Кризис отмены законов при Эндрю Джексоне

Введение

Кризис аннулирования был секционным политическим кризисом в Соединенных Штатах в 1832 и 1833 годах, во время президентства Эндрю Джексона, который представлял собой конфронтацию между штатом Южная Каролина и федеральным правительством. Он последовал за тем, как Южная Каролина объявила федеральные тарифы 1828 и 1832 годов неконституционными и, следовательно, недействительными в пределах суверенных границ штата. Однако суды на государственном и федеральном уровне, включая Верховный суд США, неоднократно отвергали теорию аннулирования законов штатами. Спорный и высокопротекторный тариф 1828 года был принят в закон во время президентства Джона Куинси Адамса. Этот тариф вызвал сильное противодействие на Юге, поскольку считалось, что он возлагает несправедливое налоговое бремя на южные аграрные штаты, которые импортировали большую часть промышленных товаров. Противники тарифа надеялись, что избрание Джексона президентом приведет к значительному его снижению. Когда администрация Джексона не предприняла никаких действий для решения их проблем, наиболее радикальная фракция Южной Каролины начала выступать за аннулирование тарифа штатом. Они придерживались юридической теории, согласно которой, если штат считал федеральный закон неконституционным, он мог объявить этот закон недействительным на своей территории. В Вашингтоне произошел открытый раскол по этому вопросу между Джексоном и вице-президентом Джоном Кэлхауном, уроженцем Южной Каролины и наиболее влиятельным сторонником конституционной теории аннулирования штатами. 1 июля 1832 года, до того как Кэлхаун ушел с поста вице-президента, чтобы баллотироваться в Сенат, где он мог бы более эффективно защищать аннулирование, Джексон подписал закон о тарифе 1832 года. Этот компромиссный тариф получил поддержку большинства северян и половины южан в Конгрессе. Южная Каролина осталась недовольной, и 24 ноября 1832 года на конвенции штата был принят Указ об аннулировании, в котором объявлялось, что тарифы 1828 и 1832 годов были неконституционными и не подлежали исполнению в Южной Каролине после 1 февраля 1833 года. Южная Каролина начала военные приготовления для противодействия ожидаемому федеральному принуждению, но 1 марта 1833 года Конгресс принял как законопроект о применении силы, уполномочивающий президента использовать военные силы против Южной Каролины, так и новый, согласованный тариф – Компромиссный тариф 1833 года, который устроил Южную Каролину. Конвент Южной Каролины вновь собрался 15 марта 1833 года и отменил свой Указ об аннулировании, но три дня спустя аннулировал законопроект о применении силы в качестве символического жеста принципиальности. Кризис был разрешен, и обе стороны нашли основания заявить о победе. Тарифы были снижены и оставались низкими, что удовлетворило Юг, но доктрина прав штатов на аннулирование оставалась спорной. К 1850-м годам вопросы расширения рабства на западные территории и угроза власти рабовладельцев стали центральными проблемами в стране.

Event during the presidency of Andrew Jackson

The nullification crisis was a sectional political crisis in the United States in 1832 and 1833, during the presidency of Andrew Jackson, which involved a confrontation between the state of South Carolina and the federal government. It ensued after South Carolina declared the federal Tariffs of 1828 and 1832 unconstitutional and therefore null and void within the sovereign boundaries of the state. However, courts at the state and federal level, including the U. S. Supreme Court, repeatedly have rejected the theory of nullification by states. The controversial and highly protective Tariff of 1828 was enacted into law during the presidency of John Quincy Adams. The tariff was strongly opposed in the South, since it was perceived to put an unfair tax burden on the Southern agrarian states that imported most manufactured goods. The tariff's opponents expected that Jackson's election as president would result in a significant reduction of it. When the Jackson administration failed to take any action to address their concerns, South Carolina's most radical faction began to advocate that the state nullify the tariff. They subscribed to the legal theory that if a state believed a federal law unconstitutional, it could declare the law null and void in the state. In Washington, an open split on the issue occurred between Jackson and Vice President John C. Calhoun, a native South Carolinian and the most effective proponent of the constitutional theory of state nullification. On July 1, 1832, before Calhoun resigned the vice presidency to run for the Senate, where he could more effectively defend nullification, Jackson signed into law the Tariff of 1832. This compromise tariff received the support of most Northerners and half the Southerners in Congress. South Carolina remained unsatisfied, and on November 24, 1832, a state convention adopted the Ordinance of Nullification, which declared that the Tariffs of 1828 and 1832 were unconstitutional and unenforceable in South Carolina after February 1, 1833. South Carolina initiated military preparations to resist anticipated federal enforcement, but on March 1, 1833, Congress passed both the Force Bill—authorizing the president to use military forces against South Carolina—and a new negotiated tariff, the Compromise Tariff of 1833, which was satisfactory to South Carolina. The South Carolina convention reconvened and repealed its Nullification Ordinance on March 15, 1833, but three days later, nullified the Force Bill as a symbolic gesture of principle. The crisis was over, and both sides found reasons to claim victory. The tariff rates were reduced and stayed low to the satisfaction of the South, but the states' rights doctrine of nullification remained controversial. By the 1850s, the issues of the expansion of slavery into the western territories and the threat of the Slave Power became the central issues in the nation.

