Курская битва: Операция «Цитадель» и контрнаступление советских войск.

Введение

Немецкая операция по захвату Курска у СССР во время Второй мировой войны. Операция «Цитадель» (Unternehmen Zitadelle) — немецкая наступательная операция, проведённая в июле 1943 года против советских войск в Курском выступе, предложенная генерал-фельдмаршалом Фрицем Эрихом Георгом Эдуардом фон Манштейном во время Второй мировой войны на Восточном фронте, которая положила начало Курской битве. Преднамеренная оборонительная операция, осуществлённая советскими войсками для отражения немецкого наступления, получила название Курской стратегической оборонительной операции. Немецкому наступлению противостояли два советских контрнаступления: операция «Полководец Румянцев» и операция «Кутузов». Для немцев эта битва стала последней стратегической наступательной операцией на Восточном фронте. С началом высадки союзников в Сицилии Адольф Гитлер был вынужден перебросить войска, готовившиеся во Франции, для отражения угрозы в Средиземноморье, вместо того чтобы использовать их в качестве стратегического резерва для Восточного фронта. Значительные потери Германии в живой силе и технике, особенно в танках, обеспечили Советской Красной Армии стратегическую инициативу на оставшуюся часть войны. Немцы надеялись ослабить советский наступательный потенциал летом 1943 года, отрезав крупные силы, которые, по их расчётам, находились в Курском выступе. Курский выступ имел значительную протяжённость с севера на юг и с востока на запад. План предусматривал окружение советских войск двумя ударными группировками, прорывающимися по северному и южному флангам выступа. Гитлер верил, что победа здесь укрепит немецкую мощь и повысит его авторитет среди союзников, рассматривавших возможность выхода из войны. Также рассчитывали захватить большое количество советских военнопленных для использования в качестве рабской рабочей силы на немецкой военной промышленности. Советское правительство располагало предварительной информацией о немецких намерениях, полученной в том числе от британской разведки, данных, переданных шпионской сетью «Люси», и радиоперехватов «Туни». Зная заранее, что удар будет нанесён по Курскому выступу, советские войска создали эшелонированную оборону, предназначенную для истощения немецких бронетанковых сил. Немцы отложили наступление, пытаясь усилить группировку и дождаться поступления новой техники, прежде всего новых танков «Panther», а также увеличения количества тяжёлых танков «Tiger». Это дало Красной Армии время для создания ряда глубоко эшелонированных оборонительных рубежей. К оборонительным мерам относились минные поля, укрепления, зоны артиллерийского огня и противотанковые позиции, простиравшиеся на значительную глубину. Советские подвижные соединения были выведены из района выступа, а для проведения стратегических контрнаступлений был сформирован крупный резерв.

German operation to capture Kursk from the USSR during WWII

Operation Citadel (Unternehmen Zitadelle) was the German offensive operation in July 1943 against Soviet forces in the Kursk salient, proposed by Generalfeldmarschall Fritz Erich Georg Eduard von Manstein during the Second World War on the Eastern Front that initiated the Battle of Kursk. The deliberate defensive operation that the Soviets implemented to repel the German offensive is referred to as the Kursk Strategic Defensive Operation. The German offensive was countered by two Soviet counter offensives, Operation Polkovodets Rumyantsev (Полководец Румянцев) and Operation Kutuzov (Кутузов). For the Germans, the battle was the final strategic offensive that they were able to launch on the Eastern Front. As the Allied invasion of Sicily began, Adolf Hitler was forced to divert troops training in France to meet the Allied threats in the Mediterranean, rather than use them as a strategic reserve for the Eastern Front. Germany's extensive loss of men and tanks during the operations ensured that the victorious Soviet Red Army enjoyed the strategic initiative for the remainder of the war. The Germans hoped to weaken the Soviet offensive potential for the summer of 1943 by cutting off a large number of forces that they anticipated would be in the Kursk salient. The Kursk salient or bulge was long from north to south and from east to west. The plan envisioned an envelopment by a pair of pincers breaking through the northern and southern flanks of the salient. Hitler believed that a victory here would reassert German strength and improve his prestige with his allies, who were considering withdrawing from the war. It was also hoped that large numbers of Soviet prisoners would be captured to be used as slave labour in the German armaments industry. The Soviet government had foreknowledge of the German intentions, provided in part by the British intelligence services, the intelligence transmitted by the Lucy spy ring, and Tunny intercepts. Aware months in advance that the attack would fall on the neck of the Kursk salient, the Soviets built a defence in depth designed to wear down the German armoured spearhead. The Germans delayed the offensive while they tried to build up their forces and waited for new weapons, mainly the new Panther tank but also larger numbers of the Tiger heavy tank. This gave the Red Army time to construct a series of deep defensive belts. The defensive preparations included minefields, fortifications, artillery fire zones and anti tank strong points, which extended approximately in depth. Soviet mobile formations were moved out of the salient and a large reserve force was formed for strategic counter offensives.

Предыстория

После завершения битвы за Донбасс, когда весенний сезон распутицы подошёл к концу в 1943 году, как немецкое, так и советское командование рассмотрели планы будущих операций. Советский премьер Иосиф Сталин и некоторые высокопоставленные советские офицеры хотели первыми взять инициативу и атаковать немецкие войска на территории Советского Союза, но были убеждены рядом ключевых командиров, включая заместителя Верховного Главнокомандующего Георгия Жукова, принять оборонительную позицию. Это позволило бы немецкой стороне ослабить свои силы, нападая на подготовленные оборонительные рубежи, после чего советские войска смогли бы ответить контрнаступлением. Стратегические дискуссии проходили и на немецкой стороне: Эрих фон Манштейн выступал за мобильную оборону, предполагающую уступку территории и продвижение советских подразделений, в то время как немецкие войска наносили бы серию мощных контратак по флангам, истощая противника. Однако по политическим причинам канцлер Германии Адольф Гитлер настоял на переходе немецких войск в наступление, выбрав для атаки Курский выступ. 15 апреля 1943 года фюрер санкционировал подготовку к операции «Цитадель». Операция «Цитадель» предусматривала двойной охват Курска с целью окружения советских войск пяти армий и полного уничтожения выступа. Группа армий «Центр» выделила 9-ю армию генерала Вальтера Моделя для формирования северного щипца. Ей надлежало прорвать северный фас выступа, продвигаясь на юг к холмам восточнее Курска и обеспечивая защиту железнодорожной линии от советских атак. Группа армий «Юг» должна была задействовать 4-ю танковую армию под командованием Германа Хота и оперативный отряд «Кемпф» под командованием Вернера Кемпфа для прорыва южного фаса выступа. Эти силы должны были двигаться на север, чтобы соединиться с 9-й армией восточнее Курска. Основной удар фон Манштейна должна была нанести 4-я танковая армия Хота, в авангарде которой действовал II танковый корпус СС под командованием Пауля Хауссера. XLVIII танковый корпус под командованием Отто фон Кнобельсдорфа должен был наступать слева, а оперативный отряд «Кемпф» – справа. 2-я армия под командованием Вальтера Вайсса должна была сдерживать советские войска на западной части выступа.

After the conclusion of the battle for the Donets, as the spring rasputitsa (mud) season came to an end in 1943, both the German and Soviet commands considered their plans for future operations. The Soviet Premier Joseph Stalin and some senior Soviet officers wanted to seize the initiative first and attack the German forces inside the Soviet Union, but they were convinced by a number of key commanders, including the Deputy Supreme Commander Georgy Zhukov, to assume a defensive posture instead. This would allow the German side to weaken themselves in attacking prepared positions, after which the Soviet forces would be able to respond with a counter offensive. Strategic discussions also occurred on the German side, with Erich von Manstein arguing for a mobile defence that would give up terrain and allow the Soviet units to advance, while the German forces would launch a series of sharp counterattacks against their flanks to inflict heavy attrition. But for political reasons, German Chancellor Adolf Hitler insisted that the German forces go on the offensive, choosing the Kursk salient for the attack. On 15 April 1943 the Führer authorized preparations for Unternehmen Zitadelle (Operation Citadel). Operation Citadel called for a double envelopment, directed at Kursk, to surround the Soviet defenders of five armies and seal off the salient. Army Group Centre would provide General Walter Model's 9th Army to form the northern pincer. It would cut through the northern face of the salient, driving south to the hills east of Kursk, securing the rail line from Soviet attack. Army Group South would commit the 4th Panzer Army, under Hermann Hoth, and Army Detachment Kempf, under Werner Kempf, to pierce the southern face of the salient. This force would drive north to meet the 9th Army east of Kursk. Von Manstein's main attack was to be delivered by Hoth's 4th Panzer Army, spearheaded by the II SS Panzer Corps under Paul Hausser. The XLVIII Panzer Corps, commanded by Otto von Knobelsdorff, would advance on the left while Army Detachment Kempf would advance on the right. The 2nd Army, under the command of Walter Weiss, would contain the western portion of the salient.

Препятствия и отсрочки

Немецкое наступление, первоначально запланированное на начало мая, несколько раз откладывалось, поскольку немецкое руководство пересматривало и колебалось в отношении его перспектив, а также для переброски дополнительных сил и техники. Как только был издан Приказ № 6, предписывавший привести операцию в готовность к началу через шесть дней после 28 апреля, 9-я армия, которой надлежало командовать наступлением в зоне группы армий «Центр», заявила протест, что ее развертывание не может быть завершено к 3 мая. На совещании 3 мая Гитлер встретился с Манштейном, Клюге, Зайцлером, Гудерианом, Шпеером, начальником штаба ОКЛ генерал-оберстом Гансом Йешоннеком и командующим 9-й армией генерал-оберстом Вальтером Моделем. Последовала дискуссия о проблемах, с которыми, по мнению Моделя, столкнется 9-я армия при прорыве «хорошо укрепленного» советского фронта, и о неспособности танков Panzer IV противостоять новому советскому противотанковому оружию. Гитлер закрыл совещание, не приняв решения, но в частном порядке сообщил Моделю о переносе срока начала операции. Манштейн, Клюге, Зайцлер и Йешоннек возражали против задержки; Гудериан и Шпеер выступали против проведения «Цитадели» вообще, поскольку, даже в случае успеха, по их мнению, это привело бы к значительным потерям танков и нарушило планы по увеличению бронетанкового парка немецких войск. Гитлер решил отложить «Цитадель» до июня, рассчитывая к этому времени получить в достаточном количестве танки новой модели (Tiger I). 6 мая ОКХ объявил о переносе «Цитадели» на 12 июня. 10 мая Гудериана вызвали в рейхсканцелярию в Берлин для обсуждения производства танка «Пантера» и возможных задержек в его программе. После совещания Гудериан попросил об аудиенции у Гитлера, на которой присутствовали также Кейтель, начальник штаба Гудериана Вольфганг Томале и Карл Заур из Министерства вооружений. Там, как сообщает Гудериан в своих мемуарах, он спросил фюрера: «Зачем вообще нападать на Востоке? Как вы думаете, сколько людей вообще знают, где находится Курск? Миру совершенно безразлично, удержим мы Курск или нет. Зачем нам вообще нападать на Востоке в этом году?» Гитлер, по словам Гудериана, ответил:

The German offensive, originally slated to commence in the beginning of May, was postponed several times as the German leadership reconsidered and vacillated over its prospects, as well as to bring forward more units and equipment. As soon as Operations Order 6 was issued, which dictated that the operation should be ready to start on six days' notice after 28 April, the Ninth Army, which was to command the offensive in the Army Group Center zone, protested that its deployment could not be completed by 3 May. At a 3 May meeting, Hitler conferred with Manstein, Kluge, Zeitzler, Guderian, Speer, Chief of Staff OKL Generaloberst Hans Jeschonnek, and Commanding General, Ninth Army, Generaloberst Walter Model. There followed a discussion on the problems Model expected the Ninth Army to encounter in breaking through a "well fortified" Soviet front and the inability of the Panzer IV tanks to stand up to the new Soviet antitank weapons. Hitler closed the meeting without giving a decision but indicated privately to Model that there would be a postponement. Manstein, Kluge, Zeitzler, Jeschonnek objected to the delay; Guderian and Speer objected to Citadel being executed at all because, even if successful, they argued, it would cause heavy tank losses and upset plans for an increase in armor strength for the German forces. Hitler decided to let Citadel wait until June, by which time he expected to have tanks of a newer model (Tiger 1) available in quantity. On 6 May, the OKH announced that Citadel was postponed to 12 June. On 10 May, Guderian was summoned to the Reich Chancellery in Berlin, for a discussion on the production of the Panther tank, and potential delays in its program. After the conference, Guderian asked for an audience with Hitler, in which Keitel, Guderian's Chief of Staff Wolfgang Thomale, and Karl Saur of the Armaments Ministry were also present. There, as Guderian reports in his memoirs, he asked the Führer, "Why do you want to attack in the East at all? How many people do you think even know where Kursk is? It is a matter of profound indifference to the world whether we hold Kursk or not. Why do we want to attack in the East at all this year?" Hitler, according to Guderian, responded:

«Вы совершенно правы. Каждый раз, когда я думаю об этом наступлении, у меня переворачивается желудок». Гитлер заверил Гудериана, что пока нет окончательного решения по операции. Однако на майском совещании высокопоставленных чиновников НСДАП Гитлер сравнил текущую ситуацию на Восточном фронте с положением партии в 1932 году, когда ей, казалось, грозило политическое поражение от Франца фон Папена и Гинденбурга. Он заявил: «В 1932 году мы добились победы только благодаря упорству, которое порой казалось безумием; так же мы добьемся ее и сегодня». В первые недели июня силы, выделенные для «Цитадели», достигли пиковой численности. 18 июня оперативный штаб ОКВ представил предложение о прекращении операции «Цитадель» и передислокации всех высвободившихся войск в стратегические резервы для обороны Италии и Балкан, а также самой Германии. В тот же день Гитлер ответил, что он «в полной мере оценил» точку зрения Генерального штаба, но решил продолжить; два дня спустя он назначил дату начала операции – 5 июля. Советское руководство, благодаря своей разведке и иностранным источникам, было проинформировано о немецких намерениях, и многочисленные задержки со стороны немецкого командования ОКВ дали им достаточно времени для подготовки обороны. Используя тактику обороны в глубину, они построили серию оборонительных рубежей для истощения наступающих танковых соединений. Было создано три полосы, состоящие из обширных минных полей, противотанковых рвов и позиций противотанковых орудий. За ними располагались еще три полосы, которые в основном были необитаемыми и менее укрепленными. Воронежский фронт под командованием генерала Николая Ватутина был поставлен задача оборонять южный фас выступа. Центральный фронт под командованием Константина Константиновича Рокоссовского оборонял северный фас. В резерве находился Степной фронт под командованием Ивана Конева. В феврале 1943 года Центральный фронт был восстановлен из Донского фронта, который являлся северным щипцом операции «Уран» и отвечал за уничтожение 6-й армии под Сталинградом.

You're quite right. Whenever I think of this attack my stomach turns over. Hitler assured Guderian that there was as yet no commitment to the operation. However, at a May meeting of high Nazi Party officials, Hitler compared the current situation in the Eastern front to the predicament of the party in 1932, when it seemed to go down in political defeat at the hands of Franz von Papen and Hindenburg. He stated In 1932, we attained victory only by stubbornness that sometimes looked like madness; so, too, we will achieve it today. In the first weeks of June, the forces for Citadel were at their peak strength. On 18 June, the OKW Operations Staff submitted a proposal that Citadel be abandoned, and that all troops that could be spared should be deployed into strategic reserves for the defense of Italy and the Balkans, as well as Germany proper. On the same day, Hitler responded that he "fully appreciated" the General Staff's view, but had decided to go ahead; two days later, he set the time for 5 July. The Soviet leadership, through their intelligence agencies and foreign sources, had been informed about the German intentions, and therefore the multiple delays by the German high command, OKW, allowed them a great deal of time to prepare their defences. Employing defence in depth, they constructed a series of defensive lines to wear down the attacking panzer formations. Three belts made up of extensive minefields, anti tank ditches and anti tank gun emplacements were created. Behind those were an additional three belts, which were mostly unoccupied and less fortified. The Voronezh Front, commanded by General Nikolai Vatutin, was tasked with defending the southern face of the salient. The Central Front, commanded by Konstantin Konstantinovich Rokossovsky, defended the northern face. Waiting in reserve was the Steppe Front, commanded by Ivan Konev. In February 1943, the Central Front had been reconstructed from the Don Front, which had been part of the northern pincer of Operation Uranus and had been responsible for the destruction of the 6th Army at Stalingrad.

Предварительные иски

Боевые действия начались на южном склоне выступа вечером 4 июля 1943 года, когда немецкая пехота предприняла атаки с целью захвата господствующих высот для организации артиллерийских наблюдательных пунктов перед основным наступлением. В ходе этих атак был захвачен ряд командных и наблюдательных пунктов Красной Армии вдоль первого главного рубежа обороны. К 16:00 подразделения танковой дивизии СС «Гроссдойчланд», 3-й и 11-й танковых дивизий захватили деревню Бутово и к полуночи овладели Герцовкой. Около 22:30 Ватутин приказал 600 орудий, миномётов и реактивных установок «Катюша» Воронежского фронта открыть огонь по передовым позициям немецких войск, в особенности по II танковому корпусу СС. На севере, в штабе Центрального фронта, стали поступать донесения о готовящемся немецком наступлении. Около 02:00 5 июля Жуков отдал приказ о начале контр-артиллерийской подготовки. Предполагалось сорвать концентрацию немецких сил перед атакой, однако результат оказался скромным. Подготовка задержала продвижение немецких соединений, но не смогла нарушить их расписание или нанести значительные потери. Немцы начали собственную артиллерийскую подготовку около 05:00, которая на северном участке продолжалась 80 минут, а на южном – 50 минут. После артподготовки наземные войска перешли в наступление, поддерживаемые авиацией Люфтваффе. Рано утром 5 июля ВВС предприняли массированный налет на немецкие аэродромы, надеясь уничтожить Люфтваффе на земле. Эта попытка не удалась, и советская авиация понесла существенные потери. 5 июля ВВС потеряли 176 самолетов, в то время как Люфтваффе – всего 26. Потери 16-й воздушной армии ВВС, действовавшей на северном участке, были меньше, чем у 2-й воздушной армии. Люфтваффе удалось установить и удерживать господство в воздухе над южным участком до 10–11 июля, когда ВВС начало завоевывать превосходство. Контроль над воздушным пространством над северным участком оставался спорным до 7 июля, когда ВВС начало добиваться превосходства в воздухе и удерживало его до конца операции.

Fighting started on the southern face of the salient on the evening of 4 July 1943, when German infantry launched attacks to seize high ground for artillery observation posts before the main assault. During these attacks a number of Red Army command and observation posts along the first main belt of defence were captured. By 16:00, elements of the Panzergrenadier Division "Großdeutschland", 3rd and 11th Panzer Divisions had seized the village of Butovo and proceeded to capture Gertsovka before midnight. At around 22:30, Vatutin ordered 600 guns, mortars and Katyusha rocket launchers, of the Voronezh Front, to bombard the forward German positions, particularly those of the II SS Panzer Corps. To the north, at Central Front headquarters, reports of the anticipated German offensive came in. At around 02:00 5 July, Zhukov ordered his preemptive artillery bombardment to begin. The hope was to disrupt German forces concentrating for the attack, but the outcome was less than hoped for. The bombardment delayed the German formations, but failed in the goal of disrupting their schedule or inflicting substantial losses. The Germans began their own artillery bombardment at about 05:00, which lasted 80 minutes in the northern face and 50 minutes in the southern face. After the barrage, the ground forces attacked, aided by close air support provided by the Luftwaffe. In the early morning of 5 July, the VVS launched a large raid against German airfields, hoping to destroy the Luftwaffe on the ground. This effort failed, and the Red Army air units suffered considerable losses. The VVS lost 176 aircraft on 5 July, compared to the 26 aircraft lost by the Luftwaffe. The losses of the VVS 16th Air Army operating in the northern face were lighter than those suffered by the 2nd Air Army. The Luftwaffe was able to gain and maintained air superiority over the southern face until 10–11 July, when the VVS began to obtain ascendency but the control of the skies over the northern face was evenly contested until the VVS began to gain air superiority on 7 July, which it maintained for the rest of the operation.

Операция вдоль северного полотна

Основную атаку Модель нанес XLVII танковый корпус, поддерживаемый 45 танками "Тигр" из присоединенного 505-го тяжелого танкового батальона. Прикрытие их левого фланга осуществлял XLI танковый корпус с присоединенным полком из 83 истребителей танков "Фердинанд". На правом фланге XLVI танковый корпус в это время состоял из четырех пехотных дивизий, имевших всего 9 танков и 31 штурмовую пушку. Левее XLI танкового корпуса находился XXIII армейский корпус, состоящий из усиленной 78-й штурмовой пехотной дивизии и двух обычных пехотных дивизий. Хотя в корпусе не было танков, он располагал 62 штурмовыми орудиями. Против 9-й армии был развернут Центральный фронт, оборонявшийся в трех сильно укрепленных оборонительных полосах.

Первоначальное немецкое продвижение

Модель решил начать свои первые атаки, используя пехотные дивизии, усиленные штурмовыми орудиями и тяжелыми танками, при поддержке артиллерии и Люфтваффе. Он стремился сохранить бронированную мощь своих танковых дивизий для последующего развития успеха после прорыва обороны Красной Армии. После прорыва танковые части должны были двинуться вперед к Курску. Майор в штабе Моделя Ян Мёшен позже отметил, что Модель ожидал прорыва уже на второй день. Любая задержка с введением в бой танковых дивизий дала бы Красной Армии время на перегруппировку. Однако командиры корпусов считали прорыв маловероятным. После предварительной артиллерийской подготовки и ответного огня Красной Армии, 9-я армия начала наступление 5 июля в 05:30. В атаку перешли девять пехотных и одна танковая дивизия, с приданными штурмовыми орудиями, тяжелыми танками и истребителями танков. К 6-й пехотной дивизии были прикомандированы две роты танков «Тигр», что представляло собой крупнейшую концентрацию этих машин в тот день. Против них действовали 13-я и 70-я армии Центрального фронта. Наступление XLVII танкового корпуса возглавляли 20-я танковая и 6-я пехотная дивизии. За ними следовали две оставшиеся танковые дивизии, готовые использовать любой прорыв. Тяжело заминированная местность и укрепленные позиции 15-й стрелковой дивизии замедлили продвижение. К 08:00 были расчищены безопасные проходы в минных полях. Утром, допрос пленных выявил слабость в стыке 15-й и 81-й стрелковых дивизий, возникшую из-за предварительной немецкой бомбардировки. «Тигры» были перенаправлены и атаковали в этом направлении. Советские формирования ответили силами около 90 танков Т-34. В последовавшем трехчасовом бою советские бронетанковые части потеряли 42 танка, а немцы – два «Тигра» и еще пять, которые вышли из строя из-за повреждения гусениц. Хотя советская контратака была отбита и первая линия обороны прорвана, бои задержали немцев достаточно долго, чтобы остальные части 29-го стрелкового корпуса 13-й армии, первоначально находившиеся во втором эшелоне, выдвинулись вперед и заблокировали прорыв. Советские минные поля прикрывались артиллерийским огнем, что делало разминирование трудным и дорогостоящим. Инженерные машины для разминирования «Голиаф» и «Боргвард IV» показали ограниченную эффективность. Из 45 «Фердинандов» 653-го тяжелого танкового батальона, вступивших в бой, к 17:00 из строя из-за подрыва на минах вышли все, кроме 12. Большинство из них впоследствии были отремонтированы и возвращены в строй, но эвакуация этих тяжелых машин была сложной задачей. В первый день XLVII танковый корпус продвинулся на 10 км вглубь обороны Красной Армии, а XLI танковый корпус достиг сильно укрепленного небольшого города Понири, во втором оборонительном поясе, контролирующего дороги и железные дороги, ведущие на юг к Курску. За первый день немцы продвинулись вглубь советских позиций, потеряв 1287 человек убитыми и пропавшими без вести и еще 5921 раненым.

Model chose to make his initial attacks using infantry divisions reinforced with assault guns and heavy tanks, and supported by artillery and the Luftwaffe. In doing so he sought to maintain the armoured strength of his panzer divisions to be used for exploitation once the Red Army defences were breached. Once a breakthrough had been achieved the panzer forces would move through and advance towards Kursk. Jan Möschen, a major in Model's staff, later commented that Model expected a breakthrough on the second day. If a breakthrough was achieved, the briefest delay in bringing up the panzer divisions would give the Red Army time to react. His corps commanders, however, thought a breakthrough extremely unlikely. Following a preliminary bombardment and Red Army counter bombardments, the 9th Army opened its attack at 05:30 on 5 July. Nine infantry divisions and one panzer division, with attached assault guns, heavy tanks, and tank destroyers, pushed forward. Two companies of Tiger tanks were attached to the 6th Infantry Division, and were the largest single grouping of Tigers employed that day. Opposing them were the 13th and 70th Armies of the Central Front. The 20th Panzer and 6th Infantry Divisions of the XLVII Panzer Corps, spearheaded the advance of the XLVII Panzer Corps. Behind them the remaining two panzer divisions followed, ready to exploit any breakthrough. The heavily mined terrain and fortified positions of the 15th Rifle Division slowed the advance. By 08:00 safe lanes had been cleared through the minefield. That morning information obtained from prisoner interrogation identified a weakness at the boundary of the 15th and 81st Rifle Divisions caused by the German preliminary bombardment. The Tigers were redeployed and struck towards this area. Red Army formations countered with a force of around 90 T 34s. In the resulting three hour battle, Red Army armoured units lost 42 tanks while the Germans lost two Tigers and a further five more immobilized with track damage. While the Red Army counterattack was defeated and the first defensive belt breached, the fighting had delayed the Germans long enough for the rest of 29th Rifle Corps of the 13th Army – initially deployed behind the first belt – to move forward and seal the breach. Red Army minefields were covered by artillery fire, making efforts to clear paths through the fields difficult and costly. Goliath and Borgward IV remote controlled engineer mine clearing vehicles met with limited success. Of the 653rd Heavy Panzerjäger Battalion's 45 Ferdinands sent into battle, all but 12 of them were immobilized by mine damage before 17:00. Most of these were later repaired and returned to service, but the recovery of these very large vehicles was difficult. On the first day, the XLVII Panzer Corps penetrated 6 mile (10 km) into the Red Army defences before stalling, and the XLI Panzer Corps reached the heavily fortified small town of Ponyri, in the second defensive belt, which controlled the roads and railways leading south to Kursk. In the first day, the Germans penetrated into the Red Army lines for the loss of 1,287 men killed and missing and a further 5,921 wounded.

Контрнаступление Красной Армии

Рокоссовский приказал 17-му гвардейскому и 18-му гвардейскому стрелковым корпусам совместно с 2-й танковой армией и 19-м танковым корпусом, при поддержке авиации, начать контратаку против немецкой 9-й армии на следующий день, 6 июля. Однако из-за плохой координации, только 16-й танковый корпус 2-й танковой армии начал контратаку на рассвете 6 июля после артиллерийской подготовки. 16-й танковый корпус, сосредоточив около 200 танков, атаковал XLVII танковый корпус и столкнулся с танками «Тигр» 505-го тяжёлого танкового батальона, который уничтожил 69 танков и вынудил остальные отступить к 17-му гвардейскому стрелковому корпусу 13-й армии. Позже тем же утром XLVII танковый корпус предпринял ответную атаку против 17-го гвардейского стрелкового корпуса, занимавшего оборону в районе деревни Ольховатка во втором оборонительном поясе. Атака началась с артиллерийского обстрела и возглавлялась 24 исправными «Тиграми» 505-го тяжёлого танкового батальона, но прорвать оборону Красной Армии у Ольховатки не удалось, и немцы понесли большие потери. Ольховатка располагалась на возвышенности, обеспечивающей хороший обзор большей части фронта. В 18:30 к 17-му гвардейскому стрелковому корпусу присоединился 19-й танковый корпус, что ещё больше укрепило оборону. Рокоссовский также решил зарыть большую часть оставшихся танков, чтобы уменьшить их уязвимость. Понири, обороняемые 307-й стрелковой дивизией 29-го стрелкового корпуса, также подверглись массированной атаке 6 июля со стороны немецких 292-й и 86-й пехотных, 78-й штурмовой пехотной и 9-й танковой дивизий, но немцам не удалось вытеснить защитников из сильно укреплённой деревни.

Понири и Ольховатка

В течение следующих трех дней, с 7 по 10 июля, Модель сосредоточил усилия 9-й армии на Понырях и Ольховатке, которые обе стороны считали ключевыми позициями. В ответ Рокоссовский перебросил силы из других участков фронта в эти сектора. 7 июля немцы атаковали Поныри и после ожесточенных уличных боев захватили половину города. Советская контратака на следующее утро вынудила немцев отступить, после чего последовала серия встречных контратак, и контроль над городом несколько раз переходил из рук в руки в течение следующих дней. К 10 июля немцы закрепились в большей части города, но советские контратаки продолжались. Ожесточенные бои за Поныри и близлежащую высоту 253,5 носили изнурительный характер и сопровождались большими потерями с обеих сторон. Солдаты прозвали это место "мини-Сталинградом". В боевом журнале 9-й армии эти тяжелые бои были описаны как "новый тип маневренных боев на истощение". Немецкие атаки на Ольховатку и близлежащую деревню Теплое не смогли прорвать советскую оборону, включая мощную согласованную атаку 10 июля силами около 300 немецких танков и штурмовых орудий из 2-й, 4-й и 20-й танковых дивизий, поддержанных всеми имеющимися в распоряжении Люфтваффе воздушными силами на северном участке. 9 июля в штабе XLVII танкового корпуса состоялась встреча Клюге, Моделя, Йоахима Лемельсена и Йозефа Харпе. Немецкому командованию стало очевидно, что 9-й армии не хватает сил для прорыва, и советское командование также пришло к такому выводу, однако Клюге стремился поддерживать давление на советские войска, чтобы содействовать южному наступлению. Операция на северном фланге выступа началась с фронта наступления, но к 6 июля он был сокращен до. На следующий день ширина фронта наступления уменьшилась до, а 8 и 9 июля были зафиксированы прорывы лишь на. К 10 июля советские войска полностью остановили немецкое наступление. 12 июля советские войска начали операцию "Кутузов" – контрнаступление на Орловском выступе, которое угрожало флангу и тылу 9-й армии Моделя. 12-я танковая дивизия, до этого находившаяся в резерве и планировавшаяся к применению на северном участке Курского выступа, вместе с 36-й мотопехотной, 18-й и 20-й танковыми дивизиями была передислоцирована для отражения советских ударов.

Over the next three days from 7 to 10 July, Model concentrated the effort of the 9th Army at Ponyri and Olkhovatka, which both sides considered as vital positions. In response, Rokossovsky pulled forces from other parts of the front to these sectors. The Germans attacked Ponyri on 7 July, and captured half of the town after intense house to house fighting. A Soviet counterattack the following morning forced the Germans to withdraw, and a series of counterattacks ensued by both sides with control of the town being exchanged several times over the next few days. By 10 July, the Germans had secured most of the town, but Soviet counterattacks continued. The back and forth battles for Ponyri and the nearby Hill 253.5 were battles of attrition, with heavy casualties on both sides. It became referred to by the troops as "mini Stalingrad". The war diary of the 9th Army described the heavy fighting as a "new type of mobile attrition battle". German attacks on Olkhovatka and the nearby village of Teploe failed to penetrate the Soviet defences; including a powerful concerted attack on 10 July by about 300 Germans tanks and assault guns from the 2nd, 4th, and 20th Panzer Divisions, supported by all available Luftwaffe air power in the northern face. On 9 July a meeting between Kluge, Model, Joachim Lemelsen and Josef Harpe was held at the headquarters of the XLVII Panzer Corps. It had become clear to the German commanders that the 9th Army lacked the strength to obtain a breakthrough, and their Soviet counterparts had also realized this, but Kluge wished to maintain the pressure on the Soviets in order to aid the southern offensive. While the operation on the northern side of the salient began with a attack front, by 6 July it had been reduced to The following day the attack frontage dropped to , and on both the 8 and 9 July penetrations of only occurred. By 10 July, the Soviets had completely halted the German advance. On 12 July the Soviets launched Operation Kutuzov, their counter offensive upon the Orel salient, which threatened the flank and rear of Model's 9th Army. The 12th Panzer Division, thus far held in reserve and slated to be committed to the northern side of the Kursk salient, along with the 36th Motorized Infantry, 18th Panzer and 20th Panzer Divisions were redeployed to face the Soviet spearheads.

Операция вдоль южной стороны

Около 04:00 5 июля немецкое наступление началось с предварительного артиллерийского обстрела. Основной удар Манштейна был нанесен 4-й танковой армией Хота, организованной в плотно сконцентрированные ударные группы. Противостоящей 4-й танковой армии была 6-я гвардейская армия, состоявшая из 22-го и 23-го гвардейских стрелковых корпусов. Советские войска возвели три эшелонированные линии обороны, чтобы замедлить и ослабить наступающие бронетанковые силы. Несмотря на получение отличной разведки, штаб Воронежского фронта так и не смог точно определить направление главного удара противника.

XLVIII танковый корпус

Панцергренадерская дивизия «Гроссдойчланд», под командованием Вальтера Хёрнлейна, была сильнейшей отдельной дивизией в составе 4-й танковой армии. На её флангах поддерживали 3-я и 11-я танковые дивизии. Танки Panzer III и IV дивизии «Гроссдойчланд» были усилены ротой из 15 «Тигров», которые использовались для прорыва. На рассвете 5 июля «Гроссдойчланд», при поддержке мощной артиллерии, продвинулась на трехкилометровом фронте против 67-й гвардейской стрелковой дивизии 22-го гвардейского стрелкового корпуса. Полк танковых гренадиров, наступавший на левом фланге, застрял на минном поле, в результате чего 36 «Пантер» вышли из строя. Оказавшийся в затруднении полк подвергся массированному советскому противотанковому и артиллерийскому огню, что привело к значительным потерям. Были выдвинуты саперы, которые расчистили проходы в минном поле, но и сами понесли потери. Сочетание ожесточенного сопротивления, минных полей, густой грязи и механических поломок сказалось на продвижении. Расчистив проходы, полк возобновил наступление на Герцовку. В последовавшем бою были понесены тяжелые потери, включая командира полка, полковника Кассница. Из-за боев и болотистой местности к югу от деревни, в районе ручья Березовый, полк вновь застрял. Панцергренадерский полк «Гроссдойчланд», наступавший на правом фланге, прорвался к деревне Бутово. Танки были развернуты клином, чтобы минимизировать воздействие советской противотанковой обороны, при этом «Тигры» шли впереди, а Panzer III, IV и штурмовые орудия располагались на флангах и в тылу. За ними следовали пехота и саперы. Попытки ВВС (VVS) сорвать наступление были отражены Люфтваффе. 3-я танковая дивизия, наступавшая на левом фланге «Гроссдойчланд», добилась значительного прогресса и к концу дня захватила Герцовку и вышла к Михайловке. 167-я пехотная дивизия, на правом фланге 11-й танковой дивизии, также продвинулась достаточно, достигнув Тиречного к концу дня. К концу 5 июля в первом эшелоне советской обороны был образован клин.

The panzergrenadier division Großdeutschland, commanded by Walter Hörnlein, was the strongest single division in the 4th Panzer Army. It was supported on its flanks by the 3rd and 11th Panzer Divisions. Großdeutschland's Panzer IIIs and IVs had been supplemented by a company of 15 Tigers, which were used to spearhead the attack. At dawn on 5 July, Großdeutschland, backed by heavy artillery support, advanced on a three kilometre front upon the 67th Guards Rifle Division of the 22nd Guards Rifle Corps. The Panzerfüsilier Regiment, advancing on the left wing, stalled in a minefield and subsequently 36 Panthers were immobilized. The stranded regiment was subjected to a barrage of Soviet anti tank and artillery fire, which inflicted numerous casualties. Engineers were moved up and cleared paths through the minefield, but suffered casualties in the process. The combination of fierce resistance, minefields, thick mud and mechanical breakdowns took its toll. With paths cleared, the regiment resumed its advance towards Gertsovka. In the ensuing battle, heavy casualties were sustained including the regimental commander Colonel Kassnitz. Due to the fighting, and the marshy terrain south of the village, surrounding the Berezovyy stream, the regiment once more bogged down. The panzergrenadier regiment of Großdeutschland, advancing on the right wing, pushed through to the village of Butovo. The tanks were deployed in an arrow formation to minimise the effects of the Soviet Pakfront defence, with the Tigers leading and the Panzer IIIs, IVs and assault guns fanning out to the flanks and rear. They were followed by infantry and combat engineers. Attempts by the VVS to impede the advance were repulsed by the Luftwaffe. The 3rd Panzer Division, advancing on the left flank of Großdeutschland, made good progress and by the end of the day had captured Gertsovka and reached Mikhailovka. The 167th Infantry Division, on the right flank of the 11th Panzer Division, also made sufficient progress, reaching Tirechnoe by the end of the day. By the end of 5 July, a wedge had been created in the first belt of the Soviet defences.

II танковый корпус СС

На востоке в ночь с 4 на 5 июля боевые инженеры СС проникли в нейтральную полосу и расчистили проходы в советских минных полях. На рассвете 5 июля три дивизии II танкового корпуса СС – танкогренадерская дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», 2-я танкогренадерская дивизия СС «Рейх» и 3-я танкогренадерская дивизия СС «Тотенкопф» – атаковали 52-ю гвардейскую стрелковую дивизию 6-й гвардейской армии. Главный удар наносила авангард из 42 «Тигров», но в общей сложности в атаке участвовало 494 танка и штурмовых орудий на двенадцати километровом фронте. «Тотенкопф», самая сильная из трех дивизий, продвинулась к Гремючи и прикрывала правый фланг. 1-я танкогренадерская дивизия СС наступала по левому флангу в направлении Быковки. 2-я танковая дивизия СС продвигалась между двумя соединениями в центре. Непосредственно за танками шли пехота и боевые инженеры, чтобы расчищать препятствия и уничтожать укрепления. Кроме того, наступление активно поддерживалось Люфтваффе, что значительно способствовало подавлению советских опорных пунктов и артиллерийских позиций. К 9:00 II танковый корпус СС прорвал первый оборонительный рубеж советских войск по всему фронту. При проверке позиций между первым и вторым советскими оборонительными рубежами в 13:00 авангард 2-й танковой дивизии СС подвергся обстрелу двух танков Т-34, которые были уничтожены. Вскоре дивизию атаковали еще 40 советских танков. 1-я гвардейская танковая армия вступила в бой с 2-й танковой дивизией СС, который продолжался четыре часа и завершился отходом советских танков. Однако этот бой выиграл достаточно времени для подразделений 23-го гвардейского стрелкового корпуса, занимавших второй оборонительный рубеж, чтобы подготовиться и получить подкрепление в виде дополнительных противотанковых орудий. К раннему вечеру 2-я танковая дивизия СС достигла минных полей, отмечавших внешний периметр второго оборонительного рубежа советских войск. К 16:10 1-я дивизия СС захватила Быковку, а затем двинулась вперед к второму оборонительному рубежу в Яковлево, но ее попытки прорыва были отражены. К концу дня 1-я дивизия СС понесла потери: 97 убитых, 522 раненых, 17 пропавших без вести и около 30 танков. Вместе со 2-й танковой дивизией СС она вклинилась в оборону 6-й гвардейской армии. 3-я танковая дивизия СС продвигалась медленно. Ей удалось отрезать 155-й гвардейский полк 52-й гвардейской стрелковой дивизии (23-го гвардейского стрелкового корпуса) от основной части дивизии, но попытка направить полк на восток во фланг соседней 375-й стрелковой дивизии (23-го гвардейского стрелкового корпуса) не удалась, когда полк был усилен 96-й танковой бригадой. Хауссер, командующий II танковым корпусом СС, запросил помощи у III танкового корпуса, находившегося справа, но тот не мог выделить дополнительные силы. К концу дня 3-я дивизия СС добилась незначительного прогресса, отчасти из-за притока реки Донец. Отсутствие продвижения ослабило наступление ее сестринских дивизий и обнажило правый фланг корпуса перед советскими войсками. Высокая температура, превышающая 30 градусов Цельсия, и частые грозы затрудняли боевые действия. 6-я гвардейская армия, противостоявшая атаке XLVIII танкового корпуса и II танкового корпуса СС, получила подкрепление в виде танков из 1-й танковой армии, 2-го гвардейского танкового корпуса и 5-го гвардейского танкового корпуса. 51-я и 90-я гвардейские стрелковые дивизии были передислоцированы в район Покровки (а не Прохоровки, где произошли будущие столкновения к северо-востоку), на пути 1-й танковой дивизии СС. 93-я гвардейская стрелковая дивизия была развернута дальше, вдоль дороги, ведущей из Покровки в Прохоровку.

To the east, during the night of 4–5 July, SS combat engineers had infiltrated no man's land and cleared lanes through the Soviet minefields. At dawn, 5 July, the three divisions of II SS Panzer Corps – SS Panzergrenadier Division Leibstandarte Adolf Hitler, 2nd SS Panzergrenadier Division Das Reich and the 3rd SS Panzergrenadier Division Totenkopf – attacked the 6th Guards Army's 52nd Guards Rifle Division. The main assault was led by a spearhead of 42 Tigers, but in total 494 tanks and assault guns attacked across a twelve kilometre front. Totenkopf, the strongest of the three divisions, advanced towards Gremuchhi and screened the right flank. The 1st SS Panzergrenadier Division advanced on the left flank towards Bykovka. The 2nd SS Panzer Division advanced between the two formations in the center. Following closely behind the tanks were the infantry and combat engineers, coming forward to demolish obstacles and clear trenches. In addition, the advance was well supported by the Luftwaffe, which greatly aided in breaking Soviet strong points and artillery positions. By 09:00 hours, the II SS Panzer Corps had broken through the Soviet first belt of defence along its entire front. While probing positions between the first and second Soviet defensive belts, at 13:00, the 2nd SS Panzer Division's vanguard came under fire from two T 34 tanks, which were destroyed. Forty more Soviet tanks soon engaged the division. The 1st Guards Tank Army clashed with the 2nd SS Panzer Division in a four hour battle, resulting in the Soviet tanks withdrawing. However, the battle had bought enough time for units of the 23rd Soviet Guards Rifle Corps, lodged in the Soviet second belt, to prepare itself and be reinforced with additional anti tank guns. By the early evening, 2nd SS Panzer Division had reached the minefields that marked the outer perimeter of the Soviet second belt of defence. The 1st SS Division had secured Bykovka by 16:10. It then pushed forward towards the second belt of defence at Yakovlevo, but its attempts to break through were rebuffed. By the end of the day, the 1st SS Division had sustained 97 dead, 522 wounded, and 17 missing and lost about 30 tanks. Together with the 2nd SS Panzer Division, it had forced a wedge far into the defences of the 6th Guards Army. The 3rd SS Panzer Division was making slow progress. They had managed to isolate the 155th Guards Regiment, of the 52nd Guards Rifle Division (of the 23rd Guards Rifle Corps), from the rest of its parent division, but its attempts to sweep the regiment eastward into the flank of the neighbouring 375th Rifle Division (of the 23rd Guards Rifle Corps) had failed when the regiment was reinforced by the 96th Tank Brigade. Hausser, the commander of II SS Panzer Corps, requested aid from the III Panzer Corps to his right, but the panzer corps had no units to spare. By the end of the day, the 3rd SS Division had made very limited progress due in part to a tributary of the Donets river. The lack of progress undermined the advance made by its sister divisions and exposed the right flank of the corps to Soviet forces. The temperatures, reaching over 30 degrees Celsius, and frequent thunderstorms made fighting conditions difficult. The 6th Guards Army, which confronted the attack by the XLVIII Panzer Korps and II SS Panzer Korps, was reinforced with tanks from the 1st Tank Army, the 2nd Guards Tank Corps and the 5th Guards Tank Corps. The 51st and 90th Guards Rifle divisions were moved up to the vicinity of Pokrovka (not Prokhorovka, site of one of future confrontations, to the north east), in the path of the 1st SS Panzer Division. The 93rd Guards Rifle Division was deployed further back, along the road leading from Pokrovka to Prokhorovka.

Отряд армии Кемпф

Напротив отряда "Кемпф", состоящего из III танкового корпуса и корпуса "Раус" (командовал Эрхард Раус), находилась 7-я гвардейская армия, занявшая позиции на высоком берегу восточного берега Северского Донца. Двум немецким корпусам была поставлена задача форсировать реку, прорвать оборону 7-й гвардейской армии и обеспечить прикрытие правого фланга 4-й танковой армии. К III танковому корпусу также был придан 503-й тяжелый танковый батальон, оснащенный 45 танками "Тигр", с одной ротой из 15 "Тигров" в составе каждой из трех танковых дивизий корпуса. У плацдарма Милхайловка, к югу от Белгорода, восемь пехотных батальонов 6-й танковой дивизии переправились через реку под сильным советским огнем. Часть роты "Тигров" из 503-го тяжелого танкового батальона успела пересечь мост до его разрушения. Остальные части 6-й танковой дивизии не смогли продвинуться южнее из-за затора на переправе и остались на западном берегу реки на весь день. Подразделения дивизии, переправившиеся через реку, атаковали Старый Город, но не смогли прорваться из-за не до конца разминированных минных полей и ожесточенного сопротивления. К югу от 6-й танковой дивизии 19-я танковая дивизия форсировала реку, но была задержана минами, продвинувшись лишь к концу дня. В результате дружественного огня Люфтваффе бомбардировало плацдарм, ранив командира 6-й танковой дивизии Вальтера фон Хюнерсдорфа и Германна фон Оппельна-Брониковского из 19-й танковой дивизии. Южнее переправились пехота и танки 7-й танковой дивизии. Для "Тигров" пришлось строить новый мост, что привело к дополнительным задержкам. Несмотря на неудачное начало, 7-я танковая дивизия в итоге прорвала первый рубеж советской обороны и продвинулась между Разумным и Крутым Логом, достигнув наибольшего продвижения за день в рамках наступления отряда "Кемпф". К югу от 7-й танковой дивизии действовали 106-я и 320-я пехотные дивизии корпуса "Раус". Обе группировки атаковали на широком фронте без поддержки бронетехники. Наступление началось успешно, с форсирования реки и стремительного продвижения против 72-й гвардейской стрелковой дивизии. Корпус "Раус" захватил деревню Маслово-Пристань, прорвав первую линию обороны Красной Армии. Советская контратака, поддержанная около 40 танками, была отбита при помощи артиллерии и зенитных батарей. Потеряв с утра 2000 человек и продолжая встречать сильное сопротивление советских войск, корпус занял оборонительные позиции на ночь. Задержка продвижения "Кемпфа" позволила войскам Красной Армии выиграть время для подготовки второго рубежа обороны к отражению немецкого наступления 6 июля. 7-я гвардейская армия, отразившая атаку III танкового корпуса и корпуса "Раус", была усилена двумя стрелковыми дивизиями из резерва. 15-я гвардейская стрелковая дивизия была выдвинута во второй рубеж обороны на пути III танкового корпуса.

Facing Army Detachment Kempf, consisting of III Panzer Corps and Corps Raus (commanded by Erhard Raus), were the 7th Guards Army, dug in on the high ground on the eastern bank of the Northern Donets. The two German corps were tasked with crossing the river, breaking through the 7th Guards Army and covering the right flank of the 4th Panzer Army. The 503rd Heavy Tank Battalion, equipped with 45 Tigers, was also attached to the III Panzer Corps, with one company of 15 Tigers attached to each of the corps' three panzer divisions. At the Milkhailovka bridgehead, just south of Belgorod, eight infantry battalions of the 6th Panzer Division crossed the river under heavy Soviet bombardment. Part of a company of Tigers from the 503rd Heavy Tank Battalion was able to cross before the bridge was destroyed. The rest of the 6th Panzer Division was unable to cross further south due to a traffic jam at the crossing, and remained on the western bank of the river throughout the day. Those units of the division that had crossed the river attacked Stary Gorod, but were unable to break through due to poorly cleared minefields and strong resistance. To the south of the 6th Panzer Division, the 19th Panzer Division crossed the river but was delayed by mines, moving forward by the end of the day. Luftwaffe bombed the bridgehead in a friendly fire incident, wounding 6th Panzer Division commander Walther von Hünersdorff and Hermann von Oppeln Bronikowski of the 19th Panzer Division. Further south, infantry and tanks of 7th Panzer Division crossed the river. A new bridge had to be built specifically for the Tigers, causing further delays. Despite a poor start, the 7th Panzer Division eventually broke into the first belt of the Soviet defence and pushed on between Razumnoe and Krutoi Log, advancing , the furthest Kempf got during the day. Operating to the south of 7th Panzer Division, were the 106th Infantry Division and the 320th Infantry Division of Corps Raus. The two formations attacked across a front without armour support. The advance began well, with the crossing of the river and a swift advance against the 72nd Guards Rifle Division. Corps Raus took the village of Maslovo Pristani, penetrating the first Red Army defence line. A Soviet counterattack supported by about 40 tanks was beaten off, with the assistance from artillery and flak batteries. After having suffered 2,000 casualties since the morning and still facing considerable resistance from the Soviet forces, the corps dug in for the night. Delaying the progress of Kempf allowed Red Army forces time to prepare their second belt of defence to meet the German attack on 6 July. The 7th Guards Army, which had absorbed the attack of III Panzer Corps and Corps Raus, was reinforced with two rifle divisions from the reserve. The 15th Guards Rifle Division was moved up to the second belt of defence, in the path of the III Panzer Corps.

Развитие битвы

К вечеру 6 июля Воронежский фронт задействовал все свои резервы, за исключением трех стрелковых дивизий в составе 69-й армии; однако ему не удалось решительно остановить 4-ю танковую армию. У XLVIII танкового корпуса на обоянском направлении, где третий оборонительный рубеж был в основном свободен, теперь лишь второй оборонительный рубеж Красной Армии преграждал путь к незащищенному советскому тылу. Это вынудило Ставку направить стратегические резервы для усиления Воронежского фронта: 5-ю гвардейскую и 5-ю гвардейскую танковую армии, обе со Степейского фронта, а также 2-й танковый корпус с Юго-Западного фронта. Иван Конев возражал против преждевременного и частичного использования стратегического резерва, но личный звонок Сталина пресек его возражения. Кроме того, 7 июля Жуков приказал 17-й воздушной армии – авиационному соединению, поддерживающему Юго-Западный фронт – оказать поддержку 2-й воздушной армии в поддержке Воронежского фронта. 7 июля 5-я гвардейская танковая армия начала выдвижение к Прохоровке. Командующий 5-й гвардейской танковой армией, генерал-лейтенант Павел Ротмистров, описал этот марш: 10-й танковый корпус, все еще подчиненный 5-й гвардейской армии, был выдвинут вперед от основной части армии и прибыл в Прохоровку в ночь на 7 июля, а 2-й танковый корпус прибыл в Корочу, в 40 км к юго-востоку от Прохоровки, к утру 8 июля. Ватутин приказал провести мощную контратаку силами 5-й гвардейской, 2-й гвардейской, 2-го и 10-го танковых корпусов, общей численностью около 593 танков и самоходных артиллерийских установок, при поддержке большей части имевшейся авиации фронта, с целью разгрома II танкового корпуса СС и, следовательно, открыть правый фланг XLVIII танкового корпуса. Одновременно 6-й танковый корпус должен был атаковать XLVIII танковый корпус и не допустить его прорыва в советский тыл. Хотя предполагалось, что контратака будет согласованной, из-за плохой координации она превратилась в серию отдельных ударов. Атака 10-го танкового корпуса началась на рассвете 8 июля, но он столкнулся с огнем противотанковых средств 2-й и 3-й дивизий СС, потеряв большую часть своих сил. Позже утром атаку 5-го гвардейского танкового корпуса отразила 3-я дивизия СС. 2-й танковый корпус присоединился к атаке днем и также был отбит. 2-й гвардейский танковый корпус, скрытый в лесу в районе села Гостищево, в 16 км к северу от Белгорода, и его присутствие было неизвестно II танковому корпусу СС, продвинулся к 167-й пехотной дивизии. Но он был обнаружен немецкой авиаразведкой незадолго до начала атаки и впоследствии был уничтожен немецкими штурмовиками, вооруженными 37-мм противотанковыми пушками MK 103, при этом было уничтожено не менее 50 танков. Это был первый случай в военной истории, когда танковая группировка была разгромлена исключительно авиацией. Несмотря на провал, советская контратака сумела замедлить продвижение II танкового корпуса СС в течение дня. К концу 8 июля II танковый корпус СС продвинулся примерно на с начала операции «Цитадель» и прорвал первый и второй оборонительные рубежи. Однако медленный прогресс XLVIII танкового корпуса вынудил Хота перебросить часть сил II танкового корпуса СС на запад, чтобы помочь XLVIII танковому корпусу восстановить темп. 10 июля основные силы корпуса были перенаправлены на собственное наступление. Направление их удара теперь изменилось с Обояни на север, в северо-восточном направлении, к Прохоровке. Хот обсуждал этот маневр с Манштейном с начала мая, и он был частью плана 4-й танковой армии с самого начала наступления. Однако к этому времени советские войска перебросили на это направление резервные силы. Оборонительные позиции удерживались 2-м танковым корпусом, усиленным 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизией и 301-м противотанковым артиллерийским полком, оба из состава 33-го гвардейского стрелкового корпуса. Хотя немецкое наступление на юге было медленнее, чем планировалось, оно было быстрее, чем ожидали советские войска. 9 июля первые немецкие части достигли реки Псел. На следующий день первая немецкая пехота форсировала реку. Несмотря на развитую систему обороны и минные поля, немецкие танковые потери оставались ниже советских. В этот момент Хот перенаправил II танковый корпус СС от Обояни на северо-восток, в направлении Прохоровки. Основной проблемой Манштейна и Хауссера была неспособность оперативной группы «Кемпф» продвинуться и обеспечить защиту восточного фланга II танкового корпуса СС. 11 июля оперативной группе «Кемпф» наконец удалось прорвать оборону. В результате ночной внезапной атаки 6-я танковая дивизия захватила мост через Донец. Переправившись, Брайт приложил все усилия для переброски войск и техники через реку для наступления на Прохоровку с юга. Соединение с II танковым корпусом СС могло привести к окружению 69-й армии.

By the evening of 6 July, the Voronezh Front had committed all of its reserves, except for three rifle divisions under the 69th Army; yet it could not decisively contain the 4th Panzer Army. The XLVIII Panzer Corps along the Oboyan axis, where the third defensive belt was mostly unoccupied, now had only the Red Army second defensive belt blocking it from breakthrough into the unfortified Soviet rear. This forced the Stavka to commit their strategic reserves to reinforce the Voronezh Front: the 5th Guards and 5th Guards Tank Armies, both from the Steppe Front, as well as the 2nd Tank Corps from the Southwestern Front. Ivan Konev objected to this premature piecemeal commitment of the strategic reserve, but a personal call from Stalin silenced his complaints. In addition, on 7 July Zhukov ordered the 17th Air Army – the air fleet serving the Southwestern Front – to support the 2nd Air Army in serving the Voronezh Front. On July 7, the 5th Guards Tank Army began advancing to Prokhorovka. 5th Guards Tank Army commander, Lieutenant General Pavel Rotmistrov, described the journey:

The 10th Tank Corps, then still subordinate to the 5th Guards Army, was rushed ahead of the rest of the army, arriving at Prokhorovka on the night of 7 July, and 2nd Tank Corps arrived at Korocha, 25 mile (40 km) southeast of Prokhorovka, by morning of 8 July. Vatutin ordered a powerful counterattack by the 5th Guards, 2nd Guards, 2nd and 10th Tank Corps, in all fielding about 593 tanks and self propelled guns and supported by most of the Front's available air power, which aimed to defeat the II SS Panzer Corps and therefore expose the right flank of XLVIII Panzer Corps. Simultaneously, the 6th Tank Corps was to attack the XLVIII Panzer Corps and prevent it from breaking through to the free Soviet rear. Although intended to be concerted, the counterattack turned out to be a series of piecemeal attacks due to poor coordination. The 10th Tank Corps' attack began on the dawn of 8 July but they ran straight into the antitank fire of the 2nd and 3rd SS Divisions, losing most of its forces. Later that morning, the 5th Guards Tank Corps' attack was repelled by the 3rd SS Division. The 2nd Tank Corps joined in the afternoon and was also repelled. The 2nd Guards Tank Corps, masked by the forest around the village Gostishchevo, 10 mile (16 km) north of Belgorod, with its presence unknown to the II SS Panzer Corps, advanced towards the 167th Infantry Division. But it was detected by German air reconnaissance just before the attack had materialized, and was subsequently decimated by German ground attack aircraft armed with MK 103 anti tank cannons and at least 50 tanks were destroyed. This marked the first time in military history an attacking tank formation had been defeated by air power alone. Although a fiasco, the Soviet counterattack succeeded in stalling the advance of the II SS Panzer Corps throughout the day. By the end of 8 July, II SS Panzer Corps had advanced about since the start of Citadel and broken through the first and second defensive belts. However, slow progress by the XLVIII Panzer Corps caused Hoth to shift elements of the II SS Panzer Corps to the west to help the XLVIII Panzer Corps regain its momentum. On 10 July the full effort of the corps was shifted back to its own forward progress. The direction of their advance now shifted from Oboyan due north to the northeast, toward Prokhorovka. Hoth had discussed this move with Manstein since early May, and it was a part of the 4th Panzer Army's plan since the outset of the offensive. By this time, however, the Soviets had shifted reserve formations into its path. The defensive positions were manned by the 2nd Tank Corps, reinforced by the 9th Guards Airborne Division and 301st Anti tank Artillery Regiment, both from the 33rd Guards Rifle Corps. Though the German advance in the south was slower than planned, it was faster than the Soviets expected. On 9 July, the first German units reached the Psel River. The next day, the first German infantry crossed the river. Despite the deep defensive system and minefields, German tank losses remained lower than the Soviet's. At this point, Hoth turned the II SS Panzer Corps away from Oboyan to attack toward the northeast in the direction of Prokhorovka. The main concern of Manstein and Hausser was the inability of Army Detachment Kempf to advance and protect the eastern flank of the II SS Panzer Corps. On 11 July, Army Detachment Kempf finally achieved a breakthrough. In a surprise night attack, the 6th Panzer Division seized a bridge across the Donets. Once across, Breith made every effort to push troops and vehicles across the river for an advance on Prokhorovka from the south. A linkup with the II SS Panzer Corps would result with the Soviet 69th Army becoming encircled.

Битва при Прохоровке

В течение 10 и 11 июля II танковый корпус СС продолжал атаку на Прохоровку, к вечеру 11 июля достигнув окрестностей населенного пункта. Той же ночью Хаузер отдал приказ о продолжении атаки на следующий день. План предусматривал продвижение 3-й танковой дивизии СС на северо-восток до дороги Картещевка – Прохоровка. Достигнув ее, они должны были нанести удар на юго-восток, чтобы атаковать советские позиции в Прохоровке с флангов и тыла. 1-й и 2-й танковым дивизиям СС было приказано ждать, пока атака 3-й танковой дивизии СС не дестабилизирует советские позиции у Прохоровки; после чего 1-я танковая дивизия СС должна была атаковать основные советские оборонительные позиции, закрепленные на склонах к юго-западу от Прохоровки. Справа от дивизии 2-я танковая дивизия СС должна была продвинуться на восток, затем повернуть на юг, обходя Прохоровку, чтобы окружить советские линии, противостоящие продвижению III танкового корпуса, и создать брешь в обороне. В ночь на 11 июля Ротмистров передислоцировал свою 5-ю гвардейскую танковую армию в район сосредоточения непосредственно за Прохоровкой, готовясь к массированной атаке на следующий день. В 5:45 в штаб «Лейбштандарта» начали поступать донесения о зловещем гуле танковых двигателей, указывавшем на переброску советских войск в районы сосредоточения. Советская артиллерия и полки реактивной артиллерии «Катюша» были передислоцированы в рамках подготовки к контратаке. Около 08:00 началась советская артиллерийская подготовка. В 08:30 Ротмистров по радио передал своим танкистам: «Сталь, сталь, сталь!», отдав приказ о начале атаки. С западных склонов, перед Прохоровкой, выдвинулась массированная бронетехника пяти танковых бригад из 18-го и 29-го танковых корпусов 5-й гвардейской танковой армии. Советские танки продвигались по коридору, перевозя десантников 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. На севере и востоке 3-я танковая дивизия СС вступила в бой с 33-м гвардейским стрелковым корпусом. Ей было поставлено задание обойти советскую оборону вокруг Прохоровки, но сначала ей пришлось отразить несколько атак, прежде чем перейти в наступление. Основные потери в танках дивизия понесла ближе к вечеру, продвигаясь через минные поля под огнем хорошо замаскированных советских противотанковых орудий. Хотя 3-й дивизии СС удалось выйти к дороге Картещевка – Прохоровка, ее контроль над ней был непрочным, и дивизия потеряла половину своей бронетехники. Большая часть немецких танков, потерянных в районе Прохоровки, была уничтожена именно здесь. На юге советские 18-й и 29-й танковые корпуса были отброшены 1-й танковой дивизией СС. 2-я танковая дивизия СС также отразила атаки 2-го и 2-го гвардейского танковых корпусов. Превосходство Люфтваффе в воздухе над полем боя также способствовало советским потерям, отчасти из-за того, что советская авиация (ВВС) была перенацелена на немецкие части, действовавшие на флангах II танкового корпуса СС. К концу дня советские войска вернулись на исходные позиции. Ни 5-я гвардейская танковая армия, ни II танковый корпус СС не достигли своих целей. Хотя советская контратака и провалилась с большими потерями и войска были отброшены в оборону, они сделали достаточно, чтобы остановить немецкий прорыв.

Throughout 10 and 11 July, the II SS Panzer Corps continued its attack toward Prokhorovka, reaching within of the settlement by the night of 11 July. That same night, Hausser issued orders for the attack to continue the next day. The plan was for the 3rd SS Panzer Division to drive northeast until it reached the Karteschewka Prokhorovka road. Once there, they were to strike southeast to attack the Soviet positions at Prokhorovka from the flanks and rear. The 1st and 2nd SS Panzer divisions were to wait until 3rd SS Panzer Division attack had destabilised the Soviet positions at Prokhorovka; and once underway, the 1st SS Panzer Division was to attack the main Soviet defences dug in on the slopes southwest of Prokhorovka. To the division's right, the 2nd SS Panzer Division was to advance eastward, then turn southward away from Prokhorovka to roll up the Soviet lines opposing the III Panzer Corps' advance and force a gap. During the night of 11 July, Rotmistrov moved his 5th Guards Tank Army to an assembly area just behind Prokhorovka in preparation for a massive attack the following day. At 5:45 Leibstandarte headquarters started receiving reports of the ominous sound of tank engines as the Soviets moved into their assembly areas. Soviet artillery and Katyusha regiments were redeployed in preparation for the counterattack. At around 08:00, a Soviet artillery barrage began. At 08:30, Rotmistrov radioed his tankers: "Steel, Steel, Steel! ", the order to commence the attack. Down off the west slopes, before Prokhorovka, came the massed armour of five tank brigades from the Soviet 18th and 29th Tank Corps of the 5th Guards Tank Army. The Soviet tanks advanced down the corridor, carrying mounted infantrymen of the 9th Guards Airborne Division on the tanks. To the north and east, the 3rd SS Panzer Division was engaged by the Soviet 33rd Guards Rifle Corps. Tasked with flanking the Soviet defences around Prokhorovka, the unit first had to beat off a number of attacks before they could go over onto the offensive. Most of the division's tank losses occurred late in the afternoon as they advanced through mine fields against well hidden Soviet anti tank guns. Although the 3rd SS succeeded in reaching the Karteschewka Prokhorovka road, their hold was tenuous and it cost the division half of its armour. The majority of German tank losses suffered at Prokhorovka occurred here. To the south, the Soviet 18th and 29th Tank Corps had been thrown back by the 1st SS Panzer Division. The 2nd SS Panzer Division also repelled attacks from the 2nd Tank Corps and the 2nd Guards Tank Corps. Luftwaffe local air superiority over the battlefield also contributed to the Soviet losses, partly due to the VVS (Voenno Vozdushnye Sily – the Soviet Air Force) being directed against the German units on the flanks of II SS Panzer Corps. By the end of the day, the Soviets had fallen back to their starting positions. Neither the 5th Guards Tank Army nor the II SS Panzer Corps accomplished their objectives. Though the Soviet counterattack failed with heavy losses, and were thrown back onto the defensive, yet they did enough to stop a German breakthrough.

Прекращение операции " Цитадель "

Вечером 12 июля Гитлер вызвал Клюге и Манштейна в свою штаб-квартиру в Растенбурге, Восточная Пруссия. Два дня назад западные союзники высадились на Сицилии. Угроза новых высадок союзников в Италии или на юге Франции убедила Гитлера в необходимости перебросить силы из-под Курска в Италию и прекратить наступление. Клюге воспринял это как облегчение, поскольку знал, что советские войска начали массированное наступление на его участке, тогда как Манштейн был менее рад этому решению. Его войска только что в течение недели прорывались сквозь сеть оборонительных укреплений, и он считал, что они близки к выходу на открытую местность, где он сможет вступить в бой и уничтожить советские бронированные резервы в маневренном сражении. Манштейн заявил: «Ни при каких обстоятельствах мы не должны отступать, пока мобильные резервы противника, которые он ввел в бой, не будут полностью разгромлены». Гитлер согласился временно разрешить продолжение наступления в южной части Курского выступа, но на следующий день приказал резерву Манштейна – XXIV танковому корпусу – выдвинуться на юг для поддержки 1-й танковой армии. Это лишило Манштейна сил, необходимых для достижения успеха. Наступление в южной части выступа продолжилось с началом операции «Роланд» 14 июля. Однако через три дня, 17 июля, II танковому корпусу СС было приказано прекратить наступательные действия и начать отвод войск. Это ознаменовало конец операции «Роланд». Одна из дивизий танкового корпуса была переброшена в Италию, а две другие – на юг для отражения новых советских наступлений. Немецкая разведка сильно недооценила мощь советских резервов, и Красная Армия вскоре перешла в контрнаступление. В своих послевоенных мемуарах «Потерянные победы» Манштейн подверг резкой критике решение Гитлера остановить операцию в разгар тактического сражения. Достоверность утверждений Манштейна о близости к победе вызывает споры. Советские резервы были значительно больше, чем он предполагал. Эти резервы были использованы для восстановления боеспособности сильно потрепанной 5-й гвардейской танковой армии, которая через несколько недель начала операцию «Румянцев». Результатом стала битва на истощение, к которой немцы оказались не готовы и в которой у них было мало шансов на победу. Во время операции «Цитадель» авиация Люфтваффе в этом районе совершила 27 221 вылет, потеряв 193 самолета в боевых действиях (0,709% потерь на вылет). Советская авиация с 5 по 8 июля совершила 11 235 вылетов, потеряв 556 самолетов (4,95% потерь на вылет). С тактической точки зрения это можно было расценивать как успех для немцев, поскольку они, безусловно, уничтожали советскую бронетехнику и авиацию, добиваясь превосходства в соотношении 1:6. Однако проблема заключалась в том, что у немцев не было стратегических резервов, когда западная авиация начала наносить сокрушительные удары по Люфтваффе и проникать в Италию. К осени 1943 года на Восточном фронте оставалось всего 25% истребителей Люфтваффе, что положило конец любым надеждам Германии на господство в воздухе на востоке.

On the evening of 12 July, Hitler summoned Kluge and Manstein to his headquarters at Rastenburg in East Prussia. Two days earlier, the Western Allies had invaded Sicily. The threat of further Allied landings in Italy or along southern France made Hitler believe it was essential to move forces from Kursk to Italy and to discontinue the offensive. Kluge welcomed the news, as he was aware that the Soviets were initiating a massive offensive against his sector, but Manstein was less welcoming. Manstein's forces had just spent a week fighting through a maze of defensive works and he believed they were on the verge of breaking through to more open terrain, which would allow him to engage and destroy the Soviet armoured reserves in a mobile battle. Manstein stated, "On no account should we let go of the enemy until the mobile reserves he [has] committed [are] completely beaten." Hitler agreed to temporarily allow the continuance of the offensive in the southern part of the salient, but the following day he ordered Manstein's reserve – the XXIV Panzer Corps – to move south to support the 1st Panzer Army. This removed the force Manstein believed was needed to succeed. The offensive continued in the southern part with the launch of Operation Roland on 14 July. But after three days, on 17 July, the II SS Panzer Corps was ordered to end its offensive operations and begin withdrawing. This marked the end of Operation Roland. One of the panzer corps' divisions was transferred to Italy and the other two were sent south to meet new Soviet offensives. The strength of the Soviet reserve formations had been greatly underestimated by German intelligence, and the Red Army soon went onto the offensive. In his post war memoirs Lost Victories, Manstein was highly critical of Hitler's decision to call off the operation at the height of the tactical battle. The veracity of Manstein's claims of a near victory is debatable. The extent of Soviet reserves was far greater than he realised. These reserves were used to re equip the mauled 5th Guards Tank Army, which launched Operation Rumyantsev a couple of weeks later. The result was a battle of attrition for which the Germans were ill prepared and which they had little chance of winning. During Operation Citadel, Luftwaffe units in the area made 27,221 flying sorties with 193 combat losses (0.709% loss rate per sortie). Soviet units from 5 July to 8 July made 11,235 flying sorties with combat losses of 556 aircraft (4.95% per sortie). From a tactical perspective this might have been viewed as a success for the Germans, as they were surely destroying Soviet armor and aircraft with a better kill ratio of 1:6. The problem was that then the Germans were lacking strategic reserves when Western air power began viciously devastating the Luftwaffe and penetrating into Italy. By the fall of 1943 just 25% of Luftwaffe day fighters were in the Eastern Front, ending any hopes of German air superiority in the east.