Корсунь-Шевченковская операция: Окружение и прорыв немецких войск.

Введение

Битва при Корсуне (Корсунь Шевченковская операция), также известная как Битва при Корсуне, была битвой Второй мировой войны, которая длилась с 24 января по 16 февраля 1944 года в ходе советского Днепрокарпатского наступления на Украине после наступления Корсуна Шевченковского. В бою 1-й и 2-й Украинские фронты под командованием Николая Ватутина и Ивана Конева окружили немецкие войска группы армий Юг в поясе у реки Днепр. В течение нескольких недель боевых действий два фронта Красной Армии пытались уничтожить этот карман. Окруженные немецкие подразделения попытались прорваться в координации с попыткой оказания помощи другими немецкими силами, что привело к большим потерям, оценки которых различаются. Победа Советского Союза в Корсунском Черкасском наступлении ознаменовала успешное осуществление советских глубоких операций. Советская доктрина глубокой битвы предусматривала прорыв передовых оборонительных сил противника, чтобы позволить новым оперативным резервам использовать прорыв, проникнув в стратегическую глубину вражеского фронта. Прибытие большого количества американских и британских грузовиков и полуфрегатов дало советским войскам гораздо большую мобильность, чем раньше. Это, в сочетании с советской способностью держать большие формирования в резерве, дало Красной Армии возможность снова и снова проникать глубоко за немецкую оборону. Хотя советская операция в Корсуне не привела к краху немецкого фронта, на который надеялось советское командование, она ознаменовалась значительным ухудшением силы, доступной немецкой армии на этом фронте, особенно в тяжелом вооружении, почти все из которых было потеряно во время прорыва. В течение остальной части войны Красная Армия поставила в опасность крупные немецкие силы, в то время как немцы были раздавлены и постоянно пытались вытащить себя из одного кризиса в другой. Мобильные советские наступления были отличительной чертой Восточного фронта до конца войны.

Battle of World War II

The Battle of Korsun–Cherkassy ( Корсунь Шевченковская операция; Корсунь Шевченківська операція), also known as the Battle of the Korsun–Cherkassy Pocket, was a World War II battle fought from 24 January to 16 February 1944 in the course of the Soviet Dnieper–Carpathian offensive in Ukraine following the Korsun–Shevchenkovsky offensive. In the battle, the 1st and 2nd Ukrainian Fronts, commanded, respectively, by Nikolai Vatutin and Ivan Konev, encircled German forces of Army Group South in a pocket near the Dnieper River. During weeks of fighting, the two Red Army Fronts tried to eradicate the pocket. The encircled German units attempted a breakout in coordination with a relief attempt by other German forces, resulting in heavy casualties, estimates of which vary. The Soviet victory in the Korsun–Cherkassy offensive marked the successful implementation of Soviet deep operations. Soviet deep battle doctrine envisaged the breaking of the enemy's forward defences to allow fresh operational reserves to exploit the breakthrough by driving into the strategic depth of the enemy front. The arrival of large numbers of American and British built trucks and halftracks gave the Soviet forces much greater mobility than they had had before. This, coupled with the Soviet capacity to hold large formations in reserve gave the Red Army the ability to drive deep behind German defenses again and again. Though the Soviet operation at Korsun did not result in the collapse in the German front that the Soviet command had hoped for, it marked a significant deterioration in the strength available to the German army on that front, especially in heavy weaponry, nearly all of which was lost during the breakout. Through the rest of the war the Red Army would place large German forces in jeopardy, while the Germans were stretched thin and constantly attempting to extract themselves from one crisis to the next. Mobile Soviet offensives were the hallmark of the Eastern front for the remainder of the war.

