Маркиз де Лафайет: Герой двух революций

Введение

Французский генерал и политик (1757–1834)

Мари Жозеф Поль Ив Рох Жильбер дю Мотье де Лафайет, маркиз де Лафайет (6 сентября 1757 – 20 мая 1834), известный в Соединенных Штатах как Лафайет (/lɑːfiːˈɛt/, /læˈfeɪt/, лафайет), был французским дворянином и военным офицером, который добровольно присоединился к Континентальной армии под командованием генерала Джорджа Вашингтона в американской войне за независимость. Лафайетту в конечном итоге было разрешено командовать войсками Континентальной армии в решающей осаде Йорктауна в 1781 году, последней крупной битве Войны за независимость, которая обеспечила независимость Америки. После возвращения во Францию Лафайет стал ключевой фигурой во Французской революции 1789 года и Июльской революции 1830 года и по-прежнему почитается как герой как во Франции, так и в Соединенных Штатах. Лафайет родился в богатой землевладельческой семье в Шаваниаке, в провинции Овернь в южно-центральной Франции. Он продолжил семейную военную традицию и был произведен в офицеры в возрасте 13 лет. Он был убежден в благородстве американского революционного дела и отправился в Новый Свет в поисках славы. В 19 лет он стал генерал-майором, но поначалу ему не доверили командование американскими войсками. Он был ранен в битве при Брэндивайне, но все же сумел организовать упорядоченное отступление и проявил себя в битве при Род-Айленде. В середине войны он вернулся домой, чтобы добиться увеличения французской поддержки. Он вернулся в Америку в 1780 году и получил важные должности в Континентальной армии. В 1781 году войска под его командованием в Вирджинии блокировали британские силы под командованием лорда Корнуоллиса, пока другие американские и французские войска не заняли позиции для решающей осады Йорктауна. Лафайет вернулся во Францию и был назначен в Ассамблею нотаблов в 1787 году, созванную в ответ на финансовый кризис. Он был избран членом Генеральных штатов 1789 года, где встречались представители трех сословий французского общества: духовенства, дворянства и простолюдинов. После формирования Национального учредительного собрания он помог составить Декларацию прав человека и гражданина при содействии Томаса Джефферсона. Этот документ был вдохновлен Декларацией независимости Соединенных Штатов, автором которой в основном был Джефферсон, и апеллировал к естественному праву для установления основных принципов демократического национального государства. Он также выступал за отмену рабства, в соответствии с философией естественных прав. После штурма Бастилии он был назначен главнокомандующим Национальной гвардией Франции и пытался придерживаться умеренного курса в годы революции. В августе 1792 года радикальные группировки приказали его арестовать, и он бежал в Австрийские Нидерланды. Он был захвачен австрийскими войсками и провел более пяти лет в тюрьме. Лафайет вернулся во Францию после того, как Наполеон Бонапарт добился его освобождения в 1797 году, хотя он отказался участвовать в правительстве Наполеона. После реставрации Бурбонов в 1814 году он стал либеральным членом Палаты депутатов, эту должность он занимал большую часть оставшейся жизни. В 1824 году президент Джеймс Монро пригласил его в Соединенные Штаты в качестве гостя страны, где он посетил все 24 штата союза и был встречен с восторгом. Во время Июльской революции 1830 года он отказался от предложения стать французским диктатором. Вместо этого он поддержал Людовика Филиппа в качестве короля, но выступил против него, когда монарх стал самодержавным. Он умер 20 мая 1834 года и похоронен на кладбище Пикпус в Париже, под землей, привезенной с Бункер-Хилла. Его иногда называют «Героем двух миров» за его заслуги на службе Франции и Соединенных Штатов.

Ранние годы

Лафайет родился 6 сентября 1757 года в семье Мишеля Луи Кристофа Роха Гилбера Полетта дю Мотье, маркиза де Лафайетта, полковника гранадеров, и Мари Луизы Жоли де Ла Ривьер, в замке Шаваниак, в Шаваниак-Лафайетте, близ Ле-Пю-ан-Веле, в провинции Овернь (ныне Верхняя Луара). Родословная Лафайета, вероятно, была одной из древнейших и наиболее знатных в Оверни и, возможно, во всей Франции. Мужчины из рода Лафайет славились храбростью и рыцарством и были известны своим презрением к опасности. Один из ранних предков Лафайета, Гилберт де Лафайет III, маршал Франции, был соратником в армии Жанны д’Арк во время осады Орлеана в 1429 году. Согласно преданию, другой предок приобрёл терновый венец во время Шестого крестового похода. Заслуживают внимания и предки Лафайета по материнской линии; его прадед (дед матери по материнской линии) был графом де Ла Ривьер, до своей смерти в 1770 году командовавшим Мушкетерами короля, личной конной гвардией короля Людовика XV. Дядя Лафайета по отцу, Жак Рох, погиб 18 января 1734 года в бою с австрийцами под Миланом в войне за польское наследство; после его смерти титул маркиза перешёл к его брату Мишелю. Отец Лафайета также погиб на поле боя. 1 августа 1759 года Мишель де Лафайет был сражён пушечным ядром во время сражения с армией, возглавляемой англичанами, в битве при Миндене в Вестфалии. Лафайет стал маркизом и лордом Шаваниака, но поместье перешло к его матери. Граф, прадед мальчика, записал его в программу подготовки будущих мушкетеров. Мать и дед Лафайета умерли 3 и 24 апреля 1770 года соответственно, оставив Лафайету доход в 25 000 ливров. После смерти дяди 12-летний Лафайет унаследовал годовой доход в 120 000 ливров. В это время Жан-Поль-Франсуа де Ноай, герцог д’Айен, намеревался выдать замуж одну из своих пяти дочерей. Молодой Лафайет, которому было 14 лет, казался подходящей партией для его 12-летней дочери Мари-Адриенны Франсуазы, и герцог обратился к опекуну мальчика (дяде Лафайета, новому графу), чтобы обсудить условия сделки. Однако этот брак был воспрепятствован женой герцога, которая считала, что оба молодых человека, и особенно её дочь, слишком юны. Было решено не упоминать о планах брака в течение двух лет, в течение которых будущие супруги могли бы время от времени встречаться в неформальной обстановке и лучше узнать друг друга. Этот план сработал: они полюбили друг друга и были счастливы вместе с момента их брака в 1774 году до её смерти в 1807 году.

Поиск причины

После подписания брачного договора в 1773 году Лафайет жил со своей молодой женой в доме своего тестя в Версале. Он продолжил образование как в версальской кавалерийской школе (среди его сокурсников был будущий Карл X), так и в престижной Версальской академии. В апреле 1773 года он получил звание лейтенанта в драгунском полку Ноайль, перевод из королевского полка был произведен по просьбе тестя Лафайета. В 1775 году Лафайет участвовал в ежегодных учениях своего подразделения в Меце, где встретился с Шарлем Франсуа де Бройлем, маркизом де Руффеком, командующим Восточной армией. За ужином оба обсудили продолжающееся восстание в британских североамериканских колониях против британского правления. Одна из историографических точек зрения предполагает, что маркиз испытывал ненависть к британцам из-за обстоятельств смерти своего отца и считал, что поражение Великобритании ослабит ее международный авторитет. Другая отмечает, что маркиз недавно стал масоном, и разговоры о восстании «разбудили его рыцарское – а теперь и масонское – воображение описаниями американцев как «людей, борющихся за свободу». В сентябре 1775 года, когда Лафайету исполнилось 18 лет, он вернулся в Париж и получил обещанное ему в качестве свадебного подарка капитанство в драгунах. В декабре родилась его первая дочь, Генриетта. В течение этих месяцев Лафайет убедился, что Американская революция соответствует его собственным убеждениям, говоря: «Мое сердце было предано этому делу». В 1776 году состоялись деликатные переговоры между американскими агентами, включая Сайласа Дина, и Людовиком XVI и его министром иностранных дел, графом Шарлем де Верженом. Король и его министр надеялись, что, снабжая американцев оружием и офицерами, они смогут восстановить французское влияние в Северной Америке и отомстить Великобритании за поражение Франции в Семилетней войне. Узнав, что во Францию отправляются офицеры для участия в войне в Америке, Лафайет потребовал быть в их числе. Он встретился с Дином и, несмотря на свою молодость, был включен в состав делегации. 7 декабря 1776 года Дин назначил Лафайета генерал-майором. План отправки французских офицеров (а также другой помощи) в Америку сорвался, когда об этом стало известно британцам, и те пригрозили войной. Тесть Лафайета, де Ноайль, отругал молодого человека и приказал ему поехать в Лондон и навестить маркиза де Ноайля, посла в Великобритании и его дяди по браку, что Лафайет и сделал в феврале 1777 года. Тем временем он не отказался от своих планов отправиться в Америку. Лафайет был представлен Георгу III и провел три недели в лондонском обществе. По возвращении во Францию он скрылся от своего тестя (и начальника), написав ему о своих намерениях отправиться в Америку. Де Ноайль пришел в ярость и убедил Людовика издать указ, запрещающий французским офицерам служить в Америке, с особым упоминанием Лафайета. Вероятно, Верженн убедил короля отдать приказ о аресте Лафайета, хотя это и не подтверждено.

