Кокоро: Роман Нацумэ Сосэки

Введение

Роман Нацумэ Сосэки «Кокоро» (こゝろ) – японский роман, написанный Нацумэ Сосэки и опубликованный в 1914 году. Он является заключительной частью трилогии, начатой романами «К весеннему равноденствию и далее» и «Путешественник» (оба 1912 года). Действие романа разворачивается в эпоху Мэйдзи и повествует об отношениях молодого человека и более зрелого мужчины, известного как «Сэнсэй» («учитель» или «мастер»), который скрывает тайну, связанную со смертью своего друга. «Кокоро» впервые публиковался в виде серии глав в газете «Асахи Симбун». Наряду с романом Осаму Дадзая «Больше не человек» (1948), «Кокоро» – один из самых продаваемых романов в истории Японии.

Название

Название, буквально переведенное как "сердце", также может означать "привязанность", "дух", "решимость", "мужество", "чувство" или "суть вещей". Во время первоначальной публикации романа по частям, с 20 апреля по 11 августа 1914 года,

Структура

Кокоро состоит из трех частей. Первые две части повествуются от лица молодого человека, который рассказывает о своих воспоминаниях о старшем мужчине, бывшем его другом и наставником во время учебы в университете, к которому он обращается как "Сэнсей". Третья часть, занимающая вторую половину романа, представляет собой длинное письмо-исповедь, написанное Сэнсеем рассказчику. В этом письме Сэнсей раскрывает, как и обещал ранее, полную историю своего прошлого.

Часть I: "Сэнсей и я"

Рассказчик остался один в Камакуре после того, как друг, пригласивший его туда на каникулы, был вынужден вернуться домой по семейным обстоятельствам. Однажды, закончив обычное плавание в море, он замечает в раздевалке мужчину, которого сопровождает иностранец, готовящийся войти в воду. Он видит этого же мужчину каждый день, хотя уже без его иностранного спутника. Через несколько дней ему удается познакомиться с ним. По мере сближения он начинает обращаться к нему как к "Сэнсэю".

На прощание в Камакуре, когда Сэнсэй собирается вернуться домой в Токио, рассказчик спрашивает, можно ли будет когда-нибудь навестить его. Он получает утвердительный, хотя и не такой восторженный, как он надеялся, ответ. Спустя несколько недель после возвращения в Токио он делает первый визит, но Сэнсэя нет дома. Во время следующего визита, снова не застав Сэнсэя, он узнает от его жены, что Сэнсэй ежемесячно посещает могилу друга. В течение последующих месяцев и лет, благодаря периодическим визитам, рассказчик хорошо узнает Сэнсэя и его жену. При этом Сэнсэй настаивает на сохранении определенной дистанции. Он отказывается говорить об умершем друге и неохотно объясняет свою уединенность и отсутствие занятий. Он также предостерегает рассказчика, что близость и восхищение неизбежно приведут к разочарованию и презрению. Однако он обещает, что однажды, когда придет время, он полностью расскажет историю своего прошлого.

Часть II: "Я и мои родители"

Рассказчик возвращается домой, в деревню, после окончания учебы. Его отец, который болел, испытывает облегчение. Они назначают дату празднования окончания учебы, но их планы приостанавливаются из-за известия о болезни императора Мэйдзи. С постели он следит за сообщениями в газетах о том, как здоровье императора ухудшается, и в конце концов умирает. После смерти императора мать подталкивает рассказчика к поиску работы, чтобы хоть как-то успокоить отца. В то же время, состояние отца не позволяет ему уехать из деревни. По настоянию матери он пишет Сенсею с просьбой помочь найти должность в Токио. Хотя он и не надеется на положительный ответ в отношении работы, он хотя бы ожидает какого-то ответа и разочаровывается, когда его не получает. Лето подходит к концу, и остальных членов семьи вызывают домой, предчувствуя кончину отца. Все потрясены известием о самоубийстве (дзюнси) генерала Маресуке Ноги, который покончил с собой, чтобы последовать за своим императором в смерти. Вскоре после этого приходит телеграмма от Сенсея, призывающая рассказчика в Токио. Не в силах оставить отца, рассказчик отказывается от просьбы Сенсея, сначала телеграммой, а затем письмом, подробно описывающим его ситуацию. Через несколько дней по заказной почте приходит толстое письмо от Сенсея. Украдкой от кровати отца, рассказчик открывает письмо и обнаруживает, что это обещанный рассказ о прошлом Сенсея. Пролистывая страницы, он замечает в конце строчку: "К тому времени, как это письмо дойдет до тебя, меня уже не будет в этом мире. Я уже умру". Спеша на станцию, рассказчик садится на первый поезд до Токио. Оказавшись в поезде, он достает письмо Сенсея и читает его с самого начала.

