Введение

Немецкий лютеранский реформатор и теолог (1497–1560)

Филипп Меланхтон (при рождении Филипп Шварцердт; 16 февраля 1497 – 19 апреля 1560) был немецким лютеранским реформатором, соратником Мартина Лютера, первым систематическим теологом протестантской Реформации, интеллектуальным лидером лютеранской Реформации и влиятельным разработчиком образовательных систем. Он занимает место рядом с Лютером и Иоанном Кальвином как реформатор, теолог и создатель протестантизма.

Ранние годы и образование

Он родился Филипп Шварцердт 16 февраля 1497 года в Бреттен, где его отец Георг Шварцердт (1459–1508) служил оружейником у Филиппа, пфальцграфа Рейнского. Его матерью была Барбара Ройтер (1476/77–1529). В 1689 году Бреттен был сожжен французскими войсками во время войны за Пфальцское наследство. На его месте в 1897 году был построен городской дом Меланхтона (Меланхтонхаус). В 1507 году он был отправлен в латинскую школу в Пфорцхайме, где ректор Георг Симлер из Вимпфена познакомил его с латинскими и греческими поэтами, а также с Аристотелем. На него оказал влияние его дядя Иоганн Рейхлин, гуманист эпохи Возрождения, который предложил Филиппу последовать обычаю, распространенному среди гуманистов того времени, и изменить свою фамилию с "Schwartzerdt" (дословно «черная земля») на греческий эквивалент "Melanchthon" (Μελάγχθων). В 1508 году, когда Филиппу исполнилось 11 лет, его дед (умер 17 октября) и отец (умер 27 октября) скончались с разницей в одиннадцать дней. Он и его брат были доставлены в Пфорцхайм, чтобы жить с бабушкой по материнской линии, Элизабет Ройтер, сестрой Рейхлина. В следующем году он поступил в Гейдельбергский университет, где изучал философию, риторику, астрономию и астрологию и стал известен как знаток греческой мысли. В 1512 году ему отказали в присвоении степени магистра из-за молодости, и он отправился в Тюбинген, где продолжил гуманистические исследования, а также занимался юриспруденцией, математикой и медициной. Там же он изучал технические аспекты астрологии у Иоганнеса Штёффлера. Получив степень магистра в 1516 году, он начал изучать теологию. Под влиянием Рейхлина, Эразма и других он убедился, что истинное христианство отличается от схоластической теологии, преподаваемой в университете. Он стал членом общины покаявшихся (конвентором) в контубернии и обучал молодых ученых. Он также читал лекции по ораторскому искусству, по Вергилию и Ливию. Его первые публикации включали ряд стихотворений в сборнике, изданном Якобом Вимпфелингом (ок. 1511), предисловие к "Epistolae clarorum virorum" Рейхлина (1514), издание "Теренция" (1516) и учебник греческой грамматики (1518).

Профессор в Виттенберге

Уже признанный реформатором, он встретил оппозицию в Тюбингене. По рекомендации своего дяди он принял приглашение Мартина Лютера в Виттенбергский университет и в 1518 году, в возрасте 21 года, стал там профессором греческого языка. Он изучал Священное Писание, особенно труды апостола Павла, и евангельское учение. Он присутствовал на Лейпцигской диспуте (1519) в качестве слушателя, но принимал участие, высказывая собственные замечания. После критики его взглядов Иоганном Эком, он ответил, опираясь на авторитет Писания, в своей работе “Защита против Иоганна Эка” (Defensio contra Johannem Eckium, Виттенберг, 1519). После прочтения лекций по Евангелию от Матфея и Посланию к Римлянам, а также проведения исследований в области павлинского богословия, ему была присвоена степень бакалавра теологии, и он был переведен на теологический факультет. 25 ноября 1520 года он женился на Катарине Крапп (Katharina Krapp), (1497–1557), дочери мэра Виттенберга. У них было четверо детей: Анна, Филипп, Георг и Магдалена.

Теологические споры

В начале 1521 года Меланхтон защищал Лютера в своей речи Didymi Faventini против Thomam Placentinum pro M. Luthero oratio (Виттенберг, без даты). Он утверждал, что Лютер отвергал лишь папские и церковные практики, противоречащие Писанию. Однако, пока Лютер находился в замке Вартбург, во время волнений, вызванных пророками из Цвиккау, Меланхтон заколебался. Появление труда Меланхтона Loci communes rerum theologicarum seu hypotyposes theologicae (Виттенберг и Базель, 1521) имело важное значение для Реформации. Меланхтон рассмотрел “основные идеи” Послания Павла к римлянам и использовал эту возможность для изложения нового учения христианства, в котором вера в Бога превалировала над добрыми делами. “Лоци-коммуны” способствовали постепенному развитию лютеранской схоластической традиции, которую впоследствии расширили богословы Мартин Кемниц, Матиас Хаффенреффер и Леонард Гуттер. Меланхтон продолжал преподавать классические дисциплины. Во время поездки в 1524 году в свой родной город он встретился с папским легатом, кардиналом Лоренцо Кампеджио, который пытался склонить его к отказу от поддержки Лютера. В своей работе Unterricht der Visitatorn an die Pfarherrn im Kurfürstentum zu Sachssen (1528) Меланхтон изложил евангельское учение о спасении, а также правила для церквей и школ. В 1529 году Меланхтон сопровождал курфюрста на Спейерский диету. Его надежды убедить Священную Римскую империю признать Реформацию не оправдались. Он впоследствии отказался от дружественного отношения к швейцарцам, проявленного на диете, назвав учение Гюльдриха Цвингли о Вечере Господнем “нечестивой догмой”.

Аугсбургское исповедь

Сочинение, известное ныне как Аугсбургское исповедание, было представлено на Аугсбургском рейхстаге в 1530 году и со временем стало считаться, возможно, самым значительным документом протестантской Реформации. Хотя исповедание основывалось на статьях Лютера, составленных в Марбурге и Швабахе, его автором в основном был Меланхтон; несмотря на то, что его часто воспринимали как единое изложение доктрины обоих реформаторов, Лютер не скрывал своего недовольства его миролюбивым тоном. Более того, некоторые критиковали поведение Меланхтона на рейхстаге, считая его недостойным принципа, который он проповедовал, подразумевая, что вера в правоту своего дела должна была логически вдохновить Меланхтона на более твердую и достойную позицию. Другие отмечают, что он не стремился к роли политического лидера, предполагая, что ему, по-видимому, не хватало необходимой энергии и решительности для такой роли и, возможно, он просто был не проницательным судьей человеческой природы. Меланхтон представлял Лютера на конференции, поскольку Лютеру было запрещено присутствовать. Карл V созвал Аугсбургский рейхстаг с целью объединить религиозные группы перед лицом возможной войны с Османской империей. Однако, несмотря на все усилия и попытки компромисса, примирения между католиками и лютеранами достигнуто не было. После обсуждения исповедания и получения официального ответа было составлено Папское опровержение Аугсбургского исповедания. Меланхтон написал ответ на него, который стал известен как Апология Аугсбургского исповедания. Затем Меланхтон вернулся к относительно спокойной работе в области академических и литературных трудов. Его самым важным богословским трудом этого периода были Commentarii in Epistolam Pauli ad Romanos (Виттенберг, 1532), примечательные тем, что ввели идею о том, что "оправдаться" означает "быть признанным праведным", в то время как в Апологии значения "быть сделанным праведным" и "быть признанным праведным" рассматривались параллельно. Растущая слава Меланхтона повлекла за собой престижные приглашения в Тюбинген (сентябрь 1534 года), Францию и Англию, но, учитывая интересы курфюрста, он отказался от них. В 1540 году он опубликовал пересмотренное издание, Variata, которое было подписано Иоанном Кальвином. Основное различие заключается в толковании пресуществления в Господней трапезе. Многие лютеранские церкви заявляют, что придерживаются "Неизмененного Аугсбургского исповедания", в отличие от Variata.

Споры в 1530-х годах

Меланктон сыграл важную роль в обсуждениях, касающихся Вечери Господней, начавшихся в 1531 году. Он одобрил Виттенбергский конкорд Буцера и обсудил этот вопрос с Буцером в Касселе в 1534 году. Он стремился к соглашению по этому вопросу, поскольку его изучение трудов отцов церкви и «Диалог» (1530) Иоганна Оэколампадия заставили его усомниться в правильности учения Лютера. Смерть Цвингли и изменение политической обстановки изменили его прежнюю позицию относительно объединения. Буцер не доходил до того, чтобы верить вместе с Лютером, что истинное тело Христово в Вечере Господней вкушается зубами, но признавал приношение тела и крови в символах хлеба и вина. Меланктон обсуждал взгляды Буцера со сторонником Лютера, но сам Лютер не согласился замалчивать этот спор. Посредническая деятельность Меланктона не изменила его отношений с Лютером, хотя некоторое время Лютер подозревал, что Меланктон «почти разделяет мнение Цвингли». Во время пребывания в Тюбингене в 1536 году Меланктон подвергся резкой критике со стороны Кордата, проповедника из Нимека, за то, что он учил о необходимости дел для спасения. Во втором издании своих «Лок» (1535) он отказался от своей прежней строгой доктрины предопределения и вместо этого изложил то, что он назвал синергизмом. Он опроверг критику Кордата в письме Лютеру и его коллегам, заявив, что никогда не отступал от их общего учения по этому вопросу, а в Антиномианском споре 1537 года Меланктон придерживался точки зрения Лютера.

Споры в 1540-х годах

Меланхтон столкнулся с разногласиями из-за "Временных правил" и "Адиафор" (1547). Он отверг Аугсбургское Временное правило, которое император стремился навязать. В ходе переговоров относительно Лейпцигского Временного правила он сделал спорные уступки. Соглашаясь с различными католическими обрядами, Меланхтон считал, что они являются адиафорами, если не затрагивают чистое учение и таинства, установленные Иисусом. Однако он не принял во внимание точку зрения, согласно которой уступки, сделанные в таких обстоятельствах, следует рассматривать как отказ от евангельских убеждений. Позднее Меланхтон сожалел о своих действиях. После смерти Лютера многие стали видеть в нем "теологического лидера немецкой Реформации", хотя гнезио-лютеране во главе с Матфиасом Флацием обвинили его и его последователей в ереси и отступничестве. Меланхтон с терпением, достоинством и самообладанием переносил эти обвинения. В полемике об оправдании с Андреасом Осиандером Меланхтон сумел удовлетворить все стороны. Он также участвовал в споре со Станкаро, который утверждал, что Христос оправдывает нас только по своей человеческой природе.

Споры в 1550-х годах

В 1552 году курфюрст Саксонии заявил о своей готовности отправить депутатов на собор, который должен был быть созван в Тренто, но лишь при условии участия протестантов в обсуждениях и непризнания Папы в качестве председательствующего и судьи. Это заявление было отчасти результатом совета Меланхтона. Когда было решено направить исповедание в Тренто, Меланхтон составил Confessio Saxonica – повторение Аугсбургского вероисповедания, в котором более подробно рассматривались спорные вопросы с Римом. По пути в Тренто, в марте 1552 года, находясь в Дрездене, он увидел военные приготовления Маврикия Саксонского, а после прибытия в Нюрнберг вернулся в Виттенберг, поскольку Маврикий восстал против императора. После его возвращения положение протестантов улучшилось и стало еще более благоприятным с заключением Аугсбургского мира (1555). Однако с тех пор трудности Меланхтона возросли. Последние годы его жизни были омрачены спорами вокруг «Интерѝма» и вновь разгоревшейся полемики о Вечере Господнем. Поскольку в Лейпцигском «Интерѝме» 1551 года появилось утверждение о необходимости «добрых дел для спасения», лютеранские оппоненты обрушились с критикой на Георга Майора, друга и ученика Меланхтона. Меланхтон отказался от этой формулировки, увидев, насколько легко она может быть неверно истолкована. Его противники продолжали нападать на него, обвиняя в синергизме и цвинглианстве. На Вормсском коллоквиуме в 1557 году, на котором он присутствовал неохотно, последователи Флация и саксонские богословы пытались опорочить его как еретика. Меланхтон неустанно стремился к миру в Церкви, предлагая созвать синод евангельских сторонников и разработав Франкфуртский рецесс, который впоследствии защищал от нападок. Споры о Вечере Господнем отягощали его последние годы жизни. Возобновление этих споров было связано с растущим распространением кальвинистского учения и его влиянием в Германии. Он никогда не соглашался с ним, и личное присутствие и самоотдача Христа в Вечере Господней имели для него особое значение, хотя он и не определял, каким образом это связано с телом и кровью. Отвергая физический акт жевания, он тем не менее признавал реальное присутствие тела Христова и, следовательно, реальную самоотдачу. Он также отличался от Кальвина тем, что подчеркивал связь Вечери Господней с оправданием.

Взгляды на Деву Марию

Меланхтон относился к почитанию святых весьма критически, но разработал положительные комментарии о Марии. В своих "Аннотациях к Евангелиям" он написал исследование, посвященное Луки 2:52, и обсудил веру Марии. Он отметил, что "она хранила все в своем сердце", что он истолковал как призыв к церкви следовать ее примеру. Он полагал, что Мария проявила небрежность, потеряв сына в храме, однако не согрешила. Он также считал, что Мария была зачатa с первородным грехом, как и любой другой человек, но была избавлена от его последствий. В связи с этим он выступал против праздника Непорочного Зачатия, который в то время не являлся догматом, но отмечался в ряде городов и был одобрен на Базельском соборе в 1439 году. Он утверждал, что Непорочное Зачатие – это выдумка монахов. Он рассматривал Марию как образ (Typus) Церкви и полагал, что в "Магнификате" Мария говорила от лица всей Церкви. Стоя у креста, Мария страдала так, как никто другой; поэтому он считал, что христиане должны единиться с ней у креста, чтобы уподобиться Христу.

Взгляды на естественную философию

Прочитав лекции по труду Птолемея «Librorum de judiciis astrologicis» в 1535–1536 годах, Меланхтон выразил студентам свой интерес к греческой математике, астрономии и астрологии. Он полагал, что разумный Бог имеет причины являть кометы и затмения. Он первым издал парафраз «Тетрабиблоса» Птолемея в Базеле в 1554 году. По его мнению, естественная философия была непосредственно связана с Провидением, что оказало влияние на изменения в учебных программах после протестантской Реформации в Германии. В период с 1536 по 1539 год он участвовал в трех академических нововведениях: восстановлении Виттенбергского университета на протестантских принципах, реорганизации Тюбингенского университета и основании Лейпцигского университета.

Смерть

Не успев разрешить эти теологические разногласия, Меланхтон умер. Всего за несколько дней до смерти он написал записку, в которой изложил причины своего бесстрашия перед смертью. На левой стороне записки были слова: "Ты будешь избавлен от грехов и свободен от едких нападок и гнева богословов"; на правой: "Ты перейдешь к свету, увидишь Бога, узришь Его Сына и познаешь те дивные тайны, которые не смог постичь в этой жизни". Непосредственной причиной смерти стала сильная простуда, которой он заболел во время поездки в Лейпциг в марте 1560 года, за которой последовала лихорадка, истощившая его силы, хотя тело его и без того было ослаблено. Его смерть была констатирована 19 апреля 1560 года. Его тело было погребено рядом с Лютером в Церкви Замка в Виттенберге. В последние мгновения жизни Меланхтон продолжал тревожиться о бедственном положении церкви. Он непрестанно молился и внимал отрывкам из Священного Писания. Особенно значимыми для него были слова из Иоанна 1:11-12: "Своих Он принял, а своим не дал места". Когда Каспар Пейцер, его зять, спросил его, чего он желает, он ответил: "Ничего, кроме небес". Он почитается в Календаре святых Лютеранской церкви Миссурийского синода 16 февраля, в день его рождения, и в календаре Евангелической лютеранской церкви в Америке 25 июня, в день представления Аугсбургского вероисповедания.

Его работа в качестве реформатора

Как реформатор, деятельность Меланктона отличалась умеренностью, добросовестностью, осторожностью и миролюбием; однако эти качества порой воспринимались как отсутствие решительности, последовательности и смелости. Его главным приоритетом было благополучие общества и спокойное развитие церкви. Меланктон испытывал естественную неприязнь к ссорам и раздорам, но при этом часто был очень раздражительным. Его миролюбивый характер часто побуждал его приспосабливаться к взглядам других, что видно из его переписки с Эразмом и его поведения на Аугсбургском рейхстаге и во время Интермиума. Считалось, что его стремление к примирению руководствовалось не только личным желанием мира, но и его консервативной религиозной природой. Он никогда не забывал, как отец на смертном одре просил его семью "никогда не покидать церковь". Он относился к истории церкви с благоговением и почтением, что делало для него, в отличие от Лютера, более сложным принятие мысли о невозможности примирения с католической церковью. Он придавал большое значение авторитету Отцов Церкви, не только Августина, но и греческих Отцов. Его подход к вопросам богослужения был консервативным, и Кордатус и Шенк даже называли его крипто-католиком во время Лейпцигского Интермиума. Он не стремился к примирению с католицизмом ценой чистоты учения. Он придавал большее значение внешнему виду и организации Церкви, чем Лютер, что проявляется в его отношении к "церковному учению". Идеальное представление о церкви, которое он выразил в "Loci" в 1535 году, впоследствии утратило свою значимость, когда он стал подчеркивать концепцию истинной видимой церкви, которую можно найти среди протестантов. Он полагал, что связь церкви с Богом заключается в том, что церковь исполняет божественное служение проповеди Евангелия. Всеобщее священство для Меланктона, как и для Лютера, не было принципом церковного устройства, а исключительно религиозным принципом. В соответствии с этой идеей он стремился сохранить традиционное церковное устройство и управление, включая епископство. Однако он не хотел видеть церковь полностью независимой от государства, а скорее, в согласии с Лютером, считал, что светские власти обязаны защищать религию и церковь. Он рассматривал консистории как церковные суды, которые, следовательно, должны состоять из духовных и светских судей, поскольку считал, что официальная власть церкви заключается не в особом сословии священников, а во всем собрании верующих, которое должно быть представлено не только духовенством, но и мирянами. Защищая церковное единство, он не игнорировал доктринальные различия ради общих практических целей. С возрастом он все меньше различал Евангелие как провозглашение воли Божьей и правильное учение как человеческое познание о ней. Он прилагал усилия для сохранения единства в учении посредством теологических формул согласия, но они были сформулированы максимально широко и ограничивались потребностями практической религии.

Как ученый

Как ученый Меланхтон воплощал духовную культуру своего времени. Его манера письма была простой и ясной; его учебники, хотя и не всегда оригинальные, быстро вошли в обиход в школах и сохраняли свои позиции более столетия. Для него знание существовало лишь во имя нравственного и религиозного воспитания, и таким образом этот учитель Германии подготовил почву для религиозных идей Реформации. Он был видной фигурой в движении, известном как христианский гуманизм, оказавшем продолжительное влияние на научную жизнь Германии. Меланхтон написал множество трактатов о воспитании и обучении, в которых изложил свои взгляды на основы, методы и цели реформированного образования. В своей "Книге посещений" Меланхтон представил школьный план, рекомендующий преподавать исключительно латынь. Он предлагал разделить детей на три отчетливые группы: учащихся, только начинающих читать, умеющих читать и готовых к изучению грамматики, и хорошо владеющих грамматикой и синтаксисом. Меланхтон также полагал, что дисциплинарная система классических "семи свободных искусств" и науки, изучаемые на высших факультетах, не могли вместить в себя новые революционные открытия эпохи ни по содержанию, ни по методологии. Он расширил традиционную классификацию наук в нескольких направлениях, включив в свою систему научных дисциплин не только историю, географию и поэзию, но и новые естественные науки.

Как богослов

Как богослов, его сила заключалась в собирании и систематизации идей других, особенно Лютера, в целях обучения. Он придерживался практического подхода и не рассматривал взаимосвязь частей, а его «Loci» представляли собой сборник отдельных параграфов. Его гуманистический склад ума лег в основу его теологии, благодаря чему он признавал моральные и религиозные истины, существующие вне христианства, и сближал христианскую истину с ними, стремясь к посредничеству между христианским откровением и античной философией. Взгляды Меланхтона отличались от взглядов Лютера лишь некоторыми модификациями идей. Меланхтон рассматривал закон не только как коррелят Евангелия, но и как неизменный порядок духовного мира, основанный на самом Боге. Он свел взгляд Лютера на искупление к понятию юридического удовлетворения. Он не акцентировал мистицизм, пронизывающий теологию Лютера, но подчеркивал этические и интеллектуальные элементы. Отказавшись от детерминизма и абсолютного предопределения и признав за человечеством определенную моральную свободу, он попытался определить долю свободной воли в обращении, назвав три причины, содействующие этому процессу: Слово, Дух и человеческая воля, которая не была пассивной, но сопротивлялась собственной слабости. После 1548 года он использовал определение свободы, данное Эразмом: «способность склоняться к благодати». Разделяя веру на знание, согласие и доверие, он поставил участие сердца после участия разума, что привело к возникновению в поздней ортодоксии мнения о том, что установление и принятие чистого учения должно предшествовать личному отношению к вере. Его понимание веры соответствовало его представлению о Церкви как о сообществе приверженцев истинной веры, и о том, что ее видимое существование зависит от согласия ее невозрожденных членов с ее учениями. Учение Меланхтона о Вечере Господнем лишено мистицизма веры, посредством которого Лютер соединял чувственные элементы и сверхчувственные реальности, однако оно требовало их формального разграничения. Развитие убеждений Меланхтона можно проследить по истории «Loci». Изначально он намеревался развить основные идеи, представляющие евангельское понимание спасения, в то время как более поздние издания приблизились к плану учебника догматики. Сначала он настаивал на необходимости каждого события, отвергал философию Аристотеля и не полностью разработал свою доктрину о таинствах. В 1535 году он впервые рассмотрел учение о Боге и о Троице; он отверг учение о необходимости каждого события и назвал свободную волю содействующей причиной обращения. Доктрина оправдания приобрела свою юридическую форму, а необходимость добрых дел подчеркивалась в интересах нравственной дисциплины. Последние издания отличаются от предыдущих повышенным вниманием к теоретическому и рациональному аспектам.

Как моралист

В этике он сохранил и обновил традицию древней морали и представлял протестантское понимание жизни. Его книги по морали в основном основывались на классических произведениях и испытывали влияние не столько Аристотеля, сколько Цицерона. Его главными трудами в этой области были «Пролегомены к «О должностях» Цицерона» (1525), «Комментарии к этическим книгам Аристотеля» (1529), «Эпитома моральной философии» (1538) и «Основы учения об этике» (1550). В своей «Эпитоме моральной философии» он рассматривает соотношение философии с законом Божьим и Евангелием. Моральные принципы познаваемы посредством разума. Меланхтон называет это законом Божьим, который, будучи дарованным Богом человеческой природе, является также законом природы. Добродетельные язычники еще не разработали представления о первородном грехе и грехопадении, или о падшей природе человека, и поэтому не могли сформулировать или объяснить, почему люди не всегда поступают добродетельно. Если добродетель была истинным законом человеческой природы (установленным самим Богом), то свет разума мог быть затемнен лишь грехом. Открытое (или явленное) право, необходимое вследствие греха, отличается от естественного права лишь большей полнотой и ясностью. Основной порядок нравственной жизни также постижим разумом; следовательно, развитие моральной философии из естественных принципов не должно быть пренебрегаемо. Меланхтон, таким образом, не проводил резкого различия между естественной и явленной моралью. Его вклад в христианскую этику в строгом смысле можно увидеть в Аугсбургском исповедании и его Апологии, а также в его «Локусах», где он последовал за Лютером в изображении протестантского идеала жизни – свободной реализации божественного закона личностью, благословенной верой и исполненной Духом Божьим.

Как экзегет

В течение некоторого времени формулировка Меланхтона относительно авторитета Писания стала общепринятой. Принцип его герменевтики выражен в его словах: «Каждый богослов и верный толкователь небесного учения должен прежде всего быть грамматиком, затем диалектиком и, наконец, свидетелем». Под «грамматиком» он понимал филолога, владеющего историей, археологией и древней географией. Что касается метода толкования, он настаивал на единстве смысла и на буквальном понимании, в отличие от четырех смыслов, принятых схоластиками. Он также утверждал, что всё, что ищут в словах Писания за пределами буквального смысла, является лишь догматическим или практическим применением. Его комментарии богаты теологическим и практическим содержанием, подтверждающим доктрины Реформации. Наиболее важные из них – комментарии к книгам Бытия, Притчей, Даниила, Псалмов, Послания к Римлянам (изданные в 1522 году Лютером без его согласия), Послания к Колоссянам (1527) и Евангелия от Иоанна (1523). Меланхтон сотрудничал с Лютером в переводе Библии, и обе книги Маккавей в Библии Лютера приписываются ему. Латинская Библия, изданная в 1529 году в Виттенберге, считается совместной работой Меланхтона и Лютера.