Отправление в Америку

Лафайет узнал, что у Континентального конгресса не было средств для его плавания, поэтому он купил парусник "Виктория" на собственные деньги за 112 000 фунтов стерлингов. Он отправился в Бордо, где "Виктория" готовилась к отплытию, и попросил сообщить о реакции его семьи. Полученный ответ, включая письма от жены и других родственников, поверг его в душевное смятение. Вскоре после отплытия он приказал повернуть корабль назад и вернуться в Бордо, к большому огорчению сопровождавших его офицеров. Местный армейский командир приказал Лафайету доложить своему тестю, служившему в Марселе. Де Бройль надеялся стать военным и политическим лидером в Америке и встретился с Лафайетом в Бордо, убедив его, что правительство на самом деле желает его отъезда. Это было неправдой, хотя в Париже, где американское дело пользовалось популярностью, Лафайет имел значительную общественную поддержку. Лафайет хотел верить этому и сделал вид, что подчиняется приказу отправиться в Марсель, проехав лишь несколько километров на восток, прежде чем развернуться и вернуться к своему кораблю. "Виктория" отплыла из Пойака на берегу Жиронды 25 марта 1777 года. Однако Лафайет не поднялся на борт, чтобы избежать обнаружения английскими шпионами и королем Франции; судно пришвартовалось в Пасае на баскском побережье, где было снабжено 5000 ружей и боеприпасами с заводов в Гипускоа. Он присоединился к "Виктории" и отплыл в Америку 26 апреля 1777 года. Двухмесячное путешествие в Новый Свет прошло в морской болезни и скуке. Капитан корабля Лебурсье высадился на Северном острове близ Джорджтауна, Южная Каролина, 13 июня 1777 года.

Американская революция

По прибытии Лафайет встретил майора Бенджамина Хьюгера, богатого землевладельца, у которого он оставался две недели, прежде чем отправиться в Филадельфию. Второй Континентальный конгресс был завален французскими офицерами, завербованными Дином, многие из которых не владели английским языком или не имели военного опыта. Лафайет выучил немного английского во время путешествия (он овладел им в совершенстве в течение года после прибытия), и его членство в масонской ложе открыло перед ним многие двери в Филадельфии. После того как Лафайет предложил служить бесплатно, Конгресс назначил его генерал-майором 31 июля 1777 года. Среди сторонников Лафайета был недавно прибывший американский посланник во Франции Бенджамин Франклин, который в письме настоятельно рекомендовал Конгрессу принять молодого француза. Генерал Джордж Вашингтон, главнокомандующий Континентальной армией, приехал в Филадельфию, чтобы доложить Конгрессу о военных делах. Лафайет встретил его на ужине 5 августа 1777 года; по словам Липсона, «эти двое сблизились почти мгновенно». Вашингтон был впечатлен энтузиазмом молодого человека и был склонен хорошо отзываться о коллеге-масоне; Лафайет же был просто поражен командующим генералом. Генерал Вашингтон показал французу свой военный лагерь; когда Вашингтон выразил смущение состоянием лагеря и войск, Лафайет ответил: «Я здесь, чтобы учиться, а не учить». Он стал членом штаба Вашингтона, хотя его статус оставался неясным. Конгресс рассматривал его назначение как почетное, в то время как он считал себя полноправным командиром, которому будет передано командование дивизией, когда Вашингтон сочтет его готовым. Вашингтон сказал Лафайету, что командование дивизией ему не светит из-за иностранного происхождения, но он будет рад держать его в доверии как «друга и наставника».

Бренди-вино, Долина Фордж и Олбани

Первое сражение Лафайета состоялось при Брэндивайне 11 сентября 1777 года. Британский командующий, генерал сэр Уильям Хоу, планировал захватить Филадельфию, перебросив войска на юг по морю в залив Чесапик (а не в хорошо защищенный залив Делавэр) и доставив их по суше в столицу повстанцев. После того, как британцы обошли американские войска, Вашингтон отправил Лафайета к генералу Джону Салливану. По прибытии Лафайет присоединился к Третьей Пенсильванской бригаде под командованием бригадира Томаса Конвея и попытался поднять солдат в бой. Британские и гессенские войска продолжали наступление, превосходя противника в численности, и Лафайет был ранен в ногу. Во время американского отступления Лафайет собрал войска, обеспечив более организованный отход, после чего ему оказали медицинскую помощь. После сражения Вашингтон отметил его «храбрость и воинский дух» и рекомендовал для командования дивизией в письме Конгрессу, который спешно эвакуировался, поскольку британцы заняли Филадельфию позднее в том же месяце. Он помогал генералу Натанаэлю Грину в разведке британских позиций в Нью-Джерси; с 300 солдатами он разгромил превосходящие силы гессенцев в Глостере 24 ноября 1777 года. Лафайет оставался в лагере Вашингтона в Вэлли-Фордж зимой 1777–78 годов и разделял тяготы своих солдат. Там Военный совет во главе с Горацио Гейтсом поручил Лафайету подготовить вторжение в Квебек из Олбани, штат Нью-Йорк. Прибыв в Олбани, Лафайет обнаружил, что у него недостаточно людей для проведения вторжения. Он написал Вашингтону о ситуации и спланировал возвращение в Вэлли-Фордж. Перед отъездом он привлек племя онида на сторону американцев. Онида называли Лафайета Каейвла (страшный всадник). Тем временем в марте 1778 года были опубликованы договоры, подписанные Америкой и Францией, и Франция официально признала независимость Америки, начав эвакуацию Филадельфии в мае 1778 года. 18 мая Вашингтон отправил Лафайета с отрядом в 2200 человек для разведки в районе Баррен-Хилл, штат Пенсильвания. На следующий день британцы узнали о его лагере неподалеку и послали 5000 человек для его захвата. 20 мая генерал Хоу возглавил еще 6000 солдат и приказал атаковать его левый фланг. Фланг рассыпался, и Лафайет организовал отступление, в то время как британцы колебались. Чтобы создать впечатление о численном превосходстве, Лафайет приказал солдатам появляться из леса на возвышенности (ныне Холм Лафайета, штат Пенсильвания) и периодически открывать огонь по британцам. Его войска одновременно скрылись по оврагу, и ему удалось переправиться через брод Мэтсона с остатками сил. Британцы затем двинулись из Филадельфии в Нью-Йорк. Континентальная армия последовала за ними и, наконец, атаковала при Монмутском суде.

Французский флот прибыл в залив Делавэр 8 июля 1778 года под командованием адмирала д’Эстена, с которым генерал Вашингтон планировал атаковать Ньюпорт, штат Род-Айленд, другую крупную британскую базу на севере. Лафайет и генерал Грин были отправлены с отрядом в 3000 человек для участия в атаке. Лафайет хотел командовать объединенными франко-американскими силами, но адмирал отказал ему. 9 августа американские сухопутные войска атаковали британцев, не консультируясь с д’Эстеном. Американцы попросили д’Эстена разместить свои корабли в заливе Наррагансет, но он отказался и попытался разгромить британский флот в море.