Часть III: "Завещание Сенсей"

Рассказчик читает письмо Сэнсэя в поезде, направляющемся в Токио. Сэнсэй начинает с объяснения своего сдержанности летом, когда он боролся с вопросом о собственном существовании. Затем он объясняет мотивы своих нынешних действий. Остальная часть письма – это повествование о жизни Сэнсэя. Сэнсэй вырос в сельской местности и потерял обоих родителей от болезни, когда ему едва исполнилось двадцать лет. Будучи единственным ребенком, он унаследовал значительное семейное состояние, которым его дядя помогал управлять в годы, когда, по плану, он продолжал образование в Токио. Каждое лето Сэнсэй возвращался домой, где дядя предлагал ему поскорее жениться и занять достойное место в обществе как наследник семьи, но Сэнсэй, не испытывавший интереса к браку, отказывался. В конце концов выяснилось, что дела дяди идут плохо, и большая часть состояния Сэнсэя была вложена в убыточные предприятия. Сэнсэй спас то, что осталось, организовал продажу дома и имущества, в последний раз посетил могилы родителей и отвернулся от родного города, разорвав все связи с родственниками. Вернувшись к учебе в Токио, Сэнсэй решил сменить шумные студенческие покои на более спокойное жилье. Он узнал о вдове, ищущей компаньона, и был принят после короткого собеседования. В доме царила тишина, там жили только вдова, ее дочь и служанка. Сэнсэй с первого взгляда влюбился в дочь, но обман дяди оставил в нем общее недоверие к людям. Через некоторое время он подумал попросить вдову, относившуюся к нему как к члену семьи, о руке ее дочери, но все еще колебался, опасаясь, что женщины обманывают его так же, как его дядя. У Сэнсэя был друг и одноклассник из того же родного города, которого он называл просто К. К. был сыном буддийского священника, но был усыновлен семьей известного местного врача, который финансировал его обучение медицине в Токио. Вопреки их желанию, К. следовал своим увлечениям – религии и философии, и в результате был лишен наследства. Сэнсэй чувствовал себя обязанным помочь другу, который изо всех сил старался поддерживать интенсивный учебный процесс, одновременно обеспечивая себя. С одобрения вдовы Сэнсэй убедил К. поселиться у него в качестве второго компаньона, утверждая, что присутствие К. пойдет на пользу его духовному развитию. Через некоторое время К. освоился в новом окружении и стал более общительным. Сэнсэй был доволен улучшением в поведении друга, но также начал видеть в К. соперника в любви к дочери. Во время пешей прогулки они вместе отправились на полуостров Босю, и Сэнсэя мучили подозрения, не мог он понять, не испытывает ли К. чувств к дочери и не благоволит ли ей дочь. Он хотел открыть К. свои чувства к дочери, но не хватило смелости. Наступила осень, и занятия начались снова. Сэнсэй иногда возвращался домой и видел, как К. и дочь непринужденно беседуют, и беспокоился, что они сближаются. Он снова подумал попросить вдову о руке ее дочери, но снова колебался, на этот раз из-за страха, что К. пользуется расположением дочери. К. наконец признался Сэнсэю в любви к дочери. Сэнсэй, потрясенный и обеспокоенный, не смог ответить. В последующие дни К. признался Сэнсэю, что разрывается между своими давними идеалами и новой страстью. Чувствуя уязвимость К., и одновременно преследуя собственные интересы, Сэнсэй напомнил К. о его же собственных словах о дисциплине и служении делу. К. замкнулся в себе. Сэнсэй боялся, что К. собирается изменить свой жизненный путь из-за любви к дочери. Убедившись, что К. еще не сделал предложения дочери, Сэнсэй попросил вдову о руке ее дочери. Она согласилась, и вопрос был решен быстро. В тот же день вдова поговорила со своей дочерью. Только К. оставался в неведении об этих договоренностях, пока не узнал о них от вдовы. Она отчитала Сэнсэя за то, что он оставил друга в неведении. Сэнсэй решил поговорить с К. на следующее утро, но ночью К. покончил с собой. К. оставил записку, но в ней не было упреков, которых боялся Сэнсэй. Чувства К. к дочери, а также предательство Сэнсэем доверия друга, останутся тайной. Сэнсэй уведомил семью К. и организовал похороны К. на близлежащем кладбище Зосигая с согласия семьи. Вскоре после этого Сэнсэй и дамы переехали в новый дом. Сэнсэй закончил учебу, и через полгода женился на дочери. Сэнсэй ежемесячно посещал могилу К. Его предательство К. и смерть К. продолжали омрачать его семейную жизнь, но он не мог рассказать жене о своей тайне. Потеряв веру в человечество в целом и в себя, Сэнсэй отдалился от мира и стал вести праздный образ жизни. С годами, размышляя о К., он понял, что самоубийство К. было связано не столько с несчастной любовью, сколько с отчуждением и разочарованием в себе. Сэнсэй чувствовал, что его все больше тянет по пути К. С окончанием эпохи Мэйдзи и смертью генерала Ноги Сэнсэй решил, что его время вышло, и он должен покинуть этот мир. Его последней просьбой к рассказчику было, чтобы его жена никогда не узнала его историю, и чтобы она оставалась тайной до ее смерти.

The narrator reads Sensei's letter on the train toward Tokyo. Sensei begins by explaining his reticence over the summer as he wrestled with the problem of his own continued existence. He then explains the motivation for his current actions. The remainder of the letter is an accounting of Sensei's life. Sensei grows up in the countryside and loses both of his parents to illness while still in his late teens. As an only child, he inherits the family's considerable wealth, which his uncle steps in to help manage during the years over which, as previously planned, he pursues his education in Tokyo. Each summer Sensei returns to his home, where his uncle suggests that he should marry soon and establish himself in the community as the family heir, but Sensei, uninterested yet in marriage, declines. Eventually it comes to light that the uncle's businesses are struggling, and much of Sensei's wealth has been poured into losing ventures. Sensei salvages what remains, arranges for the sale of his house and possessions, visits his parents' gravesite one last time, and turns his back on his home town, severing all ties with his relations. Back at his studies in Tokyo, Sensei decides to trade his boisterous student lodgings for calmer quarters. He hears of a widow looking to take in a boarder, and is accepted after a brief interview. The household is quiet, with just the widow, her daughter, and a maidservant. Sensei is smitten with the daughter at first sight, but at the same time the deceit of his uncle has left him generally distrustful. After some time, he thinks to ask the widow, who treats him as family, for her daughter's hand, but still holds back for fear that the women are playing him just as his uncle had. Sensei has a friend and classmate from the same hometown, whom he refers to simply as K. K is the son of a Buddhist priest, but was adopted by the family of a prominent local physician who funds his study of medicine in Tokyo. Contrary to their wishes, K pursues his own passions of religion and philosophy, and is disowned as a result. Sensei feels some obligation to assist his friend, who is struggling to maintain an aggressive course of study while at the same time supporting himself. With the widow's approval, Sensei convinces K to join him as a second boarder, arguing that K's presence there will serve toward his own spiritual betterment. After a while, K warms to his new surroundings and grows more sociable. Sensei is pleased with the improvement he's worked in his friend's demeanor but also begins to see K as a rival for the daughter's affection. During a walking tour he and K set out together on the Boshu peninsula, Sensei is tormented by suspicions, wondering if K might not have his eye on the daughter and fearing that the daughter may in fact favor K. He longs to divulge to K his feelings for the daughter, but he lacks the courage to do so. Autumn comes and classes begin again. Sensei returns home at times to find K and the daughter conversing amiably, and he worries they're growing close. He thinks again to ask the widow for her daughter's hand, but again holds back, this time for fear that K holds the daughter's affection. K finally confesses his love for the daughter to Sensei. Sensei, shocked and dismayed, is unable to muster a response. In the days that follow, K confides in Sensei that he is torn between his long held ideals and his newfound passion. Sensing K's vulnerability, and at the same time seeking to serve his own interest, Sensei reminds K of his own words on discipline and servitude to a cause. K withdraws into reticence. Sensei fears that K is preparing to shift his life's course out of love for the daughter. After confirming that K has not yet approached her, Sensei asks the widow for her daughter's hand. She acquiesces, and the matter is easily settled. That same day, the widow talks to her daughter. Only K remains unaware of the arrangements until he learns of these from the widow. She scolds Sensei for leaving his friend in the dark. Sensei resolves to talk with K the next morning, but during the night, K takes his own life. K leaves behind a note, but absent is the rebuke that Sensei dreads. K's feelings for the daughter, along with Sensei's betrayal of his friend's trust, will remain a secret. Sensei notifies K's family and arranges K's burial in the nearby Zōshigaya Cemetery with the family's approval. Shortly after, Sensei and the ladies relocate to a new house. Sensei finishes his studies, and half a year later weds the daughter. Sensei makes monthly pilgrimages to K's grave. His betrayal of K, and K's death, continue to cast a shadow over his married life, yet he remains unable to burden his wife with his secret. Having lost faith in humanity in general, and now in his own self, Sensei withdraws from the world to lead an idle life. As the years pass and he reflects further on K, he comes to realize that K's suicide was less about lost love and more about alienation and disappointment in oneself. Sensei feels himself drawn, more and more, to follow K's path. With the ending of the Meiji era and the passing of General Nogi, Sensei decides that he's outlived his time and must part from the world. His final request to the narrator is that his wife never know his story, and that it be held private until after she's gone.

Темы

Хотя Сэнсэй испытывает чувство вины за смерть своего друга, он приходит к выводу, что смерть К. не была прямым следствием его несчастья в любви, а скорее того же одиночества, от которого страдает сам Сэнсэй. Переводчик Эдвин Маклелан пишет, что "психологическая вина менее важна, чем философская изоляция". Макклелан прослеживает тему поиска избавления от изоляции в более ранних работах Нацуме – "Ворота" и "Кодзин" – к ее разрешению в самоубийстве Сэнсэя в "Кокоро". Несмотря на то, что вина играет определенную роль, принятие ответственности за свои действия и ошибки имеет первостепенное значение в конфуцианской и японской идеологии, изображенной в романе, и Сэнсэй понимает эти традиции. Сэнсэй явно чувствует ответственность за самоубийство К., что проявляется в его постоянных посещениях кладбища в Зошигае, чтобы почтить память К., в его убеждении, что он наказывается небесами или обречен на страдания и одиночество, в его вере, что он никогда не должен или не сможет быть счастливым из-за этого предательства К. Таким образом, как часто бывает в японской культуре (особенно в период Токугава, но, безусловно, сохранившейся и после него), самоубийство Сэнсэя – это извинение и попытка выразить раскаяние или исправить свои ошибки. Он неоднократно пишет, что давно знал о своей неизбежной смерти, но пока не хватает сил покончить с собой. Он скован слабостью и не обладает достаточной силой, чтобы придерживаться либо традиционных японских ценностей, либо новых, современных западных, которые стремительно вытесняли их в эпоху Мэйдзи. Джун Это связывает акцент на изоляции в творчестве Нацуме с философским кризисом, который автор пережил во время учебы в Лондоне. Контакт с более индивидуалистическими идеями Запада разрушил его веру в конфуцианскую модель ученого-чиновника традиционной Японии, но он сохранил достаточно традиционного воспитания, чтобы не принять западное мышление целиком, оставаясь "одиноким, современным человеком". Падший человек в понимании Нацуме мог спастись только через безумие или самоубийство, либо продолжать жить и страдать. Такэо Дои предлагает контрастную интерпретацию романа, в которой доминирует психологический аспект, и видит жизнь Сэнсэя как нисхождение в безумие, а затем самоубийство. Отмечая противоречия в рассказе Сэнсэя о мошенничестве его дяди, он утверждает, что восприятие Сэнсэем поведения дяди было шизофренической иллюзией, вызванной изменениями в самом Сэнсэе. Дальнейшим подтверждением этой оценки он находит убеждение Сэнсэя в том, что его сначала преследуют, а затем загоняют в ловушку семьей, с которой он поселился, а также голос, который, по словам Сэнсэя, разговаривал с ним в годы после смерти К. Переводчик Мередит МакКинни проясняет вопрос о гомосексуальном подтексте, говоря: "Кокоро рассказывает историю о трех молодых людях, чьи сердца "беспокойны от любви", и об их эмоциональных связях не только с противоположным полом, но и друг с другом. Гомосексуальность, само собой разумеется, не является предметом обсуждения, хотя интеллектуальное эротическое влечение молодого человека к пожилому мужчине прекрасно передано". Хотя история Сэнсэя является кульминацией романа, около половины его объема посвящено рассказу повествователя. Многие комментаторы отмечают сходство между повествователем и молодым Сэнсэем. Повествователь находится на более ранней стадии своего перехода от простого восхищения жизнью в начале романа к своему растущему отчуждению от человечества. Степень этого отчуждения становится очевидной, когда он возвращается домой и обнаруживает, что больше не находит понимания у своей семьи. Эта вторая часть романа, в которой Сэнсэй физически отсутствует, также служит контрастом между беспечным довольством отца повествователя и вдумчивым недовольством Сэнсэя. Макклелан сравнивает "силу и достоинство" самоубийств К. и Сэнсэя с физическим унижением смерти отца, при этом отмечая спокойствие, которое отец сумел сохранить. Такэо Дои в своих психологических интерпретациях видит предпочтение повествователя Сэнсэю перед своим настоящим отцом, кульминацией которого является отказ от умирающего отца ради уже умершего Сэнсэя, как случай "переноса отцовских чувств". Причины самоубийства Сэнсэя остаются предметом споров. Джун Это приписывает ему "двойную мотивацию": личное желание покончить с годами эгоистических страданий и общественное желание продемонстрировать свою верность императору. Эту точку зрения подтверждает само заявление Сэнсэя (хоть и в шутку), что его самоубийство будет "во имя верности духу эпохи Мэйдзи", в то время как ранее в книге он прямо связывал свое одиночество со временем, в котором жил: "одиночество – это цена, которую нам приходится платить за рождение в эту современную эпоху, полную свободы, независимости и нашего собственного эгоизма". Исаму Фукути, однако, оспаривает оба этих утверждения. Он утверждает, что самоубийство ради прекращения собственных страданий не имеет смысла после многих лет, проведенных в этих страданиях, а следует проводить различие между верностью императору Мэйдзи и верностью духу эпохи Мэйдзи. Он видит последнее как конфликт между "современными идеалами и традиционной моралью". Таким образом, самоубийство Сэнсэя – это признание того, что окончание эпохи Мэйдзи сделало анахронизмами тех, кто, как он, разрывается между современностью и традицией.

Although Sensei feels guilt for having caused his friend's death, he comes to believe that K's death was not a direct consequence of his unhappiness in love, but rather the same loneliness from which Sensei himself suffers. Translator Edwin McLellan writes, "psychological guilt [is] less important than philosophical isolation". McClellan traces the theme of seeking relief from isolation through Natsume's earlier works of The Gate and Kojin to its solution in Sensei's suicide in Kokoro. Even though guilt comes into play, taking responsibility for one's actions and mistakes is paramount in the Confucian and Japanese ideology portrayed in the novel, and Sensei understands those traditions. Sensei clearly feels responsible for K's suicide, displayed in his constant trips to the cemetery at Zoshigaya to visit K's grave, his belief that he is being punished by heaven, or is destined for misery and loneliness, his belief that he must never be, or can never be, happy, because of this betrayal of K. Thus, as is often the case in Japanese culture (particularly in the Tokugawa period, but also certainly carried on beyond it), Sensei's suicide is an apology and an attempt to show penitence, or to do something about one's mistakes. He writes on several occasions that he has long known he must die, but has not the strength to kill himself just yet. He is constrained by weakness, and has not the strength to hold to either those traditional Japanese values, or the new modern Western ones that were fast replacing them throughout the Meiji era. Jun Etō attributes the focus on isolation in Natsume's work to a philosophical crisis which the author underwent while studying in London. His contact with the more individualistic ideas of the West shattered his faith in the Confucian scholar administrator model of traditional Japan, but he retained enough of his traditional upbringing to preclude a wholehearted embrace of Western thinking; leaving him, "a lonely, modern man". The fallen man of Natsume's conception could only escape through madness or suicide, or live on and continue to suffer. Takeo Doi provides a contrasting interpretation of the novel, in which the psychological dominates and which sees Sensei's life as a descent into first madness, then suicide. Noting inconsistencies in Sensei's account of his uncle's fraud, he argues that Sensei's perception of his uncle's behaviour was a schizophrenic delusion created by changes in Sensei himself. He finds further confirmation of this assessment in Sensei's belief that he is being first persecuted, then entrapped by the family he goes to live with, and in the voice which Sensei says talked to him in the years after K's suicide. Translator Meredith McKinney elucidates the notion of a homosexual motive, saying "Kokoro tells the story of three young men whose hearts are 'restless with love' and of their emotional entanglements not only with the opposite sex but variously with one another. Homosexuality is not, needless to say, at issue, although a young man’s intellectually erotic attraction to an older man is beautifully evoked." Although Sensei's story is the climax of the novel, about half its length is devoted to the story of the narrator. Many commentators have noted the similarity between the narrator and the younger Sensei. The narrator is at an earlier stage in his own transition from a simplistic celebration of life in the opening pages to his own growing separation from mankind. The extent of the latter becomes apparent when he returns home to find that he is no longer in sympathy with his own family. This second part of the novel, in which Sensei is physically absent, also serves as a contrast between the unthinking contentment of the narrator's father and the thoughtful discontent of Sensei. McClellan compares the "strength and dignity" of K's and Sensei's suicides with the physical indignity of the father's death, while still noting the tranquility the father manages to retain. Takeo Doi in his psychological readings sees the narrator's preference for Sensei over his real father — culminating in the abandonment of his dying father for the already dead Sensei — as a case of "father transference". The reasons for Sensei's eventual suicide are debated. Jun Etō ascribes to it a "dual motivation": a personal desire to end his years of egoistic suffering, and a public desire to demonstrate his loyalty to the emperor. This position is supported by Sensei's own statement (albeit in jest) that his suicide would be, "through loyalty to the spirit of the Meiji era", while earlier in the book he had explicitly connected his isolation with the times he lived in: "loneliness is the price we have to pay for being born in this modern age, so full of freedom, independence, and our own egotistical selves". Isamu Fukuchi, however, contests both these points. He argues that suicide to end his own suffering would make no sense after having already endured the suffering for many years, while a distinction is to be made between loyalty to Emperor Meiji and loyalty to the spirit of the Meiji era. He sees the latter as being the conflict between, "modern ideals and traditional morality". Sensei's suicide is therefore a recognition that the end of the Meiji era has rendered as anachronisms those who, like him, are torn between modernity and tradition.

Английские переводы

Кокоро был переведен на английский язык в 1941 году Инеко Кондо, в 1957 году Эдвином Макклелланом и в 2010 году Мередит МакКинни. Помимо этого, по роману были созданы аниме-фильм (входящий в серию «Аой Бунгаку»), манга (Нарико Эномото и серия «Манга де Докуха»), а также он был сатирически изображен в комиксе «Step Aside Pops» Кейт Битон.