Введение

Музыкальный поджанр сона кубано

Son montuno — поджанр сона кубано, разработанный Арсенио Родригесом в 1940-х годах. Хотя ранее термин son montuno («горный звук») использовался для обозначения сонов, исполняемых в горах восточной Кубы, Арсенио переосмыслил его, чтобы указать на утончённый подход к жанру, в котором секция montuno отличалась сложными духовыми аранжировками. Он также вводил фортепианные соло и часто нарушал структуру песен, начиная их с montuno в циклической манере. Для реализации своего подхода Арсенио пришлось расширить существующий ансамбль септето до формата conjunto, который стал стандартом в 1940-х годах наряду с большими оркестрами. Разработки Арсенио в конечном итоге послужили основой для развития таких жанров, как сальса, сонго и тимба.

Предыстория

Сон кубинский развился в конце XIX века и вскоре стал самым важным жанром кубинской популярной музыки. Кроме того, это, пожалуй, самая гибкая из всех форм латиноамериканской музыки, и является основой для многих кубинских танцев и сальсы. Его главная сила – в слиянии европейских и африканских музыкальных традиций. Сон зародился в Ориенте, объединив испанскую гитару и лирические традиции с афрокубинской перкуссией и ритмами. Сейчас мы знаем, что его история как самостоятельного жанра относительно недавняя. Нет никаких свидетельств, указывающих на его происхождение ранее конца XIX века. Около 1909 года он распространился из Ориенте в Гавану, благодаря членам Постоянной армии, которых в рамках политики отправляли из родных мест. Первые записи были сделаны в 1918 году. Существует множество разновидностей сона, одной из которых является сон-монтуно. Этот термин имеет несколько значений. Вероятно, изначально «монтуно» относилось к его происхождению в горных районах восточной Кубы, но со временем стал использоваться для обозначения финальной, более быстрой части сона, с её полуимпровизацией, повторяющимся вокальным рефреном и яркой инструментальной кульминацией. Этот термин использовался в 1920-х годах, когда в Гаване появились сон-секстето, которые активно конкурировали со старыми танзонами.

Развитие формы son montuno

Кубинский тресэро, автор песен и руководитель оркестра Арсенио Родригес считается ключевой фигурой в развитии сона-монтуно как формы танцевальной музыки. Он внес несколько важных нововведений в использование ритма в соне кубано, что привело к более сложным аранжировкам и совершило революцию в жанре. Более плотная ритмическая структура музыки Родригеса потребовала добавления новых инструментов. Родригес добавил вторую, а затем и третью трубу, а также фортепиано и конга – квинтэссенцию афрокубинского инструмента. Его бонго-игрок использовал большой, держащийся в руке сенсерро («коровьи колокольчики») во время монтуно (секции призыва и ответа).

Гуахес в слоях

Арсенио Родригес представил идею многослойных гуахео (типичные кубинские мелодии остинато) — взаимосвязанную структуру, состоящую из нескольких контрапунктических партий. Этот аспект модернизации сон можно рассматривать как своего рода «возвращение к африканским корням» в музыке. Хелио Оровио вспоминает: «Арсенио однажды сказал, что его трубы играли фигурации, которые трес-гитаристы из «Ориенте» исполняли во время импровизационной части эль сон» (1992: 11). «Ориенте» — это название восточной части Кубы, родины сон. Для тресеро обычной практикой является исполнение серии вариаций гуахео во время соло. Вероятно, поэтому именно Родригес, мастер треса, и пришел к идее наложения этих вариаций друг на друга. Следующий пример взят из секции «диабло» композиции Родригеса «Kile, Kike y Chocolate» (1950). Отрывок состоит из четырех взаимосвязанных гуахео: фортепиано (нижняя линия), трес (вторая линия), вторая и третья трубы (третья линия) и первая труба (четвертая линия). Ключевой такт 2-3 (Clave) приведен для справки (верхняя линия). Обратите внимание, что фортепиано исполняет одноклеточный (однотактовый) гуахео, в то время как остальные гуахео — двухклеточные. В афрокубинской музыке обычно сочетаются одно- и двухклеточные остинато. В 1940-х годах инструментарий конхунто достиг своего расцвета, как и ансамбли, включавшие в себя инструментарий джазового (или биг-бенда) оркестра. Гуахео (линии, напоминающие вамп) можно было распределить между секциями инструментов, такими как саксофоны и духовые; эта структура стала еще более дробной, с тремя или более независимыми риффами для небольших секций внутри ансамбля. Заимствуя полиритмические элементы из сон, духовые инструменты приобрели роль вампа, аналогичную фортепианному монтуно и гуахео треса (или струнных)» — Маулеон (1993: 155).

