Введение

Свобода осуществления экономической деятельности

Экономическая свобода, или экономическая воля, означает возможность для людей самостоятельно принимать экономические решения. Этот термин используется в экономических и политических дискуссиях, а также в философии экономики. Один из подходов к экономической свободе исходит из либеральной традиции, подчеркивающей свободные рынки, свободную торговлю и частную собственность. Другой подход расширяет изучение экономики благосостояния, рассматривая индивидуальный выбор, при этом большая экономическая свобода обеспечивается более широким спектром возможных вариантов. К другим концепциям экономической свободы относятся свобода от нужды и право на коллективные переговоры. С точки зрения либерального свободного рынка, экономическая свобода определяется как свобода производить, торговать и потреблять любые товары и услуги, полученные без применения силы, обмана, кражи или государственного регулирования. Она воплощается в верховенстве закона, правах собственности и свободе договоров, а также характеризуется внешней и внутренней открытостью рынков, защитой прав собственности и свободой экономической инициативы. Существует несколько индексов экономической свободы, предназначенных для измерения свободы в экономике свободного рынка. На основе этих рейтингов корреляционные исследования показали, что более высокий экономический рост связан с более высокими показателями в рейтинге стран.

Права частной собственности

Согласно либеральной точке зрения свободного рынка, надежная система прав частной собственности является необходимой частью экономической свободы. Такие системы включают в себя два основных права, а именно право на распоряжение и извлечение выгоды из собственности, а также право на передачу собственности на добровольной основе. Дэвид А. Харпер утверждает, что система частной собственности необходима для предпринимательства, поскольку «предприниматели не смогли бы сформулировать или реализовать свои планы, если бы не были достаточно уверены, что люди, с которыми они ведут торговлю, обладают исключительным контролем над соответствующими ресурсами». Бернард Х. Сиган полагает, что надежная система прав собственности также снижает неопределенность и стимулирует инвестиции, создавая благоприятные условия для успешного развития экономики. По мнению Эрнандо де Сото, значительная часть бедности в странах третьего мира обусловлена отсутствием западных правовых систем и четко определенных, общепризнанных прав собственности. Де Сото утверждает, что из-за юридических барьеров и неопределенности в отношении прав собственности бедные люди в этих странах не могут использовать свои активы для создания большего богатства. Дэвид Л. Веймер, анализируя ряд эмпирических исследований экономического роста, сообщает, что «многие экономические историки отмечали важность надежных прав собственности, особенно в части защиты от произвольного изъятия собственности государством, для понимания относительных темпов роста в различные периоды времени и в разных регионах», и приходит к выводу, что страны с развитыми системами прав собственности демонстрируют темпы экономического роста почти вдвое превышающие показатели стран со слабыми системами прав собственности. При этом он отмечает, что риск внезапного изъятия, а не государственная собственность как таковая, является причиной этого результата, утверждая: «степень государственной собственности на имущество не оказывает статистически значимого влияния на темпы роста после учета риска изъятия».

Свобода заключения договоров

Свобода заключения договоров – это право самостоятельно выбирать контрагентов и вести с ними торговлю на любых приемлемых условиях. Договоры позволяют частным лицам создавать собственные юридически обязательные правила, адаптированные к их конкретным обстоятельствам. Споры, возникающие из договоров, как правило, разрешаются судебной властью, однако не все договоры нуждаются в принудительном исполнении со стороны государства. Например, в Соединенных Штатах существует множество негосударственных арбитражных учреждений, разрешающих споры в соответствии с частным коммерческим правом. В негативном смысле свобода договора означает отсутствие вмешательства государства и навязывания оценок справедливости. Понятие «свобода договора» получило одно из наиболее известных юридических выражений в 1875 году благодаря сэру Джорджу Джесселю.

Доктрина свободы договора нашла одно из своих наиболее ярких выражений в деле Верховного суда США *Lochner v. New York*, которое признало незаконными ограничения на рабочее время пекарей. Критики классического понимания свободы договора утверждают, что эта свобода иллюзорна, когда переговорная сила сторон существенно различается, особенно в договорах между работодателями и работниками. Как и в случае с ограничениями рабочего времени, работники в целом могут извлекать выгоду из правовой защиты, которая не позволяет отдельным лицам заключать договоры, предусматривающие длительный рабочий день. В своем решении по делу *West Coast Hotel Co. v. Parrish* в 1937 году, отменив решение по делу *Lochner*, Верховный суд сослался на более раннее решение:

С этого момента подход, сформированный в деле *Lochner*, был отвергнут судами США.

Экономическая и политическая свобода

Некоторые сторонники свободного рынка утверждают, что политические и гражданские свободы расширялись одновременно с рыночной экономикой, и приводят эмпирические доказательства в поддержку утверждения о взаимосвязи экономических и политических свобод. В книге «Капитализм и свобода» (1962) Фридман развил аргумент Фридриха Хайека о том, что экономическая свобода, хотя сама по себе является чрезвычайно важным компонентом общей свободы, также является необходимым условием политической свободы. Он отмечал, что централизованный контроль над экономической деятельностью всегда сопровождался политическими репрессиями. По его мнению, добровольный характер всех сделок в свободной рыночной экономике и широкое разнообразие, которое она допускает, представляют собой фундаментальную угрозу для репрессивных политических лидеров и значительно снижают возможности принуждения. Устранение централизованного контроля над экономической деятельностью разделяет экономическую и политическую власть, позволяя одной служить противовесом другой. Фридман считает, что конкурентный капитализм особенно важен для меньшинств, поскольку безличные рыночные силы защищают людей от дискриминации в экономической сфере по мотивам, не связанным с их производительностью. Экономист Австрийской школы Людвиг фон Мизес утверждал, что экономическая и политическая свобода взаимозависимы: «Представление о том, что политическую свободу можно сохранить без экономической свободы, и наоборот, – это иллюзия. Политическая свобода является следствием экономической свободы. Не случайно эпоха капитализма стала также эпохой правления народа». В книге «Дорога к крепостничеству» Хайек утверждал, что «экономический контроль – это не просто контроль над одним сектором человеческой жизни, который можно отделить от остального; это контроль над средствами для достижения всех наших целей». Хайек критиковал социалистическую политику как скользкий путь, ведущий к тоталитаризму. Гордон Таллок утверждал, что «аргумент Хайека-Фридмана» предсказывал установление тоталитарных режимов в большей части Западной Европы в конце XX века, чего не произошло. Он приводит пример Швеции, где правительство в то время контролировало 63 процента ВНП, чтобы подтвердить свою точку зрения о том, что основная проблема «Дороги к крепостничеству» заключается в том, что она «предлагала прогнозы, которые оказались неверными. Последовательное усиление роли государства в таких странах, как Швеция, не привело к потере неэкономических свобод». Критикуя Хайека, Таллок тем не менее высоко оценивает классически либеральную концепцию экономической свободы, говоря: «Аргументы в пользу политической свободы сильны, как и аргументы в пользу экономической свободы. Нет необходимости привязывать один набор аргументов к другому».

Индексы экономической свободы

Ежегодные обзоры «Экономическая свобода мира» (EFW) и «Индекс экономической свободы» (IEF) – это два индекса, которые стремятся оценить уровень экономической свободы в странах мира. Индекс EFW, первоначально разработанный Гвартни, Лоусоном и Блоком в Институте Фрейзера, к 2000 году, вероятно, был наиболее часто используемым в эмпирических исследованиях. Общий показатель экономической свободы в мире значительно вырос за последние десятилетия. Средний балл увеличился с 5,17 в 1985 году до 6,4 в 2005 году. Из числа стран, участвовавших в оценке в 1985 году, 95 стран улучшили свой показатель, у семи он снизился, а у шести остался без изменений. При использовании методологии «Индекса экономической свободы» 2008 года мировая экономическая свобода увеличилась на 2,6 пункта с 1995 года. Члены Группы Всемирного банка также используют «Индекс экономической свободы» как индикатор инвестиционного климата, поскольку он охватывает больше аспектов, важных для частного сектора, в большом количестве стран.

Критика

Сущность экономической свободы часто является предметом споров. Роберт Лоусон, соавтор EFW, даже признает потенциальные недостатки индексов свободы: "Цель индекса EFW – измерить, безусловно, неточно, степень существующей экономической свободы". Он сравнивает недавние попытки экономистов измерить экономическую свободу с первыми попытками измерения ВВП: "Они [макроэкономисты] были учеными, которые, насколько это было возможно с имеющимися инструментами, пытались разработать показатель текущей экономической активности страны. Экономическая активность существует, и их задача – измерить ее. Точно так же существует экономическая свобода. Это нечто реальное. Мы можем ее определить и измерить". Таким образом, некоторые экономисты, социалисты и анархисты утверждают, что существующие показатели экономической свободы определены слишком узко и должны учитывать более широкое понимание экономических свобод. Критики индексов (например, Том Хартманн) также возражают против включения в них показателей, связанных с бизнесом, таких как корпоративные уставы и защита интеллектуальной собственности. Джон Миллер в журнале "Dollars & Sense" отметил, что индексы являются "ненадёжным индикатором свободы в широком смысле или благосостояния". Он утверждает, что высокая корреляция между уровнем жизни и экономической свободой, измеряемой IEF, является результатом выбора, сделанного при построении индекса, который гарантирует такой результат. Например, отношение крупного неформального сектора (распространенного в бедных странах) к показателю ограничительной государственной политики и использование изменения соотношения государственных расходов к национальному доходу, а не абсолютного значения этого соотношения. Хартманн утверждает, что эти решения приводят к тому, что социал-демократические европейские страны занимают более высокие позиции, чем страны, где доля государства в экономике невелика, но растет. Экономисты Дани Родрик и Джеффри Сакс независимо отметили, что наблюдается небольшая корреляция между измеренной экономической свободой и экономическим ростом, если исключить наименее свободные страны, что подтверждается сильным ростом китайской экономики в последние годы. Моррис Альтман обнаружил относительно высокую корреляцию между экономической свободой и доходом на душу населения, а также темпами роста на душу населения. Он утверждает, что это особенно верно в отношении суб-индексов, касающихся прав собственности и стабильной денежной политики, в то время как он ставит под сомнение важность суб-индексов, касающихся регулирования рынка труда и размера государства, после достижения определенных пороговых значений. Джон Миллер также отмечает, что Гонконг и Сингапур, оба признанные Freedom House лишь "частично свободными", занимают лидирующие позиции в обоих индексах экономической свободы и ставит под сомнение утверждение о связи между измеренной экономической свободой и политической свободой.

Выбор наборов и экономическая свобода

Амартия Сен и другие экономисты рассматривают экономическую свободу как измеряемую в терминах множества экономических возможностей, доступных индивидам. Экономическая свобода выше, когда у людей больше экономических возможностей – когда, в некотором техническом смысле, множество выбора расширяется.

Положительная и отрицательная свобода

Различия между альтернативными взглядами на экономическую свободу были выражены в терминах разграничения, предложенного Исаией Берлином между позитивной и негативной свободой. Классические либералы, как и сам Берлин, отдают предпочтение акценту на негативной свободе. В отличие от них, Амартия Сен отстаивает понимание свободы как способности реализовывать широкий спектр целей. Одной из попыток оценить свободу в позитивном смысле является показатель дискреционного времени, разработанный Гудином, Райсом, Парпо и Эриксоном, который представляет собой оценку количества времени, которым люди располагают для свободного выбора деятельности после учета времени, необходимого для удовлетворения базовых потребностей. В своей книге «Капитализм и свобода» Милтон Фридман объясняет, что сохранение свободы является обоснованием для существования ограниченных и децентрализованных правительств. Это создает позитивную свободу в обществе, обеспечивая человеку свободу выбора в свободном обществе.

Свобода от нужды

Франклин Д. Рузвельт включил свободу от нужды в свою речь о Четырех свободах. Рузвельт заявил, что свобода от нужды, "в глобальном масштабе, означает экономические соглашения, которые обеспечат каждой нации здоровую и мирную жизнь для её населения – повсюду в мире". В рамках американской политики, "Новый курс" Рузвельта включал экономические свободы, такие как свобода организации профсоюзов, а также широкий спектр мер государственного вмешательства и перераспределительного налогообложения, направленных на обеспечение свободы от нужды. На международном уровне Рузвельт поддерживал политику, связанную с Бреттон-Вудским соглашением, которое устанавливало фиксированные валютные курсы и создавало международные экономические институты, такие как Всемирный банк и Международный валютный фонд. Герберт Гувер рассматривал экономическую свободу как пятую свободу, обеспечивающую сохранение Четырех свобод Рузвельта. Он определял экономическую свободу как свободу "человека выбирать себе род занятий, накапливать имущество для защиты своих детей и обеспечения старости, [и] свободу предпринимательства, не наносящую вреда другим".

Свобода объединения и профсоюзов

В Филадельфийской декларации (закрепленной в конституции Международной организации труда) говорится, что "все люди, независимо от расы, вероисповедания или пола, имеют право на достижение как материального благосостояния, так и духовного развития в условиях свободы и достоинства, экономической защищенности и равных возможностей". МОТ также заявляет, что "право трудящихся и работодателей свободно создавать организации по своему выбору и вступать в них является неотъемлемой частью свободного и открытого общества".

Социалистические взгляды

Социалистическое понимание экономической свободы рассматривает свободу как конкретное положение, а не как абстрактное или моральное понятие. Это понимание свободы тесно связано с социалистическим взглядом на человеческую креативность и значимость, придаваемую свободе творчества. Социалисты рассматривают креативность как существенную часть человеческой природы, определяя, таким образом, свободу как ситуацию или состояние, в котором люди могут свободно выражать свою креативность, не стесненные ни материальной нуждой, ни принудительными социальными институтами. Марксисты подчеркивают важность освобождения личности от принудительных, эксплуататорских и отчуждающих общественных производственных отношений, в которых она вынуждена участвовать, а также важность экономического развития как создания материальной базы для общества, располагающего достаточными ресурсами, чтобы каждый человек мог реализовывать свои истинные творческие устремления.

Социально-экономическое воздействие экономической свободы

Один из способов измерения экономической конкурентоспособности – сравнение степени экономической свободы, которой обладают страны, что, как показывают исследования, во многом объясняет различия в уровне экономического благосостояния во всем мире. Как правило, страны с более высокой экономической свободой демонстрируют более высокий валовой внутренний продукт на душу населения и темпы его роста, а также более качественное здравоохранение, образование, защиту окружающей среды, более равномерное распределение доходов и более высокий уровень счастья. Эти тенденции к повышению благосостояния подтверждаются даже при сравнении этих показателей в пределах одной страны. Тем не менее, несмотря на эти преимущества, общества должны осознавать, что увеличение экономической свободы неизбежно сопровождается периодом роста неравенства, который в основном обусловлен сокращением перераспределения, а также другими негативными последствиями экономической либерализации, такими как закрытие местных предприятий, поглощение конкурентоспособных компаний, продвижение интересов иностранных корпораций, зависимость от иностранного капитала, ухудшение трудовых прав, экологически вредное производство, внедрение невыгодных для потребителей коммерческих практик и угроза для сохранения национальной культуры. Однако эти негативные последствия экономической свободы, как правило, носят краткосрочный характер, и если страны правильно используют возможности, предоставляемые экономической свободой в условиях растущей глобализации, их социально-экономическое положение, согласно исследованиям, значительно улучшится по сравнению с ситуацией ограниченной экономической свободы.