Тарифы (18161828)

Тариф 1816 года имел некоторые защитные меры и получил поддержку по всей стране, включая поддержку Джона К. Калхуна и его земляка из Южной Каролины Уильяма Лоундеса. Первым тарифом, явно направленным на защиту и связанным с конкретной программой внутренних улучшений, стал тариф 1824 года. Этот тариф, продвигаемый Генри Клеем, обеспечивал общий уровень защиты в размере 35% ad valorem (по сравнению с 25% по закону 1816 года) и повысил пошлины на железо, шерсть, хлопок, коноплю, а также на мешковину для шерсти и хлопка. Законопроект едва был принят в федеральной Палате представителей 107 голосами против 102. Средние штаты и Северо-Запад поддержали законопроект, Юг и Юго-Запад выступили против него, а Новая Англия разделилась, при этом большинство проголосовало против. В Сенате законопроект, при поддержке сенатора от Теннесси Эндрю Джексона, был принят четырьмя голосами, а президент Джеймс Монро, вирджинский преемник власти Джефферсона и Мэдисона в Белом доме, подписал законопроект 25 марта 1824 года. Дэниел Вебстер из Массачусетса возглавил оппозицию Новой Англии этому тарифу. Протесты против перспективы и конституционности повышения тарифов начались в 1826 и 1827 годах с Уильяма Бранча Джайлса, который добился принятия резолюций законодательным собранием Вирджинии, отрицающих полномочия Конгресса принимать защитные тарифы, ссылаясь на резолюции Вирджинии 1798 года и защиту их Джеймсом Мэдисоном в 1800 году. Мэдисон отверг как призыв к аннулированию, так и неконституционность; он всегда считал, что полномочия по регулированию торговли включают в себя и защиту. Джефферсон в конце своей жизни писал против защитных тарифов. Тариф 1828 года был в основном результатом работы Мартина Ван Бюрена (хотя Силас Райт-младший из Нью-Йорка подготовил основные положения) и отчасти был политическим ходом для избрания Эндрю Джексона президентом. Ван Бюрен рассчитал, что Юг проголосует за Джексона независимо от вопросов, поэтому он проигнорировал их интересы при разработке законопроекта. Он полагал, что Новая Англия, вероятно, поддержит действующего президента Джона Куинси Адамса, поэтому законопроект предусматривал высокие налоги на сырье, потребляемое Новой Англией, такое как конопля, лен, меласса, железо и парусина. С дополнительной пошлиной на железо, чтобы удовлетворить интересы Пенсильвании, Ван Бюрен ожидал, что тариф поможет обеспечить поддержку Пенсильвании, Нью-Йорка, Миссури, Огайо и Кентукки для Джексона. Несмотря на оппозицию со стороны Юга и части Новой Англии, тариф был принят при полной поддержке многих сторонников Джексона в Конгрессе и подписан президентом Адамсом в начале 1828 года. Как и ожидалось, Джексон и его кандидат в вице-президенты Джон Калхун одержали победу на всем Юге с подавляющим большинством голосов в каждом штате, за исключением Луизианы, где Адамс набрал 47% голосов, потерпев поражение. Однако многие южане остались недовольны, поскольку Джексон в своих первых двух ежегодных обращениях к Конгрессу не предпринял решительной атаки на тариф. Историк Уильям Купер-младший пишет:

The Tariff of 1816 had some protective features, and it received support throughout the nation, including that of John C. Calhoun and fellow South Carolinian William Lowndes. The first explicitly protective tariff linked to a specific program of internal improvements was the Tariff of 1824. Sponsored by Henry Clay, this tariff provided a general level of protection at 35% ad valorem (compared to 25% with the 1816 act) and hiked duties on iron, woolens, cotton, hemp, and wool and cotton bagging. The bill barely passed the federal House of Representatives by a vote of 107 to 102. The Middle states and Northwest supported the bill, the South and Southwest opposed it, and New England split its vote with a majority opposing it. In the Senate, the bill, with the support of Tennessee Senator Andrew Jackson, passed by four votes, and President James Monroe, the Virginia heir to the Jefferson Madison control of the White House, signed the bill on March 25, 1824. Daniel Webster of Massachusetts led the New England opposition to this tariff. Protest against the prospect and the constitutionality of higher tariffs began in 1826 and 1827 with William Branch Giles, who had the Virginia legislature pass resolutions denying the power of Congress to pass protective tariffs, citing the Virginia Resolutions of 1798 and James Madison's 1800 defense of them. Madison denied both the appeal to nullification and the unconstitutionality; he had always held that the power to regulate commerce included protection. Jefferson had, at the end of his life, written against protective tariffs. The Tariff of 1828 was largely the work of Martin Van Buren (although Silas Wright Jr. of New York prepared the main provisions) and was partly a political ploy to elect Andrew Jackson President. Van Buren calculated that the South would vote for Jackson regardless of the issues, so he ignored their interests in drafting the bill. New England, he thought, was just as likely to support the incumbent John Quincy Adams, so the bill levied heavy taxes on raw materials consumed by New England such as hemp, flax, molasses, iron, and sail duck. With an additional tariff on iron to satisfy Pennsylvania interests, Van Buren expected the tariff to help deliver Pennsylvania, New York, Missouri, Ohio, and Kentucky to Jackson. Over opposition from the South and some from New England, the tariff was passed with the full support of many Jackson supporters in Congress and signed by President Adams in early 1828. As expected, Jackson and his running mate John Calhoun carried the entire South with overwhelming numbers in every state but Louisiana, where Adams drew 47% of the vote in a losing effort. But many Southerners became dissatisfied as Jackson, in his first two annual messages to Congress, failed to launch a strong attack on the tariff. Historian William J. Cooper Jr. writes:

Происхождение в Южной Каролине (18191828)

Южная Каролина сильно пострадала от общенационального экономического спада 1820-х годов. За это десятилетие население сократилось на 56 000 белых и 30 000 рабов, при общей численности свободного и порабощенного населения в 580 000 человек. Белые уезжали в поисках лучших условий жизни, забирая рабов с собой или продавая их торговцам, перевозившим рабов на Глубокий Юг для продажи. Историк Ричард Эллис описывает ситуацию следующим образом:

Лидеры штата, во главе со сторонниками прав штатов, такими как Уильям Смит и Томас Купер, возлагали вину за большинство экономических проблем штата на тариф 1816 года и национальные проекты по внутренним улучшениям. Эрозия почвы и конкуренция со стороны Нового Юго-Запада также были весьма значимыми причинами упадка штата. Джордж Макдаффи был особенно убедительным оратором в рядах противников тарифа и популяризировал теорию о сорока тюках хлопка. Макдаффи утверждал, что 40-процентный тариф на готовую хлопчатобумажную продукцию означает, что «производитель фактически вторгается в ваши амбары и обворовывает вас, забирая 40 из каждых 100 тюков, которые вы производите». Несмотря на математическую неточность, этот аргумент нашел отклик у его избирателей. Националисты, такие как Калхун, были вынуждены растущим влиянием таких лидеров отступить от своих прежних позиций и принять, по словам Эллиса, «еще более крайнюю версию доктрины прав штатов», чтобы сохранить свое политическое влияние в Южной Каролине. Первая попытка Южной Каролины аннулировать федеральный закон произошла в 1822 году. Плантаторы штата полагали, что свободные чернокожие моряки помогли Дании Вези в его планируемом восстании рабов. Южная Каролина приняла «Закон о негритянских моряках», который предписывал заключение под стражу всех чернокожих иностранных моряков на время стоянки их кораблей в Чарльстоне. Соединенное Королевство резко возражало, особенно учитывая, что оно активно набирало африканцев в качестве моряков. Более того, если капитаны не оплачивали пошлины за содержание моряков в тюрьме, Южная Каролина продавала их в рабство. Другие южные штаты также приняли законы, направленные против свободных чернокожих моряков. Судья Верховного суда Уильям Джонсон, исполнявший обязанности окружного судьи, признал закон Южной Каролины неконституционным, поскольку он нарушал договоры между Соединенными Штатами и Соединенным Королевством. Сенат Южной Каролины объявил решение судьи недействительным и заявил о намерении продолжать исполнение закона. Федеральное правительство не предприняло попыток привести в исполнение решение Джонсона.