Возвращение во Францию

Лафайет прибыл в Париж в феврале 1779 года, где был помещен под домашний арест на восемь дней за неповиновение королю, отправившись в Америку. Американский посланник заболел, поэтому внук Бенджамина Франклина, Уильям Темпл Франклин, вручил Лафайету золотой меч, заказанный Континентальным конгрессом. Лафайет настаивал на вторжении в Британию, рассчитывая получить важное командование во французских войсках. Испания стала союзником Франции против Британии и направила корабли в Ла-Манш для поддержки. Испанские корабли прибыли лишь в августе 1779 года и столкнулись с более быстрой британской эскадрой, которую объединенный франко-испанский флот не смог догнать. В сентябре вторжение было отменено, и Лафайет обратил свои надежды на возвращение в Америку. В декабре 1779 года Адриен родила сына, которого назвали Жорж Вашингтон Лафайет. Лафайет сотрудничал с Бенджамином Франклином, чтобы добиться обещания о направлении в Америку 6000 солдат под командованием генерала Жана Батиста де Рошамбо, прибывших в Бостон 27 апреля 1780 года.

Второе путешествие в Америку

По возвращении Лафайет обнаружил, что американское дело переживало упадок, подорванное рядом военных поражений, особенно на юге. Лафайета встретили в Бостоне с воодушевлением, видя в нем «рыцаря в сияющих доспехах из ушедшей эпохи доблести, пришедшего спасти нацию». Он отправился на юго-запад и 10 мая 1780 года с радостью встретился с Вашингтоном в Морристауне, штат Нью-Джерси. Генерал и его офицеры были рады узнать, что обещанный Лафайету крупный французский контингент вскоре прибудет на помощь. Зная о популярности Лафайета, Вашингтон попросил его (с помощью Александра Гамильтона для исправления орфографии) написать обращения к представителям штатов с призывом предоставить Континентальной армии больше войск и продовольствия. Это принесло свои плоды в последующие месяцы, пока Лафайет ждал прибытия французского флота. Однако, когда флот прибыл, количество людей и припасов оказалось меньше ожидаемого, и Рошамбо решил дождаться подкреплений, прежде чем вступать в бой с англичанами. Это не устроило Лафайета, который предложил дерзкие планы захвата Нью-Йорка и других территорий, после чего Рошамбо на некоторое время отказался принимать его, пока молодой человек не принес извинения. Вашингтон посоветовал маркизу проявить терпение. Этим летом Вашингтон назначил Лафайета командующим дивизией. Маркиз щедро тратил на свое подразделение, которое патрулировало Северный Нью-Джерси и прилегающий штат Нью-Йорк. Лафайет не участвовал в значительных сражениях, и в ноябре Вашингтон расформировал дивизию, отправив солдат обратно в их штатные полки. Война складывалась для американцев неблагоприятно, большинство сражений на юге они проигрывали, а генерал Бенедикт Арнольд перешел на сторону британцев. Лафайет провел первую часть зимы 1780–81 годов в Филадельфии, где Американское философское общество избрало его своим первым иностранным членом. Конгресс попросил его вернуться во Францию, чтобы добиться отправки дополнительных войск и припасов, но Лафайет отказался, ограничившись отправкой писем. После континентальной победы в битве при Коупенсе в Южной Каролине в январе 1781 года Вашингтон приказал Лафайету переформировать свои силы в Филадельфии и отправиться на юг, в Вирджинию, чтобы соединиться с войсками под командованием барона фон Штубена. Объединенным силам предстояло попытаться окружить британские войска под командованием Бенедикта Арнольда, а французские корабли должны были предотвратить его отход по морю. В случае успеха Лафайета Арнольда должны были немедленно повесить. Господство британского флота помешало осуществлению этого плана, однако Лафайет с небольшой частью своих войск (остальные остались в Аннаполисе) сумел добраться до фон Штубена в Йорктауне, штат Вирджиния. Фон Штубен отправил Вашингтону план, предлагающий использовать сухопутные войска и французский флот для окружения основных британских сил под командованием лорда Корнуоллиса. Не получив новых приказов от Вашингтона, Лафайет начал переводить свои войска на север, в сторону Филадельфии, но затем получил приказ отправиться в Вирджинию и принять на себя там военное командование. Возмущенный Лафайет предположил, что его бросили в захолустье, в то время как основные сражения происходят в другом месте, и безуспешно протестовал против этого приказа. Он также отправил письма французскому послу в Филадельфии, шевалье де ла Люзерну, описывая плохое снабжение своих войск. Как и надеялся Лафайет, ла Люзерн переслал его письмо во Францию с рекомендацией об оказании масштабной французской помощи, которая, после одобрения королем, сыграет решающую роль в предстоящих сражениях. Опасаясь, что письмо может попасть в руки британцев, Вашингтон не мог сообщить Лафайету о своем плане окружить Корнуоллиса в решающей кампании.

Вирджиния и Йорктаун

Лафайет избежал попыток Корнуоллиса захватить его в Ричмонде. В июне 1781 года Корнуоллис получил приказ из Лондона отправиться в Чесапикский залив и руководить строительством порта в преддверии наземного наступления на Филадельфию. 4 июля британцы покинули Вильямсбург и начали подготовку к переправе через реку Джеймс. Корнуоллис отправил на южный берег реки лишь авангард, спрятав основную часть своих войск в лесу на северном берегу, надеясь устроить засаду Лафайету. 6 июля Лафайет приказал генералу "Безумному" Энтони Уэйну атаковать британские войска на северном берегу силами около 800 солдат. Уэйн обнаружил значительное численное превосходство противника, но вместо отступления возглавил штыковую атаку. Эта атака выиграла время для американцев, и британцы не стали преследовать. Битва при Грин-Спринг стала победой Корнуоллиса, однако дух американской армии был поднят проявленным мужеством солдат. 14 сентября 1781 года к войскам Лафайета присоединились силы Вашингтона. 28 сентября, когда французский флот блокировал британцев с моря, объединенные войска начали осаду Йорктауна. 14 октября 400 человек под командованием Лафайета, находившиеся на американском правом фланге, захватили редут № 9, после того как войска Александра Гамильтона в рукопашном бою овладели редутом № 10. Эти два редута были ключевыми для прорыва британской обороны. После неудачной британской контратаки Корнуоллис капитулировал 19 октября 1781 года.

