Франция в X–XV веках: от феодализма к централизации.

Введение

Франция в период с 10-го по 15-е века. Королевство Франция в Средние века (приблизительно с 10-го по середину 15-го века) характеризовалось распадом Каролингской империи и Западной Франции (843–987 гг.); расширением королевской власти династией Капетов (987–1328 гг.), включая их борьбу с практически независимыми княжествами (герцогствами и графствами, такими как Нормандия и Анжуйский регион), а также создание и укрепление административного и государственного контроля (особенно при Филиппе II Августе и Людовике IX) в 13-м веке; и возвышением династии Валуа (1328–1589 гг.), включая длительный династический кризис против Дома Плантагенетов и их Анжуйской империи, кульминацией которого стала Столетняя война (1337–1453 гг.) (усугубленная катастрофической Черной смертью в 1348 г.), что заложило основу для более централизованного и развитого государства в период Нового времени и формирования французской идентичности. Вплоть до 12-го века этот период ознаменовался развитием и распространением сеньориальной экономической системы (включая прикрепление крестьян к земле посредством крепостного права); расширением феодальной системы политических прав и обязанностей между сеньорами и вассалами; так называемой «феодальной революцией» 11-го века, в ходе которой все более мелкие сеньоры брали под контроль местные земли во многих регионах; и присвоением региональными и местными сеньорами различных административных, фискальных и судебных прав. Начиная с 13-го века государство постепенно восстанавливало контроль над частью этих утраченных полномочий. Кризисы 13-го и 14-го веков привели к созыву совещательного органа – Генеральных штатов, а также к фактической отмене крепостного права. Начиная с 12-го и 13-го веков Франция стала центром бурного культурного развития, охватившего большую часть Западной Европы, включая переход от романской архитектуры к готической архитектуре и готическому искусству; основание средневековых университетов (таких как Парижский (признанный в 1150 г.), Монпелье (1220 г.), Тулузский (1229 г.) и Орлеанский (1235 г.)) и так называемый «Ренессанс 12-го века»; рост светской народной литературы (включая эпические поэмы – шансон де жест, рыцарские романы, поэзию трубадуров и труверов и т.д.) и средневековую музыку (например, расцвет школы полифонии Нотр-Дам).

France from the 10th to 15th centuries

The Kingdom of France in the Middle Ages (roughly, from the 10th century to the middle of the 15th century) was marked by the fragmentation of the Carolingian Empire and West Francia (843–987); the expansion of royal control by the House of Capet (987–1328), including their struggles with the virtually independent principalities (duchies and counties, such as the Norman and Angevin regions), and the creation and extension of administrative/state control (notably under Philip II Augustus and Louis IX) in the 13th century; and the rise of the House of Valois (1328–1589), including the protracted dynastic crisis against the House of Plantagenet and their Angevin Empire, culminating in the Hundred Years' War (1337–1453) (compounded by the catastrophic Black Death in 1348), which laid the seeds for a more centralized and expanded state in the early modern period and the creation of a sense of French identity. Up to the 12th century, the period saw the elaboration and extension of the seigneurial economic system (including the attachment of peasants to the land through serfdom); the extension of the Feudal system of political rights and obligations between lords and vassals; the so called "feudal revolution" of the 11th century during which ever smaller lords took control of local lands in many regions; and the appropriation by regional/local seigneurs of various administrative, fiscal and judicial rights for themselves. From the 13th century on, the state slowly regained control of a number of these lost powers. The crises of the 13th and 14th centuries led to the convening of an advisory assembly, the Estates General, and also to an effective end to serfdom. From the 12th and 13th centuries on, France was at the center of a vibrant cultural production that extended across much of western Europe, including the transition from Romanesque architecture to Gothic architecture and Gothic art; the foundation of medieval universities (such as the universities of Paris (recognized in 1150), Montpellier (1220), Toulouse (1229), and Orleans (1235)) and the so called "Renaissance of the 12th century"; a growing body of secular vernacular literature (including the chanson de geste, chivalric romance, troubadour and trouvère poetry, etc.) and medieval music (such as the flowering of the Notre Dame school of polyphony).

География

С Средневековья французские правители считали, что их королевства имеют естественные границы: Пиренеи, Альпы и Рейн. Это служило предлогом для агрессивной политики и повторных вторжений. Однако это убеждение имело мало оснований в реальности, поскольку не все эти территории входили в состав королевства, а власть короля внутри него была весьма непостоянной. Земли, составлявшие Королевство Франции, отличались большим географическим разнообразием: северные и центральные части имели умеренный климат, а южная – средиземноморский. Наряду с большими различиями между северной и южной частями королевства, существовали важные различия в зависимости от близости к горам – в основном Альпам, Пиренеям и Центральному массиву. Во Франции были важные реки, используемые как водные пути: Луара, Рона, Сена и Гаронна. Эти реки были освоены раньше других, и на их берегах основывались важные города, однако их разделяли обширные леса, болота и другие труднопроходимые местности. В XIV веке, до прихода Черной смерти, общая численность населения на территории современной Франции оценивалась в 16 миллионов человек. Численность населения Парижа является предметом споров. Джосайя Рассел утверждал, что в начале XIV века она составляла около 80 000 человек, хотя отмечал, что другие исследователи предполагают 200 000. Черная смерть унесла жизни примерно трети населения с момента своего появления в 1348 году. Параллельно идущая Столетняя война замедлила восстановление. Население вернулось к уровню середины XIV века лишь к середине XVI века. В раннем Средневековье Франция была центром еврейского образования, но растущие преследования и серия изгнаний в XIV веке причинили значительные страдания французским евреям; подробнее см. в статье «История евреев во Франции».

Языки и грамотность

В средние века во Франции средневековая латынь была основным средством научного обмена, а также литургическим языком католической церкви; она также служила языком науки, литературы, права и администрации. Начиная с 1200 года, в административной деятельности и судах стали использоваться местные языки, но латынь оставалась административным и юридическим языком до тех пор, пока Ордонанс Виллер-Котре (1539) не предписал использование французского языка во всех судебных актах, нотариально заверенных контрактах и официальном законодательстве. Однако подавляющее большинство населения говорило на различных местных языках, происходящих от вульгарной латыни – разговорного языка Западной Римской империи. Средневековый итальянский поэт Данте в своем латинском трактате *De vulgari eloquentia* классифицировал романские языки на три группы по их словам для обозначения "да": *Nam alii oc, alii si, alii vero dicunt oil* ("Ибо одни говорят *oc*, другие – *si*, а третьи – *oïl*"). Языки *oïl* (от латинского *hoc ille* – "это то") были распространены преимущественно на севере Франции, языки *oc* (от латинского *hoc* – "это") – на юге Франции, а языки *si* (от латинского *sic* – "так") – на Итальянском и Иберийском полуостровах. Современные лингвисты обычно добавляют третью группу во Франции, вокруг Лиона – "арпитанский" или "франко-провансальский язык", современное слово для "да" в котором – *ouè*. Галло-романская группа на севере Франции, включающая языки *d’oïl*, такие как пикардийский, валлонский и франсийский, испытывала влияние германских языков, на которых говорили первые франкские завоеватели. Начиная со времен Хлодвига I, франки расширили свое правление над северной Галлией. Со временем французский язык развился либо из языков *oïl*, распространенных вокруг Парижа и Иль-де-Франс (франсийская теория), либо из стандартного административного языка, основанного на общих чертах, присущих всем языкам *oïl* (теория лингва франка). *Langue d’oc*, включающая языки, использующие *oc* или *òc* для обозначения "да", была языковой группой, на которой говорили на юге Франции и северо-востоке Испании. Эти языки, такие как гасконский и провансальский, испытали относительно небольшое влияние франков. В средние века на диалекты, распространенные во Франции, также оказывали влияние другие языковые группы. С IV по VII века бриттские народы из Корнуолла, Девона и Уэльса пересекали Ла-Манш, как по причинам торговли, так и в бегство от англосаксонских вторжений в Англию, и обосновались в Арморике на северо-западе Франции. Их диалект в более поздние века превратился в бретонский язык, и они дали свое имя полуострову, на котором поселились: Бретань. С времен Юлия Цезаря в Новемпопулании (Аквитания Терция) на юго-западе Франции проживали некельтские народы, говорившие на языке, родственном баскскому, хотя этот язык постепенно уступал позиции расширяющимся романским языкам на протяжении большей части раннего Средневековья. Этот протобаскский язык оказал влияние на формирующийся латинский язык, на котором говорили в районе между Гаронной и Пиренеями, что в конечном итоге привело к появлению диалекта окситанского языка, известного как гасконский. Скандинавские викинги вторгались во Францию с IX века и обосновались в основном в том, что впоследствии стало известно как Нормандия. Норманны переняли *langue d’oïl*, на котором говорили там, хотя нормандский французский язык оставался под сильным влиянием древнескандинавского языка и его диалектов. Они также внесли множество слов во французский язык, связанных с мореплаванием и сельским хозяйством. После норманнского завоевания Англии в 1066 году язык норманнов превратился в англо-нормандский. Англо-нормандский служил языком правящих классов и торговли в Англии с момента завоевания до Столетней войны, к тому времени влияние французского языка распространилось по всему английскому обществу. Примерно в этот же период многие слова из арабского языка вошли во французский язык, в основном косвенно через средневековую латынь, итальянский и испанский. Существуют слова, обозначающие предметы роскоши (эликсир, апельсин), специи (камфора, шафран), товары для торговли (алкоголь, свеча, хлопок), науки (алхимия, шанс) и математику (алгебра, алгоритм). В то время как образование и грамотность были важными компонентами аристократической службы в каролингский период, к XI веку и вплоть до XIII века светская публика во Франции – как дворяне, так и крестьяне – была в основном неграмотной, за исключением (по крайней мере, до конца XII века) членов высших дворов и, на юге, представителей мелкой знати. Эта ситуация начала меняться в XIII веке, когда мы находим высокообразованных представителей французской знати, таких как Гийом де Лорис, Жоффруа де Вильердуэн (иногда упоминаемый как Вильердуэн) и Жан де Жуанвиль (иногда упоминаемый как Жуанвиль). Кроме того, благодаря расцвету французской народной литературы, начиная с XII века (песни о деяниях, рыцарские романы, поэзия трубадуров и труверов и т. д.), французский язык в конечном итоге стал "международным языком аристократии". Традиционные категории, унаследованные от римского и меровингского периодов (различия между свободными и несвободными крестьянами, между арендаторами и крестьянами, владевшими своей землей и т. д.), претерпели значительные изменения до XI века. Традиционные права "свободных" крестьян – такие как служба в королевской армии (они имели возможность служить в королевской армии еще во времена правления Карла Великого) и участие в общественных собраниях и судах – были утрачены в IX–X веках, и они все больше становились зависимыми от знати, церквей и крупных землевладельцев. С середины VIII века до 1000 года также наблюдался устойчивый рост контроля аристократии и монастырей над землей в ущерб землевладеющим крестьянам. В то же время традиционное понятие "несвободных" зависимых и различие между "несвободными" и "свободными" арендаторами размывались по мере того, как концепция крепостного права (см. также История крепостного права) стала доминирующей. Начиная с середины VIII века, особенно на севере, отношения между крестьянами и землей все больше характеризовались распространением новой системы "двустороннего поместья" (феодализма), в которой крестьяне (прикрепленные к земле) держали земельные участки у лорда или монастыря (за которые они платили ренту), но также были обязаны работать на собственной земле лорда ("демен"). На севере некоторые из этих поместий могли быть довольно значительными. Эта система оставалась стандартной частью отношений между лордом и арендатором до XII века. Экономические и демографические кризисы XIV–XV веков (сельскохозяйственная экспансия потеряла многие из достижений XII и XIII веков) обратили эту тенденцию вспять: землевладельцы предлагали крепостным свободу в обмен на обработку заброшенных земель, церковные и королевские власти создавали новые "свободные" города (вильфранши) или предоставляли свободу существующим городам и т. д. К концу XV века крепостное право в значительной степени исчезло; впоследствии "свободные" крестьяне платили ренту за свою землю, а на земле лорда работали наемные работники. Это в определенной степени освободило крестьянство, но также сделало их жизнь более шаткой во времена экономической нестабильности.