Январь 1944 года

Осенью 1943 года немецкие войска группы армий «Юг» фельдмаршала Эриха фон Манштейна, включая 8-ю армию генерала Отто Вёлера, отступили к линии «Пантера–Вотан» – оборонительному рубежу, который в Украине проходил вдоль реки Днепр. Однако, когда немецкие войска прибыли, строительство только начиналось, поэтому оборонительных позиций практически не существовало. К 1 декабря 1943 года линия была прорвана, и Советская армия форсировала Днепр в полном составе. Только два корпуса – XI под командованием генерала Вильгельма Штеммерманна, XLII армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Теобальда Либа и прикомандированный отряд корпуса «B» из 8-й армии – удерживали выступ в новой советской линии. Выступ, расположенный к западу от Черкасс, простирался примерно на 100 километров до днепровского поселка Канев, а город Корсунь находился приблизительно в центре выступа, между 1-м Украинским фронтом слева и 2-м Украинским фронтом справа. Маршал Советского Союза Георгий Жуков осознал возможность уничтожения 8-й армии Вёлера, используя тактику, аналогичную той, что применялась при окружении и уничтожении 6-й армии Паулюса в Сталинградской битве. Жуков рекомендовал Советскому Верховному командованию (Ставке) развернуть 1-й и 2-й Украинские фронты для создания двух колец окружения: внутреннего кольца вокруг котла с последующим уничтожением находящихся в нем сил и внешнего кольца для предотвращения подхода подкреплений к окруженным частям. Несмотря на неоднократные предупреждения Манштейна и других, Гитлер отказался разрешить отвод находящихся под угрозой подразделений. 15 января генерал Конев провел конференцию со своими командирами и их политическими комиссарами в своем штабе в Болтушках, чтобы передать приказы, полученные от Ставки. Первоначальный удар должна была нанести 2-я Украинская армия Конева с юго-востока силами 53-й и 4-й гвардейской армий, с использованием 5-й гвардейской танковой армии для развития прорыва, при поддержке 5-й воздушной армии, к которой в дальнейшем должны были присоединиться 52-я армия, 5-й гвардейский кавалерийский корпус и 2-я танковая армия. Кроме того, из 1-го Украинского фронта Ватутина должны были быть развернуты 27-я и 40-я армии с северо-запада, а 6-я танковая армия – использовать прорывы, поддерживаемая 2-й воздушной армией. Многие из этих соединений получили пополнение личным составом. Планирование Красной Армии также включало масштабные дезинформационные операции, которые, по утверждению советской стороны, увенчались успехом; однако, военный дневник немецкой 8-й армии ясно показывает, что немецкий штаб обеспокоен надвигающейся угрозой.

In the autumn of 1943, the German forces of Field Marshal Erich von Manstein's Army Group South including General Otto Wöhler's 8th Army had fallen back to the Panther–Wotan line, a defensive position that in Ukraine followed the Dnieper river. However, when the German forces arrived, construction had only just been started, so the defensive positions essentially did not exist. By 1 December 1943, the line had been broken and the Soviet Army had crossed the Dnieper in force. Only two corps, the XI under General Wilhelm Stemmermann, the XLII Army Corps under Lieutenant General Theobald Lieb and the attached Corps Detachment B from the 8th Army were holding a salient in the new Soviet line. The salient to the west of Cherkassy extended some 100 kilometers to the Dnieper river settlement of Kanev, with the town of Korsun roughly in the center of the salient, with the 1st Ukrainian Front to its left and the 2nd Ukrainian Front to its right. Marshal of the Soviet Union Georgy Zhukov realized the potential for destroying Wöhler's 8th Army, using tactics similar to those used to encircle and destroy Paulus's 6th Army in the Battle of Stalingrad. Zhukov recommended to the Soviet Supreme Command (Stavka) deploying the 1st and 2nd Ukrainian Fronts to form two armored rings of encirclement: an inner ring around the pocket, followed by the destruction of the forces it contained, and an external ring to prevent relief formations from reaching the surrounded units. Despite repeated warnings from Manstein and others, Hitler refused to allow the exposed units to be pulled back. General Konev held a conference at his headquarters at Boltushki on 15 January with his commanders and their political commissars to pass on the orders received from Stavka. The initial attack was to be conducted by Konev's own 2nd Ukrainian Front from the southeast by the 53rd Army and 4th Guards Army, with the 5th Guards Tank Army to exploit penetrations, supported by the 5th Air Army, to be joined in progress by the 52nd Army, 5th Guards Cavalry Corps and 2nd Tank Army. Additionally, from Vatutin's 1st Ukrainian Front, the 27th and 40th Armies were to be deployed from the northwest, with the 6th Tank Army to exploit penetrations, supported by the 2nd Air Army. Many of these formations had received an inflow of new personnel. Red Army planning further included extensive deception operations that the Soviets claimed were successful; however, the German 8th Army war diary shows clearly that the German staffs were concerned about the threat at hand.