Переговоры и противостояние (1833)

В явном противоречии со своим предыдущим заявлением о том, что тариф может быть обеспечен действующим законодательством, 16 января Джексон направил в Конгресс свое Послание о законопроекте о принудительном исполнении. Таможенные дома в Бофорте и Джорджтауне будут закрыты и заменены кораблями в каждом порту. В Чарльстоне таможенный дом будет перенесен либо в форт Пинки, либо в форт Моултри в Чарльстонской гавани. Оплата должна производиться напрямую, а не посредством облигаций, и будут созданы федеральные тюрьмы для лиц, арест которых штат отказался производить, а все дела, возникающие на основании акта штата о признании тарифа недействительным, могли быть переданы в окружной суд Соединенных Штатов. В наиболее спорной части акты о милиции 1795 и 1807 годов были пересмотрены, чтобы разрешить обеспечение исполнения таможенных законов как милицией, так и регулярной армией Соединенных Штатов. В Южной Каролине предпринимались попытки перевести дебаты из плоскости признания недействительными, сосредоточив внимание на предлагаемом принудительном исполнении. Законопроект о принудительном исполнении был передан в Судебный комитет Сената, возглавляемый протекционистом из Пенсильвании Уильямом Уилкинсом и поддержанный членами Даниэлем Вебстером и Теодором Фрелингуйзеном из Нью-Джерси; он предоставил Джексону все, о чем он просил. 28 января Сенат отклонил предложение о приостановке обсуждения законопроекта 30 голосами против 15. Все голоса за отсрочку, за исключением двух, были поданы представителями южных штатов, и только трое из этого региона проголосовали против предложения. Это не свидетельствовало об увеличении поддержки признания недействительными, но указывало на сомнения в его исполнении. Чтобы заручиться большей поддержкой, были предложены варианты ограничения срока действия принудительных полномочий и ограничения применения силы для подавления, а не предотвращения гражданских беспорядков. В Палате представителей Судебный комитет проголосовал 4 против 3 против просьбы Джексона применить силу. К тому времени, когда Калхун выступил с пламенной речью 15 февраля, решительно возражая против этого, законопроект о принудительном исполнении был временно приостановлен. Что касается тарифного вопроса, то разработка компромиссного тарифа была поручена в декабре Комитету по средствам и сборам Палаты представителей, который теперь возглавляет Гулиан К. Верпланк. Дебаты о результатах работы комитета в Палате представителей начались в январе 1833 года. В тарифном плане Верпланка предлагалось снижение тарифов до уровня 1816 года в течение следующих двух лет при сохранении основного принципа протекционизма. Противники Джексона, придерживающиеся протекционистских взглядов, рассматривали это как экономическую катастрофу, которая даже не позволяла проверить тариф 1832 года и как "недостойное угодничество перед угрозами и бравадой Южной Каролины". Демократы Севера не возражали против этого в принципе, но все же требовали защиты различных интересов своих избирателей. Те, кто симпатизировал сторонникам признания недействительными, хотели конкретного отказа от принципа протекционизма и были готовы предложить более длительный переходный период в качестве предмета торга. Тариф Верпланка явно не будет принят. В Южной Каролине предпринимались усилия, чтобы избежать ненужной конфронтации. Губернатор Хейн приказал 25 000 военнослужащих, которых он набрал, проводить учения на местах, а не собираться в Чарльстоне. На массовом собрании в Чарльстоне 21 января было решено отложить срок вступления в силу признания недействительными, установленный на 1 февраля, до тех пор, пока Конгресс не разработает компромиссный тариф. В то же