Герой двух миров

Йорктаун был последней крупной сухопутной битвой Американской революции, но британцы все еще контролировали несколько крупных портовых городов. Лафайет хотел возглавить экспедиции для их захвата, но Вашингтон считал, что он будет полезнее, добиваясь дополнительной военно-морской поддержки от Франции. Конгресс назначил его своим советником при американских послах в Европе: Бенджамине Франклине в Париже, Джоне Джее в Мадриде и Джоне Адамсе в Гааге, инструктировав их «общаться и согласовывать с ним все вопросы». Конгресс также направил Людовику XVI официальное письмо с выражением благодарности от имени маркиза. Лафайет покинул Бостон и отплыл во Францию 18 декабря 1781 года, где его встретили как героя, и 22 января 1782 года он был принят во дворце Версаль. Он стал свидетелем рождения своей дочери, которую по рекомендации Томаса Джефферсона назвал Марией Антуанеттой Вирджинией. Он был произведен в маршалы лагеря, минуя несколько званий, и удостоен рыцарского ордена Святого Людовика. В 1782 году он участвовал в совместной французско-испанской экспедиции против Британской Вест-Индии, поскольку формальный мирный договор еще не был подписан. Парижский договор между Великобританией и Соединенными Штатами был подписан в 1783 году, что сделало экспедицию ненужной; Лафайет принимал участие в этих переговорах. Лафайет работал с Джефферсоном над заключением торговых соглашений между Соединенными Штатами и Францией, направленных на сокращение американского долга перед Францией. Он присоединился к «Обществу друзей чернокожих» – французской аболиционистской группе, выступавшей за отмену атлантической работорговли и равные права для свободных людей цветной кожи. В письме к Вашингтону, который был рабовладельцем, он в 1783 году призвал к освобождению рабов и предоставлению им земли в аренду. Вашингтон отказался освободить своих рабов, хотя и проявил интерес к идеям молодого человека, и Лафайетт приобрел три плантации в Кайене (Французская Гвиана) для реализации этого проекта. Лафайет посетил Америку в 1784–1785 годах, где его встретили с энтузиазмом, и побывал во всех штатах. В программу поездки вошло посещение фермы Вашингтона в Маунт-Верноне 17 августа. Он выступил перед Палатой делегатов Вирджинии, где призвал к «свободе всего человечества» и освобождению рабов, а также призвал законодательное собрание Пенсильвании помочь в создании федерального союза (тогда штаты были связаны Статьями Конфедерации). Он посетил долину Мохок в Нью-Йорке, чтобы принять участие в мирных переговорах с ирокезами, с некоторыми из которых он познакомился еще в 1778 году. Он получил почетную степень Гарвардского университета, портрет Вашингтона от города Бостона и бюст от штата Вирджиния. Законодательное собрание штата Мэриленд почтило его, предоставив ему и его потомкам мужского пола статус «естественных граждан» штата, что сделало его гражданином Соединенных Штатов после ратификации Конституции в 1789 году. Лафайет позже хвастался, что стал американским гражданином еще до появления концепции французского гражданства. Коннектикут, Массачусетс и Вирджиния также предоставили ему гражданство. Лафайет сделал отель де Лафайет на улице Бурбон в Париже важным местом встреч для американцев. Бенджамин Франклин, Джон и Сара Джей, Джон и Абигейл Адамс встречались там каждый понедельник и обедали в кругу семьи Лафайета и либерального дворянства, включая Клермона Тоннера и мадам де Сталь. Лафайет продолжал работать над снижением торговых барьеров для американских товаров во Франции и помогал Франклину и Джефферсону в заключении договоров о дружбе и торговле с европейскими странами. Он также стремился исправить несправедливость, которую гугеноты во Франции терпели после отмены Нантского эдикта столетие назад.

Собрание знатных и генералов сословий

29 декабря 1786 года король Людовик XVI созвал Ассамблею нотаблов в ответ на финансовый кризис во Франции. Король назначил Лафайета в этот орган, который начал свою работу 22 февраля 1787 года. В своих выступлениях Лафайет осуждал лиц, связанных с двором, которые наживались на предварительном знании о государственных закупках земли; он выступал за реформы. Он призывал к созданию "истинно национального собрания", представляющего всю Францию. Однако король решил созвать Генеральные штаты, которые должны были собраться в 1789 году. Лафайет был избран депутатом от дворянства (второго сословия) от города Риом. Генеральные штаты традиционно голосовали одним голосом от каждого из трех сословий: духовенства, дворянства и третьего сословия, что означало, что значительно превосходящее по численности третье сословие обычно оставалось в меньшинстве. Генеральные штаты собрались 5 мая 1789 года, и начались дебаты о том, должны ли делегаты голосовать по головам или по сословиям. В случае голосования по сословиям, дворянство и духовенство могли бы переголосовать третье сословие; в случае голосования по головам, третье сословие могло бы доминировать. Перед началом собрания, будучи членом "Комитета тридцати", Лафайет выступал за голосование по головам, а не по сословиям. Ему не удалось убедить большинство представителей своего сословия поддержать его, но духовенство выразило готовность присоединиться к третьему сословию, и 17 числа группа объявила себя Национальным собранием. Лоялисты ответили тем, что заперли группу, включая Лафайета, в то время как те, кто не поддержал Национальное собрание, собрались внутри. Это привело к принятию Клятвы в Зале для игры в мяч, где исключенные члены поклялись не расходиться, пока не будет установлена конституция. Собрание продолжало заседать, и 11 июля 1789 года Лафайет представил на рассмотрение Ассамблеи проект "Декларации прав человека и гражданина", написанный им в консультации с Джефферсоном. На следующий день, после отставки министра финансов Жака Неккера (которого считали сторонником реформ), юрист Камиль Демулен собрал от 700 до 1000 вооруженных повстанцев. Король приказал королевской армии под командованием герцога де Бройля окружить Париж. 14 июля повстанцы взяли штурмом крепость Бастилия.

Национальная гвардия, Версаль и День кинжалов

15 июля Лафайет был провозглашен главнокомандующим парижской Национальной гвардией, вооруженным формированием, созданным для поддержания порядка под контролем Ассамблеи, включая военную службу, полицию, контроль за движением, санитарию и освещение, а также другие вопросы местного управления. Лафайет предложил название и символ формирования: сине-бело-красный кокад. Он объединил красный и синий цвета города Парижа с королевским белым, что положило начало французскому триколору, однако король отклонил его 2 октября. Три дня спустя парижская толпа, возглавляемая женщинами-торговками рыбой, отправилась в Версаль в ответ на нехватку хлеба. Члены Национальной гвардии последовали за маршем, неохотно возглавляемые Лафайетом. В Версале король принял решения Ассамблеи по Декларации, но отказался от просьб отправиться в Париж, после чего толпа ворвалась во дворец на рассвете. Лафайет вывел королевскую семью на балкон дворца и попытался восстановить порядок, но толпа настаивала на том, чтобы король и его семья переехали в Париж, во дворец Тюильри. Король вышел на балкон, и толпа начала скандировать: «Да здравствует король!». Затем появилась Мария-Антуанетта с детьми, но ей приказали отправить их обратно. Она вернулась одна, и люди кричали, требуя ее расстрелять, но она выстояла, и никто не открыл огонь. Лафайет поцеловал ей руку, что вызвало одобрительные возгласы толпы. Позже Лафайет инициировал расследование в Национальном собрании по поводу так называемых Октябрьских дней, что привело к составлению «Уголовной процедуры» Жана-Батиста Шарля Шабру – 688-страничного документа, содержащего доказательства и анализ точных событий и хода Марша на Версаль, с надеждой осудить подстрекателей толпы (по его мнению, Мирабо и герцога Орлеанского). Однако Национальное собрание посчитало, что осуждение двух влиятельных революционеров нанесет ущерб прогрессу и общественному восприятию революционной администрации. Как лидер Национальной гвардии, Лафайет стремился поддерживать порядок и придерживаться умеренной линии, даже когда влияние радикалов возрастало. Вместе с мэром Парижа Жаном Сильвеном Байли он основал 12 мая 1790 года политический клуб под названием «Общество 1789 года», целью которого было сбалансировать влияние радикальных якобинцев. Лафайет помог организовать и возглавить собрание на Фете де ла Федересьон 14 июля 1790 года, где он вместе с Национальной гвардией и королем принес гражданскую присягу на Марсовом поле 14 июля 1790 года, поклявшись «быть всегда верными нации, закону и королю; всеми силами поддерживать конституцию, принятую Национальным собранием и утвержденную королем». В глазах роялистских группировок Лафайет пошел на большой риск, удерживая на Марсовом поле в значительной степени недисциплинированное формирование, опасаясь за безопасность короля, в то время как для якобинцев это укрепило их мнение о роялистских наклонностях Лафайета и поощрении поддержки монархии со стороны простого народа. Лафайет продолжал работать над поддержанием порядка в последующие месяцы. Он и часть Национальной гвардии покинули Тюильри 28 февраля 1791 года, чтобы уладить конфликт в Винсенне, а в Тюильри прибыли сотни вооруженных дворян, чтобы защитить короля во время его отсутствия. Однако ходили слухи, что эти дворяне прибыли, чтобы увезти короля и поставить его во главе контрреволюции. Лафайет быстро вернулся в Тюильри и разоружил дворян после непродолжительного противостояния. Это событие стало известно как День кинжалов и повысило популярность Лафайета среди французов благодаря его быстрым действиям по защите короля. Тем не менее, королевская семья все больше превращалась в пленников в своем дворце. 18 апреля Национальная гвардия ослушалась Лафайета и не позволила королю отправиться в Сен-Клу, где он планировал посетить мессу.