Как историк и проповедник

Влияние Меланхтона на историческую теологию ощущалось до XVII века, особенно в методе рассмотрения церковной истории в связи с политической историей. Его труд стал первой протестантской попыткой создания истории догмы, представленной в работах Sententiae veterum aliquot patrum de caena domini (1530) и De ecclesia et auctoritate verbi Dei (1539). Меланхтон оказал значительное влияние на гомилетику и считается в протестантской церкви автором методического стиля проповеди. Он избегал догматизма и риторики в "Аннотациях к Евангелиям" (1544), "Проповедях на Евангелие от Матфея" (1558), а также в своих немецких проповедях, подготовленных для Георга Анхальтского. Он сам никогда не проповедовал с кафедры, а его латинские проповеди (постиллы) были предназначены для венгерских студентов в Виттенберге, не владевших немецким языком. В 1548 году он опубликовал "Историю жизни и деяний Лютера". В этой книге он включает изображение Лютера, прибивающего 95 тезисов к дверям замковой церкви в Виттенберге. Однако на момент написания книги он лично не встречался с Лютером, и сам Лютер никогда не упоминал об этом событии. Меланхтон также создал первую протестантскую работу о методологии богословских исследований, а также свой "Катехизис пуэрилис" (1532) – учебное пособие для младших учеников, и немецкий катехизис (1549).

Как профессор и философ

Как филолог и педагог, Меланхтон был духовным наследником южногерманских гуманистов, таких как Рейхлин, Якоб Вимпфелинг и Родольф Агрикола, которые придерживались этической концепции гуманитарных наук. Он рассматривал свободные искусства и классическое образование как пути не только к естественной и этической философии, но и к богословской философии. Древние классики почитались как источники более чистого знания, а также как наилучшее средство воспитания молодежи, благодаря своей формальной красоте и этическому содержанию. Благодаря своей деятельности в образовательных учреждениях и своим компиляциям латинских и греческих грамматик и комментариев, он стал основателем ученых школ в Евангельской Германии, сочетая гуманистические и христианские идеалы. Влияние его философских сборников прекратилось лишь с установлением господства школы Лейбница-Вольфа. Он прибыл в Виттенберг с намерением редактировать полные труды Аристотеля и издал «Реторику» (1519) и «Диалектику» (1520). Он полагал, что отношение философии к теологии характеризуется различием между Законом и Евангелием. Закон, как свет естественный, присущ человеку от рождения; он также содержит элементы естественного познания Бога, которые, однако, были омрачены и ослаблены грехом. Поэтому потребовалось новое провозглашение Закона через откровение, которое было дано в Десяти заповедях; и весь закон, включая его проявления в естественной философии, содержит лишь требования, лишь намеки; его исполнение дается только в Евангелии, являющемся основой уверенности в теологии, посредством которого философские элементы познания – опыт, принципы разума и силлогизмы – получают лишь окончательное подтверждение. Подобно тому, как Закон является богоустановленным наставником, ведущим ко Христу, философия, как его толкователь, подчиняется откровеной истине как высшему критерию убеждений и жизни. Он опубликовал De dialecta libri iv (1528), Erotemata dialectices (1547), Liber de anima (1540), Initia doctrinae physicae (1549) и Ethicae doctrinae elementa (1550).

Личный внешний вид и характер

Сохранились оригинальные портреты Меланхтона, написанные тремя известными художниками его времени: Гансом Гольбейна Младшим (одна версия находится в Королевской галерее Ганновера), Альбрехтом Дюрером и Лукасом Кранахом Старшим. Меланхтон описывался как невысокого роста, с физическими недостатками и слабым здоровьем, хотя говорили, что у него были яркие, живые глаза, сохранившие свой цвет до самой смерти. Он не придавал значения деньгам и собственности; его гостеприимство часто использовали, и его швабскому слуге порой было трудно справляться с хозяйством. Его семейная жизнь была счастливой. Он называл свой дом «маленькой церковью Божьей», всегда находил в нём утешение и проявлял нежную заботу о жене и детях. Однажды французский ученый увидел, как он качает колыбель одной рукой, а в другой держит книгу. Его самым близким другом был Иоахим Камерариус, которого он называл половинкой своей души. Его обширная переписка служит комментарием к его жизни. Он писал речи и научные трактаты для других, разрешая им подписывать их своими именами. Он признавал свои ошибки даже перед оппонентами, такими как Флаций, и был открыт для критики. Он уделял большое внимание молитве, ежедневному чтению и размышлению над Библией, а также посещению богослужений.

Цитируемые работы

В данной статье использованы материалы из этой публикации, находящейся в общественном достоянии. В данной статье использованы материалы из этой публикации, находящейся в общественном достоянии.