Битва за Москву 1941 года: Конец "Барбароссы" и начало контрнаступления

Введение

Вторая мировая война, кампания в России, битва 1941 года.
Конец операции «Барбаросса».
Начало советских контратак.
Германии не удалось захватить Москву.
| участник1 = нацистская Германия
| участник2 =
| командующий1 =
| командующий2 = Василий Чуйков
| силы1 = По состоянию на 1 октября 1941 года:
| силы2 = По состоянию на 1 октября 1941 года:
1 252 591 человек
1044–3232 танков
7600 орудий
Начальная авиация: 936 (545 исправных);
Советские оценки потерь: 581 000 убитых, пропавших без вести, раненых и пленных.
| потери2 = Оборона Москвы: (30 сентября 1941 года – 5 декабря 1941 года)
Московское наступление: В результате неудачного наступления фельдмаршал Вальтер фон Браухич был отстранен от должности главнокомандующего немецкой армией, а Гитлер занял его место.

Предыстория

Операция «Барбаросса», план немецкого вторжения, предусматривал захват Москвы в течение четырех месяцев. 22 июня 1941 года войска стран Оси вторглись в Советский Союз, уничтожили большую часть советских ВВС на земле и продвинулись глубоко на советскую территорию, используя тактику блицкрига для уничтожения целых советских армий. Немецкая группа армий «Север» двинулась к Ленинграду, группа армий «Юг» взяла под контроль Украину, а группа армий «Центр» продвинулась к Москве. К июлю 1941 года группа армий «Центр» форсировала реку Днепр, на пути к Москве. 15 июля 1941 года немецкие войска захватили Смоленск, важный плацдарм на дороге в Москву. На этом этапе, хотя Москва была уязвима, наступление на город обнажило бы немецкие фланги. Отчасти для решения этих рисков, а также для попытки обеспечить продовольственные и минеральные ресурсы Украины, Гитлер приказал направить атаку на север и юг, чтобы уничтожить советские силы под Ленинградом и Киевом. Это задержало немецкое наступление на Москву. Такую точку зрения разделяли большинство в немецком высшем командовании. Но Гитлер отклонил возражения своих генералов в пользу окружения советских войск под Киевом на юге, а затем захвата Украины. Этот шаг оказался успешным, в результате чего к 26 сентября было убито, взято в плен или ранено около 700 000 военнослужащих Красной Армии, и войска Оси продолжили наступление. С окончанием лета Гитлер переключил свое внимание на Москву и назначил группу армий «Центр» для выполнения этой задачи. Силы, задействованные в операции «Тайфун», включали три пехотные армии (2-я, 4-я и 9-я), поддерживаемые тремя танковыми группами (2-я, 3-я и 4-я) и 2-м воздушным флотом Люфтваффе (Luftflotte 2). В операции было задействовано до двух миллионов немецких солдат, а также от 1000 до 2470 танков и штурмовых орудий и 14 000 орудий. Однако немецкая авиационная мощь значительно сократилась в ходе летней кампании; Люфтваффе потеряло 1603 самолета, а 1028 получили повреждения. В составе 2-го воздушного флота насчитывалось всего 549 исправных машин, включая 158 средних и пикирующих бомбардировщиков и 172 истребителей, доступных для операции «Тайфун». Атака опиралась на стандартную тактику блицкрига, используя танковые группы, прорывающиеся вглубь советских соединений и осуществляющие двойные охваты, окружая и уничтожая дивизии Красной Армии. Против вермахта действовали три советских фронта, формирующих оборонительную линию, основанную на городах Вязьма и Брянск, которые преграждали путь к Москве. Армии, входившие в состав этих фронтов, также участвовали в ожесточенных боях. Тем не менее, это была внушительная группировка, состоящая из 1 250 000 человек, 1000 танков и 7600 орудий. Советские ВВС понесли огромные потери, составившие от 7500 до 21 200 самолетов. Благодаря выдающимся достижениям промышленности эти потери начали восполняться, и к началу операции «Тайфун» ВВС смогли сосредоточить 936 самолетов, 578 из которых были бомбардировщиками. После ликвидации советского сопротивления на Вяземско-Брянском фронте немецкие войска должны были наступать на восток, окружая Москву, обходя ее с севера и юга. Непрерывные бои снизили их боеспособность, а логистические трудности обострились. Генерал Хайнц Гудериан, командующий 2-й танковой армией, писал, что некоторые из его уничтоженных танков не были заменены, и в начале операции ощущалась нехватка топлива.