Окружение

Советское наступление началось 24 января, когда 2-й Украинский фронт Конева атаковал выступ с юго-востока. Прорыв был достигнут быстро, и на следующий день его использовали 5-я гвардейская танковая армия и 5-й гвардейский кавалерийский корпус. Несмотря на то, что штаб 8-й немецкой армии осознавал неизбежность атаки, они были удивлены появлением новосформированной 6-й танковой армии 1-го Украинского фронта. 6-я танковая армия, располагавшая 160 танками и 50 самоходными орудиями, была неопытной, и для прорыва западного фланга выступа потребовалось больше времени, чем ожидалось. "Мобильная группа" из 233-й танковой бригады 5-го механизированного корпуса под командованием генерала Савелева, состоявшая из 50 танков и 200 пехотинцев, вооруженных пулемётами, заняла Лысянку и к 28 января вышла на подступы к Звенигородке. Там эти войска 6-й танковой армии встретились с 20-м танковым корпусом 2-го Украинского фронта. В течение следующих трех дней две танковые армии сформировали слабо укомплектованное внешнее кольцо вокруг образованного Карсунского котла, а внутреннее кольцо сформировали советские 27-я, 52-я и 4-я гвардейские армии. Советские командиры были оптимистичны в отношении хода операции. Сталину обещали второй Сталинград, и он этого ждал. Конев доложил: "Не беспокойтесь, товарищ Сталин. Окруженный враг не прорвётся". Внутри котла находилось около 60 000 человек из шести немецких дивизий, что составляло примерно 55% их штатной численности, а также ряд небольших боевых подразделений. Среди окруженных немецких сил были 5-я танковая дивизия СС "Викинг" с приданной 5-й пехотной бригадой СС "Валлония", эстонский пехотный батальон СС "Нарва" и "несколько тысяч" русских вспомогательных войск. Генерал Вильгельм Штеммерманн, командующий XI корпусом, был назначен командующим войсками в котле. Эти силы были объединены в группу "Штеммерманн" (Gruppe Stemmermann). В составе 5-й танковой дивизии СС, насчитывающей около 11 400 человек, было 30 боеготовых танков и штурмовых орудий Panzer III/IV, а еще шесть находились на ремонте. Кроме того, дивизия располагала 47 артиллерийскими орудиями, из которых 12 были самоходными.

The Soviet attack started on 24 January when Konev's 2nd Ukrainian Front attacked the salient from the southeast. A breakthrough was quickly achieved, and the penetration was exploited by the 5th Guards Tank Army and the 5th Guards Cavalry Corps the following day. Despite the awareness of the German 8th Army's staff that an attack was imminent, they were surprised by the appearance of the 1st Ukrainian Front's newly formed 6th Tank Army. The 6th Tank Army, with 160 tanks and 50 self propelled guns, was inexperienced and took longer than expected to penetrate the western flank of the salient. A "mobile group" from the 5th Mechanized Corps' 233rd Tank Brigade, under the command of General Savelev, with 50 tanks and 200 sub machine gun armed infantrymen, occupied Lysyanka and moved into the outskirts of Zvenyhorodka by 28 January. Here, these troops of the 6th Tank Army met the 2nd Ukrainian Front's 20th Tank Corps. Over the next three days, the two tank armies formed a thinly manned outer ring around what was now the Korsun Pocket while another, inner, ring was formed by the Soviet 27th, 52nd, and 4th Guard Armies. The Soviet commanders were optimistic about the progress of the operation. Stalin was promised a second Stalingrad, and he expected it. Konev wired: "There is no need to worry, Comrade Stalin. The encircled enemy will not escape." Inside the pocket were nearly 60,000 men from six German divisions, at about 55% of their authorized strength, along with a number of smaller combat units. Among the trapped German forces were the 5th SS Panzer Division Wiking, with the attached 5th SS Infantry Brigade Wallonien, the Estonian SS infantry battalion Narwa, and "several thousand" Russian auxiliaries. General Wilhelm Stemmermann, the commander of the XI Corps, was placed in command of the forces in the pocket. These forces were designated Gruppe Stemmermann. The 5th SS Panzer Division, with some 11,400 personnel, had 30 operational Panzer III/IV tanks and assault guns left, and six more under repair. The division further had 47 artillery pieces, of which 12 were self propelled guns.