Пианино-гуахео

Арсенио Родригес сделал решающий шаг, заменив гитару фортепиано, что значительно расширило контрапунктические и гармонические возможности кубинской популярной музыки. "Dile a Catalina", иногда называемая "Traigo la yuca", возможно, самая известная композиция Арсенио. Первая половина использует метод changüí/son для перефразирования вокальной мелодии, но вторая половина устремляется в смелую новую область – используя контрапунктический материал, не основанный на мелодии песни, и применяя кросс-ритм, основанный на последовательности трех восходящих нот — Moore (2011: 39). С Лили Мартинес в качестве пианиста, ансамбль Арсенио записал множество песен со сложными фортепианными аранжировками. Например, пианино-гуахео для "Dame un cachito pa' huele" (1946) полностью отличается как от типичного гуахео son, так и от мелодии песни. Этот рисунок отмечает клаве, акцентируя обратный ритм на сильных долях. Мур отмечает: "Как и многие аспекты музыки Арсенио, эта миниатюрная композиция опередила свое время на десятилетия. Прошло сорок лет, прежде чем группы начали последовательно применять столь значительные творческие вариации на уровне гуахео в процессе аранжировки". "No me llores más" [1948] выделяется своими прекрасными мелодиями и невероятной эмоциональной насыщенностью, заключенной в ее ультра-медленный грув в 58 ударов в минуту. Гуахео основано на вокальной мелодии и неустанно подчеркивает клаве — Moore (2009: 48).

Басовые тумбао, характерные для клав

Арсенио Родригес вернул сильный ритмический акцент в сон. Его композиции явно основаны на ключевом рисунке, известном на Кубе как клаве, испанское слово, означающее «ключ» или «код». Когда клаве записывается в двух тактах, как показано выше, такт с тремя ударами называется «стороной три», а такт с двумя ударами — «стороной два». Если аккордовая прогрессия начинается со «стороны три», то песня или фраза считается написанной в 3/2 клаве. Если она начинается со «стороны два», то в 2/3 клаве. Басовая линия в 2/3 в композиции "Dame un cachito pa' huele" (1946) совпадает с тремя из пяти ударов клаве. Послушайте MIDI-версию басовой линии к "Dame un cachito pa' huele". Дэвид Гарсия определяет акценты "и второй доли" (в размере 2/4) на «стороне три» и "и четвертой доли" (в размере 2/4) на «стороне два» клаве как важнейший вклад в музыку Родригеса. Эти два смещения присутствуют в следующей басовой линии в 2/3 из композиции Родригеса "Mi chinita me botó" (1944). Эти два смещения особенно важны, поскольку они совпадают с двумя синкопированными шагами в базовой технике исполнения сона. Коллективное и последовательное акцентирование конхунто на этих двух важных смещениях придало текстуре сон монтуно уникальный грув и, следовательно, сыграло значительную роль в том, чтобы танцор чувствовал музыку и танцевал под нее, как отметил Бебо Вальдес "in contratiempo" ['смещение ритма'] – Гарсия (2006: 43). Мур отмечает, что конхунто Арсенио Родригеса представило двухклеточные басовые тумбао, которые отошли от более простой, одноклеточной структуры тресильо. Этот тип басовой линии имеет определенное соответствие клаве и вносит мелодический вклад в композицию. Брат Родригеса, Рауль Травьесо, рассказывал, что Родригес настаивал на том, чтобы его басисты заставляли бас "петь". Мур утверждает: "Эта идея басового тумбао с мелодической идентичностью, уникальной для конкретной аранжировки, была критически важна не только для тимбы, но и для Motown, рока, фанка и других важных жанров". Бенни Море (известный как Эль Барбаро дель Ритмо), который в дальнейшем развил жанр, добавив в него влияния гуарачи, болеро и мамбо, что сделало его чрезвычайно популярным и теперь считается, возможно, величайшим кубинским сонеро.