Operation Barbarossa, the German invasion plan, called for the capture of Moscow within four months. On 22 June 1941, Axis forces invaded the Soviet Union, destroyed most of the Soviet Air Force (VVS) on the ground, and advanced deep into Soviet territory using blitzkrieg tactics to destroy entire Soviet armies. The German Army Group North moved towards Leningrad, Army Group South took control of Ukraine, and Army Group Centre advanced towards Moscow. By July 1941, Army Group Centre crossed the Dnieper River, on the path to Moscow. On 15 July 1941, German forces captured Smolensk, an important stronghold on the road to Moscow. At this stage, although Moscow was vulnerable, an offensive against the city would have exposed the German flanks. In part to address these risks, and to attempt to secure Ukraine's food and mineral resources, Hitler ordered the attack to turn north and south to eliminate Soviet forces at Leningrad and Kiev. This delayed the German advance on Moscow. This view was shared by most within the German high command. But Hitler overruled his generals in favor of pocketing the Soviet forces around Kiev in the south, followed by the seizure of Ukraine. The move was successful, resulting in the loss of nearly 700,000 Red Army personnel killed, captured, or wounded by 26 September, and further advances by Axis forces. With the end of summer, Hitler redirected his attention to Moscow and assigned Army Group Centre to this task. The forces committed to Operation Typhoon included three infantry armies (the 2nd, 4th, and 9th) supported by three Panzer (tank) Groups (the 2nd, 3rd and 4th) and by the Luftwaffes Luftflotte 2. Up to two million German troops were committed to the operation, along with 1,000–2,470 tanks and assault guns and 14,000 guns. German aerial strength, however, had been severely reduced over the summer's campaign; the Luftwaffe had lost 1,603 aircraft and 1,028 had been damaged. Luftflotte 2 had only 549 serviceable machines, including 158 medium and dive bombers and 172 fighters, available for Operation Typhoon. The attack relied on standard blitzkrieg tactics, using Panzer groups rushing deep into Soviet formations and executing double pincer movements, pocketing Red Army divisions and destroying them. Facing the Wehrmacht were three Soviet fronts forming a defensive line based on the cities of Vyazma and Bryansk, which barred the way to Moscow. The armies comprising these fronts had also been involved in heavy fighting. Still, it was a formidable concentration consisting of 1,250,000 men, 1,000 tanks and 7,600 guns. The Soviet Air Force had suffered appalling losses of some 7,500 to 21,200 aircraft. Extraordinary industrial achievements had begun to replace these, and at the outset of Typhoon the VVS could muster 936 aircraft, 578 of which were bombers. Once Soviet resistance along the Vyazma Bryansk front was eliminated, German forces were to press east, encircling Moscow by outflanking it from the north and south. Continuous fighting had reduced their effectiveness, and logistical difficulties became more acute. General Heinz Guderian, commander of the 2nd Panzer Army, wrote that some of his destroyed tanks had not been replaced, and there were fuel shortages at the start of the operation.

Битва при Вязьме и Брянске

Немецкое наступление шло по плану: 4-я танковая группа прорвалась в центре почти без сопротивления, а затем разделила свои подвижные силы – на север для завершения окружения войск под Вязьмой совместно с 3-й танковой группой, и на юг для окружения войск под Брянском во взаимодействии со 2-й танковой группой. Советская оборона, все еще находившаяся в стадии строительства, была подавлена, и передовые отряды 3-й и 4-й танковых групп встретились 10 октября 1941 года у Вязьмы. Четыре советские армии (16-я, 19-я, 20-я, 24-я и часть 32-й) оказались окружены в большом котле к западу от города. Окруженные советские войска продолжали сопротивляться, и для их уничтожения Вермахту потребовалось задействовать 28 дивизий, войска, которые могли бы поддержать наступление на Москву. Остатки советских Западного и Резервного фронтов отступили и заняли новые оборонительные рубежи в районе Можайска. Советские войска в некоторых случаях переходили в контратаки. Так, 4-я танковая дивизия попала в засаду, устроенную спешно сформированным 1-м гвардейским стрелковым корпусом Дмитрия Лелиушенко, включавшим 4-ю танковую бригаду Михаила Катукова, в районе города Мценск. Новые танки Т-34 были замаскированы в лесу, когда немецкая бронетехника проходила мимо; пока советская пехота сдерживала наступление, советские танки атаковали с обоих флангов, нанеся тяжелые потери немецким танкам Panzer IV. Для Вермахта этот разгром стал настолько неожиданным, что было начато специальное расследование. В 2012 году Никлас Зеттерлинг поставил под сомнение представление о крупном немецком отступлении у Мценска, отметив, что в бою участвовала лишь боевая группа 4-й танковой дивизии, в то время как основная часть дивизии вела бои в другом месте, что обе стороны после сражения отошли с поля боя и что немцы потеряли всего девять танков – шесть полностью уничтоженных и три поврежденных. Для немецких командиров, таких как Хёпнер и Бок, это сражение было незначительным; их больше беспокоило сопротивление внутри котла, а не снаружи. Другие контратаки также замедлили немецкое наступление. 2-я армия, действовавшая к северу от войск Гудериана с целью окружения Брянского фронта, подверглась сильному давлению Красной Армии при поддержке с воздуха. По немецким оценкам, в результате первоначального советского поражения в Вяземском и Брянском котлах Вермахт захватил 673 000 солдат, хотя более поздние исследования указывают на меньшую, но все еще огромную цифру – 514 000 пленных, что сократило численность советских войск на 41%. Советское командование подсчитало потери личного состава в 499 001 человек (постоянные и временные). 9 октября Отто Дитрих из немецкого министерства пропаганды, цитируя самого Гитлера, заявил на пресс-конференции о скором уничтожении армий, обороняющих Москву. Поскольку Гитлер никогда не лгал о конкретных и проверяемых военных фактах, Дитрих убедил иностранных корреспондентов в том, что крах советского сопротивления, возможно, произойдет через несколько часов. Моральный дух немецкого гражданского населения – и без того низкий с начала операции «Барбаросса» – значительно улучшился, появились слухи о возвращении солдат к Рождеству и о будущих богатствах из «жизненного пространства» на востоке. Однако сопротивление Красной Армии замедлило продвижение Вермахта. Когда 10 октября немцы подошли к Можайской линии обороны к западу от Москвы, они столкнулись с новым оборонительным рубежом, удерживаемым новыми советскими силами. В тот же день Георгий Жуков, отозванный 6 октября с Ленинградского фронта, принял командование над обороной Москвы и объединенными Западным и Резервным фронтами, назначив генерал-полковника Ивана Конева своим заместителем. 12 октября Жуков приказал сосредоточить все имеющиеся силы на укрепленной Можайской линии, что было поддержано генералом Василевским из Генерального штаба. Люфтваффе по-прежнему господствовало в небе, где бы оно ни появлялось, и группы «Штука» и бомбардировщиков совершили 537 вылетов, уничтожив около 440 транспортных средств и 150 артиллерийских орудий. 15 октября Сталин приказал эвакуировать Коммунистическую партию, Генеральный штаб и различные органы гражданского управления из Москвы в Куйбышев (ныне Самара), оставив лишь ограниченное число чиновников. Эвакуация вызвала панику среди москвичей. 16–17 октября большая часть гражданского населения попыталась бежать, наводнив доступные поезда и заблокировав дороги из города. Несмотря на это, Сталин публично оставался в советской столице, несколько успокаивая страх и панику. Учитывая ограниченность имеющихся ресурсов, Жуков решил сосредоточить свои силы в четырех ключевых точках: 16-я армия под командованием генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского охраняла Волоколамск, Можайск обороняла 5-я армия под командованием генерал-майора Леонида Говорова, 43-я армия генерал-майора Константина Голубева обороняла Малоярославец, а 49-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ивана Захаркина защищала Калугу. Весь советский Западный фронт – почти уничтоженный после окружения под Вязьмой – воссоздавался практически с нуля. Москва также была спешно укреплена. По словам Жукова, 250 000 женщин и подростков работали над строительством траншей и противотанковых рвов вокруг Москвы, переместив почти три миллиона кубических метров земли без помощи техники. Московские заводы были спешно переоборудованы для военных нужд: автомобильный завод был превращен в арсенал для производства пистолетов-пулеметов, часовая фабрика производила детонаторы для мин, шоколадная фабрика перешла на производство продуктов питания для фронта, а станции ремонта автомобилей занимались ремонтом поврежденных танков и военной техники. Несмотря на эти приготовления, столица оставалась в пределах досягаемости немецких танков, и Люфтваффе осуществляли массированные воздушные налеты на город. Воздушные налеты нанесли лишь ограниченный ущерб благодаря эффективной противовоздушной обороне и бдительным пожарным бригадам гражданского населения. 13 октября 1941 года (15 октября, по другим данным) Вермахт возобновил наступление. Сначала немецкие войска попытались обойти советскую оборону, продвигаясь на северо-восток в сторону слабозащищенного города Калинина и на юг в сторону Калуги и Тулы, захватив все города, кроме Тулы, к 14 октября. Воодушевленные этими первоначальными успехами, немцы предприняли фронтальную атаку на укрепленную линию, захватив Можайск и Малоярославец 18 октября, Наро-Фоминск 21 октября и Волоколамск 27 октября после ожесточенных боев. Из-за растущей угрозы фланговых атак Жуков был вынужден отступить.

The German attack went according to plan, with 4th Panzer Group pushing through the middle nearly unopposed and then dividing its mobile forces north to complete the encirclement of Vyazma with 3rd Panzer Group, and other units south to close the ring around Bryansk in conjunction with 2nd Panzer Group. The Soviet defenses, still under construction, were overrun, and spearheads of the 3rd and 4th Panzer Groups met at Vyazma on 10 October 1941. Four Soviet armies (the 16th, 19th, 20th, 24th and part of the 32nd) were encircled in a large pocket just west of the city. The encircled Soviet forces continued to fight, and the Wehrmacht had to employ 28 divisions to eliminate them, using troops which could have supported the offensive towards Moscow. The remnants of the Soviet Western and Reserve Fronts retreated and manned new defensive lines around Mozhaisk. Soviet forces were able to counterattack in some cases. For example, the 4th Panzer Division fell into an ambush set by Dmitri Leliushenko's hastily formed 1st Guards Special Rifle Corps, including Mikhail Katukov's 4th Tank Brigade, near the city of Mtsensk. Newly built T 34 tanks were concealed in the woods as German armor rolled past them; as a scratch team of Soviet infantry contained their advance, Soviet armor attacked from both flanks and savaged the German Panzer IV tanks. For the Wehrmacht, the shock of this defeat was so great that a special investigation was ordered. In 2012, Niklas Zetterling disputed the notion of a major German reversal at Mtsensk, noting that only a battlegroup from the 4th Panzer Division was engaged while most of the division was fighting elsewhere, that both sides withdrew from the battlefield after the fighting and that the Germans lost only nine tanks; six completely destroyed, and three damaged. For German commanders like Hoepner and Bock, the action was inconsequential; their primary worry was resistance from within the pocket, not outside it. Other counterattacks further slowed the German offensive. The 2nd Army, which was operating to the north of Guderian's forces with the aim of encircling the Bryansk Front, had come under strong Red Army pressure assisted by air support. According to German assessments of the initial Soviet defeat, 673,000 soldiers had been captured by the Wehrmacht in both the Vyazma and Bryansk pockets, although recent research suggests a lower—but still enormous—figure of 514,000 prisoners, reducing Soviet strength by 41%. Personnel losses of 499,001 (permanent as well as temporary) were calculated by the Soviet command. On 9 October, Otto Dietrich of the German Ministry of Propaganda, quoting Hitler himself, forecast in a press conference the imminent destruction of the armies defending Moscow. As Hitler had never had to lie about a specific and verifiable military fact, Dietrich convinced foreign correspondents that the collapse of all Soviet resistance was perhaps hours away. German civilian morale—low since the start of Barbarossa—significantly improved, with rumors of soldiers home by Christmas and great riches from the future Lebensraum in the east. However, Red Army resistance had slowed the Wehrmacht. When the Germans arrived within sight of the Mozhaisk line west of Moscow on 10 October, they encountered another defensive barrier manned by new Soviet forces. That same day, Georgy Zhukov, who had been recalled from the Leningrad Front on 6 October, took charge of Moscow's defense and the combined Western and Reserve Fronts, with Colonel General Ivan Konev as his deputy. On 12 October, Zhukov ordered the concentration of all available forces on a strengthened Mozhaisk line, a move supported by General Vasilevsky of the General Staff. The Luftwaffe still controlled the sky wherever it appeared, and Stuka and bomber groups flew 537 sorties, destroying some 440 vehicles and 150 artillery pieces. On 15 October, Stalin ordered the evacuation of the Communist Party, the General Staff and various civil government offices from Moscow to Kuibyshev (now Samara), leaving only a limited number of officials behind. The evacuation caused panic among Muscovites. On 16–17 October, much of the civilian population tried to flee, mobbing the available trains and jamming the roads from the city. Despite all this, Stalin publicly remained in the Soviet capital, somewhat calming the fear and pandemonium. Given the limited resources available, Zhukov decided to concentrate his forces at four critical points: the 16th Army under Lieutenant General Konstantin Rokossovsky guarded Volokolamsk, Mozhaisk was defended by 5th Army under Major General Leonid Govorov, the 43rd Army of Major General Konstantin Golubev defended Maloyaroslavets, and the 49th Army under Lieutenant General Ivan Zakharkin protected Kaluga. The entire Soviet Western Front—nearly destroyed after its encirclement near Vyazma—was being recreated almost from scratch. Moscow itself was also hastily fortified. According to Zhukov, 250,000 women and teenagers worked building trenches and anti tank moats around Moscow, moving almost three million cubic meters of earth with no mechanical help. Moscow's factories were hastily converted to military tasks: one automobile factory was turned into a submachine gun armory, a clock factory manufactured mine detonators, the chocolate factory shifted to food production for the front, and automobile repair stations worked fixing damaged tanks and military vehicles. Despite these preparations, the capital was within striking distance of German tanks, with the Luftwaffe mounting large scale air raids on the city. The air raids caused only limited damage because of extensive anti aircraft defenses and effective civilian fire brigades. On 13 October 1941 (15 October, according to other sources), the Wehrmacht resumed its offensive. At first, the German forces attempted to bypass Soviet defenses by pushing northeast towards the weakly protected city of Kalinin and south towards Kaluga and Tula, capturing all except Tula by 14 October. Encouraged by these initial successes, the Germans launched a frontal assault against the fortified line, taking Mozhaisk and Maloyaroslavets on 18 October, Naro Fominsk on 21 October, and Volokolamsk on 27 October after intense fighting. Because of the increasing danger of flanking attacks, Zhukov was forced to fall back,