During the Middle Ages in France, Medieval Latin was the primary medium of scholarly exchange as well as the liturgical language of the Catholic Church; it was also the language of science, literature, law, and administration. From 1200 on, vernacular languages began to be used in administrative work and the law courts, but Latin would remain an administrative and legal language until the Ordinance of Villers Cotterêts (1539) prescribed the use of French in all judicial acts, notarized contracts, and official legislation. The vast majority of the population, however, spoke a variety of vernacular languages derived from vulgar Latin, the common spoken language of the Western Roman Empire. The medieval Italian poet Dante, in his Latin De vulgari eloquentia, classified the Romance languages into three groups by their respective words for "yes": Nam alii oc, alii si, alii vero dicunt oil ("For some say oc, others say si, others say oïl"). The oïl languagesfrom Latin hoc ille, "that is it"were spoken primarily in northern France, the oc languagesfrom Latin hoc, "that"in southern France, and the si languagesfrom Latin sic, "thus"on the Italian and Iberian peninsulas. Modern linguists typically add a third group within France around Lyon, the "Arpitan" or "Franco Provençal language", whose modern word for "yes" is ouè. The Gallo Romance group in the north of France, consisting of langues d'oïl such as Picard, Walloon, and Francien, were influenced by Germanic languages spoken by the earliest Frankish invaders. From the time of Clovis I on, the Franks expanded their rule over northern Gaul. Over time, the French language developed from either the Oïl languages found around Paris and Île de France (the Francien theory) or from a standard administrative language based on common characteristics found in all Oïl languages (the lingua franca theory). The langue d'oc, consisting of the languages which use oc or òc for "yes", was the language group spoken in the south of France and northeastern Spain. These languages, such as Gascon and Provençal, have relatively little Frankish influence. The Middle Ages also saw the influence of other linguistic groups on the dialects spoken in France. From the 4th to 7th centuries, Brythonic speaking peoples from Cornwall, Devon, and Wales travelled across the English Channel, both for reasons of trade and of flight from the Anglo Saxon invasions of England, and established themselves in Armorica in northwest France. Their dialect evolved into the Breton language in more recent centuries, and they gave their name to the peninsula they inhabited: Brittany. Attested since the time of Julius Caesar, a non Celtic people who spoke a Basque related language inhabited the Novempopulania (Aquitania Tertia) in southwestern France, though the language gradually lost ground to the expanding Romance during a period spanning most of the Early Middle Ages. This Proto Basque influenced the emerging Latin based language spoken in the area between the Garonne and the Pyrenees, eventually resulting in the dialect of Occitan called Gascon. Scandinavian Vikings invaded France from the 9th century onwards and established themselves mostly in what would come to be called Normandy. The Normans took up the langue d'oïl spoken there, although Norman French remained heavily influenced by Old Norse and its dialects. They also contributed many words to French related to sailing and farming. After the Norman conquest of England in 1066, the Normans' language developed into Anglo Norman. Anglo Norman served as the language of the ruling classes and commerce in England from the time of the conquest until the Hundred Years' War, by which time the use of French influenced English had spread throughout English society. Also around this time period, many words from the Arabic language entered French, mainly indirectly through Medieval Latin, Italian and Spanish. There are words for luxury goods (élixir, orange), spices (camphre, safran), trade goods (alcool, bougie, coton), sciences (alchimie, hasard), and mathematics (algèbre, algorithme). While education and literacy had been important components of aristocratic service in the Carolingian period, by the 11th century and continuing into the 13th century, the lay (secular) public in France—both nobles and peasants—was largely illiterate, except for (at least to the end of the 12th century) members of the great courts and, in the south, smaller noble families. This situation began to change in the 13th century, where we find highly literate members of the French nobility like Guillaume de Lorris, Geoffrey of Villehardouin (sometimes referred to as Villehardouin), and Jean de Joinville (sometimes referred to as Joinville). Similarly, due to the outpouring of French vernacular literature from the 12th century on (chanson de geste, chivalric romance, troubadour and trouvère poetry, etc. ), French eventually became the "international language of the aristocracy". Traditional categories inherited from the Roman and Merovingian period (distinctions between free and unfree peasants, between tenants and peasants who owned their own land, etc.) underwent significant changes up to the 11th century. The traditional rights of "free" peasants—such as service in royal armies (they had been able to serve in the royal armies as late as Charlemagne's reign) and participation in public assemblies and law courts—were lost through the 9th to the 10th centuries, and they were increasingly made dependents of nobles, churches and large landholders. The mid 8th century to 1000 also saw a steady increase of aristocratic and monastic control of the land, at the expense of landowning peasants. At the same time, the traditional notion of "unfree" dependents and the distinction between "unfree" and "free" tenants was eroded as the concept of serfdom (see also History of serfdom) came to dominate. From the mid 8th century on, particularly in the north, the relationship between peasants and the land became increasingly characterized by the extension of the new "bipartite estate" system (manorialism), in which peasants (who were bound to the land) held tenant holdings from a lord or monastery (for which they paid rent), but were also required to work the lord's own "demesne"; in the north, some of these estates could be quite substantial. This system remained a standard part of lord tenant relations into the 12th century. The economic and demographic crises of the 14th–15th centuries (agricultural expansion had lost many of the gains made in the 12th and 13th centuries) reversed this trend: landlords offered serfs their freedom in exchange for working abandoned lands, ecclesiastical and royal authorities created new "free" cities (villefranches) or granted freedom to existing cities, etc. By the end of the 15th century, serfdom was largely extinct; henceforth "free" peasants paid rents for their own lands, and the lord's demesne was worked by hired labor. This liberated the peasantry to a certain degree, but also made their lives more precarious in times of economic uncertainty.

Города и поселки

Большая часть городской сети галло-римских городов сохранилась (хотя и сильно изменилась) в Средние века как региональные центры и столицы: некоторые города были выбраны церковью в качестве центров епископств (например, Париж, Реймс, Экс, Тур, Каркассон и Нарбонна, Ош, Альби, Бурж, Лион и т. д.), другие – как резиденции местной (графской, герцогской) административной власти (такие как Анже, Блуа, Пуатье, Тулуза). Во многих случаях (например, в Пуатье) города являлись центрами как церковной, так и административной власти. С X по XI век городское развитие страны расширилось (особенно на северном побережье): появились новые порты, а герцоги и графы поощряли создание новых городов. В других районах рост городов был медленнее и сосредотачивался вокруг монастырей. Во многих регионах местные лорды основывали рыночные города (бурги) с ограниченными привилегиями. В конце XI века в городах стали формироваться «коммуны» – органы самоуправления. Реакция сеньоров на расширение городской жизни и обретение горожанами прав была неоднозначной: одни лорды боролись с этими изменениями, другие же извлекали финансовые и политические выгоды из развития коммун и торговли. XIII–XIV века стали периодом значительной урбанизации. Париж был крупнейшим городом в королевстве и одним из крупнейших городов Европы, его население к концу века оценивалось в 200 000 человек и более. Вторым по величине городом был Руан; другие крупные города (с населением более 10 000 человек) – Орлеан, Тур, Бордо, Лион, Дижон и Реймс. Помимо этих городов, существовали регионы с развитой сетью средних и малых городов, как на юге и Средиземноморском побережье (от Тулузы до Марселя, включая Нарбонну и Монпелье) и на севере (Бове, Лаон, Амьен, Аррас, Брюгге и т. д.). Рыночные города увеличивались в размерах, и многие из них получали привилегии и свободы, в том числе статус вольных городов (villes franches); сельское население переселялось из сельской местности в города и бурги. Это также был период активного городского строительства: возведение стен, окружавших городскую территорию, масштабное строительство готических соборов (начатое в XII веке), городских крепостей, замков (например, Лувр, построенный Филиппом II Августом около 1200 года) и мостов.

Much of the Gallo Roman urban network of cities survived (albeit much changed) into the Middle Ages as regional centers and capitals: certain cities had been chosen as centers of bishoprics by the church (for example, Paris, Reims, Aix, Tours, Carcassonne and Narbonne, Auch, Albi, Bourges, Lyon, etc. ), others as seats of local (county, duchy) administrative power (such as Angers, Blois, Poitiers, Toulouse). In many cases (such as with Poitiers) cities were seats of both episcopal and administrative power. From the 10th to the 11th centuries, the urban development of the country expanded (particularly on the northern coasts): new ports appeared and dukes and counts encouraged and created new towns. In other areas, urban growth was slower and centered on the monastic houses. In many regions, market towns (burgs) with limited privileges were established by local lords. In the late 11th century, "communes", governing assemblies, began to develop in towns. The seigneurial reaction to expanding urbanism and enfranchisement was mixed; some lords fought against the changes, but some lords gained financial and political advantages from the communal movement and growing trade. The 13th to 14th centuries were a period of significant urbanization. Paris was the largest city in the realm, and indeed one of the largest cities in Europe, with an estimated population of 200,000 or more at the end of the century. The second largest city was Rouen; the other major cities (with populations over 10,000) were Orléans, Tours, Bordeaux, Lyon, Dijon, and Reims. In addition to these, there also existed zones with an extended urban network of medium to small cities, as in the south and the Mediterranean coast (from Toulouse to Marseille, including Narbonne and Montpellier) and in the north (Beauvais, Laon, Amiens, Arras, Bruges, etc.). Market towns increased in size and many were able to gain privileges and franchises including transformation into free cities (villes franches); rural populations from the countrysides moved to the cities and burgs. This was also a period of urban building: the extension of walls around the entirety of the urban space, the vast construction of Gothic cathedrals (starting in the 12th century), urban fortresses, castles (such as Philip II Augustus' Louvre around 1200) and bridges.

