Введение

14-й император династии Мин, правивший с 1572 по 1620 год.

Император Ванли (4 сентября 1563 – 18 августа 1620), также известный как император Шэньцзун династии Мин (c=明神宗), личное имя Чжу Ицзюнь (t=朱翊鈞), псевдоним Юцзай (t=禹齋), был 14-м императором династии Мин, правившим с 1572 по 1620 год. Он сменил своего отца, императора Лунцзина. Его 48-летнее правление было самым продолжительным среди всех императоров династии Мин. Он способствовал централизации власти, ограничил различные привилегии и пересмотрел освобождения от земельных налогов. Гу Сяньчэн, по предложению своего друга Гао Паньлуна (t=高攀龍), основал Академию Дунлинь в Уси, расположенную в Цзяннане. Академия служила центром для дискуссий и встреч. Благодаря поддержке местных властей и знати, академия быстро приобрела известность. Поскольку основатели долгое время были вне политики, правительство не видело в них угрозы. Академия привлекла сотни интеллектуалов и вскоре стала важным интеллектуальным центром по всему Китаю. Она также вдохновила создание подобных центров в соседних префектурах, образовав сеть ассоциаций и кружков. Согласно уставу академии, это была группа чиновников, выступавших за строгое соблюдение конфуцианской морали. Сторонники движения Дунлинь верили, что образцовая жизнь необходима для развития нравственного характера, и не проводили различий между частной и общественной моралью. Они считали, что нравственное совершенствование должно начинаться с ума/сердца, затем распространяться на дом, окружение и общественную жизнь. Это убеждение иллюстрировал Гао Паньлун. Однако они рассматривали отказ Чжан Цзючжэня оплакивать своего отца как признак беспринципности и корыстолюбия. Они также критиковали императора за нерешительность в подтверждении престолонаследия его старшего сына, считая это неэтичным и неприемлемым. Движение Дунлинь продвигало систему управления, основанную на конфуцианских ценностях, особенно на ценностях патриархальной семьи, которые распространялись на все государство. Они считали, что местное управление должно возглавлять образованная знать, которая будет направлять народ. В этом контексте технические аспекты управления считались несущественными, а любые проблемы в организации администрации решались путем продвижения конфуцианских добродетелей, проповедования морали и подчеркивания самопожертвования ради высших целей. Споры внутри движения были сосредоточены вокруг моральных ценностей и качеств, а оппонентов обвиняли в аморальном поведении, а не в профессиональной некомпетентности. Акцент на морали позволял движению Дунлинь утверждать, что они не преследуют эгоистичных целей, а объединены универсальными и истинными моральными принципами. Хотя лидеры движения не вернулись к должностям до конца правления императора Ванли, оно оказало значительное влияние среди младших чиновников в Пекине. Они выступали против концентрации власти в Великом Секретариате и министерствах, отстаивая независимость цензуры. Они также требовали ограничения деятельности евнухов во дворце. Их позиция по вопросу престолонаследия основывалась на принципах, утверждая, что правитель не имеет права в одностороннем порядке изменять фундаментальные законы империи, включая правила престолонаследия. Однако их акцент на децентрализации и приоритете морали и идеологии над прагматизмом препятствовал эффективному управлению империей, которая уже была сложной из-за своих размеров и населения. Склонность приравнивать личную добродетель к административному таланту привела к тому, что мораль стала главной мишенью во фракционных спорах. Регулярная оценка столичных чиновников часто использовалась для устранения оппонентов. В 1577 году Чжан Цзючжэнь впервые использовал этот тип оценки, в результате чего было отстранено 51 его оппонента. Другая оценка в 1581 году привела к увольнению 264 чиновников в столице и 67 в Нанкине, что было значительной чисткой, учитывая, что в конце периода Мин в центральном правительстве в Пекине работало более тысячи чиновников и почти четыреста в Нанкине. В 1587 году только 31 цзиньши были отстранены Главным секретарем Шэнь Шисином, но никто из Министерства кадров, Академии Ханьлинь и Цензуры, где фракционные споры были распространены. Однако цензоры также потребовали увольнения министра общественных работ Хэ Цимина (t=何起鳴), по-видимому, по политическим причинам (как сторонника Чжан Цзючжэня), всего через месяц после его назначения, что разозлило императора. Министр был вынужден уйти, и император также отстранил главу Цензуры и перевел ответственных инспекторов в провинции. Это вызвало протесты против "вмешательства императора в независимость Цензуры". В оценке 1593 года дунлиньцы использовали свои позиции в Министерстве кадров и Цензуре, чтобы устранить сторонников Главных секретарей. Новоназначенный Старший Главный секретарь Ван Сицзюэ не смог поддержать членов своей партии. Однако он запросил увольнение нескольких организаторов чистки во время дополнительных оценок. Глава Цензуры возражал против этого, но император в конечном итоге согласился, что вызвало дальнейшие протесты со стороны младших чиновников, включая будущих основателей Академии Дунлинь. К оценке 1599 года оппозиция Дунлинь потеряла свое влияние, что привело к более спокойной оценке. Однако в оценке 1605 года движение Дунлинь вновь атаковало своих оппонентов и через Вэнь Чуня (t=溫純), главу Цензуры, и Ян Шицяо (t=楊時喬), заместителя министра кадров, потребовало увольнения 207 чиновников из столицы и 73 из Нанкина. Однако император не согласился на такую масштабную чистку и прямо заявил, что несколько обвиняемых чиновников должны остаться на своих должностях. Это был беспрецедентный отказ, который вызвал резкую критику и многомесячные дебаты, полные взаимных обвинений. Даже Небо, казалось, вмешалось, когда молния ударила в Храм Неба. В конечном итоге обвиняемые чиновники были вынуждены уйти в отставку, но и организаторы чистки, включая Главного секретаря Шэнь Игуаня, последовавшего за ними в следующем году. Хотя дунлиньцам удалось отстранить своих оппонентов, у них не было подходящих кандидатов на высшие должности. И даже когда появился кандидат, такой как Ли Санцай, он был сорван тем же способом — через атаку на его моральную целостность — в случае Ли, через взяточничество. Это также был первый случай, когда связь с движением Дунлинь использовалась в качестве аргумента против кандидата. В оценке 1611 года столкнулись две антидунлиньские фракции, что привело к падению их лидеров (Тан Биньиня (t=湯賓尹), канцлера Нанкинского университета, и Гу Тяньцзюня (t=顧天俊), учителя наследного принца). Была разрушена карьера самого высокопоставленного симпатизанта Дунлинь, заместителя министра кадров и ученого Академии Ханьлинь Ван Ту (t=王圖). В оценке 1617 года три клики, основанные на региональном происхождении, находились в конфликте, сформированные антидунлиньскими цензорами. В последнее десятилетие правления императора Ванли бесхарактерный бюрократ Фан Цунчжэ возглавлял Великий Секретариат, в то время как император оставлял многие высокие административные должности вакантными на длительные периоды и просто игнорировал полемические записки.