На юге 2-я танковая армия первоначально продвигалась к Туле относительно легко, поскольку Можайская оборонительная линия не простиралась так далеко на юг, и ни одна значительная группировка советских войск не преграждала им путь. Однако плохая погода, проблемы с топливом и поврежденные дороги и мосты в конечном итоге замедлили немецкую армию, и Гудериан достиг окраин Тулы только 26 октября. Немецкий план первоначально предусматривал быстрый захват Тулы, за которым последовал обходной маневр вокруг Москвы. Однако первая атака была отбита 50-й армией и добровольцами из числа гражданского населения 29 октября, после боя в пределах видимости города. За этим последовала контратака 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, фланги которого были прикрыты 10-й, 49-й и 50-й армиями, атаковавшими из Тулы. 31 октября немецкое командование приказало прекратить все наступательные операции до тех пор, пока не будут решены серьезные логистические проблемы и не спадет распутица.

Снижение

К концу октября немецкие войска были истощены, только треть их автомобилей оставалась в строю, пехотные дивизии были укомплектованы на треть или наполовину, а серьезные логистические проблемы препятствовали доставке теплой одежды и другого зимнего снаряжения на фронт. Даже Гитлер, по-видимому, смирился с идеей долгой борьбы, поскольку перспектива отправки танков в такой крупный город без поддержки тяжелой пехоты казалась рискованной после дорогостоящего захвата Варшавы в 1939 году. [[File:Yuon RedSquare Parade 1941. jpg|thumb|left|Парад советских войск на Красной площади, 7 ноября 1941 года, изображенный в 1949 году картиной Константина Юона, ярко демонстрирует символическое значение события. Вермахт отразил большинство этих контрнаступлений, которые истощили советские силы, которые могли быть использованы для обороны Москвы. Единственным заметным успехом наступления стало сражение к западу от Москвы у Алексино, где советские танки нанесли тяжелые потери 4-й армии, поскольку у немцев все еще не хватало противотанкового оружия, способного вывести из строя новые, хорошо бронированные танки Т-34. Однако по сравнению с ситуацией в октябре советские стрелковые дивизии занимали гораздо более прочную оборонительную позицию: тройное оборонительное кольцо вокруг города и остатки Можайской линии в районе Клина. Большинство советских полевых армий теперь имели эшелонированную оборону, с как минимум двумя стрелковыми дивизиями во втором эшелоне. Артиллерийская поддержка и саперные подразделения также были сосредоточены вдоль основных дорог, которые, как ожидалось, будут использоваться немецкими войсками при наступлении. За фронтом также оставались значительные резервные силы. Наконец, советские войска, и особенно офицеры, приобрели больше опыта и были лучше подготовлены к наступлению. Несмотря на усилия вермахта, эшелонированная оборона снизила советские потери, поскольку 16-я советская армия медленно отступала и постоянно беспокоила немецкие дивизии, пытавшиеся прорваться через укрепления. 23 ноября Третья танковая армия захватила Клин, 24 ноября – Солнечногорск, а 24-25 ноября – Истру. Советское сопротивление оставалось сильным, и исход битвы был еще не определен. По сообщениям, Сталин спросил Жукова, можно ли успешно защитить Москву, и приказал ему "говорить честно, как коммунист". Жуков ответил, что это возможно, но срочно необходимы резервы. К северо-западу от Москвы вермахт достиг Красной Поляны, всего в 29 км от Кремля в центре Москвы; немецкие офицеры могли разглядеть основные здания советской столицы в свои бинокли. И советские, и немецкие войска понесли серьезные потери, в некоторых полках оставалось всего 150–200 стрелков – полная численность роты. Кроме того, это подвергло немецкие танковые армии ударам с