Аристократия, дворяне, рыцари

В каролингский период "аристократия" (nobilis в латинских документах) ни в коем случае не была юридически определенной категорией. Уходя корнями в римские традиции, человек считался "благородным", если владел значительными земельными владениями, имел доступ к королю и королевскому двору, мог получать почести и бенефиции за службу, например, быть назначенным графом или герцогом. Их богатство и власть проявлялись также в образе жизни, покупке предметов роскоши и содержании вооруженной свиты из фиделей (людей, присягнувших им на верность). С конца IX по конец X века природа дворянского сословия существенно изменилась. Прежде всего, аристократия все больше внимания уделяла созданию прочных региональных баз землевладения, установлению наследственного контроля над графствами и герцогствами и, в конечном итоге, превращению их в фактически независимые княжества, приватизируя различные привилегии и права государства. (К 1025 году территория к северу от Луары была поделена между шестью или семью такими практически независимыми государствами.) После 1000 года эти графства, в свою очередь, начали распадаться на более мелкие сеньории, поскольку мелкие сеньоры захватывали контроль над местными землями в так называемой "феодальной революции" и узурпировали многие полномочия графов (см. раздел о вассалитете/феодализме ниже). Во-вторых, начиная с IX века, военная доблесть все чаще рассматривалась как основание для особого статуса, и профессиональные воины, или милиты, обычно состоявшие в свите присяжных сеньоров, стали утверждаться в рядах аристократии (приобретая местные земли, строя частные замки, захватывая элементы правосудия), тем самым превращаясь в военное дворянство, которое историки называют "рыцарями".

Васальные и феодальные земли

Меровинги и каролинги поддерживали отношения власти со своей аристократией посредством использования систем клиентелы и предоставления почетных званий и бенефиций, включая землю – практика, берущая начало в Поздней Античности. Эта практика развилась в систему вассалитета и феодализма в Средние века. Изначально вассалитет не подразумевал передачи или получения земельных владений (которые предоставлялись лишь в качестве награды за верность), но к VIII веку передача земли становилась обычным делом. Предоставление земельного владения вассалу не лишало лорда прав собственности, а лишь предоставляло право пользования землей и ее доходами; предоставивший лорд сохранял окончательное право собственности на феод и мог, формально, вернуть земли в случае неверности или смерти вассала. К середине X века феодальные земельные пожалования (феоды, владения) в значительной степени стали наследственными. Старший сын умершего вассала получал их в наследство, но сначала должен был принести оммаж и присягу верности лорду и заплатить «рельеф» за землю (денежное признание сохраняющихся прав лорда на собственность). К XI веку связи вассалитета и предоставление феодов распространились по большей части французского общества, однако это не было повсеместным во Франции: на юге феодальные пожалования земли или прав были неизвестны. Изначально феодальное пожалование рассматривалось как личная связь между лордом и вассалом, но со временем, с превращением феодов в наследственные владения, характер системы стал рассматриваться как форма «политики земли» (выражение, использованное историком Марком Блохом). XI век во Франции ознаменовался так называемой историками «феодальной революцией» или «мутацией» и «фрагментацией власти» (Блох), которая отличалась от развития феодализма в Англии, Италии или Германии в тот же период или позднее: графства и герцогства начали распадаться на более мелкие владения, поскольку кастеляны и мелкие сеньоры брали под контроль местные земли, и (как это делали ранее их предшественники) мелкие лорды узурпировали/приватизировали широкий спектр прерогатив и прав государства, важнейшими из которых были высокодоходные права правосудия, а также дорожные сборы, рыночные пошлины, плата за использование лесов, обязательства использовать мельницу лорда и т.д. (что Жорж Дюби коллективно назвал «seigneurie banale»). В этот период власть стала более персонализированной, и государству потребовались столетия, чтобы полностью восстановить контроль над местным правосудием и финансовым управлением (к XV веку большая часть юридической компетенции сеньора была передана бальяжам, оставив им лишь дела, касающиеся сеньориальных сборов и повинностей, и мелкие дела местного правосудия). Эта «фрагментация власти» не была, однако, систематической по всей Франции, и в некоторых графствах (таких как Фландрия, Нормандия, Анжу, Тулуза) графы смогли сохранить контроль над своими землями в XII веке или позднее. Таким образом, в некоторых регионах (например, в Нормандии и Фландрии) вассально-феодальная система была эффективным инструментом герцогского и графского контроля, связывавшим вассалов с их лордами; но в других регионах система привела к значительной путанице, тем более, что вассалы могли и часто приносили вассальную присягу двум или более лордам. В ответ на это в XII веке была разработана концепция «сеньора-лига» (где обязательства перед одним лордом считались приоритетными).

The Merovingians and Carolingians maintained relations of power with their aristocracy through the use of clientele systems and the granting of honores and benefices, including land, a practice which grew out of Late Antiquity. This practice would develop into the system of vassalage and feudalism in the Middle Ages. Originally, vassalage did not imply the giving or receiving of landholdings (which were granted only as a reward for loyalty), but by the eighth century the giving of a landholding was becoming standard. The granting of a landholding to a vassal did not relinquish the lord's property rights, but only the use of the lands and their income; the granting lord retained ultimate ownership of the fee and could, technically, recover the lands in case of disloyalty or death. By the middle of the 10th century, feudal land grants (fee, fiefs) had largely become hereditary. The eldest son of a deceased vassal would inherit, but first he had to do homage and fealty to the lord and pay a "relief" for the land (a monetary recognition of the lord's continuing proprietary rights over the property). By the 11th century, the bonds of vassalage and the granting of fiefs had spread throughout much of French society, but it was in no ways universal in France: in the south, feudal grants of land or of rights were unknown. In its origin, the feudal grant had been seen in terms of a personal bond between lord and vassal, but with time and the transformation of fiefs into hereditary holdings, the nature of the system came to be seen as a form of "politics of land" (an expression used by the historian Marc Bloch). The 11th century in France saw what has been called by historians a "feudal revolution" or "mutation" and a "fragmentation of powers" (Bloch) that was unlike the development of feudalism in England or Italy or Germany in the same period or later: counties and duchies began to break down into smaller holdings as castellans and lesser seigneurs took control of local lands, and (as comital families had done before them) lesser lords usurped/privatized a wide range of prerogatives and rights of the state, most importantly the highly profitable rights of justice, but also travel dues, market dues, fees for using woodlands, obligations to use the lord's mill, etc. (what Georges Duby called collectively the "seigneurie banale"). Power in this period became more personal and it would take centuries for the state to fully reimpose its control over local justice and fiscal administration (by the 15th century, much of the seigneur's legal purview had been given to the bailliages, leaving them only affairs concerning seigneurial dues and duties, and small affairs of local justice)

This "fragmentation of powers" was not however systematic throughout France, and in certain counties (such as Flanders, Normandy, Anjou, Toulouse), counts were able to maintain control of their lands into the 12th century or later. Thus, in some regions (like Normandy and Flanders), the vassal/feudal system was an effective tool for ducal and comital control, linking vassals to their lords; but in other regions, the system led to significant confusion, all the more so as vassals could and frequently did pledge themselves to two or more lords. In response to this, the idea of a "liege lord" was developed (where the obligations to one lord are regarded as superior) in the 12th century.

Королевские финансы

Ожидалось, что король будет жить на доходы "королевского домена", или земель, которые принадлежали ему непосредственно. В случае нужды, таль, "исключительный" налог мог быть введен и собран; этот ресурс все больше требовался во время затяжных войн XIV–XV веков, и таль стал постоянным в 1439 году, когда право собирать налоги в поддержку постоянной армии было предоставлено Карлу VII Франции во время Столетней войны. Для надзора за доходами и расходами королевства французский король сначала полагался исключительно на Королевскую курию. Однако к середине XII века корона доверила свои финансы рыцарям-тамплиерам, которые содержали банковское учреждение в Париже. Королевская казна была организована как банк, и зарплаты и доходы переводились между счетами. Королевские бухгалтеры, отправлявшие доходы в Храм, проверялись Королевским двором, который имел специальных клерков, назначенных для работы в Храме. Эти финансовые специалисты стали называться Курией в Компотисе и заседали на специальных заседаниях Королевского двора для решения финансовых вопросов. С 1297 года счета проверялись дважды в год после дня святого Иоанна Крестителя (24 июня) и Рождества. Со временем то, что когда-то было просто Казначейством поступлений, превратилось в центральное аудиторское агентство, разветвилось и в конечном итоге специализировалось в суд полного времени. В 1256 году Святой Людовик издал указ, предписывающий всем мэрам, бюргерсам и городским советникам предстать перед королевскими суверенными аудиторами казначейства (французские *gens des comptes*) в Париже для представления своих окончательных отчетов. Генеральный секретариат Королевского двора состоял из членов, специализировавшихся на финансах и бухгалтерском учете и имевших право принимать счета. Ряд *maîtres lais* были назначены в качестве казначеев короля (*comptes du Roi*). Около 1303 года в Пале де ла Сите был учрежден Парижский счётный суд. Его аудиторы отвечали за надзор за доходами от королевских поместий и проверку государственных расходов. Он проводил проверки королевского двора, инспекторов, королевских комиссаров, провостов, бальи и сенешалей. В 1307 году Филипп IV окончательно вывел королевские средства из Храма и поместил их в крепость Лувр. После этого финансовые специалисты получали отчеты для аудита в комнате королевского дворца, которая стала известна как *Camera compotorum* или *Chambre des comptes*, и они стали коллективно называться под тем же именем, хотя все еще оставались лишь подкомиссией Королевского двора, состоящей примерно из шестнадцати человек. Указ Вивье-ан-Бри от 1320 года, изданный Филиппом V, требовал, чтобы Палата проводила аудит счетов, судила дела, возникающие из-за подотчетности, и вела реестры финансовых документов; он также определил основной состав финансовых судов: три (позже четыре) клерка-мастера счетов (*maîtres clercs*), действовавших в качестве главных аудиторов, и три *maîtres lais familiers du Roi*, уполномоченных рассматривать и судить ("оглашать и завершать") аудиторские счета. Им помогали одиннадцать клерков (*petis clercs*, позже *clercs des comptes*), действовавших в качестве аудиторов престов. В течение следующих двух десятилетий число мастеров увеличилось на 50 процентов, но в 1346 году оно было сокращено до семи мастеров и двенадцати клерков. Должность президента была учреждена Указом 1381 года, а второй светский главный барон был назначен в 1400 году. В конечном итоге к составу суда были добавлены судебные клерки. Экзаменаторы (*correcteurs*) были созданы для помощи мастерам. Другие придворные чиновники (*conseillers*), назначенные королем, были созданы для работы вместе с обычными мастерами. Наконец, Указ от 26 февраля 1464 года назвал Счётный суд "суверенным, первичным, высшим и единственным судом последней инстанции по всем финансовым вопросам". Укрепившись в конце XIV века, суд потерял свою центральную роль в королевских финансах. Сначала валюта была передана в отдельный орган (*Chambre des monnaies*), затем все более регулярные "чрезвычайные" налоги (*aide, tallage, gabelle*) стали ответственностью генералов *Cour des aides* (созданной в 1390 году). Доходы короны, все еще удерживаемые Счётной палатой, снизились в значении и стоимости. К 1400 году роль суда была значительно сокращена. Однако с постепенным расширением королевства посредством завоеваний необходимость в суде оставалась обеспеченной.

The king was expected to survive on the revenues of the "domaine royal", or lands that belonged to him directly. In times of need, the taille, an "exceptional" tax could be imposed and collected; this resource was increasingly required during the protracted wars of the 14th–15th centuries and the taille became permanent in 1439, when the right to collect taxes in support of a standing army was granted to Charles VII of France during the Hundred Years' War. To oversee the Kingdom's revenues and expenditure, the French King first relied solely on the Curia Regis. However, by the mid 12th century, the Crown entrusted its finances to the Knights Templar, who maintained a banking establishment in Paris. The royal Treasury was henceforth organized like a bank and salaries and revenues were transferred between accounts. Royal accounting officers in the field, who sent revenues to the Temple, were audited by the King's Court, which had special clerks assigned to work at the Temple. These financial specialists came to be called the Curia in Compotis and sat in special sessions of the King's Court for dealing with financial business. From 1297, accounts were audited twice yearly after Midsummer Day (24 June) and Christmas. In time, what was once a simple Exchequer of Receipts developed into a central auditing agency, branched off, and eventually specialized into a full time court. In 1256, Saint Louis issued a decree ordering all mayors, burghesses, and town councilmen to appear before the King's sovereign auditors of the Exchequer (French gens des comptes) in Paris to render their final accounts. The King's Court's general secretariat had members who specialized in finance and accountancy and could receive accounts. A number of maîtres lais were commissioned to sit as the King's Exchequer (comptes du Roi). In or around 1303, the Paris Court of Accounts was established in the Palais de la Cité. Its auditors were responsible for overseeing revenue from Crown estates and checking public spending. It audited the royal household, inspectors, royal commissioners, provosts, baillifs, and seneschals. In 1307, the Philip IV definitively removed royal funds from the Temple and placed them in the fortress of the Louvre. Thereafter, the financial specialists received accounts for audit in a room of the royal palace that became known as the Camera compotorum or Chambre des comptes, and they began to be collectively identified under the same name, although still only a subcommission of the King's Court, consisting of about sixteen people. The Vivier en Brie Ordinance of 1320, issued by Philip V, required the Chambre to audit accounts, judge cases arising from accountability, and maintain registers of financial documents; it also laid out the basic composition of financial courts: three (later four) cleric masters of accounts (maîtres clercs) to act as chief auditors and three maîtres lais familiers du Roi empowered to hear and adjudge ("oyer and terminer") audit accounts. They were assisted by eleven clerks (petis clercs, later clercs des comptes) who acted as auditors of the prests. This complement grew by 50 percent in the next two decades but was reduced to seven masters and twelve clerks in 1346. The office of président was created by the Ordinance of 1381, and a second lay Chief Baron was appointed in 1400. Clerks of court were eventually added to the court's composition. Examiners (correcteurs) were created to assist the maitres. Other court officers (conseillers) appointed by the King were created to act alongside the maîtres ordinaires. Lastly, the Ordinance of 26 February 1464 named the Court of Accounts as the "sovereign, primary, supreme, and sole court of last resort in all things financial". While gaining in stability in the later 14th century, the court lost its central role in royal finances. First, currency was moved to a separate body (Chambre des monnaies), then the increasingly regular "extraordinary" taxes (aide, tallage, gabelle) became the responsibility of the généraux of the Cour des aides (created in 1390). The Crown's domainal revenues, still retained by the Court of Accounts, fell in importance and value. By 1400, the Court's role had been much reduced. However, with the gradual enlargement of the realm through conquest, the need for the court remained secure.

Парламенты

Парламент Парижа, возникший из королевского совета в 1307 году и заседавший внутри средневекового королевского дворца на острове Сите, где и сейчас находится парижский Дворец правосудия. Юрисдикция Парижского парламента охватывала всё королевство в его границах XIV века, но не расширялась автоматически вместе с растущими личными владениями королей. В 1443 году, после смуты Столетней войны, король Франции Карл VII даровал Лангедоку собственный парламент, учредив Парламент Тулузы – первый парламент за пределами Парижа; его юрисдикция простиралась на большую часть южной Франции. В Средние века в различных провинциях Франции были созданы и другие парламенты: Дофине (Гренобль, 1453), Гвиена и Гасконь (Бордо, 1462), Бургундия (Дижон, 1477), Нормандия (Руан, 1499/1515). Все они были административными центрами регионов, обладавших сильными историческими традициями независимости до своего включения во Францию.

Общие состояния

В 1302 году расширение французской королевской власти привело к созыву общего собрания, состоявшего из высших лордов, как светских, так и духовных, и представителей главных привилегированных городов, которые фактически являлись отдельными сеньориями. Определенные прецеденты подготовили почву для создания этого института: представители главных городов неоднократно созывались королем, а при Филиппе III проходили собрания дворян и духовенства, на которых обе эти группы совещались отдельно. Спору между Филиппом Красивым и папой Бонифацием VIII предшествовали Генеральные штаты 1302 года; король Франции желал, чтобы, помимо высших должностных лиц королевства Франции, он получил совет от трех сословий в этот критический момент. Письма о созыве собрания 1302 года опубликованы господином Жоржем Пико в его сборнике «Неизданные документы по истории Франции». В течение того же правления они неоднократно собирались для оказания ему помощи посредством предоставления субсидий. Со временем субсидии стали наиболее частой причиной их созыва. Генеральные штаты включали представителей Первого сословия (духовенство), Второго сословия (дворянство) и Третьего сословия (простолюдины: все остальные), и монархи всегда созывали их либо для предоставления субсидий, либо для консультаций с Короной, для оказания помощи и совета. В своей первоначальной форме в XIV и первой половине XV веков Генеральные штаты имели лишь ограниченный элемент выборности. Светские и духовные лорды (епископы и другое высшее духовенство), составлявшие Генеральные штаты, не избирались своими коллегами, а непосредственно назначались и созывались королем. Однако в составе духовенства, поскольку на собрание также созывались определенные церковные учреждения, например аббатства и капитулы соборов, и поскольку эти учреждения, будучи лицами в моральном, но не в физическом смысле, не могли присутствовать лично, их представителей должны были выбирать монахи монастыря или каноны капитула. Только представительство Третьего сословия формировалось путем выборов. Изначально, однако, последнее не призывалось в целом искать представительства в штатах. Созывались лишь «добрые города», привилегированные города. Они были представлены избранными прокурорами, которые часто являлись муниципальными должностными лицами города, но для этой цели часто избирались и депутаты. Сельские районы, «пла-пэи», не были представлены. Даже в «добрых городах» право участия было весьма ограниченным.

In 1302, expanding French royal power led to a general assembly consisting of the chief lords, both lay and ecclesiastical, and the representatives of the principal privileged towns, which were like distinct lordships. Certain precedents paved the way for this institution: representatives of principal towns had several times been convoked by the king, and under Philip III there had been assemblies of nobles and ecclesiastics in which the two orders deliberated separately. It was the dispute between Philip the Fair and Pope Boniface VIII which led to the States General of 1302; the king of France desired that, in addition to the Great Officers of the Crown of France, he receive the counsel from the three estates in this serious crisis. The letters summoning the assembly of 1302 are published by M. Georges Picot in his collection of Documents inédits pour servir à l'histoire de France. During the same reign they were subsequently assembled several times to give him aid by granting subsidies. Over time subsidies came to be the most frequent motive for their convocation. The Estates General included representatives of the First Estate (clergy), Second Estate (the nobility), and Third Estate (commoners: all others), and monarchs always summoned them either to grant subsidies or to advise the Crown, to give aid and counsel. In their primitive form in the 14th and the first half of the 15th centuries, the Estates General had only a limited elective element. The lay lords and the ecclesiastical lords (bishops and other high clergy) who made up the Estates General were not elected by their peers, but directly chosen and summoned by the king. In the order of the clergy, however, since certain ecclesiastical bodies, e. g. abbeys and chapters of cathedrals, were also summoned to the assembly, and as these bodies, being persons in the moral but not in the physical sense, could not appear in person, their representative had to be chosen by the monks of the convent or the canons of the chapter. It was only the representation of the Third Estate which was furnished by election. Originally, moreover, the latter was not called upon as a whole to seek representation in the estates. It was only the bonnes villes, the privileged towns, which were called upon. They were represented by elected procureurs, who were frequently the municipal officials of the town, but deputies were often elected for the purpose. The country districts, the plat pays, were not represented. Even within the bonnes villes, the franchise was quite narrow.

Прогнозы, задержки

Превоты были судьями первого уровня, созданными Капетинской монархией примерно в XI веке, которые управляли разрозненными частями королевского домена. Провосты заменили виконтов там, где виконтии не были оформлены как феоды, и, вероятно, должность провода имитировала и была названа по образцу соответствующего церковного провода капитулов соборов. Провостам доверяли осуществление местной королевской власти, включая сбор доменных доходов короны и всех налогов и пошлин, причитавшихся королю в пределах юрисдикции провостства. Они также отвечали за военную оборону, например, за формирование местных отрядов для королевской армии. Провосты также осуществляли правосудие, хотя и с ограниченной юрисдикцией. В XI веке проводы все чаще стремились сделать свои должности наследственными, что затрудняло контроль над ними. Один из высших королевских должностных лиц, великий сенашаль, стал их руководителем. В XII веке должность провода выставлялась на торги, и после этого провосты стали арендаторами доходов. Таким образом, провст получал исключительное право на сбор сеньориальных доходов короля в пределах своего провостства. Это оставалось их основной функцией. Для контроля за деятельностью и пресечения злоупотреблений со стороны провостов или их эквивалентов (в Нормандии – виконт, в некоторых частях северной Франции – шателен, на юге – вигуер или байль), Филипп II Август, талантливый и изобретательный администратор, заложивший основы многих центральных институтов, на которых базировалась система власти французской монархии, учредил разъездных судей, известных как байи ("судебные приставы"), опираясь на средневековые фискальные и налоговые деления, которые использовались более ранними суверенными принцами (например, герцогом Нормандии). Таким образом, байи был административным представителем короля на севере Франции, ответственным за отправление правосудия и контроль над администрацией и местными финансами в своем баильяже (на юге Франции эквивалентная должность называлась "сенешаль, сенешоссе"). Со временем роль баильяжей значительно расширилась как продолжение королевской власти, администрации и правосудия. После того как должность великого сенашаля осталась вакантной после 1191 года, байи стали стационарными и утвердились в качестве влиятельных чиновников, превосходящих провостов. Округ байи включал в себя около полудюжины провостств. С учреждением апелляций, апелляция на решения провостов, ранее невозможная, теперь подавалась байи. Более того, в XIV веке проводы больше не отвечали за сбор доменных доходов, за исключением арендных провостств, передав эту обязанность королевским сборщикам (receveurs royaux). Формирование местных военных отрядов (бан и арьербан) также перешло к байи. Таким образом, провосты сохранили единственную функцию судей низшей инстанции над вассалами с первоначальной юрисдикцией, совпадающей с юрисдикцией байи по искам против дворян и делам, подсудным королевским судам (cas royaux). Это последовало за прецедентом, установленным в главных феодальных судах в XIII и XIV веках, где упрощенные процессы в провостствах отличались от торжественных заседаний баильяжей.

The prévôts were the first level judges created by the Capetian monarchy around the 11th century who administered the scattered parts of the royal domain. Provosts replaced viscounts wherever a viscounty had not been made a fief, and it is likely that the provost position imitated and was styled after the corresponding ecclesiastical provost of cathedral chapters. Provosts were entrusted with and carried out local royal power, including the collection of the Crown's domainal revenues and all taxes and duties owed the King within a provostship's jurisdiction. They were also responsible for military defense such as raising local contingents for royal armies. The provosts also administered justice though with limited jurisdiction. In the 11th century, the provosts tended increasingly to make their positions hereditary and thus became more difficult to control. One of the King's great officers, the Great Seneschal, became their supervisor. In the 12th century, the office of provost was put up for bidding, and thereafter provosts were farmers of revenues. The provost thus received the speculative right to collect the King's seignorial revenues within his provostship. This remained his primary role. To monitor the performance and curtail abuses of the prévôts or their equivalent (in Normandy a vicomte, in parts of northern France a châtelain, in the south a viguier or a bayle), Philip II Augustus, an able and ingenious administrator who founded many of the central institutions on which the French monarchy's system of power would be based, established itinerant justices known as baillis ("bailiff") based on medieval fiscal and tax divisions which had been used by earlier sovereign princes (such as the Duke of Normandy). The bailli was thus the king's administrative representative in northern France responsible for the application of justice and control of the administration and local finances in his baillage (in the south of France, the equivalent post was is "sénéchal, sénéchaussé"). Over time, the role of the baillages would be greatly extended as extensions of royal power, administration and justice. With the office of Great Seneschal vacant after 1191, the bailies became stationary and established themselves as powerful officials superior to provosts. A bailie's district included about half a dozen provostships. When appeals were instituted by the Crown, appeal of provost judgments, formerly impossible, now lay with the bailie. Moreover, in the 14th century, provosts no longer were in charge of collecting domainal revenues, except in farmed provostships, having instead yielded this responsibility to royal receivers (receveurs royaux). Raising local army contingents (ban and arrière ban) also passed to bailies. Provosts therefore retained the sole function of inferior judges over vassals with original jurisdiction concurrent with bailies over claims against nobles and actions reserved for royal courts (cas royaux). This followed a precedent established in the chief feudal courts in the 13th and 14th centuries in which summary provostship suits were distinguished from solemn bailliary sessions.

Каролингическое наследие

В последние годы правления престарелого Карла Великого викинги начали продвигаться вдоль северных и западных рубежей его королевства. После смерти Карла Великого в 814 году его наследники оказались не в состоянии поддерживать политическое единство, и империя начала распадаться. Верденский договор 843 года разделил Каролингскую империю, и Карл Лысый стал править Западной Францией, приблизительно соответствующей территории современной Франции. Викингам позволили усиливать натиск, и их грозные драккары поднимались по рекам Луаре и Сене и другим внутренним водным путям, сея разрушения и распространяя ужас. В 843 году викинги убили епископа Нанта, а спустя несколько лет сожгли церковь Святого Мартина в Туре, а в 845 году разграбили Париж. Во время правления Карла Простого (898–922) норманны под предводительством Ролло были поселены в области по обе стороны реки Сены, ниже по течению от Парижа, которая впоследствии стала Нормандией. Каролинги в конечном итоге разделили судьбу своих предшественников: после череды междоусобиц между двумя династиями, воцарение (987) Гуго Капета, герцога Франции и графа Парижского, утвердило на троне династию Капетов, которая вместе со своими ответвлениями Валуа и Бурбонами правила Францией более 800 лет. Эпоха Каролингов ознаменовалась постепенным формированием институтов, которые должны были определить развитие Франции на протяжении столетий: признание короной административной власти знати на их территориях в обмен на их (порой непрочную) верность и военную поддержку – явление, отчетливо прослеживаемое в возвышении Капетингов и в некоторой степени предсказанное собственным приходом Каролингов к власти.

Первые Капетинцы (940-1108)

История средневековой Франции начинается с избрания Хью Капета (940–996) собранием, созванным в Реймсе в 987 году. Ранее Капет был «герцогом франков», а затем стал «королем франков» (Rex Francorum). Земли Хью простирались лишь за пределы Парижского бассейна; его политическая незначительность контрастировала с могущественными баронами, которые его избрали. Многие из вассалов короля (в том числе и короли Англии) долгое время правили территориями, превосходящими его собственные. Его признали королем галлы, бретонцы, датчане, аквитанцы, готы, испанцы и гасконцы. Хью Капет, первый король династии Капетингов, – не слишком хорошо задокументированная фигура, и его величайшим достижением, безусловно, было то, что он удержался на троне и победил претендента из династии Каролингов, тем самым заложив основу одной из самых могущественных королевских династий Европы. Аббат Сугер организовал в 1137 году брак Людовика VII и Элеоноры Аквитанской в Бордо, что сделало Людовика VII герцогом Аквитанским и дало ему значительную власть. Однако супруги не согласились с сожжением более тысячи человек в Витри во время конфликта с графом Шампанским. Король Людовик VII был глубоко потрясен этим событием и искал искупления, отправившись в Святую Землю. Позже он вовлек Королевство Франции во Второй крестовый поход, но его отношения с Элеонорой не улучшились. Брак был в конечном итоге аннулирован папой под предлогом кровного родства, и Элеонора вскоре вышла замуж за герцога Нормандии – Генри ФицЭмпресса, который два года спустя стал королем Англии как Генрих II. Его суждения не всегда были практичными, хотя и казались справедливыми по меркам того времени. Похоже, у Людовика было сильное чувство справедливости, и он всегда хотел сам судить людей, прежде чем применять какое-либо наказание. Говорили о Людовике и французском духовенстве, просившем отлучить от церкви вассалов Людовика:

«Противозаконно и несправедливо было бы принуждать кого-либо искать прощения, когда духовенство поступает с ним несправедливо». Людовику IX было всего двенадцать лет, когда он стал королем Франции. Его мать – Бланка Кастильская – фактически осуществляла власть как регент (хотя она и не использовала этот титул формально). Власть Бланки решительно оспаривалась французскими баронами, но она сохраняла свою позицию до тех пор, пока Людовик не достиг совершеннолетия. В 1229 году королю пришлось столкнуться с затяжной забастовкой в Парижском университете. Латинский квартал сильно пострадал от этих волнений. Королевство было уязвимо: война все еще продолжалась в Тулузском графстве, а королевская армия была занята подавлением сопротивления в Лангедоке. Граф Раймонд VII Тулузский в конце концов подписал Парижский договор в 1229 году, в котором сохранил большую часть своих земель на всю жизнь, но его дочь, вышедшая замуж за графа Альфонсо Пуату, не произвела ему наследника, и поэтому Тулузское графство перешло к королю Франции. Король Англии Генрих III еще не признал сюзеренитет Капетингов над Аквитанией и все еще надеялся вернуть Нормандию и Анжу и восстановить Анжуйскую империю. Он высадился в 1230 году в Сен-Мало с огромной армией. Союзники Генриха III в Бретани и Нормандии пали, поскольку не осмелились сражаться со своим королем, который сам возглавил контратаку. Это переросло в Сентонжскую войну (1242). В конечном итоге Генрих III потерпел поражение и был вынужден признать сюзеренитет Людовика IX, хотя король Франции и не захватил Аквитанию у Генриха III. Людовик IX стал крупнейшим землевладельцем Франции, что усилило его королевский титул. В Нормандии было некоторое сопротивление его правлению, но управлять ею оказалось удивительно легко, особенно по сравнению с Тулузским графством, которое было жестоко завоевано. В это время был основан Королевский совет, который впоследствии превратился в Парламент. После конфликта с королем Генрихом III Людовик установил дружеские отношения с королем Плантагенетов. Существует забавный анекдот о том, как Генрих III посещал французский Парламент в качестве герцога Аквитанского; однако король Англии всегда опаздывал, потому что любил останавливаться каждый раз, когда встречал священника, чтобы послушать мессу, поэтому Людовик позаботился о том, чтобы на пути Генриха III не было священников. Генрих III и Людовик IX затем начали длительное соревнование за то, кто из них более благочестив; это зашло настолько далеко, что ни один из них больше не приходил вовремя в Парламент, которому затем разрешалось проводить заседания в их отсутствие. Святой Людовик также поддерживал новые формы искусства, такие как готическая архитектура; его Сент-Шапель стала знаменитым образцом готической архитектуры, и ему также приписывают создание Морганской Библии. Королевство участвовало в двух крестовых походах под предводительством Святого Людовика: Седьмом и Восьмом крестовых походах. Оба оказались полным провалом для французского короля. Он умер во время Восьмого крестового похода, и королем стал Филипп III. XIII век принес короне важные приобретения и на юге, где папский королевский крестовый поход против альбигойских или катаров (1209) привел к включению в королевский домен Нижнего (1229) и Верхнего (1271) Лангедока. Захват Фландрии Филиппом IV (1300) был менее успешным и закончился двумя годами спустя разгромом его рыцарей войсками фламандских городов в битве при Золотых шпорах близ Куртре (Courtrai).

For it would be against God and contrary to right and justice if he compelled any man to seek absolution when the clergy were doing him wrong. Louis IX was only twelve years old when he became King of France. His mother – Blanche of Castile – was the effective power as regent (although she did not formally use the title). Blanche's authority was strongly opposed by the French barons yet she maintained her position until Louis was old enough to rule by himself. In 1229 the King had to struggle with a long lasting strike at the University of Paris. The Latin Quarter was strongly hit by these strikes. The kingdom was vulnerable: war was still going on in the County of Toulouse, and the royal army was occupied fighting resistance in Languedoc. Count Raymond VII of Toulouse finally signed the Treaty of Paris in 1229, in which he retained much of his lands for life, but his daughter, married to Count Alfonso of Poitou, produced him no heir and so the County of Toulouse went to the King of France. King Henry III of England had not yet recognized the Capetian overlordship over Aquitaine and still hoped to recover Normandy and Anjou and reform the Angevin Empire. He landed in 1230 at Saint Malo with a massive force. Henry III's allies in Brittany and Normandy fell down because they did not dare fight their king, who led the counterstrike himself. This evolved into the Saintonge War (1242). Ultimately, Henry III was defeated and had to recognize Louis IX's overlordship, although the King of France did not seize Aquitaine from Henry III. Louis IX was now the most important landowner of France, adding to his royal title. There were some opposition to his rule in Normandy, yet it proved remarkably easy to rule, especially compared to the County of Toulouse which had been brutally conquered. The Conseil du Roi, which would evolve into the Parlement, was founded in these times. After his conflict with King Henry III of England, Louis established a cordial relation with the Plantagenet King. An amusing anecdote is about Henry III's attending the French Parlement, as Duke of Aquitaine; however, the King of England was always late because he liked to stop each time he met a priest to hear the mass, so Louis made sure no priest was on the way of Henry III. Henry III and Louis IX then started a long contest for who was the most faithful; this evolved to the point that none ever arrived on time to the Parlement, which was then allowed to debate in their absence. Saint Louis also supported new forms of art such as Gothic architecture; his Sainte Chapelle became a very famous gothic building, and he is also credited for the Morgan Bible. The Kingdom was involved in two crusades under Saint Louis: the Seventh Crusade and the Eighth Crusade. Both proved to be complete failures for the French King. He died in the Eighth Crusade and Philip III became king. The 13th century was to bring the crown important gains also in the south, where a papal royal crusade against the region's Albigensian or Cathar heretics (1209) led to the incorporation into the royal domain of Lower (1229) and Upper (1271) Languedoc. Philip IV's seizure of Flanders (1300) was less successful, ending two years later in the rout of his knights by the forces of the Flemish cities at the Battle of the Golden Spurs near Kortrijk (Courtrai).

Филипп III и Филипп IV (1270-1314 гг.)

После того как Людовик IX умер от бубонной чумы во время крестового похода в Тунисе в 1270 году, его сын Филипп III (1270–1285) и внук Филипп IV (1285–1314) последовали за ним. Филиппа III называли «Смелым» за его боевые навыки и умение обращаться с лошадью, а не за характер или управленческие способности. Филипп III принял участие в еще одной крестовой катастрофе – Арагонском крестовом походе, который стоил ему жизни в 1285 году. Филипп III продолжал последовательное расширение королевского домена. Он унаследовал Тулузу в 1271 году от своего дяди и женил своего сына и наследника на наследнице Шампани и Наварры. Взойдя на престол, Филипп III посчитал своим долгом продолжать, казалось бы, прочную дипломатию своего отца, несмотря на изменившиеся обстоятельства. В 1282 году злоупотребления Карла Анжуйского на Сицилии вынудили население острова восстать в пользу короля Педро III Арагонского. Поскольку папа Мартин IV был близким союзником Филиппа, он немедленно отлучил Педро от церкви и предложил его трон одному из сыновей французского короля. Поскольку Филипп Справедливый уже должен был унаследовать Наварру, вся Испанская Марка казалась готовой к повторному завоеванию Францией. Однако попытка Филиппа III организовать крестовый поход против Арагона, откровенно политическое предприятие, закончилась катастрофой: эпидемия поразила его армию, которая затем была сокрушительно разбита арагонскими войсками у Коль-де-Паниссарс. Униженный король вскоре после этого умер в Перпиньяне, за ним последовали Карл Анжуйский и Мартин IV. Из более поздних Капетингов Филипп IV был величайшим, доведя королевскую власть до наивысшего уровня, которого она достигла в Средние века, но отчудив от себя многих и в целом оставив Францию истощенной. Поэтому его сыновья были вынуждены придерживаться более сдержанного курса, не отказываясь, однако, от амбиций отца. Филипп IV в основном игнорировал Средиземноморье и сосредоточил свои усилия во внешней политике на северных границах Франции. Часть этого достигалась за счет Священной Римской империи, но наиболее агрессивные действия короля были направлены против Англии. Споры из-за Аквитании годами были камнем преткновения, и, наконец, в 1294 году началась война. Французские армии глубоко вторглись в Гасконь, что привело к союзу Эдуарда I Английского с Фландрией и другими союзниками на северных границах Франции. В 1297 году союзные войска были сокрушительно разгромлены французской армией во главе с Робертом Артуа, и было заключено перемирие, сохранившее статус-кво ante bellum. В рамках мирного соглашения Эдуард женился на сестре Филиппа, а сын и дочь обоих королей должны были пожениться. Фландрия оставалась упорно мятежной и непокорной. Хотя их граф был заключен в тюрьму Филиппом, это не помешало фламандским горожанам восстать против французских войск, расквартированных там, нанеся им сенсационное поражение в битве при Куртре в 1302 году. В конечном итоге король начал новое наступление на Фландрию, и в 1305 году был заключен мир, который, однако, не смог успокоить фламандских горожан. Кроме того, Филипп IV расширил королевскую юрисдикцию по договору на церковные территории Вивер, Каора, Менде и Ле-Пюи. Благодаря этому король теперь мог утверждать свою власть почти в любой точке Франции, но еще многое предстояло сделать, и французские правители на время продолжали обходиться без Бретани, Бургундии и многочисленных мелких территорий, хотя и издавали законы для всего королевства. Государственное управление во Франции в этот период стало более бюрократичным и сложным наряду с последовательным расширением королевской власти. Тем не менее, Капетингов не следует считать самовольными тиранами, поскольку феодальные обычаи и традиции все еще служили для них сдерживающим фактором. Если политика Филиппа вызывала враждебность и жалобы, то это было потому, что она не выделяла какой-либо конкретный класс. Политика короля в отношении городов оставалась довольно традиционной, но это не касалось Церкви. Когда он захотел обложить французское духовенство налогами для финансирования военных кампаний, он столкнулся с возражением папы Бонифация VIII. Папа получил ряд жалоб от французского и английского духовенства на налоги, взимаемые светскими властями, и поэтому в 1296 году издал буллу Clericis laicos, в которой объявил, что для этого необходимо папское согласие. Филипп, однако, пришел в ярость и выступил с резкой защитой своих действий, разделив духовенство по этому вопросу. В конечном итоге папа отозвал свое возражение. В 1301 году возникли новые проблемы, когда епископа Памье обвинили короля в ереси и государственной измене, что привело к новому протесту Бонифация VIII, заявившего, что церковное имущество не может быть конфисковано без разрешения Рима и что все христианские правители подчиняются папской власти. Папа вызвал французское духовенство в Ватикан для обсуждения реформы королевства. Вновь прелаты оказались расколоты между верностью своей стране и верностью Церкви. Те, кто встал на сторону Филиппа, собрались на большом собрании в Париже вместе с другими слоями французского общества, критикуя Папу, который в ответ отлучил короля и все духовенство, поддержавшее его. На следующий год Филипп нанес ответный удар. Прелаты, лояльные короне, разработали план суда над Бонифацием, и Папа был схвачен в Ананьи в сентябре. Его избивали тюремщики и угрожали казнью, если он не отречется от папства, но он отказался. 68-летний Папа был освобожден из заключения лишь через несколько дней и умер несколько недель спустя. Филипп обеспечил, чтобы у него больше не было проблем с Церковью, продвинув Раймона Бертрана де Го, архиепископа Бордо, на пост следующего Папы. Папская конклава была разделена между французскими и итальянскими кардиналами, но последние уступили, и де Го стал папой Климентом V. Таким образом, Филипп успешно установил послушную французскую марионетку на папском престоле, который был перенесен в Авиньон. Филипп IV, также известный как Филипп Справедливый (правил в 1285–1314 гг.), провел еще ряд административных реформ. Этот король подписал Старый союз и учредил Парижский парламент. Одним из самых странных эпизодов правления Филиппа было его участие в уничтожении ордена тамплиеров. Тамплиеры были основаны во время крестовых походов более века назад, но теперь состояли из стариков, чье престиж значительно уменьшился после падения Святой Земли и больше не казался оправдывающим их привилегии. Не сумев найти достаточных доказательств злоупотреблений тамплиеров, чтобы оправдать роспуск ордена, Филипп был вынужден созвать массовое собрание в Туре в 1308 году, чтобы заручиться поддержкой. Наконец, в 1312 году Климент V, несмотря на свои сомнения, издал буллу об их роспуске. Имущество тамплиеров было передано ордену госпитальеров, а оставшиеся члены были заключены в тюрьму или казнены за ересь.

After Louis IX died of bubonic plague crusading in Tunisia in 1270, his son Philip III (1270–1285) and grandson Philip IV (1285–1314) followed him. Philip III was called "the Bold" on the basis of his abilities in combat and on horseback, and not because of his character or ruling abilities. Philip III took part in another crusading disaster: the Aragonese Crusade, which cost him his life in 1285. Philip III continued the steady expansion of the royal domain. He inherited Toulouse in 1271 from his uncle and married his son and heir to the heiress of Champagne and Navarre. After taking the throne, Philip III felt obliged to continue his father's apparently solid diplomacy despite circumstances having changed. In 1282, the misrule of Charles of Anjou in Sicily compelled the island's populace to rebel in favor of King Peter III of Aragon. As Pope Martin IV was a close ally of Philip, he immediately excommunicated Peter and offered his throne to one of the French king's sons. Since Philip the Fair was already slated to inherit Navarre, the entire Spanish March seemed ripe for reconquest by France. However, Philip III's attempted crusade against Aragon, a blatantly political affair, ended in disaster as an epidemic struck his army, which then was soundly defeated by Aragonese forces at Col de Panissars. The humiliated king died shortly afterwards in Perpignan, followed by Charles of Anjou and Martin IV. Of the later Capetian rulers, Philip IV was the greatest, bringing royal power to the strongest level it would attain in the Middle Ages, yet alienated a great many people and generally left France exhausted. As such, his sons were obliged to follow a more restrained course without however abandoning their father's ambitions. Philip IV for the most part ignored the Mediterranean and instead focused his foreign policy efforts on France's northern frontiers. Some of this was done at the expense of the Holy Roman Emperors, but the king's most aggressive actions were against England. Disputes over Aquitaine were a bone of contention for years and finally in 1294, war broke out. The French armies drove deep into Gascony, leading to Edward I of England joining forces with Flanders and other allies on the northern borders of France. The allied forces were soundly beaten in 1297 by a French army led by Robert of Artois and a truce was agreed to, leading to preservation of the status quo ante bellum. As part of the peace arrangement, Edward married Philip's sister and the son and daughter of both kings were slated to marry. Flanders remained stubbornly rebellious and insubordinate. Although their count had been imprisoned by Philip, this did not prevent the Flemish burghers from rising up against French troops stationed there, inflicting a sensational defeat on them at the 1302 Battle of Courtrai. Eventually however, the king began a new offensive into Flanders and a peace was finally agreed to in 1305 which however still failed to placate the Flemish townsmen. In addition, Philip IV extended royal jurisdiction by treaty into the ecclesiastical territories of Vivers, Cahors, Mende, and Le Puy. With all this, the king could now assert power nearly anywhere in France, yet there was still a great deal of work yet to be done and French rulers for the time being continued to do without Brittany, Burgundy, and numerous lesser territories although they legislated for the whole realm. Governmental administration in France during this period became more bureaucratic and sophisticated along with the steady expansion of royal power. Even so, the Capetian kings should not be taken as arbitrary tyrants since feudal custom and tradition still acted as restraints on them. If Philip's policies provoked hostility and complaints, it was because they favored no class in particular. The king's policy towards the towns remained fairly traditional, but this was not the case with the Church. When he wanted to tax French clergy to fund military campaigns, he encountered the objection of Pope Boniface VIII. The pope had received a number of complaints from French and English clergy over lay taxes and thus issued the bull Clericis lacios in 1296 declaring that papal consent was necessary for this. Philip however became infuriated and issued loud arguments in defense of his actions, leaving the clergy divided over the matter. Eventually the pope withdrew his objection. In 1301, fresh trouble erupted when the Bishop of Pamiers was accused by the King of heresy and treason, leading to another protest from Boniface VIII that Church property could not be confiscated without Rome's permission and all Christian rulers were subordinate to papal authority. The pope summoned French clergy to the Vatican to debate a reform of the kingdom. Once again the prelates were left divided between loyalty to their country and loyalty to the Church. Those who took the side of Philip met in a large assembly in Paris along with other segments of French society criticizing the Pope, who responded by excommunicating the king and all clergy who had supported him. The following year, Philip struck back with a vengeance. Prelates loyal to the crown formed a scheme to bring Boniface to trial, and the Pope was summarily arrested at Anagni that September. He was beaten by his jailers and threatened with execution if he did not resign the papacy, but he refused. The 68 year old Pope was released from captivity after only a few days and died several weeks later. Philip ensured that he would never again have trouble with the Church by promoting Raymond Bertrand de Got, archbishop of Bordeaux, as the next Pope. The papal conclave was evenly divided between French and Italian cardinals, but the latter acquiesced and de Got became Pope Clement V. Thus, Philip successfully installed an obedient French puppet in the papacy that was moved to Avignon. More administrative reforms were made by Philip IV, also called Philip the Fair (reigned 1285–1314). This king signed the Auld Alliance, and established the Parlement of Paris. One of the more bizarre episodes of Philip's reign was his involvement in the destruction of the Knights Templar. The Templars had been founded during the Crusades more than a century earlier, but now consisted of old men whose prestige was greatly diminished after the fall of the Holy Land and no longer seemed to serve any useful purpose worth their privileges. Unable to find suitable evidence of misdeeds by the Templars to justify disposing of the order, Philip had to resort to a mass meeting at Tours in 1308 to rally support. Finally in 1312, Clement V, despite his misgivings, issued a bull ordering their dissolution. The Templars' possessions were handed over to the Knights Hospitallers and their remaining members imprisoned or executed for heresy.

Людовик X, Филипп V и Карл IV (13141328)

В 1314 году Филипп IV внезапно скончался в результате несчастного случара на охоте в возрасте 47 лет, и трон перешел к его сыну Людовику X (1314–1316). Краткое правление Людовика ознаменовалось дальнейшими безуспешными попытками установить контроль над Фландрией: король мобилизовал армию вдоль границы, но из-за проблем со снабжением предприятие провалилось. Летом 1316 года Людовик умер в возрасте всего 26 лет от неизвестной болезни (возможно, гастроэнтерита), после употребления большого количества охлажденного вина после игры в теннис в крайне жаркий день. Жена короля была беременна и в ноябре родила сына, Иоанна, но он умер через неделю, и трон перешел к его брату Филиппу. Филипп V (1316–1322) заключил мир с Фландрией посредством брачного союза с графом Робертом III и столкнулся с продолжающимися распрями с Эдуардом II Английским из-за Гаскони. Он планировал новый крестовый поход для облегчения положения Армянского королевства Киликия, но ситуация во Фландрии оставалась нестабильной, а французская военно-морская экспедиция на Ближний Восток была уничтожена у Генуи в 1319 году. В это время крестьяне и солдаты, изначально намеревавшиеся вторгнуться во Фландрию, подняли очередной самопровозглашенный крестовый поход (Пасторе), который вновь обернулся нападением на дворянство, сборщиков налогов и евреев. Папа Иоанн XXII осудил восстание, и Филипп был вынужден отправить войска для его подавления. В 1321 году по стране распространился слух, что евреи, состоящие на службе у иностранных мусульманских правителей, использовали прокаженных для отравления колодцев. С учетом свежей в памяти памяти о Пасторе, сложилась взрывоопасная ситуация, особенно поскольку Филипп V проявил терпимость к евреям и даже нанял некоторых из них на свою службу. Оказавшись перед лицом потенциальной катастрофы, независимо от того, какую сторону он примет, здоровье короля начало ухудшаться из-за стресса, и он скончался в начале 1322 года, в возрасте всего 29 лет. Не сумев произвести на свет сына, дожившего до взрослого возраста, Филиппу наследовал его брат (и самый младший из сыновей Филиппа IV) Карл IV (1322–1328). Новый король столкнулся со многими из тех же проблем, что и его предшественники (в частности, с распрями из-за Фландрии и Гаскони). Покончив с хаосом на юге Франции, с которым столкнулся его брат, он обратил свое внимание на Фландрию, но затем в Гаскони вспыхнуло восстание из-за нежелательного строительства крепости на границе французским вассалом. Дядя короля, Карл Валуа, вторгся в провинцию, после чего Карл объявил претензии Эдуарда II на нее недействительными. Хотя сестра Карла IV вышла замуж за английского короля, он все равно отказался вернуть Гасконь и, наконец, пришел к соглашению о ее разделе между двумя правителями. Карл также стремился начать новый крестовый поход на Левант и однажды даже замышлял стать византийским императором. Однако ему не удалось договориться с Папой о финансировании экспедиции, и его внимание отвлекли события в Гаскони. Но в 1327 году французский посол отправился в Константинополь и обнаружил, что Византийская империя охвачена гражданскими войнами. В следующем году Карл IV умер, положив конец любым планам крестовых походов в этом регионе.

In 1314, Philip IV died abruptly in a hunting accident at the age of 47 and the throne passed to his son Louis X (1314–1316). Louis's brief reign saw further unsuccessful attempts to assert control over Flanders as the king mobilized an army along the border, but supply problems caused the effort to break down. Louis died in the summer of 1316 at only 26 of an unknown illness (possibly gastroenteritis) after consuming a large quantity of chilled wine following a game of tennis on an extremely hot day. The king's wife was then pregnant and gave birth to a son, John, in November, but he died after a week and the throne passed to his brother Philip. Philip V (1316–1322) made peace with Flanders via a marriage compact with its count Robert III and faced continued quarrels with Edward II of England over Gascony. He made plans for a new crusade to relieve the Armenian Kingdom of Cilicia, but the Flanders situation remained unstable and an attempted French naval expedition to the Middle East was destroyed off Genoa in 1319. At this point, peasants and soldiers originally intended to invade Flanders rose in another self proclaimed crusade (Pastoreux) which once again turned into an assault on the nobility, tax collectors, and Jews. Pope John XXII denounced the uprising and Philip was forced to send troops to break it up. In 1321, a rumor began spreading through the country that Jews in the employ of foreign Muslim rulers were using lepers to poison drinking wells. With the Pastoreux still fresh in everyone's mind, a volatile situation had formed especially as Philip V granted tolerance to Jews and even employed a number of them in his service. With the king facing potential disaster no matter what side he took, his health began to fail from stress and he succumbed at the start of 1322, only 29 years old. Having failed to produce a son that survived infancy, Philip was succeeded by his brother (and the youngest of Philip IV's sons) Charles IV (1322–1328). The new king faced much of the same problems as his predecessors (namely the quarrels over Flanders and Gascony). Having put an end to the chaos in southern France that his brother faced, he turned his attention to Flanders, but then a revolt broke out in Gascony over the unwelcome construction of a fortress on the border by a French vassal. The king's uncle Charles of Valois invaded the province, whereupon the former declared Edward II's claims to it null and void. Although Charles IV's sister married the English king, he still refused to return Gascony and finally came to an agreement to divide it up among the two rulers. Charles was also eager to begin a new crusade in the Levant and had once plotted to become Byzantine emperor. He failed to work out an agreement with the Pope over funding the expedition however, and his attention was distracted by the events in Gascony. But in 1327, a French ambassador traveled to Constantinople and found the Byzantine Empire beset by civil wars. The following year, Charles IV died, ending any plans for crusades in the region.

Столетняя война (1328-1453)

Смерть Карла IV в 1328 году без наследников мужского пола положила конец основной ветви династии Капетов. По салическому закону корона не могла передаваться по женской линии (дочь Филиппа IV, Изабелла, была матерью Эдуарда III Английского), поэтому трон перешел к Филиппу VI, сыну Карла Валуа. Это, в дополнение к давнему спору о правах на Гасконь на юге Франции и отношениям между Англией и фламандскими городами, производящими ткани, привело к Столетней войне (1337–1453). Следующее столетие ознаменовалось разрушительными войнами и крестьянскими восстаниями (английское восстание 1381 года и Жакерия 1358 года во Франции). Французские потери в первой фазе конфликта (1337–1360) были частично компенсированы во второй (1369–1396), но сокрушительная победа Генриха V в битве при Азенкуре в 1415 году над Францией, расколотой на враждующие арманьякские и бургундские группировки королевского дома, привела к признанию его сына Генриха VI королем в Париже семь лет спустя, согласно Троянскому договору 1420 года, что ограничило власть Валуа землями к югу от долины Луары. Унижение Франции было резко обращено вспять в 1429 году благодаря появлению реставрационного движения, воплощенного в крестьянке Жанне д’Арк из Домреми-ла-Пюсель, которая утверждала, что ей помогают божественные голоса в кампании, которая быстро завершила английскую осаду Орлеана и завершилась коронацией Карла VII в историческом городе Реймс. Позднее, захваченная бургундцами и проданная их английским союзникам, она была казнена за ересь в 1431 году, что лишь усилило ее значение как символа французской борьбы. Примирение в 1435 году между королем и Филиппом Добрым, герцогом Бургундским, устранило главное препятствие для восстановления Франции, что привело к возвращению Парижа (1436), Нормандии (1450) и Гиени (1453), сократив английское влияние до небольшой территории вокруг Кале (которая также была потеряна в 1558 году). После победы над Англией становление Франции как могущественной национальной монархии было завершено «инкорпорацией» Бургундского (1477) и Бретонского (1532) герцогств, которые ранее были независимыми европейскими государствами. Потери, понесенные за столетие войны, были огромными, особенно из-за чумы (Черной смерти, обычно считающейся вспышкой бубонной чумы), которая прибыла из Италии в 1348 году и быстро распространилась по долине Роны и большей части страны: по оценкам, население современной Франции, насчитывавшее около 18–20 миллионов человек во время переписи 1328 года, сократилось на 50% или более через 150 лет. Противостояние между домами Плантагенетов и Капетов достигло апогея во время так называемой Столетней войны (фактически серии отдельных войн в период с 1337 по 1453 год), когда Плантагенеты претендовали на французский престол против Валуа. Это также было время Черной смерти и нескольких гражданских войн. Французское население сильно страдало от этих войн. В 1420 году Генрих V был объявлен наследником Карла VI по Троянскому договору. Генрих V не пережил Карла, поэтому Генрих VI Английский и Французский укрепил двойную монархию Англии и Франции. Утверждается, что тяжелые условия, которые испытывало французское население во время Столетней войны, пробудили французский национализм, воплощенный в Жанне д’Арк (1412–1431). Хотя это и спорно, Столетняя война запомнилась скорее как франко-английская война, чем как череда феодальных распрей. В ходе этой войны Франция претерпела политические и военные изменения. Хотя франко-шотландской армии удалось одержать победу в битве при Боже (1421), унизительные поражения при Пуатье (1356) и Азенкуре (1415) заставили французское дворянство осознать, что они не могут противостоять врагу, будучи лишь закованными в латы рыцарями, без организованной армии. Карл VII (правил в 1422–1461 годах) создал первую французскую постоянную армию – ордонансовые роты (Compagnies d'ordonnance) и разгромил Плантагенетов в Пате (1429) и снова, используя пушки, при Форминьи (1450). Битва при Кастильоне (1453) считалась последним сражением этой «войны», однако Кале и Нормандские острова оставались под властью Плантагенетов.

The death of Charles IV in 1328 without male heirs ended the main Capetian line. Under Salic law the crown could not pass through a woman (Philip IV's daughter was Isabella, whose son was Edward III of England), so the throne passed to Philip VI, son of Charles of Valois. This, in addition to a long standing dispute over the rights to Gascony in the south of France, and the relationship between England and the Flemish cloth towns, led to the Hundred Years' War of 1337–1453. The following century was to see devastating warfare and peasant revolts (the English peasants' revolt of 1381 and the Jacquerie of 1358 in France). French losses in the first phase of the conflict (1337–1360) were partly reversed in the second (1369–1396); but Henry V's shattering victory at the battle of Agincourt in 1415 against a France now bitterly divided between rival Armagnac and Burgundian factions of the royal house was to lead to his son Henry VI's recognition as king in Paris seven years later under the 1420 Treaty of Troyes, reducing Valois rule to the lands south of the Loire River Valley. France's humiliation was abruptly reversed in 1429 by the appearance of a restorationist movement embodied by the peasant maid Joan of Arc from Domremy la Pucelle, who claimed the guidance of divine voices for the campaign which rapidly ended the English siege of Orléans and ended in Charles VII's coronation in the historic city of Rheims. Subsequently, captured by the Burgundians and sold to their English allies, her execution for heresy in 1431 redoubled her value as the embodiment of France's cause. Reconciliation in 1435 between the king and Philippe the Good, duke of Burgundy, removed the greatest obstacle to French recovery, leading to the recapture of Paris (1436), Normandy (1450) and Guienne (1453), reducing England's foothold to a small area around Calais (lost also in 1558). After victory over England, France's emergence as a powerful national monarchy was crowned by the "incorporation" of the Duchies of Burgundy (1477) and Brittany (1532), which had previously been independent European states. The losses of the century of war were enormous, particularly owing to the plague (the Black Death, usually considered an outbreak of bubonic plague), which arrived from Italy in 1348, spreading rapidly up the Rhone valley and thence across most of the country: it is estimated that a population of some 18–20 million in modern day France at the time of the 1328 hearth tax returns had been reduced 150 years later by 50% or more. The tensions between the Houses of Plantagenet and Capet climaxed during the so called Hundred Years' War (actually several distinct wars over the period 1337 to 1453) when the Plantagenets claimed the throne of France from the Valois. This was also the time of the Black Death, as well as several civil wars. The French population suffered much from these wars. In 1420 Henry V was made heir to Charles VI by the Treaty of Troyes. Henry V failed to outlive Charles so it was Henry VI of England and France who consolidated the dual monarchy of England and France. It has been argued that the difficult conditions the French population suffered during the Hundred Years' War awakened French nationalism, a nationalism represented by Joan of Arc (1412–1431). Although this is debatable, the Hundred Years' War is remembered more as a Franco English war than as a succession of feudal struggles. During this war, France evolved politically and militarily. Although a Franco Scottish army was successful at the Battle of Baugé (1421), the humiliating defeats of Poitiers (1356) and Agincourt (1415) forced the French nobility to realise they could not stand just as armoured knights without an organised army. Charles VII (reigned 1422–1461) established the first French standing army, the Compagnies d'ordonnance, and defeated the Plantagenets once at Patay (1429) and again, using cannons, at Formigny (1450). The Battle of Castillon (1453) was regarded as the last engagement of this "war", yet Calais and the Channel Islands remained ruled by the Plantagenets.

Взаимоотношения между евреями и христианами во Франции

В Средние века Франция состояла преимущественно из христианского населения, поддерживавшего позитивные отношения с еврейским меньшинством. В историческом плане и христиане, и евреи давали обобщенные оценки успешности отношений между их общинами в средневековой Франции. История взаимоотношений между христианами и евреями была сосредоточена главным образом на преследованиях, с которыми сталкивались евреи в преимущественно христианском мире. Однако во Франции было множество примеров сотрудничества евреев и христиан, направленного на достижение процветания, выгодного для обеих религий. Они вели совместный бизнес и участвовали в личных социальных взаимодействиях. Хотя евреи сознательно не стремились к полной ассимиляции во французскую культуру, они были приняты христианами в их обществах. После многих лет мира в XIII веке Людовик IX одержимо занялся ограничением еврейской деятельности. В конечном итоге, после многочисленных изгнаний еврейского населения из Франции, антиеврейская риторика приобрела некоторую популярность в небольших деревнях и городах. Евреи стали расплачиваться за соблюдение своих религиозных традиций. Эти дискриминационные меры, инициированные королевской властью, не нашли поддержки среди широких слоев населения в крупных городах, поскольку значительная часть христиан допускала и принимала иную еврейскую веру. Однако небольшие общины включили эти предрассудки в свои убеждения, что привело к случаям кровавого навета, унесшим жизни многих евреев. Кровавый навет заключался в обвинениях, направленных против небольших еврейских общин, в которых утверждалось, что еврейские молитвы содержат жертвенный элемент. Эти ложные обвинения утверждали, что еврейское религиозное обрядодействие включает в себя жертвоприношение христианского ребенка. В Блуа, Франция, до сорока евреев были обвинены в убийстве юного христианского мальчика. Они были признаны виновными и казнены. Хотя кровавый навет и преследования не определяли взаимоотношения между евреями и христианами в Средние века во Франции, они оказали значительное влияние на то, как излагается история этого периода.

In the Middle Ages, France was primarily made up of a Christian population that maintained a positive relationship with the Jewish minority. In a historical sense, Christians and Jews both made generalizations about the success of their community relations in Medieval France. The history of Jewish Christian relations was focused primarily on the persecution that Jews faced in a prominently Christian world. In France, however, there were many examples of Jewish and Christian people working together towards a prosperity that was beneficial to both religions. They conducted business together, as well as participated in intimate social affairs. While the Jews would never fully assimilate into French culture by choice, they were accepted by the Christians in their societies. After years of peace, in the 13th Century, Louis IX became obsessed with restricting Jewish activities. Eventually, after the Jewish population suffered multiple expulsions from France, the anti Jewish rhetoric gained some popularity in small villages and towns. Jews began to face a fatal price for practicing their religious traditions. This discriminatory action promoted by the Royals, did not take hold with the general civilian populations in large cities because a large population of Christians permitted and accepted the differing Jewish faith. Small communities however, incorporated these prejudiced ideas into their beliefs, which led to some instances of blood libels which took many Jewish lives. Blood Libels consisted of accusations directed at small Jewish communities that promoted a false belief that there was a sacrificial aspect in Jewish prayer. These falsities proclaimed that a Jewish religious event included the sacrifice of a Christian child. In Blois, France, as many as 40 Jews were accused of killing a young Christian boy. They were found guilty and killed. Though Blood Libels and persecution did not define Jewish Christian relations in the Middle Ages in France, it had a large impact on the way the history of this time period is recited.

Экономика и технологии

После смерти Карла Великого наступил экономический кризис, вызванный политической нестабильностью, и городская жизнь практически прекратила своё существование. Однако к XI веку ситуация изменилась. Введение новых сельскохозяйственных культур, улучшение климата и внедрение новых агротехнологий привели к значительному избытку сельскохозяйственной продукции. Это сопровождалось возрождением городской жизни, торговли и промышленности. В XIV веке экономика вновь пришла в упадок из-за войн, неблагоприятных погодных условий и Черной смерти. Основой сельской экономики было поместье, а в городах экономическая деятельность была организована вокруг цехов.

Искусство и музыка

Искусство играло важную роль в средневековой Франции. В этот период усердно создавались и иллюстрировались рукописные книги, среди известных примеров – Часослов Филиппа Смелого, Часослов Жанны д’Эврё и «Богатый часослов герцога Беррийского» XIV и XV веков. К числу первых художников, работавших в позднем Средневековье во Франции, относятся Жакмар де Эсдин, Жан де Бомэ и Колар де Лаон. В музыке в эпоху Высокого Средневековья был распространен стиль Ars antiqua, а в эпоху Позднего Средневековья – Ars nova. Группа композиторов из школы Нотр-Дам была активна в период Ars antiqua, наиболее известными из них, вероятно, были Леонин и Перотин XII века. Культура трубадуров расцветала после XII века, примерами чего служат известные личности Высокого Средневековья, такие как Пердигон, Бертран де Борн и Раймбо де Вакейрас и другие.

Ранний средневековье

Стефан Лебек. Франкские истоки: V–IX века. Серия: Новая история средневековой Франции. Париж: Издательство «Сёй», 1999. Крис Уикхэм. Наследие Рима: Прояснение темных веков, 400–1000. Penguin, 2009.

Высокий средневековье

Доминик Бартелеми. Сеньориальный порядок: XI–XII века. Серия: Новая история средневековой Франции, том 3. Издательство Seuil. Марк Блох. Феодальное общество. 2-е издание: Routledge, 1989. Констанс Бритен Бушар. "Сильный телом, храбрый и благородный": рыцарство и общество во Франции в Средние века. Норман Ф. Кантор. Цивилизация Средневековья. Нью-Йорк: HarperPerennial, 1993. Ален Демергер. Времена кризисов, времена надежд: XIV–XV века. Серия: Новая история средневековой Франции, том 5. Издательство Seuil. Моник Бурин Дерруа. Время равновесия, время разрывов: XIII век. Серия: Новая история средневековой Франции, том 4. Издательство Seuil. Жорж Дюби. Франция в Средние века 987–1460: от Гуго Капета до Жанны д’Арк. Wiley Blackwell, 1993. Элизабет М. Халлам и Джудит Эверард. Капетинская Франция 987–1328. Издательство Longman. 2-е издание: Pearson, 2001. Уильям Киблер. Средневековая Франция: энциклопедия. Серия: Энциклопедии Рутледжа Средневековья. Routledge, 1995.