Адам Филипп, граф де Кюстин: Биография французского генерала

Введение

Французский генерал (1740–1793)

Адам Филипп, граф де Кустин (4 февраля 1740 – 28 августа 1793) был французским генералом. Будучи молодым офицером французской королевской армии, он служил в Семилетней войне. В войне за независимость США он присоединился к экспедиции Рошамбо (Expédition Particulière), поддерживая американских колонистов. После успешной Вирджинской кампании и битвы при Йорктауне он вернулся во Францию и вновь поступил на службу в королевскую армию. С началом Французской революции он был избран в Генеральные штаты и служил в последующем Национальном учредительном собрании в качестве представителя от Меца. Он поддержал некоторые августовские декреты, но в целом выступал за королевские прерогативы и права французских эмигрантов. После роспуска Собрания в 1791 году он вернулся в армию в звании генерал-лейтенанта, а на следующий год сменил Николаса Люкнера на посту главнокомандующего Армией Вогезов. В 1792 году он успешно руководил кампаниями в Среднем и Верхнем Рейне, захватив Шпейер и Майнц и прорвав линию укреплений Виссембурга. После очевидного предательства Шарля Франсуа Дюмурье Комитет общественного спасения начал расследование в отношении Кустина, но энергичная защита, организованная Максимилианом Робеспьером, привела к его оправданию. Вернувшись к активному командованию, он обнаружил, что армия лишилась большей части офицерского состава и опытных войск, и в 1793 году, после ряда поражений весной, французы потеряли контроль над большей частью территории, захваченной ими в предыдущем году. Получив приказ принять командование Северной армией, Кустин прежде всего стремился укрепить французский контроль над важными переправами через Рейн в районе Майнца. Однако, когда ему не удалось снять осаду крепости Конде в следующем году, он был отозван в Париж. После потери Конде, Майнца и Шпейера он был арестован. Он предстал перед Революционным трибуналом Комитета общественного спасения, где Антуан Квентин Фукие-Тенвиль вел длительный судебный процесс, а Жак Эбер продолжал атаковать Кустина в своей газете Le Père Duchesne. 27 августа Трибунал признал Кустина виновным в государственной измене большинством голосов, и на следующий день он был казнен на гильотине. Через несколько месяцев был казнен и его сын, а его невестка, Дельфина де Кустин, провела несколько месяцев в тюрьме, прежде чем была освобождена летом 1794 года. Ей удалось вернуть часть семейного имущества и эмигрировать в Германию, а затем в Швейцарию вместе со своим сыном Астольфом Луи Леонором, который стал известным писателем-путешественником. Судьба семьи является типичной для многих представителей мелкой аристократии во Франции, особенно тех, кто служил в армии и дипломатическом корпусе, чью репутацию монтаньяры запятнали во время эпохи террора.

Adam Philippe, Comte de Custine (4 February 174028 August 1793) was a French general. As a young officer in the French Royal Army, he served in the Seven Years' War. In the American Revolutionary War he joined Rochambeau's Expédition Particulière (Special Expedition) supporting the American colonists. Following the successful Virginia campaign and the Battle of Yorktown, he returned to France and rejoined his unit in the Royal Army. When the French Revolution began he was elected to the Estates General and served in the subsequent National Constituent Assembly as a representative from Metz. He supported some of the August Decrees, but also supported, generally, royal prerogative and the rights of the French émigrés. At the dissolution of the Assembly in 1791, he rejoined the army as a lieutenant general and the following year replaced Nicolas Luckner as commander in chief of the Army of the Vosges. In 1792, he successfully led campaigns in the middle and upper Rhine regions, taking Speyer and Mainz and breaching the Wissembourg lines. Following Charles François Dumouriez's apparent treason, the Committee of Public Safety investigated Custine, but a vigorous defense mounted by Maximillien Robespierre resulted in his acquittal. Upon return to active command, he found the army had lost most of its officer corps and experienced troops, and in 1793, following a series of reversals in the spring, the French lost control of much of the territory they had acquired the year before. Ordered to take command of the Army of the North, Custine sought first to solidify French control of the important crossings of the Rhine by Mainz. However, when he failed to relieve the besieged fortress of Condé the following year, he was recalled to Paris. After Condé, Mainz and Speyer had all been lost, he was arrested. He was prosecuted in a lengthy trial before the Committee on Public Safety's Revolutionary Tribunal by Antoine Quentin Fouquier Tinville, and Jacques Hébert continued to attack Custine through his publication Le Père Duchesne. Custine was found guilty of treason by a majority vote of the Tribunal on 27 August, and guillotined the following day. His son was also executed a few months later, and his daughter in law Delphine de Custine suffered for several months in prison before she was released in the summer of 1794. She managed to recover some of the family property and emigrated to Germany, and later Switzerland, with her son, Astolphe Louis Léonor, who became a well known travel writer. The fate of the family is representative of the fates of many of the minor aristocracy in France, especially those in the military and diplomatic corps, whose reputations the Montagnards tarnished in the Reign of Terror.

Начало карьеры

Кустин начал свою карьеру в возрасте восьми лет, в 1748 году, в конце войны за австрийское наследство в Германии под командованием маршала Сакса, который продолжал его наставничество и в мирное время. Во время Семилетней войны (1756–63) он служил во французской армии в немецких государствах; в 1758 году был капитаном драгунов в полку Шомберга. Сражаясь с пруссаками, Кустин научился восхищаться их современной военной организацией, что впоследствии повлияло на его собственный военный стиль. К концу Семилетней войны Кустин стал майстером лагеря. Герцог де Шоизёль признал его талант и создал для него полк драгунов, но Кустин обменял его на полк пехоты, направлявшийся в Америку, где он мог продолжить военные действия, получить дополнительный опыт и добиться повышения. Его полк, полк де Сентонг (1322 солдата и офицера), отплыл в Тринадцать колоний в апреле 1780 года из Бреста. Там он с отличием служил против британцев в качестве полковника в экспедиционном корпусе графа Рошамбо в войне за независимость Америки. Полк участвовал в Вирджинской кампании 1781 года и получил высокую оценку за действия в битве при Йорктауне; Кустин получил личное признание заслуг и временный патент от правительства Соединенных Штатов. В докладах Рошамбо хвалили его честность, рвение, мужество и таланты. Он также вновь взял на себя обязанности владельца драгунского полка де Руэрг. С роспуском Законодательного собрания в октябре 1791 года Кустин был назначен генерал-лейтенантом Армии Вогезов, как называлась армия добровольцев. Несмотря на строгую дисциплину, он пользовался популярностью у солдат, где был известен как "генерал с усами". В следующем году он был назначен главнокомандующим армией, сменив Николаса Люкнера; в ходе последующей кампании он захватил Шпейер, Вормс, Майнц и Франкфурт в сентябре и октябре 1792 года. В Рейнской области Кустин провозгласил революцию и наложил тяжелые налоги на дворянство и духовенство. Зимой прусская армия вынудила его эвакуироваться из Франкфурта, переправиться через Рейн и отступить к Ландау. Это произошло во время предательского сговора Шарля Франсуа Дюморье с австрийцами. Вызванный в Париж для отчета, Кустин был обвинен в измене, но умело защищен Робеспьером, французским революционером и юристом, который заявил, что Кустин – честный человек, добросовестно служивший своей стране. Благодаря защите Робеспьера он был оправдан по всем обвинениям и позже получил командование Северной армией. 15 июля Кустин был отозван в Париж.

Custine began his career at the age of eight, in 1748, at the end of the War of Austrian Succession in Germany under Marshal Saxe, who continued his tutelage during peace time. During the Seven Years' War (1756–63), Custine served in the French army in the German states; in 1758, he was a captain of dragoons in the Schomberg regiment. While fighting the Prussians, Custine learned to admire their modern military organization, which later influenced his own military style. By the end of the Seven Years' War, Custine was maestre de camp. The Duc de Choiseul recognized his talent and created a regiment of dragoons for him, but Custine exchanged this for a regiment of infantry that was heading for America, where he could continue military action, acquire additional experience, and obtain promotion. His regiment, the Regiment de Saintonge (1,322 men and officers), embarked for the Thirteen Colonies in April 1780 from Brest. There, he served with distinction against the British as a colonel in the expeditionary force of Count Rochambeau in the War of American Independence. The regiment participated in the Virginia campaign of 1781 and received distinguished commendations for action at the Battle of Yorktown; Custine received individual recognition of merit and a brevet from the United States government. Rouchambeau's reports praised his honesty, zeal, courage and talents. He also resumed responsibilities as the proprietor of the dragoon regiment de Rouergue. With the dissolution of the Legislative Assembly in October 1791, Custine was appointed lieutenant general to the Army of the Vosges, as the army of volunteers was known. Despite his strict discipline, he was popular with the soldiers, amongst whom he was known as "général moustache". The following year he was appointed commander in chief of the army, replacing Nicolas Luckner; in the following campaign, he took Speyer, Worms, Mainz and Frankfurt in September and October 1792. In the Rhineland, Custine continued the revolution by proclamation, and levied heavy taxes on the nobility and clergy. During the winter a Prussian army forced him to evacuate Frankfurt, re cross the Rhine and fall back upon Landau. This occurred during Charles François Dumouriez's treasonous collaboration with the Austrians. Summoned to Paris to account for himself, Custine was accused of treason, but was ably defended by Robespierre, the French revolutionary and lawyer, who declared Custine an honest man who gave his country good service. With Robespierre's defense, he was cleared of all charges, and was later given command of the Army of the North. Custine was recalled to Paris on 15 July.

Судебное разбирательство

По прибытии в Париж, Кустин проявил свое обычное хладнокровие, что, казалось, приводило в бешенство его политических врагов. Он снял отдельные комнаты в меблированном отеле и арендовал комнату для своего секретаря. Он навестил сына и невестку и продолжил свою обычную парижскую светскую жизнь: появлялся во всех общественных местах, в Пале-Рояле и в театре, где его встречали шумными овациями и криками «Vive Custine!» Комитет общественного спасения приказал полицейскому сопровождать его повсюду. 22 июля он был арестован и заключен в тюрьму в Люксембургском дворце. 23 июля пришла весть о капитуляции Майнца, а 28 июля – о потере Валансьена. 28 июля его перевели в Консьержери, а его комнаты, комнаты секретаря и комнаты сына были опечатаны до проведения обыска. На этот раз Робеспьер не выступил в защиту Кустина. Прекрасная невестка Кустина ежедневно приходила в здание суда, чтобы сидеть у его ног; в конце концов, прокуроры обвинили судей в затягивании вынесения приговора, чтобы иметь возможность продолжать любоваться ею. Революционный трибунал признал его виновным в государственной измене, и на следующий день, 28 августа 1793 года, он был казнен на гильотине.

