praising many of Maugham's attributes as a writer, objected to his frequent reliance on clichéd phrases, and George Lyttelton commented that Maugham "purchases a beautiful lucidity at the cost of numberless clichés", but rated the lucidity second only to that of Shaw. Morgan comments:
In his effort to achieve a casual tone, "like the conversation of a well bred man", he used colloquialisms that bordered on clichés. He did not use them, like Evelyn Waugh, to reveal character through dialogue, but in the narrator's voice. His characters "got along like a house afire", or "didn't care a row of pins for each other", or exchanged "sardonic grins" and "disparaging glances". A person was "as clever as a bagful of monkeys", the beauty of the heroine "took your breath away", a friend was "a damned good sort", a villain was "an unmitigated scoundrel", a bore "talked your head off", and the hero's heart "beat nineteen to the dozen". In his 1926 short story "The Creative Impulse" Maugham made fun of self conscious stylists whose books appealed only to a literary clique: "It was indeed a scandal that so distinguished an author, with an imagination so delicate and a style so exquisite, should remain neglected of the vulgar". After his early writing, in which long sentences are punctuated with semicolons and commas, Maugham came to favour short, direct sentences. In The Spectator the critic J. D. Scott wrote of "The Maugham Effect": "This quality is one of force, of swiftness, of the dramatic leap". Scott thought the style more effective in narrative than in suggestion and nuance.

Пьесы

Самым большим театральным успехом в карьере Моэма стала адаптация его произведений другими авторами. Он был командором ордена Почётного легиона и почётным доктором Оксфордского и Тулузского университетов. В день своего восьмидесятилетия Гаррик-клуб устроил ужин в его честь: ранее подобная честь была оказана только Диккенсу, Теккерею и Троллопу.