Климат и стихийные бедствия

Годы 1570–1620 были относительно теплыми, особенно зимой, со средней температурой на один градус выше, чем в предыдущие полвека. Однако погода была более сухой, что иногда приводило к наводнениям. Эта тенденция была особенно заметна в 1585–1589 и 1614–1619 годах, когда произошли сильные засухи. С другой стороны, холодные зимы были зафиксированы в 1595–1598 и 1616–1620 годах, что привело к увеличению числа снежных пейзажей, изображенных на китайских картинах. Помимо этих погодных явлений, Китай также столкнулся с другими стихийными бедствиями в этот период. В 1586 году произошло обширное наводнение, а набеги саранчи уничтожили урожай в 1587, 1609 и 1615–1619 годах после периодов засухи. Обезлесение на северо-западе также вызвало песчаные бури, которые в 1618 и 1619 годах покрыли Пекин пылевыми облаками. Самым значительным стихийным бедствием в эпоху Ванли было землетрясение, произошедшее в Китае в декабре 1604 года. Его эпицентр находился в 30 км от побережья Фуцзяня, в результате чего были разрушены портовые города Quanzhou и Zhangzhou, а также повреждены здания в порту Moon Port. Последствия землетрясения ощущались в Шанхае и внутренних районах, таких как Huguang и Guangxi. Самыми тяжелыми отдельными бедствиями были наводнения на севере в 1585 году, за которыми последовала крупная эпидемия в следующем году; сильная засуха по всей стране в 1589 году; засухи в Фуцзяне и на севере во втором десятилетии 17-го века; и, наконец, широко распространенные наводнения в 1613 году. В целом, самыми трудными годами эпохи Ванли были периоды 1586–1588 и 1615–1617. Засуха, вызвавшая голод в 1587–1588 годах, была первым крупным голодом с середины 1540-х годов, за которым последовала эпидемия. По словам историка демографии Zhao Shuqi, в это время умерла половина населения северного Китая, в результате чего население провинций Шаньси, Чжили и Хэнань сократилось с 25,6 миллиона человек в 1580 году до 12,8 миллиона человек в 1588 году. Эти бедствия также затронули долину Янцзы. Катастрофы 1586–1588 годов потрясли правительство, однако резервы, накопленные Zhang Juzheng, помогли преодолеть трудности. Власти извлекли уроки из этого кризиса и смогли вмешаться, когда шесть лет спустя вспыхнул голод в Хэнане, предотвратив его распространение. Вторая серия стихийных бедствий началась в 1615 году, после двух лет наводнений в Северном Китае. Эта комбинация наводнений и засухи сильно повлияла на сельское хозяйство, что привело к тому, что регионы по всей стране начали просить помощи, начиная с осени 1615 года. Ситуация была особенно тяжелой в Шаньдуне, где 900 000 человек голодали, а гражданская администрация начала распадаться из-за нехватки продовольствия. Голод распространился с севера Китая в бассейн реки Янцзы к концу года, а в следующем году затронул Гуандун. К следующему году на северо-запад и юго-запад династии Мин также распространилось влияние бедствий. Засуха и наводнения продолжались до 1620 года. В ответ на голод местные власти не полагались на государственные запасные зернохранилища, которые в основном исчезли, а вместо этого призывали богатых покупать и импортировать зерно. Чиновники вмешивались только в установление максимальных цен. Это означало, что государству не нужно было поддерживать запасы зерна, когда его можно было купить на рынке. Однако даже в плодородные годы такие регионы, как Цзяннань, все еще испытывали трудности из-за своей зависимости от импорта риса.

Новые урожаи из Америки

В первой трети XVI века европейцы завезли в Китай новые сельскохозяйственные культуры, включая кукурузу, батат и арахис. Документально подтверждено, что эти культуры начали выращивать в Китае во второй трети XVI века. В эпоху Ванли были завезены и распространились по стране другие растения, изначально происходящие из Америки, такие как табак и батат. Табак начали выращивать в провинции Фуцзянь и экспортировать на Филиппины в начале XVII века, а также началось его выращивание в Гуандуне. Первоначально табак был популярен среди бедного населения Цзяннана, но со временем пристрастились к нему и представители элиты. К началу периода правления династии Цин сообщалось, что в этом регионе курили "каждый чиновник, солдат и восемь из десяти крестьян". О табаке в пекинских официальных кругах заговорили лишь в 1630-х годах. Батат появился в Китае в начале 1590-х годов, а возможно, и раньше. Китайские купцы привезли его с Филиппин в Фуцзянь и Гуандун, и он также мог поступать из Вьетнама. После голода в Фуцзяне в 1594 году местный губернатор поощрял и поддерживал выращивание батата. Эти культуры быстро прижились в Фуцзяне и Гуандуне, а затем во второй половине XVII века распространились и по другим регионам Китая.