Полет в Варен

Сюжет, известный как Бегство в Варенн, почти позволил королю покинуть Францию 20 июня 1791 года. Король и королева бежали из дворца Тюильри, фактически находясь под надзором Лафайета и Национальной гвардии. Получив известие об их побеге, Лафайет направил гвардию во множестве направлений, чтобы вернуть сбежавших монархов. Через пять дней Лафайет и Национальная гвардия сопроводили королевскую карету обратно в Париж, в окружении огромной толпы, требовавшей казни монархов и самого Лафайета. Лафайет, как глава Национальной гвардии, нес ответственность за охрану королевской семьи и поэтому подвергся обвинениям со стороны радикалов, таких как Жорж Дантон, который в речи, обращенной к Лафайету, заявил: "Ты клялся, что король не покинет страну. Либо ты предал Францию, либо ты глуп, раз дал обещание человеку, которому нельзя было доверять. Франция может быть свободной и без тебя". Максимилиан Робеспьер назвал его предателем народа. Эти обвинения представили Лафайета как роялиста, подорвали его репутацию в глазах общественности и усилили позиции якобинцев и других радикалов, выступавших против него. Он продолжал отстаивать конституционное правление закона, но его голос тонул в шуме толпы и ее лидеров.

Убийство на Марсовом поле

В последней половине 1791 года общественное положение Лафайета продолжало ухудшаться. Радикалы-кордельеры организовали мероприятие на Марсовом поле 17 июля с целью сбора подписей под петицией в Национальное собрание, требующей либо отмены монархии, либо передачи решения о её судьбе на референдум. По оценкам, на площади собралось от 10 000 до 50 000 человек. Протестующие, обнаружив двух мужчин, прятавшихся под алтарем, обвинили их в шпионаже или подготовке к взрыву и в итоге повесили на фонарных столбах, а их головы водрузили на пики. Лафайет прибыл на Марсово поле во главе своих войск, чтобы восстановить порядок, но был встречен градом камней. Действительно, была предпринята попытка покушения на Лафайета, однако пистолет нападавшего дал осечку с близкого расстояния. Солдаты начали стрельбу над головами толпы, пытаясь запугать и рассеять её, что лишь спровоцировало ответную реакцию и привело к гибели двух добровольцев-шассёров. Национальной гвардии было приказано открыть огонь по толпе, в результате чего были ранены и убиты неопределённое число людей. По свидетельствам близких к Лафайету, в ходе инцидента погибло около десяти граждан, в то время как другие источники указывают на 54 жертвы, а сенсационный издатель Жан-Поль Марат утверждал, что более 400 тел были сброшены в реку позже в ту же ночь. Было введено военное положение, и лидеры толпы, такие как Дантон и Марат, бежали и скрылись. Репутация Лафайета резко упала среди многих политических клубов, особенно после публикаций в прессе, например, в газете "Revolutions de Paris", где событие на Марсовом поле было описано как "Мужчины, женщины и дети были убиты на алтаре нации на Поле Федерации". Сразу после расстрела толпа бунтовщиков напала на дом Лафайета и попыталась причинить вред его жене. В сентябре Ассамблея окончательно утвердила конституцию, а в начале октября Лафайетт подал в отставку из Национальной гвардии, восстановив видимость конституционного порядка.

Конфликт и изгнание

В октябре 1791 года Лафайет вернулся в свою родную провинцию Овернь. Франция объявила войну Австрии 20 апреля 1792 года, и началась подготовка к вторжению в Австрийские Нидерланды (ныне Бельгия). Лафайет, который был повышен до генерал-лейтенанта 30 июня 1791 года, получил командование одной из трех армий, Армией Центра, базирующейся в Меце, 14 декабря 1791 года. Лафайет приложил все усилия, чтобы превратить новобранцев и национальных гвардейцев в сплоченную боевую силу, но обнаружил, что многие из его солдат симпатизировали якобинцам и ненавидели своих офицеров. 23 апреля 1792 года Робеспьер потребовал отставки Лафайета. Это настроение было распространено в армии, что проявилось после битвы при Маркене, когда разбитые французские войска поволокли своего командира Теобальда Диллона в Лилль, где толпа разорвала его на части. Один из командующих, Рошамбо, подал в отставку. Лафайет вместе с третьим командующим, Николасом Люкнером, обратились к Ассамблее с просьбой начать мирные переговоры, опасаясь последствий, если войскам предстоит еще одно сражение. В июне 1792 года Лафайет подверг критике растущее влияние радикалов в письме в Ассамблею, отправленном с полевого поста, и закончил письмо призывом к «насильственному закрытию их клубов». 12 июля 1792 года он был переведен на командование Северной армией. Манифест герцога Брауншвейгского от 25 июля, в котором предупреждалось, что Париж будет разрушен австрийцами и пруссаками в случае причинения вреда королю, привел к падению Лафайета и королевской семьи. 10 августа толпа напала на Тюильри, король и королева были заключены в тюрьму в Ассамблее, а затем перевезены в Темпль. Ассамблея упразднила монархию – король и королева были казнены в ближайшие месяцы. 14 августа министр юстиции Дантон издал ордер на арест Лафайета. Надеясь добраться до Соединенных Штатов, Лафайет вступил в Австрийские Нидерланды.

Заключенный

Лафайет был взят в плен австрийцами близ Рошфора, когда другой бывший французский офицер, Жан Ксавье Бюро де Пуси, обратился с просьбой о предоставлении права транзита через австрийскую территорию от имени группы французских офицеров. Изначально это было одобрено, как и для других бежавших из Франции, но было отменено, когда узнали о знаменитом Лафайете. Фридрих Вильгельм II Прусский, союзник Австрии против Франции, некогда принимал Лафайета, но это было до Французской революции — король теперь видел в нем опасного подстрекателя к мятежу, которого следовало интернировать, чтобы предотвратить свержение других монархий. Лафайет был заключен в Нивеле, затем переведен в Люксембург, где коалиционный военный трибунал объявил его, де Пуси и еще двоих государственными заключенными за их роль в революции. Трибунал приказал держать их под стражей до восстановления французского короля, который должен был бы вынести окончательный приговор. 12 сентября 1792 года, по приказу трибунала, заключенные были переданы под прусскую стражу. Отряд прибыл в прусский город-крепость Везель, где французы содержались в отдельных, кишащих паразитами камерах в центральной цитадели с 19 сентября по 22 декабря 1792 года. Когда победоносные французские революционные войска стали угрожать Рейнской области, король Фридрих Вильгельм II перевел заключенных на восток, в цитадель Магдебурга, где они оставались в течение года, с 4 января 1793 года по 4 января 1794 года. Фридрих Вильгельм решил, что не получит особой выгоды от продолжения борьбы с неожиданно успешными французскими войсками, и что для его армии будет больше добычи в Польско-Литовском Содружестве. Соответственно, он прекратил вооруженные действия с Республикой и вернул государственных заключенных своему прежнему партнеру по коалиции, австрийскому монарху Габсбургов Франциску II, императору Священной Римской империи. Лафайет и его спутники были первоначально отправлены в Нейсе (ныне Ниса, Польша) в Силезии. 17 мая 1794 года их перевезли через австрийскую границу, где их ждал военный отряд. На следующий день австрийцы доставили пленных в казарму, ранее служившую коллегией иезуитов, в крепостном городе Ольмюц, Моравия (ныне Оломоуц в Чешской Республике). Лафайет, будучи захваченным, попытался воспользоваться предоставленным ему американским гражданством, чтобы добиться освобождения, и связался с Уильямом Шортом, министром Соединенных Штатов в Гааге. Хотя Шорт и другие американские посланники очень хотели оказать помощь Лафайету за его заслуги перед их страной, они понимали, что его статус французского офицера имеет приоритет над любыми претензиями на американское гражданство. Вашингтон, к тому времени уже президент, поручил посланникам избегать действий, которые могли бы втянуть страну в европейские дела, и у США не было дипломатических отношений ни с Пруссией, ни с Австрией. Они все же отправили деньги для использования Лафайетом и его женой, заключенной во Франции. Государственный секретарь Джефферсон нашел лазейку, позволяющую выплачивать Лафайету деньги с процентами за его службу генерал-майором с 1777 по 1783 год. Закон был оперативно принят Конгрессом и подписан президентом Вашингтоном. Эти средства позволили обоим Лафайетам пользоваться привилегиями во время заключения. Более прямым способом помощи бывшему генералу стала попытка побега, спонсируемая невесткой Александра Гамильтона, Анжеликой Шейлер Черч, и ее мужем Джоном Баркером Черчем, британским членом парламента, служившим в Континентальной армии. Они наняли в качестве агента молодого гановерского врача, Юстуса Эриха Боллмана, который приобрел помощника, студента-медика из Южной Каролины по имени Фрэнсис Кинлох Хьюгер. Это был сын Бенджамина Хьюгера, у которого Лафайет останавливался при первом прибытии в Америку. С их помощью Лафайет сумел сбежать из сопровождаемой кареты в сельской местности за пределами Ольмюца, но заблудился и был схвачен. После освобождения Адриенны из тюрьмы во Франции, она, при помощи министра США во Франции Джеймса Монро, получила паспорта для себя и своих дочерей из Коннектикута, предоставившего гражданство всей семье Лафайетов. Ее сын Жорж Вашингтон был тайно вывезен из Франции в Соединенные Штаты. Адриенна и ее две дочери отправились в Вену на аудиенцию к императору Франциску, который разрешил трем женщинам жить с Лафайетом в заключении. Лафайет, который с момента попытки побега год назад перенес суровое одиночное заключение, был поражен, когда солдаты открыли дверь его тюрьмы, чтобы впустить его жену и дочерей 15 октября 1795 года. Семья провела следующие два года в заключении вместе. Благодаря дипломатии, прессе и личным обращениям влияние сторонников Лафайета по обе стороны Атлантики было ощутимо, особенно на французское правительство после периода террора. Молодой, победивший генерал Наполеон Бонапарт договорился об освобождении государственных заключенных в Ольмюце в результате Кампоформийского мира. Более чем пятилетний плен Лафайета таким образом подошел к концу. Семья Лафайета и их товарищи по заключению покинули Ольмюц под австрийским конвоем ранним утром 19 сентября 1797 года, пересекли богемско-саксонскую границу к северу от Праги и были официально переданы американскому консулу в Гамбурге 4 октября. Из Гамбурга Лафайет отправил благодарственное письмо генералу Бонапарту. Французское правительство, Директория, не желало, чтобы Лафайет вернулся, если он не принесет присягу на верность, что он отказывался делать, поскольку считал, что оно пришло к власти неконституционным путем. В отместку оно распорядилось продать его оставшееся имущество, оставив его нищим. Семья вскоре воссоединилась с Жоржем Вашингтоном, вернувшимся из Америки, и поселилась в поместье близ Гамбурга, принадлежавшем тете Адриенны. Из-за конфликта между Соединенными Штатами и Францией Лафайет не смог отправиться в Америку, как надеялся, став человеком без родины. Адриенна смогла отправиться в Париж и попыталась добиться репатриации мужа, польстив Бонапарту, который вернулся во Францию после новых побед. После государственного переворота Бонапарта 18 брюмера (9 ноября 1799 года) Лафайет воспользовался смятением, вызванным сменой режима, чтобы тайно проникнуть во Францию с паспортом на имя «Мотье». Бонапарт выразил гнев, но Адриенна была убеждена, что он просто притворяется, и предложила ему, что Лафайет присягнет на верность, а затем уйдет из общественной жизни в восстановленное им поместье Ла-Гранж. Новый правитель Франции разрешил Лафайету остаться, хотя первоначально без гражданства и с угрозой немедленного ареста в случае участия в политике, с обещанием в конечном итоге восстановить гражданские права. Лафайет оставался тихо в Ла-Гранж, и когда Бонапарт устроил панихиду в Париже в память о Вашингтоне, умершем в декабре 1799 года, Лафайета, хотя он ожидал, что его попросят произнести надгробную речь, не пригласили, и его имя не было упомянуто.

Уход из политики

Бонапарт восстановил гражданство Лафайета 1 марта 1800 года, и он смог вернуть часть своей собственности. После Маренго Первый консул предложил ему пост французского посланника в Соединенных Штатах, но Лафайет отказался, заявив, что слишком сильно привязан к Америке, чтобы представлять ее интересы как иностранный агент. В 1802 году он вошел в небольшое меньшинство, проголосовавшего против на референдуме, утвердившем пожизненное консульство Бонапарта. Бонапарт неоднократно предлагал ему место в Сенате и орден Почетного легиона, но Лафайет снова отказался, хотя и отметил, что с радостью принял бы эти награды от демократического правительства. В 1804 году Бонапарт был провозглашен императором Наполеоном после плебисцита, в котором Лафайет не принимал участия. Отставной генерал оставался относительно незаметным, хотя и произносил речи в День взятия Бастилии. После покупки Луизианы президент Джефферсон предложил ему должность губернатора, но Лафайет отказался, ссылаясь на личные обстоятельства и стремление бороться за свободу во Франции. Во время поездки в Овернь в 1807 году Адриенна заболела, испытывая осложнения, вызванные заключением в тюрьму. Она впала в бред, но к Рождественскому сочевению достаточно пришла в себя, чтобы собрать семью вокруг своей постели и сказать Лафайету: "Je suis toute à vous" ("Я вся твоя"). Она умерла на следующий день. В годы после ее смерти Лафайет в основном тихо жил в Ла-Гранже, наблюдая за тем, как власть Наполеона в Европе росла, а затем ослабевала. Его посещало много влиятельных людей и представителей общественности, особенно американцев. Он писал множество писем, особенно Джефферсону, и обменивался подарками, как когда-то делал с Вашингтоном.

Восстановление бурбона

В 1814 году коалиция, противостоявшая Наполеону, вторглась во Францию и восстановила монархию; граф де Прованс (брат казненного Людовика XVI) взошел на трон как Людовик XVIII. Лафайет был принят новым королем, но убежденный республиканец возражал против новой, крайне ограничительной избирательной системы для Палаты депутатов, которая предоставляла право голоса лишь 90 000 мужчинам в стране с населением 25 миллионов. Лафайет не баллотировался на выборах в 1814 году, оставшись в Ла-Гранже. Во Франции росло недовольство среди демобилизованных солдат и других слоев населения. Наполеон был сослан лишь на Эльбу, остров в Тосканском архипелаге; увидев возможность, он высадился в Каннах 1 марта 1815 года с несколькими сотнями сторонников. Французы стекались под его знамена, и позднее в том же месяце он занял Париж, вынудив Людовика бежать в Гент. Лафайет отклонил призыв Наполеона служить в новом правительстве, но согласился баллотироваться в новую Палату представителей, учрежденную Уставом 1815 года. Там, после поражения Наполеона в битве при Ватерлоо, Лафайет потребовал его отречения. Обращаясь к брату императора, Люсьену, Лафайет сказал:

"Каким правом вы смеете обвинять народ в отсутствии упорства в интересах императора? Народ следовал за ним по полям Италии, по пескам Египта и по равнинам Германии, по замерзшим пустыням России. Народ следовал за ним в пятидесяти сражениях, в его поражениях и победах, и за это мы оплакиваем кровь трех миллионов французов." 22 июня 1815 года, через четыре дня после Ватерлоо, Наполеон отрекся от престола. Лафайет организовал переезд бывшего императора в Америку, но британцы этому помешали, и Наполеон закончил свои дни на острове Святой Елены. Палата представителей, перед своим роспуском, назначила Лафайета в мирную комиссию, которую проигнорировали союзники-победители, оккупировавшие значительную часть Франции, а пруссаки заняли Ла-Гранж в качестве своей штаб-квартиры. После ухода пруссов в конце 1815 года Лафайет вернулся в свой дом, вновь став частным лицом. Дома Лафайета, как в Париже, так и в Ла-Гранже, были открыты для всех американцев, желающих встретиться с героем их Революции, и для многих других. Среди тех, кого ирландская писательница Сидни, леди Морган, встретила за обеденным столом во время своего месячного пребывания в Ла-Гранже в 1818 году, были голландский художник Ари Шеффер и историк Огюстен Тьерри, сидевшие рядом с американскими туристами. Среди других посетителей были философ Джереми Бентам, американский ученый Джордж Тикнор и писательница Фанни Райт. В течение первого десятилетия Бурбонской реставрации Лафайет поддерживал ряд заговоров во Франции и других европейских странах, ни один из которых не увенчался успехом. Он был вовлечен в различные заговоры Шарбоннье и согласился отправиться в город Бельфор, где находился французский гарнизон, и занять ключевую роль в революционном правительстве. Получив предупреждение о том, что королевское правительство раскрыло заговор, он повернул обратно по дороге в Бельфор, избежав открытого участия. Более успешно он поддержал Греческую революцию, начавшуюся в 1821 году, и письменно пытался убедить американских чиновников вступить в союз с греками. Правительство Людовика рассматривало возможность ареста как Лафайета, так и Джорджа Вашингтона, также участвовавшего в греческом движении, но опасалось политических последствий. Лафайет оставался членом восстановленной Палаты депутатов до 1823 года, когда новые правила плюрального голосования способствовали его поражению на выборах.

Большой тур по Соединенным Штатам

Президент Джеймс Монро и Конгресс пригласили Лафайета посетить Соединенные Штаты в 1824 году, отчасти для празднования предстоящей 50-й годовщины основания страны. Лафайет прибыл в Нью-Йорк 15 августа 1824 года в сопровождении своего сына Жоржа Вашингтона и секретаря Огюста Левассера. Его встретила группа ветеранов Войны за независимость, которые сражались бок о бок с ним много лет назад. Нью-Йорк был охвачен четырьмя днями и ночами непрерывных торжеств. Затем он отправился в Бостон, рассчитывая на спокойную поездку, но обнаружил, что весь маршрут усеян ликующими гражданами, а в каждом городе его встречали организованные приветствия. По словам Ангера, «это был мистический опыт, который они передавали своим потомкам из поколения в поколение. Лафайет возник из далекой эпохи, последний лидер и герой в определяющий момент истории нации. Они знали, что никогда больше не увидят такого человека ни они, ни весь мир». Нью-Йорк, Бостон и Филадельфия соревновались друг с другом в пылу чествований в честь Лафайета. Филадельфия отреставрировала Старый Государственный дом (ныне Зал Независимости), который в противном случае мог быть снесен, поскольку им требовалось помещение для приема в его честь. До этого в Соединенных Штатах не было принято возводить памятники, но визит Лафайета вызвал волну строительства, и он сам часто закладывал краеугольный камень в качестве масона. Искусство также получило выгоду от его визита: многие города заказывали портреты для своих общественных зданий, а изображения появлялись на бесчисленных сувенирах. Лафайет планировал посетить только 13 первоначальных штатов во время четырехмесячного визита, но пребывание растянулось до 16 месяцев, поскольку он посетил все 24 штата. Города и поселки, которые он посетил, встречали его с энтузиазмом, в том числе Файетвилл, Северная Каролина, первый город, названный в его честь. Он посетил столицу в Вашингтоне и был удивлен скромной одеждой президента Монро и отсутствием охраны вокруг Белого дома. Он отправился в Маунт-Вернон, штат Вирджиния, как и 40 лет назад, и на этот раз осмотрел могилу Вашингтона. 19 октября 1824 года он был в Йорктауне в годовщину капитуляции Корнуоллиса, а затем отправился в Монтичелло, чтобы встретиться со своим старым другом Джефферсоном и преемником Джефферсона Джеймсом Мэдисоном, который прибыл неожиданно. Он также обедал с 89-летним Джоном Адамсом, другим живущим бывшим президентом, в его доме Пейсфилд недалеко от Бостона. Из-за непроходимости дорог Лафайет остался в Вашингтоне на зиму 1824–25 годов и присутствовал на кульминации ожесточенных президентских выборов 1824 года, на которых ни один кандидат не смог получить большинство голосов выборщиков, и решение было передано в Палату представителей. 9 февраля 1825 года Палата избрала госсекретаря Джона Куинси Адамса президентом; в тот же вечер кандидат-победитель Эндрю Джексон пожал руку Адамсу в Белом доме, а Лафайет наблюдал за этим. В марте 1825 года Лафайет начал турне по южным и западным штатам. Обычно его сопровождала государственная милиция между городами, и он въезжал в каждый город через специально возведенные триумфальные арки, где его приветствовали местные политики и видные лица, все желающие быть замеченными с ним. Проводились специальные мероприятия, посещения полей сражений и исторических мест, торжественные ужины, и выделялось время для встречи общественности с легендарным героем Революции. Лафайет посетил генерала Джексона в его поместье Эрмитаж в Теннесси. Он плыл по реке Огайо на пароходе, когда судно затонуло, и его сын и секретарь поместили его в спасательную шлюпку, затем доставили на берег Кентукки и спасли на другом пароходе, шедшем в противоположном направлении. Однако капитан настоял на том, чтобы вернуться и доставить Лафайета в Луисвилл, штат Кентукки. Оттуда он направился на северо-восток, осмотрел Ниагарский водопад и прошел по каналу Эри в Олбани, который считался современным чудом. В июне 1825 года он заложил краеугольный камень Монумента Банкер-Хилл в Массачусетсе после выступления Дэниела Вебстера. Он также взял немного земли с Банкер-Хилла, чтобы посыпать ею свою могилу. После Банкер-Хилла Лафайет посетил Мэн и Вермонт, таким образом, побывав во всех штатах. Он снова встретился с Джоном Адамсом, затем вернулся в Нью-Йорк, а затем в Бруклин, где заложил краеугольный камень под его публичную библиотеку. Он отметил свой 68-й день рождения 6 сентября на приеме с президентом Джоном Куинси Адамсом в Белом доме и на следующий день отбыл. Он взял с собой подарки, помимо земли для его могилы. По просьбе президента Монро Конгресс выделил ему 200 000 долларов (что эквивалентно <рассчитанная сумма> в наши дни) в знак благодарности за его заслуги перед страной, а также большой участок земли во Флориде. Он вернулся во Францию на корабле, который первоначально назывался «Сускеханна», но был переименован в USS Brandywine в честь битвы, где он пролил кровь за Соединенные Штаты. Лафайет был самым известным из тех, кто выступал против короля. На выборах 1827 года 70-летний Лафайет был вновь избран в Палату депутатов. Недовольный результатом, Карл распустил Палату и назначил новые выборы: Лафайет снова выиграл свое место. Лафайет продолжал решительно выступать против ограничений, введенных Карлом в отношении гражданских свобод, и новой цензуры прессы. Он произносил пламенные речи в Палате, осуждая новые указы и выступая за американскую систему представительного правления. Он устраивал обеды в Ла-Гранже для американцев, французов и других; все приходили послушать его речи о политике, свободе, правах и либерализме. Он был настолько популярен, что Карл считал, что его нельзя безопасно арестовать, но шпионы Карла были тщательно подготовлены: один правительственный агент отметил «его [Лафайета] подстрекательские тосты в честь американской свободы». 25 июля 1830 года король подписал Ордонансы Сен-Клу, лишив среднего класса избирательного права и распустив Палату депутатов. Указы были опубликованы на следующий день. 27 июля парижане возвели баррикады по всему городу, и вспыхнули беспорядки.

Последние годы и смерть

Лафайет все больше разочаровывался в Луи Филиппе, который отказался от реформ и не выполнил своих обещаний. Генерал в отставке в гневе порвал с королем, разрыв, который углубился, когда правительство применило силу для подавления забастовки в Лионе. Лафайет использовал свое место в Палате депутатов для продвижения либеральных предложений, а его соседи избрали его мэром деревни Ла-Гранж и в совет департамента Сены и Марны в 1831 году. В следующем году он нес гроб и выступил с речью на похоронах генерала Жана Максимилиана Ламарка, еще одного противника Луи Филиппа. Он призывал к спокойствию, но на улицах начались беспорядки, и на площади Бастилии была воздвигнута баррикада. Король жестоко подавил июньское восстание, что вызвало негодование Лафайета. Он вернулся в Ла-Гранж, пока Палата не собралась в ноябре 1832 года, когда он осудил Луи Филиппа за введение цензуры, как это сделал Карл X. Лафайет в последний раз выступил публично в Палате депутатов 3 января 1834 года. В следующем месяце он потерял сознание на похоронах из-за пневмонии. Он выздоровел, но май оказался дождливым, и после того, как он попал в грозу, он был прикован к постели. Он умер в возрасте 76 лет 20 мая 1834 года по адресу 6 rue d'Anjou Saint Honoré в Париже (ныне 8 rue d'Anjou в 8-м округе Парижа). Он был похоронен рядом со своей женой на кладбище Пикпус, на его могилу был нанесен грунт с Бункер-Хилла, который рассыпал его сын Джордж Вашингтон. Король Луи Филипп приказал провести военные похороны, чтобы не допустить присутствия публики, и толпы собрались, чтобы выразить протест против этого исключения.

Убеждения

Лафайетт был убежденным сторонником конституционной монархии. Он верил, что традиционные и революционные идеалы можно объединить, создав демократическое Национальное собрание, работающее вместе с монархом, как это всегда было во Франции. Его тесные связи с отцами-основателями Америки, такими как Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон, дали ему возможность наблюдать за внедрением демократической системы. Его взгляды на возможные государственные структуры для Франции были напрямую сформированы американской формой правления, которая, в свою очередь, находилась под влиянием британской. Например, Лафайетт поддерживал идею двухпалатного законодательного собрания, как это было в Соединенных Штатах. Якобинцы ненавидели идею монархии во Франции, что привело к голосованию против нее в Национальном собрании. Эта идея способствовала его падению в немилость, особенно после прихода к власти Максимилиана Робеспьера. Лафайетт был автором Декларации прав человека и гражданина 1789 года и ярым противником рабства. В его работах рабство не упоминалось прямо, но он четко выразил свою позицию по этому спорному вопросу в письмах друзьям и коллегам, таким как Вашингтон и Джефферсон. Он предлагал, чтобы рабы не являлись собственностью, а работали как свободные арендаторы на земле плантаторов, и в 1785 и 1786 годах он приобрел три плантации в Кайене, чтобы реализовать свои идеи на практике, приказав не покупать и не продавать ни одного из 70 рабов на этих плантациях. Он так и не освободил своих рабов, и когда французские власти конфисковали его имущество в 1795 году, 63 раба на плантациях были проданы колониальными чиновниками в Кайене. Он посвятил свою жизнь аболиционизму, предлагая постепенную эмансипацию рабов и признавая их важную роль во многих экономиках. Лафайетт надеялся, что Вашингтон примет его идеи для освобождения рабов в Соединенных Штатах, и это распространится дальше. В конечном итоге Вашингтон начал применять эти методы на своей плантации в Маунт-Верноне, но сохранял рабов до самой смерти. В письме мэру Филадельфии Мэтью Кларксону Лафайетт писал: "Я никогда бы не обнажил свой меч ради дела Америки, если бы мог предположить, что тем самым я закладываю основу для страны, построенной на рабстве".

Оценка

На протяжении всей своей жизни Лафайет был приверженцем идеалов эпохи Просвещения, особенно прав человека и гражданского национализма, и его взгляды серьезно воспринимались интеллектуалами и другими людьми по обе стороны Атлантики. Его образ в Соединенных Штатах сложился благодаря его «бескорыстию» в борьбе без вознаграждения за свободу страны, которой он не принадлежал. Сэмюэл Адамс хвалил его за то, что он «отказался от удовольствий семейной жизни и подверг себя тяготам и опасностям» войны, сражаясь «за славное дело свободы». Романист Джеймс Фенимор Купер подружился с Лафайетом во время его пребывания в Париже в 1820-х годах. Он восхищался его аристократическим либерализмом и прославлял его как человека, который «посвятил юность, личность и состояние принципам свободы». Лафайет стал американской иконой отчасти потому, что не был связан с каким-либо конкретным регионом страны; он был иностранцем, не жил в Америке и сражался в Новой Англии, штатах Средней Атлантики и на Юге, что делало его объединяющей фигурой. Его роль во Французской революции укрепила эту популярность, поскольку американцы видели в нем сторонника умеренного курса. Американцы, естественно, сочувствовали республиканскому делу, но также помнили Людовика XVI как раннего друга Соединенных Штатов. Когда Лафайет потерял власть в 1792 году, американцы склонны были винить партийную рознь в отстранении человека, который, по их мнению, стоял выше подобных вещей. В 1824 году Лафайет вернулся в Соединенные Штаты в период, когда американцы ставили под сомнение успех республики в свете катастрофической экономической паники 1819 года и секционного конфликта, приведшего к Миссурийскому компромиссу. Принимавшие Лафайета считали его судьей того, насколько успешной стала независимость. По словам историка культуры Ллойда Крамера, Лафайет «предоставил внешнее подтверждение самоидентификации, которая сформировала национальную идентичность Америки в начале XIX века и с тех пор остается доминирующей темой в национальной идеологии: вера в то, что отцы-основатели Америки, институты и свобода создали самое демократичное, эгалитарное и процветающее общество в мире». Историк Гилберт Шинар в 1936 году писал: «Лафайет стал легендарной фигурой и символом так рано в своей жизни, и последующие поколения так охотно приняли этот миф, что любая попытка лишить молодого героя его республиканского ореола, вероятно, будет расценена как чуть ли не иконоборчество и святотатство». Эта легенда использовалась в политических целях; имя и образ Лафайета неоднократно использовались в 1917 году для получения общественной поддержки вступления Америки в Первую мировую войну, кульминацией которой стало знаменитое заявление Чарльза Э. Стэнтона: «Лафайетт, мы здесь». Это нанесло ущерб репутации Лафайета в Америке; ветераны возвращались с фронта, напевая: «Мы заплатили свой долг Лафайетту, кому, черт возьми, мы должны теперь?» По словам Энн К. Лавленд, к концу войны «Лафайет больше не был символом национального героя». Однако в 2002 году Конгресс проголосовал за предоставление ему почетного гражданства. Репутация Лафайета во Франции более неоднозначна. Томас Гейнс отмечает, что реакция на смерть Лафайета во Франции была гораздо более сдержанной, чем в Америке, и предполагает, что это могло быть связано с тем, что Лафайет был последним выжившим героем единственной революции Америки, в то время как изменения во французском правительстве были гораздо более хаотичными. Роль Лафайета создала более нюансированный образ его в французской историографии, особенно в отношении Французской революции. Историк XIX века Жюль Мишеле описывает его как «среднего идола», вознесенного толпой намного выше, чем он заслуживал своими талантами. Жан Тулар, Жан-Франсуа Файар и Альфред Фьерро отмечают комментарий Наполеона на смертном одре о Лафайете в своей «Истории и словаре Французской революции»; он заявил, что «король все еще сидел бы на своем троне», если бы Наполеон занял место Лафайета во время Французской революции. Они назвали Лафайета «пустым политическим карликом» и «одним из тех, кто несет наибольшую ответственность за разрушение французской монархии». Гейнс не согласился и отметил, что либеральные и марксистские историки также не согласны с этой точкой зрения.