время комиссар из Вирджинии Бенджамин В. Ли прибыл в Чарльстон с резолюциями, критиковавшими как Джексона, так и сторонников признания недействительными, и предлагавшими свой штат в качестве посредника. Клэй тяжело пережил свое поражение на президентских выборах и не был уверен, какую позицию ему занять в тарифных переговорах. Его долгосрочная обеспокоенность заключалась в том, что Джексон намерен уничтожить протекционизм вместе с "Американской системой". В феврале, после консультаций с производителями и представителями сахарной промышленности в Луизиане, которые выступали за защиту сахарной промышленности, Клэй начал разрабатывать конкретный компромиссный план. В качестве отправной точки он принял предложение сторонников признания недействительными о переходном периоде, но продлил его с семи с половиной лет до девяти лет, с конечной целью установления адвалорной ставки в размере 20%. После того, как он сначала заручился поддержкой своей протекционистской базы, Клэй через посредника затронул этот вопрос с Калхуном. Калхун был расположен к этому, и после частной встречи с Клэем в пансионе Клэя переговоры возобновились. Клэй представил согласованный законопроект о тарифах 12 февраля, и он был немедленно направлен в специальный комитет, в который вошли Клэй в качестве председателя, Феликс Гранди из Теннесси, Джордж М. Даллас из Пенсильвании, Уильям Кабелл Ривз из Вирджинии, Вебстер, Джон М. Клейтон из Делавэра и Калхун. 21 февраля комитет представил законопроект на рассмотрение Сената, который в значительной степени соответствовал первоначальному проекту Клэя. Тариф 1832 года останется в силе, за исключением того, что все ставки выше 20% будут снижены на одну десятую каждые два года, а окончательное снижение до 20% произойдет в 1842 году. Принцип протекционизма не был отменен, и были предусмотрены положения о повышении тарифов, если этого потребуют национальные интересы. Хотя это и не было закреплено каким-либо согласованным соглашением, стало ясно, что законопроект о принудительном исполнении и Компромиссный тариф 1833 года неразрывно связаны. В своей речи от 25 февраля, завершающей дебаты о тарифе, Клэй отразил дух компромисса, осудив Прокламацию Джексона к Южной Каролине как подстрекательскую, признав ту же проблему в законопроекте о принудительном исполнении, но указав на его необходимость и похвалив Компромиссный тариф как окончательную меру для восстановления баланса, укрепления верховенства закона и предотвращения "разрушенных городов", "опустошенных полей" и "дымящихся руин", которые, по его словам, возникнут в случае недостижения окончательного соглашения. Палата представителей приняла Компромиссный тариф 119 голосами против 85, а законопроект о принудительном исполнении – 149 голосами против 48. В Сенате тариф был принят 29 голосами против 16, а законопроект о принудительном исполнении – 32 голосами против 1, при этом многие его противники покинули зал, отказавшись от голосования. Калхун поспешил в Чарльстон с новостью об окончательных компромиссах. Конвент об аннулировании вновь собрался 11 марта. Он отменил Ноябрьский указ об аннулировании и также, "в чисто символическом жесте", признал недействительным законопроект о принудительном исполнении. Хотя сторонники признания недействительными заявили о победе по тарифному вопросу, даже несмотря на то, что они пошли на уступки, оценка признания недействительными была совершенно иной. В конечном итоге победило большинство, и это предвещало плохое будущее для Юга и его меньшинства, владеющего рабами. Ретт суммировал это на конвенте 13 марта, предупредив, что "народ, владеющий рабами, либо безумен, либо хуже безумных, если не держит свою судьбу в своих руках", и продолжил:

In apparent contradiction of his previous claim that the tariff could be enforced with existing laws, on January 16 Jackson sent his Force Bill Message to Congress. Custom houses in Beaufort and Georgetown would be closed and replaced by ships at each port. In Charleston, the custom house would be moved to either Castle Pinckney or Fort Moultrie in Charleston Harbor. Direct payment rather than bonds would be required, and federal jails would be established for violators the state refused to arrest and all cases arising under the state's nullification act could be removed to the United States Circuit Court. In the most controversial part, the militia acts of 1795 and 1807 would be revised to permit the enforcement of the customs laws by both the militia and the regular United States military. Attempts were made in South Carolina to shift the debate away from nullification by focusing instead on the proposed enforcement. The Force bill went to the Senate Judiciary Committee, chaired by Pennsylvania protectionist William Wilkins and supported by members Daniel Webster and Theodore Frelinghuysen of New Jersey; it gave Jackson everything he asked. On January 28, the Senate defeated a motion by a vote of 30 to 15 to postpone debate on the bill. All but two of the votes to delay were from the lower South and only three from this section voted against the motion. This did not signal any increased support for nullification, but did signify doubts about enforcement. To draw more votes, proposals were made to limit the duration of the coercive powers and restrict the use of force to suppressing, rather than preventing, civil disorder. In the House, the Judiciary Committee voted 4–3 to reject Jackson's request to use force. By the time Calhoun made a major speech on February 15 strongly opposing it, the Force Bill was temporarily stalled. On the tariff issue, the drafting of a compromise tariff was assigned in December to the House Ways and Means Committee, now headed by Gulian C. Verplanck. Debate on the committee's product on the House floor began in January 1833. The Verplanck tariff proposed reductions back to 1816 levels over the next two years while maintaining the basic principle of protectionism. The anti Jackson protectionists saw this as an economic disaster that did not even allow the Tariff of 1832 to be tested and "an undignified truckling to the menaces and blustering of South Carolina." Northern Democrats did not oppose it in principle, but still demanded protection for the varying interests of their own constituents. Those sympathetic to the nullifiers wanted a specific abandonment of the principle of protectionism and were willing to offer a longer transition period as a bargaining point. The Verplanck tariff was clearly not going to be implemented. In South Carolina, efforts were being made to avoid an unnecessary confrontation. Governor Hayne ordered the 25,000 troops he had created to train at home rather than gather in Charleston. At a mass meeting in Charleston on January 21, they decided to postpone the February 1 deadline for implementing nullification, while Congress worked on a compromise tariff. At the same time, a commissioner from Virginia, Benjamin W. Leigh, arrived in Charleston bearing resolutions that criticized both Jackson and the nullifiers and offering his state as a mediator. Clay had not taken his defeat in the presidential election well and was unsure what position he could take in the tariff negotiations. His long term concern was that Jackson was determined to kill protectionism along with the American Plan. In February, after consulting with manufacturers and sugar interests in Louisiana, who favored protection for the sugar industry, Clay started to work on a specific compromise plan. As a starting point, he accepted the nullifiers' offer of a transition period, but extended it from seven and a half years to nine years with a final target of a 20% ad valorem rate. After first securing the support of his protectionist base, Clay, through an intermediary, broached the subject with Calhoun. Calhoun was receptive, and after a private meeting with Clay at Clay's boardinghouse, negotiations proceeded. Clay introduced the negotiated tariff bill on February 12, and it was immediately referred to a select committee consisting of Clay as chairman, Felix Grundy of Tennessee, George M. Dallas of Pennsylvania, William Cabell Rives of Virginia, Webster, John M. Clayton of Delaware, and Calhoun. On February 21, the committee reported a bill to the floor of the Senate that was largely Clay's original bill. The Tariff of 1832 would continue except that reduction of all rates above 20% would be reduced by one tenth every two years, with the final reductions back to 20% coming in 1842. Protectionism as a principle was not abandoned and provisions were made for raising the tariff if national interests demanded it. Although not specifically linked by any negotiated agreement, it became clear that the Force Bill and Compromise Tariff of 1833 were inexorably linked. In his February 25 speech ending the debate on the tariff, Clay captured the spirit of the voices for compromise by condemning Jackson's Proclamation to South Carolina as inflammatory, admitting the same problem with the Force Bill, but indicating its necessity, and praising the Compromise Tariff as the final measure to restore balance, promote the rule of law, and avoid the "sacked cities", "desolated fields", and "smoking ruins" he said the failure to reach a final accord would produce. The House passed the Compromise Tariff, 119–85, and the Force Bill, 149–48. In the Senate, the tariff passed 29–16 and the Force bill 32–1, with many opponents of it walking out rather than voting. Calhoun rushed to Charleston with the news of the final compromises. The Nullification Convention met again on March 11. It repealed the November Nullification Ordinance and also, "in a purely symbolic gesture", nullified the Force Bill. While the nullifiers claimed victory on the tariff issue, even though they had made concessions, the verdict was very different on nullification. The majority had in the end ruled and this boded ill for the South and its minority's hold on slavery. Rhett summed this up at the convention on March 13. Warning that "A people, owning slaves, are mad, or worse than mad, who do not hold their destinies in their own hands," he continued: