"Лузиады": Португальская эпическая поэма Луиша де Камоэнса

Введение

Португальская эпопея Луиша де Камоэнса "Люсиады" (порт. Os Lusíadas, обычно переводимая как "Люсиады") – португальская эпическая поэма, написанная Луисом Вашем де Камоэнсом (ок. 1524/5 – 1580) и впервые опубликованная в 1572 году. Она широко признана важнейшим произведением португальской литературы и часто сравнивается с «Энеидой» Вергилия (I век до н.э.). Поэма прославляет открытие португальским мореплавателем Васко да Гамой (1469–1524) морского пути в Индию. Десять кант поэмы написаны в октаве и состоят в общей сложности из 1102 строф, подобно тому, как «Энеида» Вергилия была важна для древних римлян, а «Илиада» и «Одиссея» Гомера – для древних греков. Она была написана, когда Камоэнс находился в изгнании в Макао, и впервые издана в 1572 году, через три года после возвращения автора из Индии. Обычно она классифицируется как лирическая поэма, что отличает её от более типичных военных эпизодов. Поэма затрагивает тему судьбы и ведёт к трагической развязке, близкой к апострофу. Также подчёркивается благородство персонажей, что призвано вызвать сочувствие к главному герою, когда он страдает. Этот приём наиболее ярко проявляется в сцене, где Инес боится, что её дети останутся сиротами, больше, чем собственной смерти, и просит заменить смертную казнь ссылкой в Сибирь (Ситию) или Ливию, чтобы иметь возможность воспитать их. Её сравнивают с «молодой и прекрасной Полиценой». Строфы 134 и 135 написаны, чтобы вызвать это чувство жалости.

Адамстатор

Эпизод Адамастора разделен на три части. Первая, теофания, идет от строфы 37 до 40; вторая, которая в хронологическом повествовательном плане является пролепсисом, занимает строфы 41–48; наконец, третья часть, морская эклога с некоторыми точками соприкосновения с Эклогой III Камоэнса, заканчивается строфой 59. В первой части описывается мощная теофания, выраженная в следующих стихах: "Кожу и волосы / у меня и у всех [других] продирает лишь от одного взгляда и звука его" ("Arrepiam se as carnes e os cabelos / a mi e a todos só de ouvi lo e vê lo"). Это призвано передать чистый страх, неминуемую угрозу гибели. Злому полубогу предшествует черное облако, появляющееся над головами моряков. Выражая свое удивление, Гама цитирует себя: "О, сила божественная – сказал я – возвышенная, / какую божественную угрозу или какую тайну / этот климат и это море нам являют, / что кажется большей, чем буря?" ("Ó potestade – disse – sublimada, / que ameaço divino ou que segredo / este clima e este mar nos apresenta, / que mor cousa parece que tormenta?"). "Странный Колосс" ("estranhíssimo Colosso"): "Грубый сын Земли" ("Filho aspérrimo da Terra") описывается как обладающий: "огромным ростом", "скудной бородой", "землистым цветом", "волосами, полными земли и вьющимися, / чернящими рот, желтящими зубы" ("disforme estatura", "barba esquálida", "cor terrena", "cheios de terra e crespos os cabelos / a boca negra, os dentes, amarelos"). Такой акцент на внешности Адамастора призван контрастировать с предшествующим пейзажем, который был выражен как: "моря Юга" ("mares do Sul"): "( ) / ветры, дующие попутно, / когда однажды ночью, будучи невнимательным, / наблюдая в носовой части, / ( )" ("( ) / prosperamente os ventos assoprando, / quando hua noite, estando descuidados / na cortadora proa vigiando, / ( )"). Последняя морская эклога соответствует модели, типичной для многих лирических произведений Камоэнса: влюбленность, вынужденное расставание, скорбь об упущенной мечте.

The Adamastor episode is divided into three segments. The first, a theophany, goes from strophe 37 to 40; the second, which in chronological narrative terms is a prolepsis, occupies strophes 41 to 48; finally, the third part, a marine eclogue with some points of contact with Écloga III of Camões, ends in strophe 59. The vigorous theophany that the first part describes is in the following verses: "Chill the flesh and the hairs/ to me and all [the others] only by listening and seeing him" ("Arrepiam se as carnes e os cabelos / a mi e a todos só de ouvi lo e vê lo"). This is intended to convey pure fear, the imminent threat of annihilation. The evil demigod is preceded by a black cloud, which appears above the heads of the sailors. Expressing the surprise he experiences, Gama quotes himself: "Oh divine power – [I] said – sublimated, / what divine threat or what secret / this clime and this sea presents to us / that seems a bigger thing than a storm?" ("Ó potestade – disse – sublimada, / que ameaço divino ou que segredo / este clima e este mar nos apresenta, / que mor cousa parece que tormenta?") The "strange Colossus" ("estranhíssimo Colosso"): "Rude son of the Earth" ("Filho aspérrimo da Terra") is described as having: "huge stature", "squalid beard", "earthy colour", "full of earth and crinkly of hairs / blacken the mouth, yellow the teeth" ("disforme estatura", "barba esquálida", "cor terrena", "cheios de terra e crespos os cabelos / a boca negra, os dentes, amarelos"). Such emphasis on the appearance of Adamastor is intended to contrast with the preceding scenery, which was expressed as: "seas of the South" ("mares do Sul"): "( ) / the winds blowing favourably / when one night, being careless/ watching in the cutting bow, / ( )" ("( ) / prosperamente os ventos assoprando, / quando hua noite, estando descuidados / na cortadora proa vigiando, / ( )"). The final marine eclogue conforms to a pattern that is common to many of Camões' lyrical compositions: falling in love, forced separation, grieving over the frustrated dream.

Ответы

Мануэль де Фария и Суза написал комментарий к этому произведению в XVII веке. Опубликованный после смерти Сузы, труд был изначально написан на испанском языке и впоследствии переведен на португальский в XIX веке.

Английские переводы

Лусиада, перевод Ричарда Фэншоу (1655)
Лузиады, перевод Уильяма Джулиуса Микла (1776)
Лузиада, перевод Томаса Мура Масгрейва (1826)
Лузиада, перевод Томаса Митчелла (1854)
Лузиады, перевод Джона Джеймса Обертина (1878)
Лузиады, перевод Ричарда Фрэнсиса Бертона (1880)
Лузиады, перевод Уильяма С. Аткинсона (Penguin, 1952)
Лузиады, перевод Ландега Уайта (Oxford, 1997)