Равнины Кувшинов Лаоса: Мегалитический Пейзаж

Введение

Мегалитический археологический ландшафт в Лаосе

Равнина кувшинов (лаос. ທົ່ງໄຫຫິນ Thong Hai Hin) — это мегалитический археологический ландшафт в Лаосе. Он состоит из тысяч каменных кувшинов, разбросанных по горным долинам и нижним предгорьям центральной равнины плато Сянкхоанг. Кувшины расположены группами, число которых варьируется от одного до нескольких сотен. Плато Сянкхоанг находится на северном конце Анамских гор, главной горной цепи Индокитая. Французский исследователь Мадлен Колани пришла к выводу в 1930 году, что кувшины связаны с погребальными практиками. Раскопки, проведенные лаосскими и японскими археологами в последующие годы, подтвердили эту интерпретацию с обнаружением человеческих останков, погребальных предметов и керамики вокруг кувшинов. Исследователи (с использованием оптически стимулированной люминесценции) установили, что кувшины были установлены уже в 1240–660 гг. до н.э. Кувшины на участке 1 (с использованием геохронологии детритального циркона) были доставлены в нынешнее местоположение из предполагаемого карьера в восьми километрах от участка. Каменные кувшины не украшены, за исключением одного кувшина на участке 1. На нем высечен барельеф человека, напоминающего "человека-лягушку". Проведены параллели между "человеком-лягушкой" и наскальной живописью в Хуашане, провинция Гуанси, Китай. Китайские картины, изображающие большие изображения людей в полный рост с поднятыми руками и согнутыми коленями, датируются 500 г. до н.э. – 200 г. н.э. Поскольку у большинства кувшинов есть ободки, считается, что изначально они были снабжены крышками, хотя каменных крышек было найдено немного; это говорит о том, что большинство крышек было изготовлено из скоропортящихся материалов. Каменные крышки с изображениями животных были найдены на нескольких участках, таких как Бан Факео (участок 52). Считается, что рельефные изображения изображают обезьян, тигров и лягушек. Также были найдены каменные диски. Диски, в отличие от крышек, имеют по крайней мере одну плоскую сторону и являются надгробными плитами, которые помещались на поверхность, чтобы покрыть или отметить погребальную яму. Эти надгробные плиты встречаются реже, чем кувшины, но находятся в непосредственной близости. Аналогично, каменные надгробные плиты необработаны, но были намеренно установлены для обозначения могилы. К северу от Сянкхуанга находится обширная сеть намеренно размещенных в основном необработанных камней, отмечающих сложные погребальные ямы и камеры, известные как "стоячие камни Хуафан". Они датируются бронзовым веком. Кувшины расположены группами на нижних предгорьях и хребтах холмов, окружающих центральное плато и горные долины. Зарегистрировано несколько карьеров, обычно вблизи мест расположения кувшинов. Выделено пять типов пород: песчаник, гранит, конгломерат, известняк и брекчия. Большинство кувшинов изготовлено из песчаника. Предполагается, что жители Равнины кувшинов использовали железные зубила для изготовления кувшинов, хотя убедительных доказательств этого нет. Отмечены региональные различия в форме кувшинов. Хотя в большинстве случаев различия можно объяснить выбором и обработкой источника породы, некоторые различия в форме (например, вариации в расположении отверстий кувшинов) кажутся уникальными для конкретных участков. Пещера на участке 1 представляет собой естественное известняковое образование с отверстием на северо-западе и двумя искусственными отверстиями вверху. Считается, что эти отверстия были дымоходами для крематория. Французский геолог и археолог-любитель Мадлен Колани раскопала пещеру в начале 1930-х годов и обнаружила материалы, подтверждающие теорию крематория. Колани также задокументировала и раскопала двенадцать участков Равнины кувшинов и опубликовала два тома со своими находками в 1935 году. Колани пришла к выводу, что Равнина кувшинов была местом захоронения железного века. Внутри кувшинов, в слое черной органической почвы, она нашла цветные стеклянные бусины и обожженные зубы и фрагменты костей, иногда от нескольких человек. Вокруг каменных кувшинов она обнаружила человеческие кости, фрагменты керамики, железные и бронзовые предметы, стеклянные и каменные бусины, керамические гири и древесный уголь. Кости и зубы внутри кувшинов показывают признаки кремации, в то время как захоронения вокруг кувшинов содержат не обожженные вторичные захороненные кости. До ноября 1994 года археологические исследования не проводились, пока профессор Эйдзи Нитта из Университета Кагосима и лаосский археолог Тхонгса Саявонгкамди не провели обследование и картографирование участка 1. Нитта утверждал, что окружающие погребальные ямы были современны кувшинам, поскольку они были вырезаны в поверхности, на которой были установлены кувшины. Нитта полагал, что кувшины были символическими памятниками, отмечающими окружающие захоронения. Он датировал Равнину кувшинов концом второго или началом первого тысячелетия до н.э. на основании погребальных урн и связанных с ними погребальных предметов. Саявонгкамди проводил обследования и раскопки в период с 1994 по 1996 год при поддержке Австралийского национального университета. Саявонгкамди и Питер Белвуд интерпретировали каменные кувшины как основное или вторичное захоронение главы семьи, окруженное вторичными захоронениями членов семьи. Археологические данные, собранные во время разминирования под руководством археолога ЮНЕСКО Джули Ван ден Берг в 2004–2005 годах и снова в 2007 году, предоставили аналогичные археологические результаты. Как и Нитта, Ван ден Берг пришла к выводу, что кувшины и окружающие захоронения были современны. Вариации в практике кремации внутри кувшинов и вторичного захоронения снаружи кувшинов, отмеченные Колани, оказались труднообъяснимыми. Останки после кремации, по-видимому, в основном принадлежат подросткам. Поскольку операции по разминированию не включали опустошение кувшинов и, следовательно, не могли быть собраны дополнительные доказательства, Ван ден Берг предположила, что каменные кувшины изначально могли использоваться для дистилляции тел умерших, и что кремированные останки внутри кувшинов представляют собой последнюю фазу на Равнине кувшинов. Кувшины с меньшими отверстиями могут отражать уменьшающуюся необходимость помещать целое тело внутрь. Предположение о том, что кувшины, как в традиционной юго-восточноазиатской королевской погребальной практике, функционировали как "дистилляционные сосуды", было выдвинуто Р. Энгельхардтом и П. Роджерсом в 2001 году. В современной погребальной практике, соблюдаемой тайской, камбоджийской и лаосской знатью, тело умершего помещают в урну на ранних этапах похоронных обрядов, в то время как душа умершего, как считается, постепенно преобразуется из земной в духовный мир. Ритуальное разложение позже сопровождается кремацией и вторичным захоронением. Королевские захоронения находятся за водотоками от жилых районов в географически высоком, видном месте. Среди народа Чёрных Таи, проживающего в этом регионе по крайней мере с XI века, высшие классы кремируются в убеждении, что это освободит их души на небеса, а простолюдины хоронятся, оставляя их души оставаться на Земле. Колани связала расположение кувшинов с древними торговыми путями, в частности с торговлей солью. Она предположила, что соль была товаром, востребованным жителями Равнины кувшинов, что привлекало торговцев на плато Сянкхоанг. Район Сянкхоанг богат металлическими минералами, главным образом из-за гранитного вторжения и связанной с ним гидротермальной активности. В Лаосе существует два основных месторождения железной руды, оба в Сянкхоанге. Присутствие и расположение многочисленных кувшинных участков в Сянкхоанге могут быть связаны с торговой и горнодобывающей деятельностью. История показывает, что Сянкхоанг, на северном конце гор Анамского хребта, обеспечивает относительно легкий проход с севера и востока на юг и запад. В географическом контексте Сянкхоанга кувшинные участки могут отражать сеть межкультурных деревень, где расположение кувшинов связано с дальними сухопутными маршрутами, соединяющими бассейн Меконга и систему залива Тонкин. Кувшинные участки демонстрируют поверхностные региональные различия, такие как форма кувшинов, материал и количество кувшинов на участке, но все они имеют общие характеристики, такие как погребальные практики, возвышенное расположение и командные ви...

The Plain of Jars (Lao: ທົ່ງໄຫຫິນ Thong Hai Hin, ) is a megalithic archaeological landscape in Laos. It consists of thousands of stone jars scattered around the upland valleys and the lower foothills of the central plain of the Xiangkhoang Plateau. The jars are arranged in clusters ranging in number from one to several hundred. The Xiangkhoang Plateau is at the northern end of the Annamese Cordillera, the principal mountain range of Indochina. French researcher Madeleine Colani concluded in 1930 that the jars were associated with burial practices. Excavation by Lao and Japanese archaeologists in the intervening years has supported this interpretation with the discovery of human remains, burial goods and ceramics around the jars. Researchers (using optically stimulated luminescence) determined that the jars were put in place as early as 1240 to 660 BC. The jars at Site 1 (using detrital zircon geochronology) were determined to have been transported to their current location from a presumed quarry eight kilometers away. The stone jars are undecorated, with the exception of a single jar at Site 1. This jar has a human "frogman" bas relief carved on the exterior. Parallels between the "frogman" and the rock painting at Huashan in Guangxi, China have been drawn. The Chinese paintings, which depict large full frontal images of humans with arms raised and knees bent, date to 500 BC–200 AD. Since most of the jars have lip rims, it is thought that the jars originally supported lids, although few stone lids have been recorded; this suggests that the bulk of lids were fashioned from perishable materials. Stone lids with animal carvings have been found at a few sites such as Ban Phakeo (Site 52). The bas relief carvings are thought to depict monkeys, tigers and frogs. Stone discs have also been found. The discs, which differ from the lids, have at least one flat side and are grave markers which were placed on the surface to cover or mark a burial pit. These grave markers appear more rarely than jars, but are found in close proximity. Similarly, the stone grave markers are unworked, but have been intentionally placed to mark a grave. To the north of Xiangkhouang an extensive network of intentionally placed largely unworked stones marking elaborate burial pits and chambers are known as the "standing stones of Huaphanh". These have been dated to the Bronze Age. The jars lie in clusters on the lower foothills and ridges of the hills surrounding the central plateau and upland valleys. Several quarry sites have been recorded, usually close to the jar sites. Five rock types have been identified: sandstone, granite, conglomerate, limestone and breccia. The majority of the jars are sandstone. It is assumed that Plain of Jars people used iron chisels to manufacture the jars, although no conclusive evidence for this exists. Regional differences in jar shape have been noted. While the differences in most cases can be attributed to choice and manipulation of rock source, some differences in form (such as variations in the placement of jar apertures) appear to be unique to specific sites. A cave at Site 1 is a natural limestone formation with an opening to the northwest and two man made holes at the top. These holes are thought to have been chimneys for a crematorium. French geologist and amateur archaeologist Madeleine Colani excavated inside the cave in the early 1930s and found material to support a crematorium theory. Colani also recorded and excavated at twelve Plain of Jars sites and published two volumes with her findings in 1935. Colani concluded that the Plain of Jars was an Iron Age burial site. Inside the jars she found, embedded in black organic soil, coloured glass beads and burnt teeth and bone fragments, sometimes from more than one individual. Around the stone jars, she found human bones, pottery fragments, iron and bronze objects, glass and stone beads, ceramic weights and charcoal. The bone and teeth inside the jars show signs of cremation, while the burials surrounding the jars yield unburnt secondary burial bones. No further archaeological research was conducted until November 1994, when Professor Eiji Nitta of Kagoshima University and Lao archaeologist Thongsa Sayavongkhamdy surveyed and mapped Site 1. Nitta claimed that the surrounding burial pits were contemporaneous to the jars, as they were cut into the surface on which the jars had been placed. Nitta believed the jars were symbolic monuments to mark the surrounding burials. He dated the Plain of Jars to the late second or early first millennium BC based on the burial urn and associated grave goods. Sayavongkhamdy undertook surveys and excavations between 1994 and 1996, supported by the Australian National University. Sayavongkhamdy and Peter Bellwood interpreted the stone jars as a central person's primary or secondary burial, surrounded by secondary burials of family members. Archaeological data collected during bomb clearance operations supervised by UNESCO archaeologist Julie Van Den Bergh in 2004–2005 and again in 2007 provided similar archaeological results. Like Nitta, Van Den Bergh concluded that the jars and surrounding burials were contemporaneous. Variations in the practices of cremation inside jars and secondary burial outside jars, as noted by Colani, have proven difficult to explain. The cremated remains seem to mainly belong to adolescents. While the bomb clearance operations did not involve emptying the jars and thus no additional evidence could be gathered, Van Den Bergh suggested that the stone jars initially may have been used to distill the dead bodies and that the cremated remains within the jars represent the most recent phase in the Plain of Jars. The jars with smaller apertures may reflect the diminishing need to place an entire body inside. The suggestion that the jars, as in traditional Southeast Asian royal mortuary practices, functioned as "distilling vessels", was put forward by R. Engelhardt and P. Rogers in 2001. In contemporary funerary practices followed by Thai, Cambodian, and Laotian royalty, the corpse of the deceased is placed into an urn during the early stages of the funeral rites, at which time the soul of deceased is believed to be undergoing gradual transformation from the earthly to the spiritual world. The ritual decomposition is later followed by cremation and secondary burial. The royal burials are across watercourses from the habitation areas in a geographically high, prominent area. Among the Black Thai people who have been in the region at least since the 11th century, the upper classes are cremated in the belief that it will release their spirits to heaven, while commoners are buried, leaving their spirits to remain on Earth. Colani connected the location of the jars sites to ancient trade routes, in particular with the salt trade. She assumed that salt was a commodity sought after by the Plain of Jars people, which brought traders to the Xiangkhouang Plateau. The Xiangkhouang area is rich in metallic minerals, mainly due to granite intrusions and associated hydrothermal activity. Two principal iron ore deposits exist in Laos, both in Xiangkhouang. The presence and locations of the numerous jar sites in Xiangkhouang may relate to trading and mining activities. History has shown that Xiangkhouang, at the northern end of the Annamite Range, provides relative easy passage from the north and east to the south and west. Within the geographic setting of Xiangkhouang, the jar sites may reflect a network of intercultural villages, whereby the locations of the jars are associated with long distance overland routes which connect the Mekong basin and the Gulf of Tonkin System. The jar sites show superficial regional differences, such as jar form, material, and the number of jars per site, but all share common setting characteristics such as burial practices, elevated locations, and commanding views over the surrounding area. The most investigated and visited Jar site is close to the town of Phonsavan, and is known as Site 1. Seven jar sites have now been cleared of unexploded bombs and are open to visitors. These are currently sites 1, 2 and 3, and Site 16 near the old capital Xieng Khouang; Site 23, near the big hot spring in Muang Kham; Site 25 in the largely unvisited Phou Kout District; and Site 52, the largest known jar site to date with 392 jars near a traditional Hmong village only accessible by foot.

Легенды и местная история

Лаосские легенды рассказывают о расе гигантов, населявших эту местность, и о правившем ими короле по имени Кхун Чхен, который долго и в конечном итоге успешно воевал с врагом. По преданию, он создал эти кувшины, чтобы заваривать и хранить огромные запасы лау хай (лау означает "алкоголь", хай означает "кувшин"; таким образом, лау хай – это "рисовое пиво" или "рисовое вино", приготовленное в кувшинах) в честь своей победы. Другая местная история утверждает, что кувшины были отформованы из натуральных материалов, включая глину, песок, сахар и продукты животного происхождения, в составе каменной смеси. Это привело местных жителей к убеждению, что пещера на участке 1 на самом деле была обжиговой печью, и что кувшины были обожжены там, а не высечены из цельного камня.

Настоящее время

В период с мая 1964 года по лето 1969 года равнина Джарс подверглась массированным бомбардировкам со стороны ВВС США, действовавших против северовьетнамских и сил Патет Лао во время Тайной войны. В ходе этих бомбардировок было сброшено 262 миллиона противопехотных кассетных бомб. По оценкам, около 80 миллионов из них не взорвались и продолжают представлять смертельную опасность для населения. Значительное количество неразорвавшихся боеприпасов, особенно кассетных, ограничивает свободу передвижения в этом районе. Свидетельствами бомбардировок служат разбитые или смещенные с места кувшины и воронки от взрывов. Осмотр достопримечательностей на равнине Джарс безопасен только на очищенных и обозначенных тропах. Неправительственная организация Mines Advisory Group, в сотрудничестве с ЮНЕСКО и при финансовой поддержке правительства Новой Зеландии (NZAID), с июля 2004 года по июль 2005 года провела разминирование трех наиболее посещаемых участков. В 2007 году, также при финансировании NZAID, был осуществлен второй этап разминирования, в результате которого было обеспечено безопасное состояние еще четырех участков с кувшинами. 6 июля 2019 года равнина Джарс была внесена в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.