флангов со стороны советских 49-й и 50-й армий, расположенных в районе Тулы, что еще больше замедлило продвижение. Гудериан, тем не менее, смог продолжить наступление, рассредоточив свои силы в звездообразном наступлении, захватив Сталиногорск 22 ноября 1941 года и окружив советскую стрелковую дивизию, дислоцированную там. Немецкие механизированные войска движутся через деревню в направлении Москвы, декабрь 1941 года. 26 ноября 1941 года немецкая 2-я танковая армия под командованием Гудериана начала наступление на Каширу, стратегический узел, расположенный в 120 километрах к юго-западу от Москвы и в 80 километрах к северо-востоку от Тулы. Кашира имела первостепенное значение, поскольку там находился штаб Советского Западного фронта, одной из трех основных групп сопротивления нацистскому натиску. Немцы смогли захватить Венев и двинуться к штурму Каширы. В случае падения Каширы дорога в Москву была бы открыта для 2-й танковой группы. В попытке остановить наступление 2-й танковой группы Ставка Верховного командования бросила в бой 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора Павла Белова, 112-ю танковую дивизию генерал-лейтенанта Андрея Гетмана, танковую бригаду и батальон реактивных установок БМ-13 "Катюша" при поддержке авиации против вермахта. Кавалеристы 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, вооруженные в основном полуавтоматическими винтовками СВТ-40 и казачьими шашками, а также механизированные войска, оснащенные танками Т-34 и КВ-1, ожесточенно сражались против 2-й танковой группы Гейнца Гудериана. После ожесточенных боев 1-й гвардейский кавалерийский корпус смог отбить бронетанковые силы Гудериана и затем отбросить их на 40 километров к городу Мордвес. В начале декабря немцы были отброшены, обеспечив южное направление к городу. Тула также удержалась, защищенная укреплениями и решительными защитниками, состоящими в основном из 50-й армии, включавшей как солдат, так и гражданских лиц. На юге вермахт так и не приблизился к столице. Первый удар контрнаступления Западного фронта в окрестностях Москвы обрушился на 2-ю танковую армию Гудериана. Из-за сопротивления с северной и южной сторон Москвы 1 декабря вермахт предпринял прямое наступление с запада по Минско-Московскому шоссе в районе города Наро-Фоминск. Это наступление имело ограниченную поддержку танками и было направлено против мощной советской обороны. После столкновения с упорным сопротивлением со стороны советской 1-й гвардейской мотострелковой дивизии и контрударами с флангов 33-й армии немецкое наступление застряло и было отброшено четыре дня спустя в ходе последовавшего советского контрнаступления. 2 декабря разведывательный батальон прибыл в город Химки – примерно в от Кремля в центре Москвы, достигнув моста через канал имени Москвы и железнодорожного вокзала. Это стало ближайшей точкой продвижения немецких войск к Москве. Красная армия лыжные войска в Москве. Кадр из документального фильма «Москва отвечает», 1942 год. Европейская зима 1941–42 годов была самой холодной в двадцатом веке. 30 ноября генерал Федор фон Бок сообщил в Берлин, что температура составляет −45 °C (−49 °F). Генерал Эрхард Раус, командующий 6-й танковой дивизией, вел учет среднесуточной температуры в своем боевом дневнике. В нем показан внезапно наступивший период сильных морозов с 4 по 7 декабря: от −36 до −38 °C (−37 до −38 °F), хотя метод или достоверность его измерений неизвестны. Другие сообщения о температуре сильно различались. Жуков заявил, что морозная погода ноября держалась лишь около −7–−10 °C (+19–+14 °F). Данные официальной советской метеорологической службы показывают, что в самой низкой точке в декабре температура достигла −28,8 °C (−20 °F). Замерзшую смазку приходилось удалять с каждой снаряженной гранаты.

By late October, the German forces were worn out, with only a third of their motor vehicles still functioning, infantry divisions at third to half strength, and serious logistics issues preventing the delivery of warm clothing and other winter equipment to the front. Even Hitler seemed to surrender to the idea of a long struggle, since the prospect of sending tanks into such a large city without heavy infantry support seemed risky after the costly capture of Warsaw in 1939. [[File:Yuon RedSquare Parade 1941. jpg|thumb|left|Parade by Soviet troops on Red Square, Friday, 7 November 1941, depicted in 1949 painting by Konstantin Yuon vividly demonstrating the symbolic significance of the event The Wehrmacht repelled most of these counteroffensives, which squandered Soviet forces that could have been used for Moscow's defense. The only notable success of the offensive occurred west of Moscow near Aleksino, where Soviet tanks inflicted heavy losses on the 4th Army because the Germans still lacked anti tank weapons capable of damaging the new, well armoured T 34 tanks. But in comparison to the situation in October, Soviet rifle divisions occupied a much stronger defensive position: a triple defensive ring surrounding the city and some remnants of the Mozhaisk line near Klin. Most of the Soviet field armies now had a multilayered defense, with at least two rifle divisions in second echelon positions. Artillery support and sapper teams were also concentrated along major roads that German troops were expected to use in their attacks. There were also many Soviet troops still available in reserve armies behind the front. Finally, Soviet troops—and especially officers—were now more experienced and better prepared for the offensive. Despite the Wehrmacht's efforts, the multi layered defense reduced Soviet casualties as the Soviet 16th Army slowly retreated and constantly harassed the German divisions which were trying to make their way through the fortifications. The Third Panzer Army captured Klin after heavy fighting on 23 November, Solnechnogorsk as well by 24 November and Istra, by 24/25 November. Soviet resistance was still strong, and the outcome of the battle was by no means certain. Reportedly, Stalin asked Zhukov whether Moscow could be successfully defended and ordered him to "speak honestly, like a communist". Zhukov replied that it was possible, but reserves were urgently needed. Just northwest of Moscow, the Wehrmacht reached Krasnaya Polyana, little more than 29 km (18 mi) from the Kremlin in central Moscow; German officers were able to make out some of the major buildings of the Soviet capital through their field glasses. Both Soviet and German forces were severely depleted, sometimes having only 150–200 riflemen—a company's full strength—left in a regiment. Moreover, it exposed the German tank armies to flanking attacks from the Soviet 49th and 50th Armies, located near Tula, further slowing the advance. Guderian nevertheless was able to pursue the offensive, spreading his forces in a star like attack, taking Stalinogorsk on 22 November 1941 and surrounding a Soviet rifle division stationed there. thumb|right|German mechanized forces move through a hamlet towards Moscow, December 1941. On 26 November 1941, the German 2nd Panzer Army under Guderian began advancing towards Kashira, which was a strategic stronghold that lay 120 kilometres southwest of Moscow and 80 kilometres northeast of Tula. Kashira was of paramount importance, considering that it was the headquarters of the Soviet Western Front, one of the three main groups of resistance against the Nazi storm. The Germans were capable of seizing Venev and pushing towards storming formidably towards Kashira. Should Kashira fall, the road to Moscow would be open for the 2nd Panzer Group. In an attempt to halt the onslaught of the 2nd Panzer Group, the STAVKA High Command hurled Major General Pavel Belov's 1st Guards Cavalry Corps, General Andrei Getman's 112th Tank Division, an armoured brigade and a battalion of BM 13 Katyusha rocket launchers along with support from the air force against the Wehrmacht. The cavalrymen of the 1st Guards Cavalry Corps, which was primarily armed with the SVT 40 semi automatic battle rifle and Cossack shashkas, as well as the mechanized troops possessing T 34 and KV 1 tanks, battled relentlessly against Heinz Guderian's 2nd Panzer Group. After much vicious fighting, the 1st Guards Cavalry Corps was able to repel the armoured forces of Guderian and subsequently drove them back by 40 kilometres to the town of Mordves. The Germans were driven back in early December, securing the southern approach to the city. Tula itself held, protected by fortifications and determined defenders mostly from the 50th Army, made of both soldiers and civilians. In the south, the Wehrmacht never got close to the capital. The first stroke of the Western Front's counter offensive on the outskirts of Moscow fell upon Guderian's 2nd Panzer Army. Because of the resistance on both the northern and southern sides of Moscow, on 1 December the Wehrmacht attempted a direct offensive from the west along the Minsk Moscow highway near the city of Naro Fominsk. This offensive had limited tank support and was directed against extensive Soviet defenses. After meeting determined resistance from the Soviet 1st Guards Motorized Rifle Division and flank counterattacks staged by the 33rd Army, the German offensive stalled and was driven back four days later in the ensuing Soviet counteroffensive. On 2 December, a reconnaissance battalion came to the town of Khimki—some away from the Kremlin in central Moscow reaching its bridge over the Moscow Volga Canal as well as its railway station. This marked the closest approach of German forces to Moscow. thumb|left|Red Army ski troops in Moscow. Still from documentary Moscow Strikes Back, 1942. The European Winter of 1941–42 was the coldest of the twentieth century. On 30 November, General Fedor von Bock claimed in a report to Berlin that the temperature was −45 °C (−49 °F). General Erhard Raus, commander of the 6th Panzer Division, kept track of the daily mean temperature in his war diary. It shows a suddenly much colder period during 4–7 December: from −36 to −38 °C (−37 to −38 °F), although the method or reliability of his measurements is not known. Other temperature reports varied widely. Zhukov said that November's freezing weather stayed only around −7 to −10 °C (+19 to +14 °F). Official Soviet Meteorological Service records show that at the lowest point, the lowest December temperature reached −28.8 °C (−20 °F). Frozen grease had to be removed from every loaded shell

Некоторые историки предполагают, что искусственные наводнения сыграли важную роль в обороне Москвы. Они были в первую очередь предназначены для пробития льда и предотвращения переправы войск и тяжелой военной техники через Волгу и Иванковское водохранилище. Это началось со взрыва плотины водохранилища на 24 ноября 1941 года. 28 ноября 1941 года вода была слита в реки Яхрома и Сестра из шести водохранилищ (Химкинское, Икшинское, Пяловское водохранилище, Пестовское водохранилище, Пироговское водохранилище и Клязьминское водохранилище), а также из Иванковского водохранилища с помощью плотин в районе Дубна. Все это было результатом приказа № 0428 Главного штаба Советских Вооруженных Сил от 17 ноября 1941 года. Искусственные наводнения также использовались в качестве нетрадиционного оружия прямого воздействия.

Потери

Как немецкие, так и советские потери во время битвы за Москву остаются предметом дискуссий, поскольку различные источники приводят несколько отличающиеся оценки. Не все историки сходятся во мнении относительно того, что следует понимать под «Битвой за Москву» в хронологии Второй мировой войны. Хотя началом битвы обычно считается начало операции «Тайфун» 30 сентября 1941 года (или иногда 2 октября 1941 года), существуют две различные даты окончания наступления. В частности, некоторые исследователи (такие как Эриксон и Гланц) исключают Ржевскую наступательную операцию из состава битвы, рассматривая её как отдельную операцию и, соответственно, считают, что Московское наступление завершилось 7 января 1942 года, что приводит к снижению числа потерь. Существуют также значительные расхождения в данных, приводимых разными источниками. Джон Эриксон в своей книге «Барбаросса: страны Оси и союзники» указывает цифру в 653 924 советских потерь в период с октября 1941 года по январь 1942 года. Однако этот официальный отчет не соответствует неофициальным донесениям от офицеров батальонов и дивизий, а также командиров на передовой, которые сообщали о гораздо более высоких потерях, чем указывалось в официальных сводках. На советской стороне дисциплина стала крайне жесткой. Блокирующие отряды НКВД были готовы расстреливать любого, отступающего без приказа. Сотрудники НКВД посещали полевые госпитали в поисках солдат с самоповреждениями, так называемых «самострелов» – тех, кто стрелял себе в левую руку, чтобы избежать участия в боях. Хирург одного из полевых госпиталей Красной Армии признался, что ампутировал руки солдатам, пытавшимся таким образом избежать боя, чтобы спасти их от немедленной казни через расстрельный отряд. В первые три месяца блокирующие отряды расстреляли 1000 военнослужащих из штрафных частей и отправили 24 993 человека в штрафные батальоны. К октябрю 1942 года от идеи регулярных блокирующих отрядов тихо отказались, а к октябрю 1944 года эти подразделения были официально расформированы.