Экономическое развитие

В эпоху Ваньли произошел значительный бум в промышленности, особенно в производстве шелка, хлопка и фарфора. В текстильной промышленности Шаньси было занято большое количество людей, а в Гуандуне появились крупные железоделательные заводы с тысячами рабочих. В этот период также наблюдалось развитие специализации сельскохозяйственного производства и значительное увеличение межрегиональной торговли. Наиболее ощутимое влияние это развитие оказало на Цзяннань, где процветали города Сучжоу, Сунцзян, Цзясин и Нанкин. Сучжоу, известный своим шелковым и финансовым производством, к концу XVI века насчитывал более полумиллиона жителей, а Сунцзян стал центром выращивания хлопка. Значительная часть продукции экспортировалась в обмен на серебро. В период с 1560 по 1640 год испанские колонии в Америке доставили через Тихий океан 1000 тонн серебра, из которых 900 тонн попали в Китай. Однако за тот же период Япония отправила в Китай в 6–7 раз больше серебра. Этот приток иностранного серебра совпал с коммерциализацией экономики, что привело к росту отраслей, таких как хлопок и шелк, а также городов и торговли. Однако эта коммерциализация не принесла благосостояния всем. Цены на землю и рис оставались стабильными и даже падали в 1570-х и 1580-х годах, прежде чем резко возросли в 1587–89 годах из-за голода в южном Китае. Кроме того, снизились заработная плата и производительность труда в хлопковой промышленности Цзяннана. Современники отмечали, что, несмотря на процветание рыночной экономики, государственные финансы оставались слабыми. Несмотря на роскошный образ жизни городской элиты, большинство крестьян и поденщиков продолжали жить в бедности. Эти экономические изменения также привели к изменениям в ценностях, особенно в отношении официальных конфуцианских доктрин. В течение XVI века государство Мин постепенно перешло к политике *чжаошанг майбань* (t=召商買辦, «государственные закупки у частных купцов»). Например, во время правления Цзяцзина правительство начало закупать одежду за серебро, вместо того чтобы полагаться на государственные текстильные фабрики в Сучжоу и Ханчжоу, которые к тому времени прекратили свое существование и были заменены частными фабриками. Это ознаменовало появление рыночной экономики, где торговцы больше не были простыми продолжениями государственного аппарата и могли договариваться о ценах и объемах контрактов. Государственные контракты также способствовали росту частного предпринимательства, в то время как качество продукции на государственных фабриках снижалось. Например, в 1575 году армия была вынуждена вернуть 5000 непригодных щитов. К концу XVI века армейские офицеры отказывались использовать товары, произведенные государственными мастерскими, и вместо этого требовали серебро от правительства для покупки оборудования на рынке. Правительство получило необходимое серебро, преобразовав обязательные повинности в денежные выплаты в рамках реформы единого налога. Целью реформы было устранение сборов в натуральной форме, услуг и принудительных работ в системе *лицзя* и замена их надбавкой к земельному налогу, уплачиваемому серебром. Переход различных повинностей на серебряные платежи начался в различных уездах с 1520-х годов, наиболее интенсивные изменения произошли в 1570-х – 1590-х годах. Реформа была реализована окружными властями по всей стране. Изменения распространялись с более развитого юга страны на север, где введение процедур, распространенных на юге, вызвало волну сопротивления. Основным предметом споров была отмена прогрессивного налогообложения домохозяйств: сторонники реформы утверждали, что богатые домохозяйства обычно получали налоговые льготы, что делало прогрессивное налогообложение лишь фиктивным. К концу XVI века надбавки к земельному налогу уже заменили почти все повинности и трудовые повинности в системе *лицзя*. В 1581 году, стремясь упорядочить сбор земельного налога, старший великий секретарь Чжан Цзючжэн предложил создать новый земельный кадастр. В течение 1581–1582 годов были измерены поля, обозначены границы, рассчитаны размеры, а также зарегистрированы владельцы и арендаторы. В это время также были составлены кадастровые карты. К сожалению, из-за безвременной смерти Чжана не было составлено окончательного свода данных для всей страны. Однако на местном уровне работа была выполнена. Земельный кадастр Чжана послужил основой для последующих кадастров Мин и Цин. Еще в 1581 году Министерство доходов составило *Ваньли куайцзи лу* (t=萬曆會計錄, «Записи о бухгалтерском учете правления Ваньли»), который давал обзор налогов и сборов по всей империи. Этот документ подчеркнул сложность, разнообразие и зависимость этих налогов от местных условий, что делало их унификацию сложной задачей. После включения некоторых принудительных работ земельный налог составлял 5–10% урожая, но в четырех наиболее обремененных налогами префектурах Наньчжили он достигал 14–20%. В 1570-х – 1590-х годах для земельного налога было собрано около 21 миллиона лянов серебра, в основном в виде зерна.

Торговля

За пределами Цзяннана, в большинстве уездов империи Мин, торговля через границы ограничивалась немногими продуктами, важнейшим из которых было зерно. Зерно в основном импортировалось в Цзяннань из Цзянси, Хугуан и западной Нанчжили, в то время как Северная Чжили импортировала рис из Шаньдуна, а Пекин – податный рис. Большая часть риса, поступавшего на рынок, собиралась помещиками с крестьян в качестве арендной платы. Однако зерновой рынок также способствовал производству не продовольственных товаров, особенно текстиля. В Цзяннане существовали районы, где не выращивали рис, а специализировались на текстильных культурах, таких как хлопок и тутовник. Тутовник в основном выращивали в северном Чжэцзяне, а Хучжоу был его центральным районом. В окрестностях Сунцзяна хлопок выращивался более чем на половине земли. Акцент делался не только на выращивании и производстве товаров, но и на их продаже. В конце периода Мин экономика Цзяннана сместилась от земледелия к переработке хлопка, который импортировался из Шаньдуна, Хэнаня, Фуцзяня и Гуандуна. Сучжоу и Ханчжоу были известны как центры производства предметов роскоши, а обычные ткани производились в прилегающих районах. В производственном процессе наблюдалась специализация на отдельных этапах, таких как прядение и ткачество. Среди различных региональных торговых групп доминировали торговцы из Шаньси в торговле солью во внутренних районах, включая Сычуань. В то же время торговцы из Хуйчжоу контролировали торговлю на дальние расстояния по Великому каналу и были самыми влиятельными оптовыми и розничными торговцами в Цзяннане. За ними следовали торговцы из Сучжоу, Фуцзяня и Гуанчжоу, в указанном порядке. Торговцы из Цзянси действовали в меньшем масштабе, в основном в Хэнане, Хугуане и Сычуани. Местные агенты предлагали в аренду лодки, команды и носильщиков на торговых путях. Публиковались путеводители, содержащие информацию о маршрутах, расстояниях, гостиницах, известных местах, паромах и безопасности. Коммерческие посредники обеспечивали отправку денег посредством векселей. Появились женщины-предприниматели, продававшие различные товары и выступавшие в качестве посредников в юридических спорах. Консерваторы пренебрежительно относились к участию женщин в торговле, что видно на примере Ли Цзэ, который похвалил префекта за «запрет азартных игр и торговли, осуществляемой женщинами на рынках» в уезде Цзясин.

Серебряный

Рост импорта серебра в первой трети XVI века привел к увеличению его использования. Ко второй половине XVI века государственные деятели Мин уже выражали обеспокоенность тем, что серебро полностью заменит бронзовые монеты. В последней трети XVI века вопрос о соотношении между серебром и монетами стал центральной темой в дискуссиях о денежно-кредитной политике. Некоторые чиновники предлагали прекратить чеканку монет из-за их нерентабельности, в то время как их оппоненты утверждали, что это близорукая политика, игнорирующая долгосрочные выгоды от увеличения денежной массы. Это позволило серебру стать доминирующей валютой. В 1570-х и 1580-х годах дебаты о валюте были сосредоточены вокруг опасений по поводу дефицита серебра, вызывающего дефляцию, но эти дебаты утихли в 1590-х годах. Импорт серебра оказал значительное влияние на экономику Мин. Его цена по отношению к золоту и меди упала вдвое в период правления Ван Ли, но его покупательная способность оставалась выше, чем в остальном мире. Доход Министерства доходов от серебра удвоился только в 1570-х годах, с примерно 90 тонн до около 165 тонн в год. Доходы местных властей также увеличились, например, в порту Юэган, главном центре внешней морской торговли, где доходы от торговых лицензий и таможенных сборов выросли с 113 кг серебра до более чем одной тонны в период с 1570 по 1594 год. Однако приток серебра также привел к вывозу золота и монет. Этот приток серебра также имел негативные последствия, поскольку инфляция возникла в регионах с избытком серебра в конце XVI и начале XVII веков, таких как юго-восточное побережье, Цзяннань и Великий канал.

Монетный двор

Многие чиновники не доверяли серебру, поскольку опасались зависимости от притока серебра из-за рубежа и сомневались в его способности выполнять все функции денег. В результате они попытались возродить использование монет. В 1571–1572 годах монетные дворы были ненадолго открыты, но Чжан Цзючжэн вновь открыл их в 1576 году. Он восстановил монетные дворы в Пекине и Нанкине, а позже – в Юньнане. Кроме того, он открыл монетные дворы в северных провинциях, где монеты обычно использовались – Шаньси, Шаньдун и Хэнань, – а также в провинциях, где они не были распространены – Шэньси, Цзянси, Фуцзяне и Хугуан. Монетные дворы в столичных районах находились в государственной собственности, а в провинциях их содержали лицензированные предприниматели. Однако производство монет сразу же столкнулось с проблемами, такими как нехватка меди и трудности с наймом квалифицированного персонала. Например, в Цзянси монетный двор смог произвести лишь 5% от запланированного объема монет. В ответ власти постановили, что не менее 70% налоговых платежей должны производиться новыми монетами, и поощряли торговцев импортировать монеты из соседних провинций. Однако торговцы часто поставляли некачественные частные монеты, производство которых было незаконным. Попытка внедрить монеты также провалилась в Фуцзяне, где серебро уже широко использовалось. Денежная политика Чжана была разрозненной, и чиновники каждой провинции самостоятельно принимали решения о поддержке монетного дела. Это привело к различным проблемам, таким как восстание в Ханчжоу в 1582 году, когда зарплаты солдат в Чжэцзяне были конвертированы в монеты, и запрет частных обменных контор в Цзянси, что затрудняло обращение новых монет. Некоторые провинции также запретили вывоз монет за свои пределы, а другие – использование монет, отлитых за пределами их территории. Попытки ввести новые монеты в обращение путем продажи их со скидкой приносили выгоду только менялам, которые скупали дешевые монеты у властей и перепродавали их по рыночной цене. В некоторых случаях попытки запретить использование незаконных частных монет приводили к насильственным протестам и отмене запретов. Монеты, отлитые в Пекине, принимались на рынке, но на юге продолжали доминировать некачественные частные монеты. В 1579 году Чжан признал, что попытка внедрить монеты провалилась. В следующем году он закрыл Юньнаньский монетный двор, а в 1582 году – большинство других провинциальных монетных дворов. Однако три монетных двора в Хугуане продолжали работать, отливая различные монеты, что привело к разделению провинции на несколько монетных зон. После смерти Чжана его преемники и противники закрыли большинство монетных дворов из-за их неэффективности. Противники Чжана утверждали, что государство не должно вмешиваться в рыночные и валютные дела и навязывать валюту, которую не желает использовать народ. С другой стороны, некоторые утверждали, что, хотя серебро служило капиталом и средством сбережения, монеты были необходимы как средство обмена, и их производство, даже если оно нерентабельно, в долгосрочной перспективе приведет к экономическому восстановлению. В 1599 году император Ваньли вернулся к экспансивной денежной политике. Производство новых монет было сосредоточено в Нанкине, где мощность монетных дворов увеличилась в десять раз. Однако обращение этих монет было ограничено окрестностями Нанкина. В результате в городе образовался избыток монет, что привело к снижению их стоимости с 850 до 1300 за лиан серебра. Однако в 1606 году наводнения нарушили импорт металлов, что привело к росту цен на медь. В ответ государство ограничило производство монет и уволило 3000 рабочих с монетных дворов. Эти рабочие использовали свои знания для производства незаконных монет. В результате частные монеты начали вытеснять государственные в течение нескольких лет. Правительство ответило запретом на использование частных монет, но это заставило менял прекратить принимать любые монеты в качестве меры предосторожности. Нанкинские купцы последовали их примеру, что привело к беспорядкам среди населения. Это особенно негативно сказалось на поденщиках и рабочих, которым платили монетами и которые зависели от того, что торговцы принимают их для удовлетворения повседневных потребностей. Использование менее ценных частных монет стало более выгодным для их повседневных операций.

Философия

Ван Янгмин отверг идею конфуцианства как застывшую веру, заявив, что "Путь не является частной собственностью Конфуция". Он подчеркивал важность самосознания и самопознания, а не строгого следования доктрине. В целом, он сместил фокус конфуцианства от следования учениям мудрецов прошлого к следованию собственному сердцу. Однако в 1570-х годах Чжан Цзючжэнь выступил как сильный противник последователей Ван, предложив альтернативную точку зрения. Чжан подчеркивал прагматичное преследование государственных интересов, в отличие от акцента на личном совершенствовании в учениях Ван. Он считал, что действия, приносящие пользу государству и его народу, были правильными, заявив: "Если это в интересах государства, я сделаю это, не считаясь с жизнью и смертью". Чжан оправдывал свои действия против тех, кто был поглощен моральными дебатами и саморефлексией, считая их безответственными и непродуктивными. Он не видел в них моральных образцов, а скорее ленивых людей. После смерти Чжан Цзючжэня в 1584 году три философа Мин – Ху Цзюжэнь (c=胡居仁), Чэнь Сяньчжан и Ван Янмин – получили исключительное официальное признание. Они были среди сторонников частных конфуцианских академий, таблички которых были помещены в Храм Конфуция. Последователи Ван Янгмина, особенно Ван Гэнь и его ученики, известные как школа Тайчжоу, были наиболее радикальны в своем отвержении ортодоксальности Чжу Си. В конце XVI века Ли Чжи обвинил конформистов в лицемерии, ставящих собственные выгоды и карьеру выше справедливости. Он также подверг сомнению непогрешимость классических текстов и защищал законность человеческих желаний. Ли Чжи считал, что стремление к личной выгоде – это благо, поскольку оно мотивирует крестьян, ремесленников и ученых выполнять свою работу наилучшим образом. Это привело к распространению таких ценностей, как материализм, прагматизм и утилитаризм, а также к тому, что людей оценивали не по профессии, а по богатству. В результате социальный статус бедных ученых больше не был выше, чем у богатых купцов. Энтузиазм в отношении субъективизма Ван Янгмина достиг пика на рубеже XVI и XVII веков, когда индивидуальный опыт ценился выше традиционных образцов. Эти взгляды впоследствии повлияли на критичность и эмпиризм конфуцианцев эпохи Цин. В конце XVI века наблюдалась растущая тенденция к синкретизму, которая, по-видимому, была вызвана недовольством традиционными конфуцианскими верованиями. Линь Чжаоэнь (c=林兆恩), известный как "Учитель трех учений", стремился соединить конфуцианство с буддизмом и даосизмом, особенно в отношении даосских методов исцеления. Наряду с изучением конфуцианства Ху Чжи также углубился в буддизм и даосизм, практикуя медитацию и в конечном итоге достигнув просветления. С буддийской точки зрения это рассматривалось как "откровение природы Будды", в то время как конфуцианцы рассматривали это как "открытие сердца/ума посредством врожденного знания". В 1603 году Гу Сяньчэн, по предложению своего друга Гао Панлуна, возродил Академию Дунлинь как центр обсуждения конфуцианства. Эта инициатива привлекла сотни образованных людей, которые регулярно участвовали в дебатах, быстро утвердив академию как видный интеллектуальный центр на национальном уровне. Последователи Дунлиня отвергли буддийскую и даосскую практику уединения, вместо этого выступая за активное участие в общественной жизни. Руководители академии стремились к моральному возрождению для улучшения политического климата в стране. Они выступали против преданности интуиции, продвигаемой последователем Ван Цзи и школой Тайчжоу, вместо этого подчеркивая дисциплинированные усилия и действия. Следуя модели Чжу Си, они разделили свои занятия между чтением книг и медитацией, которую они не связывали с буддизмом чань, а скорее выводили из конфуцианского ритуализма.

Каллиграфия и живопись

В своих теоретических работах Донг Чичан (1555–1636) из Сонцзяна, выдающийся ученый, с юного возраста преуспевший в литературном творчестве, живописи и каллиграфии, наиболее полно выразил эстетические принципы Императорской Академии живописи. Хотя он был известен прежде всего как теоретик живописи, он также писал об истории каллиграфии. Донг подчеркивал важность живописи как формы каллиграфического выражения и призывал художников изучать приемы прошлых мастеров. Чтобы подтвердить свои художественные способности, он утверждал, что на протяжении всей истории живописцы делились на две отчетливые школы: живопись тушью Южной школы, стремившейся выразить внутреннюю сущность объекта, и описательную, декоративную традицию профессиональных «ремесленников» Северной школы. Он сам позиционировал себя как продолжателя Южной школы, истинного наследника живописи ученых, стремясь выразить мысли творца, а не искать материальной выгоды. Его монументальные пейзажи, выполненные тушью, стали образцом для традиционной живописи, и лишь в XX веке концепция Северной и Южной школ была переосмыслена. Одним из выдающихся живописцев эпохи Ванли был У Бинь, работавший в Нанкине, а затем при пекинском дворе. Он был известен своим эксцентричным стилем, находившимся под влиянием местной традиции Фуцзянь и элементов школы У, что придавало его картинам ощущение элегантности и красоты. Однако он также использовал выразительные приемы школы Чжэ. Донг Чичан был ключевой фигурой в теории и практике поздней каллиграфии Мин. В своих трудах по каллиграфии он ставил мастеров своего родного Сонцзяна выше мастеров Сучжоу. Он подчеркивал важность изучения каллиграфии периодов Восточной Цзинь (IV век) и Тан (VII–IX века).

Семья Ян, потомки генерала династии Тан IX века, контролировала горный район на границе Хугуан, Гуйчжоу и Сычуань. Территория простиралась более чем на 300 км с востока на запад и чуть меньше с севера на юг, а ее центром был Бочжоу. Клан правил этой территорией на протяжении многих веков и, хотя изначально был китайским, со временем ассимилировался и отождествлял себя с местными племенами мяо. Ян Инлун унаследовал свой пост от отца в эпоху Лунцзин. Он отличился на стороне Мин в сражениях против других местных племен и тибетцев, а также получил признание при дворе Мин за качество поставляемой древесины. Однако он был очень честолюбив и считал войска Мин слабыми. Проблемы, связанные с действиями Яна Инлуна, беспокоили местные власти Мин с 1587 года. Он вмешивался в споры между местными племенами мяо и китайскими колонистами, нападая на последних. Первоначально правительство в Пекине отклонило просьбы местных властей о вмешательстве, заявив, что есть более неотложные дела, и что Ян Инлун просто ищет возможность проявить себя. Однако в 1590 году между воинами Яна Инлуна и войсками Мин начались открытые и продолжительные бои. В конечном итоге Ян Инлун подчинился властям Мин, но неожиданно был приговорен к казни. Чтобы добиться своего освобождения, он предложил крупную сумму денег и пять тысяч солдат для войны в Корее. После освобождения он скрылся в горах и разграбил несколько уездов и префектур. В 1595 году он был снова схвачен и вновь избежал наказания, предложив сделку. В результате его сын Ян Чаодун получил наследственный пост, а другой сын был отправлен в Чунцин в качестве заложника. Император посчитал дело улаженным и наградил командира. Однако уже через год Ян Инлун снова начал набеги на провинции Хугуан, Сычуань и Гуйчжоу и даже объявил себя императором. В течение следующих трех лет его стотысячная армия мяо вселяла страх во весь район. Сосредоточившись на войне в Корее, император Ванли отложил решение проблем в относительно периферийном юго-западе империи до начала 1599 года, когда он назначил выдающегося чиновника Го Цзычана (1543–1618) уполномоченным по умиротворению Сычуани. Бывший глава цензуры Ли Хуалун был повышен до заместителя министра войны и поставлен во главе военных дел Сычуани, Хугуан и Гуйчжоу. В Сычуань было отправлено несколько генералов из Кореи, в том числе Ли Жумей и хорошо известный и грозный Лю Тин (t=劉) на юго-западе. Бои с повстанцами продолжались до конца года, в то время как они также атаковали крупные города Чунцин и Чэнду. На рубеже 1599/1600 годов произошли незначительные стычки между все более укрепленными войсками Мин и повстанцами. В конечном итоге армия Мин насчитывала 240 000 солдат со всей империи. Ян Инлун попытался мобилизовать коренных воинов против превосходящих сил Мин, которые были гораздо лучше вооружены пушками и ружьями. К концу 1599 года он собрал, возможно, до 150 000 воинов. Однако даже армии Мин в значительной степени состояли из местных жителей. После тщательной подготовки Ли Хуалун планировал атаковать повстанцев с восьми направлений, каждое с армией в 30 000 человек. Он начал наступление в конце марта 1600 года. Войска Мин систематически оттесняли противника, и в начале июня окружили Яна Инлуна в горной крепости Хайлунтунь. Крепость пала в финальной штурме в середине июля, и Ян Инлун был убит. Согласно окончательному докладу Ли Хуалуна, в боях было убито более 22 000 повстанцев. Владения Яна Инлуна были затем включены в стандартную китайскую административную систему. В течение следующего десятилетия военные действия Мин в юго-западном направлении продолжались довольно успешно, подавляя несколько незначительных восстаний. В целях предотвращения повторения столь масштабного восстания власти Мин организовали систематическое полицейское патрулирование региона.

Другие восстания и пограничные войны

Во время правления императора Ванли произошло множество внутренних восстаний и мятежей, наиболее значительными из которых были восстания, организованные сектой Белого Лотоса в Шаньдуне в 1587 и 1616 годах. Несмотря на заключение мирного договора с монгольским ханом Алтан-ханом в 1571 году и возобновление китайско-монгольской торговли, между государством Мин и его северными соседями периодически возникали вооруженные столкновения, хотя они и не представляли серьезной угрозы. В этих столкновениях порой участвовали десятки тысяч воинов. Войска Мин также совершали набеги в Монголию и Маньчжурию, в результате чего сжигались поселения, убивались непокорные вожди и конфисковывался скот. Например, в 1591 году генерал Ли Чэньлян уничтожил монгольский лагерь в ходе набега, убив 280 монголов и рассеяв более тысячи. Подобные действия были начаты еще при Чжан Цзючжэне. После 1571 года отношения с монголами, проживавшими к северу и северо-западу от Пекина, стабилизировались. Однако монголы в Ордосе оставались неспокойными и продолжали совершать набеги на Ганьсу. Армии Мин успешно сражались с ними, используя в качестве вспомогательных войск тибетцев и уйгуров. На северо-востоке монголы также нападали на Ляодун Мин. Они представляли собой грозную силу, насчитывая в бою до 30 000–50 000 всадников. В 1598 году даже командующий войсками Мин в этом регионе, генерал Ли Русон, пал в бою с ними. Также происходили отдельные конфликты на юго-западной границе, где бирманцы нарушали границы. В 1582, 1583 и вновь в 1584 годах армия Мин во главе с генералом Лю Тином успешно отразила вторжение бирманцев и даже углубилась на их территорию. В конце XVI века бирманцы предприняли еще одну попытку нападения на Юньнань. В ответ губернатор Юньнани организовал контрнаступление совместно с Сиамом в 1594 году. В 1600 году объединенные войска Мин и Сиама сожгли бирманскую столицу Пегу. В 1607 году вьетнамцы также совершили набег на пограничные районы Юньнани и Гуанси.

Вьетнам

В 1520-х годах во Вьетнаме вспыхнула гражданская война между династией Мак, которая управляла северной частью страны с 1527 года, и сторонниками предыдущей династии Ле на юге. В 1592 году армия Ле Тхе Тонга вторглась на север и захватила Ханой и большую часть страны. Сторонники Мак отступили в провинцию Као Банг и окрестности, недалеко от вьетнамско-китайской границы династии Мин. Правительство Ле Тхе Тонга во главе с Трин Тунгом, который обладал большей властью, чем монарх, установило связи с региональными властями Мин в попытке добиться признания династии Ле вместо династии Мак. В 1540 году Мак Данг Зунг был признан императором Мин (императором Цзяцзин) правителем Вьетнама, но статус страны был понижен с королевства до местного командования (都統使司, Dutongshisi), которое он возглавлял в качестве умиротворительного комиссара или командующего (都統使司, Dutongshiguan, со вторым нижним рангом). В 1597 году, после года переговоров, Ле Тхе Тонг прибыл к границе с тысячей солдат и слуг, чтобы встретиться с делегацией региональных чиновников Мин на территории Мин. Встреча прошла в дружественной обстановке, Ле Тхе Тонг выразил желание, чтобы Вьетнам сохранил свой статус вассального королевства. Однако представители Мин не дали никаких обещаний. В том же году Ле Тхе Тонг направил в Пекин в качестве посланника вице-министра по делам строительства Фунг Кхак Хоана. Фунг Кхак Хоан произвел хорошее впечатление в Пекине своим классическим образованием, но не смог добиться признания Ле Тхе Тонга в качестве короля Вьетнама. Император Ванли оправдал это тем, что гражданская война еще не закончилась и было неясно, имеет ли династия Ле реальную поддержку. В результате Ле Тхе Тонг получил лишь печать умиротворительного комиссара.

Испания, Португалия, Япония

В начале 1570-х годов испанцы обосновались на Филиппинах, сосредоточив свои усилия в Маниле. Торговля с испанцами была весьма выгодна для китайцев, поскольку испанцы покупали шелк в Маниле по цене вдвое превышающей китайскую. Испанцы расплачивались за китайские товары американским серебром, которое в значительных количествах – по оценкам от 50 до 350 тонн в год – импортировали в Китай через Тихий океан. Торговля между испанскими Филиппинами и Китаем процветала, что привело к быстрому росту китайского квартала в Маниле. Численность китайских поселенцев в Маниле возросла с сорока в начале 1570-х годов до 10 000 в 1588 году и 30 000 в 1603 году. Однако испанские власти относились к китайцам с подозрением и опаской. Это взаимное недоверие часто выливалось в вооруженные столкновения, а в 1603 году произошел погром, в результате которого погибло 20 тысяч (по китайским источникам) или 15 тысяч (по испанским источникам) китайцев. В 1540-х годах американское серебро также поступало в Китай благодаря обширной португальской торговле. Лиссабонская элита носила китайский шелк, пила китайский чай и заказывала фарфор с европейскими мотивами из Китая. Португальцы поселились в Макао с согласия местных властей еще в 1550-х годах. В 1578 году им было разрешено торговать в Кантоне, и они продолжают это делать по сей день. В конце XVI века из Португалии в Макао ежегодно перевозилось от 6 до 30 тонн серебра. Голландцы также играли значительную роль в торговле, и объём их торговли на рубеже XVI и XVII веков был сопоставим с португальским. К 1614 году жители Амстердама регулярно приобретали сине-белый фарфор Мин. Помимо торговцев, в Китай из Европы приезжали и миссионеры. Особенно успешными в распространении христианской веры были иезуиты, которые использовали стратегию уважительного отношения к местным традициям. Такие известные личности, как Микеле Руджери и Маттео Риччи, завоевали доверие китайских чиновников и смогли убедить некоторых принять христианство. Иезуиты пользовались большим уважением в высших кругах Пекина благодаря своим знаниям в математике и астрономии, а Риччи был даже принят императором. В Китае серебро было дефицитным товаром, поэтому оно ценилось выше, чем в других странах. Европейские торговцы хорошо знали об этом и использовали относительную дешевизну китайских товаров. В результате китайский шелк стал популярен в других частях света, например, в странах Латинской Америки, таких как Перу и Мексика. Это привело к сокращению местного производства шелка в Мексике, которое испанцы начали развивать лишь незадолго до этого. С другой стороны, текстильная промышленность, использующая китайский шелк, процветала и даже экспортировала продукцию на европейские рынки. К 1630-м годам в Мехико сформировалась значительная китайская община, и китайцы также проживали в других городах, таких как Акапулько. После объединения Японии, открытия новых серебряных рудников и совершенствования технологий добычи, добыча и экспорт серебра из Японии резко возросли, особенно в Китай династии Мин. В период с 1560 по 1600 год ежегодный экспорт серебра составлял от 33 до 49 тонн. Однако из-за запрета династии Мин на торговлю с Японией, импорт японского серебра осуществлялся при посредничестве португальцев. В начале XVII века экспорт японского серебра продолжал расти, вместе с импортом предметов роскоши, таких как шелк (достигая 280 тонн в год в 1630-х годах). Шелк был настолько доступным и дешевым в Японии, что его могли позволить себе даже некоторые крестьяне, что способствовало росту его популярности среди низших слоев населения.

Россия

Осенью 1618 года первые русские послы прибыли в Пекин. Группа сибирских казаков во главе с Иваном Петлиным была отправлена в Китай Тобольским воеводой Иваном Куракиным по указу царя Михаила Фёдоровича. Путешествие началось в мае 1618 года из Томска и включало в себя пересечение гор на русско-монгольской границе, прохождение через Монголию и пустыню Гоби, и, наконец, прибытие в Пекин в начале сентября. Однако, из-за отсутствия даров или учредительных грамот, чиновники династии Мин не предоставили казакам аудиенцию у императора. Несмотря на это, их тепло встретили в Сышу (Министерстве обрядов) и вручили письмо от императора Ванли, выражавшее согласие на будущие русские миссии и прибытие русских купцов. Спустя несколько дней русские отправились в обратный путь, прибыв в Томск в мае 1619 года и, в конечном итоге, достигнув Москвы к концу года. Однако, в связи с тем, что Россия была сосредоточена на европейских делах, дальнейших официальных контактов с Китаем до конца династии Мин не последовало.

Восхождение Юрченов

В 1583 году Нурхачи, вождь одного из многих юрченских племен в южной Маньчжурии, начал создание собственного государства. Он объединил юрченцев при поддержке династии Мин, особенно генерала Ли Чэнляна. Однако некоторые чиновники Мин забеспокоились о растущей власти Нурхачи и в 1587 году потребовали его уничтожения. Этот вопрос не был решен из-за дискуссий в администрации Мин. Нурхачи признал свою вассальную зависимость от династии Мин и в 1590 и 1597 годах выразил дань уважения, лично посетив Пекин. К началу 1590-х годов государство Нурхачи располагало крупной армией, численность которой оценивалась в 30–40 тысяч всадников и 10 тысяч пехотинцев. Власти Мин отклонили его предложение возглавить армию в Корее против японцев. В 1599 году, в рамках укрепления своего государства, Нурхачи ввел новую маньчжурскую письменность, а в 1601 году – новую организацию, основанную на знаменах. В 1603 году он достиг соглашения с генералами Мин в Ляодоне об установлении границ. К 1618 году Нурхачи подчинил себе все юрченские племена, за исключением Йехе и Хайси, находившихся под защитой Мин. Нападение на эти племена спровоцировало бы войну с Китаем, что Нурхачи и сделал, совершив набег на Фушунь в мае 1618 года. Мин ответили экспедицией в начале апреля 1619 года, после длительных и дорогостоящих приготовлений. Общее командование было поручено Яну Хао, бывшему командиру в Ляодоне и руководителю минских войск в Корее в 1597–1598 годах. Армия была разделена на четыре корпуса, возглавляемые опытными генералами (с севера на юг): Ма Линь, Ду Сун, Ли Рубай и Лю Тин. Минские войска насчитывали около 100 000 человек, включая 83 000 китайцев, а остальные были корейскими и юрченскими союзниками. Нурхачи же располагал 50–60 тысячами солдат, но, в отличие от китайцев, не разделял их на отдельные части. Вместо этого он использовал свои знания местности, погоды и маневренность, чтобы одержать победу над минскими корпусами поочередно. 14 апреля он разгромил корпус Ду Суна, а на следующий день – корпус Ма Линя. В ответ Ян Хао приказал отступить. Ли Рубай попытался выполнить приказ, но он не дошел до Лю Тиня и его корпуса, который был разбит 20 апреля. Генералы Ду Сун и Лю Тин погибли в бою. После победы над Мин Нурхачи объединился с оставшимися юрченцами и занял Кайюань, где убил генерала Ма Линя, и Тielин в северном Ляодоне. В результате поражения Ли Рубай был обвинен в трусости и покончил с собой под давлением критики, а Ян Хао был заключен в тюрьму и казнен в 1629 году.

Смерть; преемники и их правление

В последние месяцы жизни здоровье императора Ванли значительно ухудшилось. В 1620 году у него начались сильные головокружения, и он был прикован к постели. Наконец, он умер 18 августа 1620 года. На следующий день после его смерти был издан указ, предписывающий перевести один миллион лянов серебра из императорской казны пограничным войскам. Два дня спустя из казны был отправлен еще один миллион для укрепления обороны Ляодуна. В указе также содержалось требование об отмене горнодобывающих и торговых пошлин, а также об увольнении евнухов, ответственных за их сбор. 28 августа старший сын императора Ванли, Чжу Чанлуо, взошел на престол под именем императора Тайчан. Император Тайчан опирался на представителей и сторонников движения Дунлинь, которые вскоре были назначены на высокие должности. Однако вскоре он заболел и умер 26 сентября 1620 года. Его пятнадцатилетний сын, Чжу Юцзяо, стал новым императором под именем императора Тяньци. Тяньци любил заниматься резьбой по дереву, изготавливать мебель и деревянные модели дворца, но не проявлял интереса к своим служебным обязанностям. В это время в правительстве шла борьба за власть между чиновниками и евнухами. Первоначально верх имели дунлиньцы, но с 1624 года при дворе доминировал евнух Вэй Чжунсянь. В 1627 году, после смерти императора Тяньци, его младший брат Чжу Юцзянь взошел на престол как император Чжунчжэнь и отстранил клику Вэй Чжунсяня. Однако из-за своей подозрительности и отсутствия четкой цели он не смог обуздать междоусобицы среди чиновников и сформировать эффективную администрацию. Пока правительство было поглощено внутренними распрями, положение в сельской местности ухудшалось в 1620-х годах. С 1628 года северный Китай был разорен войной между восставшими крестьянами (восстание Ли Цзычэна) и правительственной армией. В результате голодающие люди бежали в города, а в сельской местности были разрушены целые уезды. Представители знати были потрясены глубиной недовольства бедных богатыми, и государственное управление начало распадаться. В 1644 году армия Ли Цзычэна захватила Пекин, и император Чжунчжэнь покончил с собой. Генерал У Сангуй, командовавший минской пограничной армией к северу от Пекина, не увидел иного выхода, кроме как признать власть династии Цин (которая была переименована в середине 1630-х годов из государства джурчжэней, основанного Нурхаци). При поддержке помещиков и знати цинская армия быстро подавила восстание и взяла под контроль северный Китай. В последующие годы они также завоевали южные провинции. В 1662 году У Сангуй, во главе цинской армии, захватил и казнил последнего минского императора, Чжу Юлана, в Юньнани.

Оценка

Одним из многих исторических описаний императора Ванли и его правления является уникальная книга, написанная евнухом Лю Руюю (t=劉若愚, 1584 – ок. 1642) под названием «Дневник евнуха» (Long zhong zhi, c=隆中志). В ней содержится подробное описание жизни во дворце того времени. В традиционной китайской историографии император Ванли часто представляется как одна из главных причин упадка и падения династии Мин. Классические китайские историки акцентировали внимание на его жадности, злоупотреблении властью евнухов, фракционности в правительстве, уединении в Запретном городе, потакании алкоголю и чувственным удовольствиям, расточительном строительстве гробниц и политических просчетах. В «Истории Мин» (официальная история Мин, завершенная в 1739 году) и последующих трудах он изображен как ленивый, эгоистичный и безответственный правитель, заботившийся лишь о своем гареме и пренебрегавший государственными делами. Неприязнь конфуцианских ученых к императору Ванли была обусловлена различными взглядами на государство и защитой императором военных чиновников от жалоб гражданских чиновников, контролировавших администрацию в то время. Даже современные китайские работы об императоре Ванли продолжают придерживаться этой традиционной точки зрения. Более того, западная историография склонна перенимать точку зрения китайских конфуцианцев и увековечивать ее. Например, Чарльз Хакер в своем «Словаре биографий Мин» (1976) повторяет изображение императора Ванли, данное Рэем Хуаном в его книгах «1587, год без значения: династия Мин в упадке» (1981), а также в его главе об императоре Ванли в «Кембриджской истории Китая», томе 7 (1988). Именно Рэй Хуан во многом ответственен за западное восприятие императора Ванли как изолированного и разочарованного императора, «запертого» в собственной бюрократии. Упадок политической системы Мин можно объяснить ее зависимостью от идеологических и моральных принципов. Чжан Цзючжэн, стремясь к эффективному правлению посредством личных связей, столкнулся с критикой со стороны своих оппонентов, которые сосредоточились на его личной жизни, считая ее аморальной и незаконной. Это привело к тому, что практические результаты его политики остались без должного внимания. После смерти Чжан Цзючжэна правительство разделилось на фракции, чиновники Цензора́та и министерств вступали во вражду и проводили чистки сторонников Чжана. В результате важные реформы были заброшены, а нерешительность императора лишь усугубила ситуацию. Император не проявлял интереса к правлению в соответствии с идеями своих чиновников, предпочитая действовать по своему усмотрению и не желая терпеть давление. Однако ему не хватало качеств эффективного деспота. Его неверная оценка вопроса о престолонаследии также привела к упразднению Великого секретариата как потенциального центра реструктуризации правительства – как это пытались сделать Гао Гун и Чжан Цзючжэн, – поскольку великие секретари подозревались правительством в поддержке императора, что лишало их возможности выступать посредниками между правителем и правительством. Император Ванли, как и Чжан Цзючжэн, стремился увеличить военную мощь империи, контролировать гражданскую бюрократию, уменьшить фракционность и больше полагаться на военных чиновников, а не на гражданских. В течение первых трех десятилетий своего правления он уделял большое внимание военным делам и не стеснялся выделять средства для армии, включая экспедицию 1619 года. Несмотря на поражение в 1619 году, он прилагал усилия для защиты офицеров, таких как Ли Рубай, которые подвергались преследованиям со стороны правительства. В эпоху Ванли армии Мин сохраняли контроль над границей с монголами, вмешивались в пограничные споры в Бирме, совершали набеги в Монголию и Маньчжурию, подавили крупное восстание в Нинся, участвовали в войне в Корее и развернули 200 000 солдат для подавления восстания в Сычуани и подавления мелких восстаний. Однако после битвы при Сарху правительство Мин оказалось втянуто во фракционные конфликты и начало искать виновных в своих неудачах. Позднее китайские конфуцианские ученые подчеркивали поражения при Сарху и преуменьшали предыдущие победы, одержанные евнухами, солдатами и императором.

В популярной культуре

В 2015 году Чжан Тхэ Сун исполнил роль в южнокорейском телесериале "Джинбирок: Записки войны Имджин".

Могила

Император Ванли был похоронен в гробницах Мин у подножия горы Тяньшоу, расположенной за пределами Пекина. Это место последнего упокоения тринадцати из шестнадцати императоров, правивших с 1368 по 1644 год. Погребальный комплекс императора Ванли, известный как мавзолей Динлинг, строился между 1584 и 1590 годами. Он состоит из трех огороженных дворов, каждый из которых содержит небольшие строения. Второй и третий дворы разделены трехуровневой террасой, ведущей к обширному жертвенному залу размером 30x67 метров. В задней части третьего двора возвышается курган, окруженный трехметровым валом. В 1956–1957 годах китайские археологи раскопали курган и обнаружили подземное сооружение, включающее в себя входной зал, внешний зал, средний зал и собственно погребальную камеру. В средний зал можно попасть через входы в боковые камеры, а также через заднюю часть зала. Погребальная камера, размерами 9,1x30 метров и высотой 9,5 метров, больше, чем остальные помещения. Вход расположен в середине длинной стороны. Внутри погребальной камеры археологи обнаружили деревянные гробы с останками императора, императрицы и матери императора Тайчан. Было обнаружено также более трех тысяч предметов, включая ювелирные изделия, золотые и серебряные вещи, изделия из нефрита и фарфора, одежду и короны императора и императрицы. Археологические исследования, проведенные в 1950-х годах, с 1990-х годов считаются непрофессиональными в Китае. Ян Жэнь и Юэ Нань подвергли критике раскопки 1950-х годов в своей публикации «Фэнсюэ Динлинг» (风雪定陵), Пекин: Военное издательство армии освобождения, 1991 год. Из-за недостатка необходимых знаний не удалось сохранить и защитить деревянные и текстильные артефакты. Отчет об исследовании был составлен в 1986 году на основе сохранившихся записей участников раскопок. Кроме того, многие из обнаруженных предметов, включая останки императора и его супруг, были уничтожены хунвэйбинами во время Культурной революции.