Персонаж

Руководство и характер Кюстина, хотя и подвергались критике Трибуналом, оказались в целом прочными на практике. Будучи поклонником прусской школы строевой подготовки и дисциплины, он был строгим дисциплинатором, но солдаты его действительно любили и чувствовали себя им вдохновленными. Кюстин любил произносить речи и, по слухам, знал имена своих солдат. Он посещал раненых в госпитале, проявлял прямой и добрый юмор и был мастером острого ответа. Его находчивость цитировали по всему его командованию. Однако он не терпел беспорядка и неповиновения; столкнувшись в 1792 году с отрядом добровольцев, хваставшихся, что они собираются научить армию правильному шагу (сделать ее республиканской), он приказал своей кавалерии окружить и разоружить их. Кюстин также умел разглядеть и переманить талантливых офицеров. После капитуляции гарнизона в Майнце он предложил майнцскому коменданту Рудольфу Эйкмейеру полковничий чин во французской армии. К 1793 году Эйкмейер был произведен в бригадные генералы и участвовал в Рейнских кампаниях, включая Рейнскую кампанию 1796 года. Во время этой кампании он также заполучил в свои ряды молодого офицера Лорана Гувиона, впоследствии известного как Лоран де Гувион Сен-Сир. По словам Антуана Мари Шаманса, он добился услуг Сен-Сира необычным способом, что отражало темперамент и личность Кюстина. Во время передышки Гувион зарисовывал окрестности, включая позиции противника вблизи Экхайма, недалеко от Майнца, когда Кюстин заметил его издалека. Не одобряя его занятие, Кюстин поскакал к нему, выхватил бумагу из рук и гневно спросил, что тот делает. Заметив, что рисунок Гувиона точно соответствовал расположению войск, он назначил молодого офицера в свой штаб. Один из штабных офицеров Кюстина, Симон Франсуа Гей де Вернон, писал, что он заботился о благополучии своих солдат, был хорошим администратором, щедрым на собственные средства, умел командовать солдатами, быстро схватывал суть вещей, был трезв и энергичен. Кюстин ценил мудрые советы разумных офицеров и выражал им свою благодарность. Помимо Сен-Сира, Кюстин назначил в свой штаб Луи Дезе и Жана Батиста Клебера. Его чрезмерное тщеславие, убежденность в гениальности своих планов, из-за которой он не замечал их недостатков, и дурная привычка обвинять и клеветать на других генералов были главными слабостями Кюстина. Когда Хошара назначили командовать двумя армиями, Кюстин метко написал: «Командование двумя армиями превышает возможности Хошара». Письмо было опубликовано и задело чувства человека, который верно служил Кюстину. Кюстин опрометчиво вступил в конфликт с генералом Пьером Жозефом Ферье дю Шастеле, находившимся в дружеских отношениях с военным министром Жаном Батистом Ноэлем Бушотом. Он также подверг критике своих коллег-командующих Пьера де Рюэля, маркиза де Бернвилля, и Франсуа Кристофа де Келлермана.

Custine's leadership and character, although impugned by the Tribunal, proved fundamentally sound in the field. As an admirer of the Prussian style of drill and discipline, he was a strict disciplinarian, but his soldiers actually liked him, and felt inspired by him. Custine liked to make speeches and reportedly knew the names of his soldiers. He visited men in the hospital, demonstrated blunt good humor, and was the master of repartee. His ready wit was quoted throughout his command. He did not tolerate disorder or insubordination however; when encountering a troop of volunteers in 1792, who bragged that they were going to teach the army the right step (make it Republican), he ordered his cavalry to surround and disarm them. Custine also recognized and recruited talented officers. At the surrender of the garrison at Mainz, he offered the Mainz commander, Rudolf Eickemeyer, a colonel's commission to serve in the French army. By 1793, Eickemeyer had been promoted to brigadier general; he served in the Upper Rhine campaigns and the Rhine Campaign of 1796. During this campaign, he also acquired the services of a young officer, Laurent Gouvion, later known as Laurent de Gouvion Saint Cyr. According to Antoine Marie Chamans, he acquired Saint Cyr's services in an unusual way, indicative of Custine's temperament and personality. In a break in action, Gouvion was sketching the countryside, including the enemy positions near Eckheim, in the vicinity of Mainz, when Custine saw him from a distance. Not approving of his occupation, Custine galloped to him, snatched the paper from his hand, and angrily asked what he was doing. Upon noticing that Gouvion's drawing closely matched the positions, he assigned the young officer to his own staff. One of Custine's staff officers, Simon François Gay de Vernon wrote that he was careful of his soldiers' well being, a good administrator, generous with his own money, used to managing soldiers, able to understand things at a glance, sober, and active. Custine appreciated the sage advice of intelligent officers and showed his gratitude to them. Aside from Saint Cyr, Custine appointed Louis Desaix and Jean Baptiste Kléber to his staff. His enormous vanity, his belief that his plans were so wonderful that he failed to see their flaws, and his bad habit of accusing and denouncing other generals were Custine's greatest flaws. When Houchard was appointed to command two armies, Custine wrote accurately, "the conduct of two armies is beyond Houchard's power " The letter was published and hurt the feelings of a man who had served Custine loyally. Custine unwisely got into a quarrel with General Pierre Joseph Ferrier du Chastelet who was on friendly terms with the War Minister Jean Baptiste Noël Bouchotte. He also denounced fellow army commanders Pierre de Ruel, marquis de Beurnonville and François Christophe de Kellermann.

Семья

Родился в Меце 4 февраля 1740 года, был сыном Филиппа Франсуа-Жозефа, графа де Кустина, и Анны Маргариты Магуен, дочери Франсуа, графа д’Русси и Маргариты де Вальтер. Его отец, десятый граф, погиб в битве при Россбахе в 1757 году, став одним из шести французских генералов, павших в том сражении. Другие титулы Кустина включали Синьор де Герман и де Сарек, а после 1770 года он также стал лордом Нидервиллера – имения, которое он приобрел. Он женился на Аделаиде Селесте Луизе Гагнат де Лоньи. В 1790 году дочь Кустина, Аделаида Анна Филипп, вышла замуж за Анри Эврара, маркиза де Дрё-Брезе, церемонимейстера при Людовике XVI. Она и её муж провели большую часть начала 1790-х годов в качестве беженцев в Великобритании, хотя он несколько раз возвращался во Францию, чтобы навестить свои поместья; впоследствии он был утвержден в звании пэра Франции. Сын Кустина, Рено Луи Филипп Франсуа (родился в Париже в 1768 году и умер 3 января 1794 года), также известный как Арман, служил капитаном в одном из полков Рейнской армии. В юности он много путешествовал и долго изучал военное искусство в Берлине. Граф де Мирабо, будучи проницательным политиком, предсказывал, что молодой Кустин станет уважаемым дипломатом. К 1792 году Арман был адъютантом Николаса Люкнера; после отстранения Люкнера он в 1792 году поступил на краткосрочную дипломатическую службу в Берлин в качестве поверенного в делах, а затем, по мере нарастания напряженности в отношениях между Францией и остальной Европой, стал заложником, гарантирующим безопасное возвращение прусских и австрийских дипломатов в Париж. Его покойная мать оставила ему капитал в 700 000 ливров, что сделало его состоятельным молодым человеком; предполагалось, что отец также выделит ему достойную сумму после женитьбы, а также семейные поместья в Нидервиллере, включавшие шесть ферм. Кустин, как аристократический генерал, и его сын, перспективный дипломат, представлялись естественными объектами подозрений. В 1792 году, проведя часть года в Берлине, молодой Кустин оказался под подозрением, несмотря на свою осмотрительность и благоразумие: он приложил все усилия, чтобы документировать и сообщать о любых контактах с пруссаками, а все отчеты о его беседах были тщательно и конкретно аннотированы. Он писал своей свекрови, что чудом избежал включения в список арестованных и резни в тюрьме де-л’Аббае в сентябре 1792 года. Он сообщал, что опасается писать жене по ненадежной почте. Он провел зиму в Париже, но в итоге получил должность в командовании отца в Рейнской армии, присоединившись к ней во Франкфурте. Однако к августу 1793 года, после ареста отца, молодой Кустин был объявлен вне закона, то есть включен в список подозреваемых в роялизме. Закон о подозреваемых, принятый в сентябре, ускорил его судебный процесс. Главным доказательством против него, казалось, было письмо, написанное им отцу предыдущей весной, в котором он предлагал ему уйти в отставку из армии, и это, а также другие письма – подлинные и сфабрикованные – обеспечили его осуждение. Он был приговорен и казнен на гильотине на следующий день. У него остался сын Астольф Луи Леонор, маркиз де Кустин (18 марта 1790 года – 25 сентября 1857 года).

Born in Metz on 4 February 1740, Custine was a son of Philippe François Joseph, comte de Custine, and Anne Marguerite Maguin, daughter of Francois, comte d' Roussy and Marguerite de Walter. His father, the tenth count, had died at the Battle of Rossbach in 1757, one of six French generals killed in the engagement. Custine's other titles included Signeur de Guermagne and de Sareck, and he was, after 1770, also the lord of Niderviller, a property he purchased. He married Adelaide Celeste Louise Gagnat de Longny. In 1790 Custine's daughter, Adelaide Anne Philippe, married Henri Evrard, marquis de Dreux Brézé, master of ceremonies for Louis XVI. She and her husband spent much of the early 1790s as refugees in Britain, although he returned to France several times to visit his estates; he was eventually confirmed as a peer of France,

Custine's son, Renaud Louis Philippe Francois, (b. in Paris in 1768 and died 3 January 1794), also called Armand, was a captain in one of the regiments in the Army of the Rhine. As a young man, he had traveled widely, and made a long study of the art of war in Berlin. Comte de Mirabeau, ever the politician, predicted that the young Custine would become a well respected diplomat. By 1792, Armand was Nicholas Luckner's aide de camp; following Luckner's dismissal, he entered a brief embassy duty in Berlin in 1792 as chargé de affaires and eventually, as diplomatic relations between France and the rest of Europe became strained, he was a hostage for the safe return of Prussian and Austrian diplomats in Paris. His deceased mother had left him capital of 700,000 livres, making him a wealthy young man; it was assumed that his father would also settle a suitable amount on him upon his marriage as well as the family estates in Niderviller, which included six farms. Custine, as an aristocratic general, and his son, an up and coming diplomat, seemed natural targets of suspicion. In 1792, after spending part of a year in Berlin, the younger Custine found himself under suspicion, despite his careful and circumspect behavior in Berlin: he had gone out of his way to make sure that he documented and reported any contact with the Prussians, and that all reports of his conversations were carefully and specifically annotated. He wrote to his mother in law that, by a miracle, he was not on the list of those to be arrested, and had avoided the September 1792 massacre at the Prison de l'Abbaye. He reported that he feared writing to his wife by the insecure post. He languished in Paris over the winter, but eventually he secured a position in his father's command in the Army of the Rhine, joining that army in Frankfurt. By August 1793, though, following his father's arrest, young Custine found himself proscribed, that is, on the list of suspected royalists. The September Law of Suspects accelerated the son's trial. The chief evidence against him seemed to be a letter he had written to his father the previous spring, suggesting that he resign from the army, and this, as well as other letters—real and forged—guaranteed his condemnation. He was condemned and guillotined a day later. He left a young son, Astolphe Louis Léonor, Marquis de Custine (18 March 1790 – 25 September 1857).

Инвестиции в Файенс

В 1770 году Кустин приобрел недвижимость в регионе Нидервилле, включавшую фабрику фаянса. Мануфактура была основана в 1735 году, но не приносила значительной прибыли. Различные трудности, включая пожар, уничтоживший производственное здание, и ограничение на производство мягкого фарфора, отпугнули первоначальных инвесторов. Когда Кустин приобрел это имущество в 1770 году, это была проблемная инвестиция. В течение последующих восьми лет он столкнулся с серьезными финансовыми трудностями и в 1778 году рассматривал возможность банкротства. Впоследствии он объединился с Франсуа Анри Ленфри, и фабрика начала производить фаянс в английском стиле столовой посуды. Ленфри также модернизировал производственный процесс, разработав кайлутаж – технологию, сочетавшую приемы производства фаянса с новым методом, включавшим смешивание измельченного известняка с глиной. Казнь Кустина привела к временному закрытию завода, поскольку режим конфисковал его собственность; рабочие, уволенные без предупреждения, отправились в Париж в поисках работы, и некоторые подписали петицию с требованием его освобождения. Продолжавшаяся война с Коалицией сократила штат до 15 человек; однако фабрика пережила трудные времена и пережила ренессанс в середине XIX века. В 1782 году Кустин преподнес Джорджу Вашингтону сервиз из этой посуды.