Немецкие атаки

Манштейн действовал быстро, и к началу февраля III и XLVII танковые корпуса были собраны для операции по деблокированию. Однако Гитлер вмешался и приказал трансформировать атаку в попытку двойного окружения двух советских армейских группировок. Генерал Герман Брайт, командующий III танковым корпусом, запросил объединить деблокирующие формирования для попытки прорыва коридора к окруженной группе Штеммерманна. Эта просьба была отклонена, и была предпринята попытка окружить советские силы. Атака 11-й танковой дивизии XLVII танкового корпуса на юго-восточном фланге котла быстро забуксовала, поскольку в её распоряжении было всего 27 танков и 34 штурмовых орудий. Попытка III танкового корпуса продолжалась до 8 февраля, когда стало очевидно, что она провалилась. Манштейн приказал корпусу вместо этого направить усилия непосредственно на деблокирование группы Штеммерманна. Перегруппировка и подготовка III танкового корпуса к новому наступлению в 15 километрах к югу от Боярки заняли три дня. 11 февраля Брайт начал наступление силами 16-й и 17-й танковых дивизий в направлении реки Гнилой Тикич. Первоначально они добились заметных успехов. 1-я танковая дивизия и 1-я танковая дивизия СС «LSSAH» прикрывали северный фланг наступления. По мере продвижения вглубь советских позиций Жуков приказал Ватутину сосредоточить четыре танковых корпуса с целью перерезать немецкий наступательный клинок. Погода потеплела, превратив дороги в мягкую грязь и замедлив продвижение немецких войск. Здесь проявились недостатки немецкой колёсной техники. Советские войска были обеспечены американскими грузовиками с четырьмя и шестью ведущими колёсами, полученными по ленд-лизу. Они в основном могли преодолевать бездорожье, в то время как немецкие грузовики с двумя ведущими колёсами застревали. По мере развития боевых действий Штеммерману и Либу стала ясна цель советских войск. Штеммерман приказал бронетехнике 5-й танковой дивизии СС выдвинуться на передовые позиции. Вместе с 72-й пехотной дивизией она остановила советскую атаку, выиграв время для немцев. Красная авиация предприняла попытку снабжения некоторых подразделений с помощью самолётов По-2. Несмотря на логистические трудности, подразделения 2-го Украинского фронта смогли к 10 февраля приблизиться к Корсуню, сократив котёл до размеров шести на семь километров. Обе стороны осознали, что усилия Вермахта по деблокированию достигли критической фазы. Несмотря на интенсивную советскую пропаганду, очень мало немецких солдат и ни одного бойца Ваффен-СС в котле не сдались. Жуков решил отправить парламентеров под белым флагом с требованием капитуляции. После дружеской беседы, угощения и рукопожатия советская делегация ушла, не получив положительного ответа. Немецкая авиация организовала операцию по снабжению как окруженных войск, так и немецких деблокирующих колонн. 28 января VIII авиационный корпус развернул 832 транспортных самолета, 478 бомбардировщиков (с которых грузы сбрасывались с малой высоты), 58 истребителей-бомбардировщиков и 168 истребителей. В ходе операции было потеряно 32 транспортных самолета, 13 бомбардировщиков и пять истребителей. Операция удовлетворила лишь около половины (78 тонн) суточных потребностей (150 тонн) окруженных войск, по оценке штаба 8-й немецкой армии. 11 и 12 февраля части 72-й пехотной дивизии захватили соответственно Ново-Буду и Комаровку. Вечером 15 февраля Хилки были взяты под контроль, отразив советскую контратаку. Однако из всех немецких дивизий в котле наибольший вклад в продолжение боевых действий внесла 5-я танковая дивизия СС. Поскольку дивизия СС «Викинг» была единственной действительно мобильной силой внутри котла, её гусеничные подразделения неоднократно перебрасывались с одного конца котла на другой для укрепления рушащейся обороны. Котёл «сдвинулся» на юг и приблизился к деблокирующим силам, опираясь на деревню Шандеровка. Населённый пункт был сильно укреплён советскими войсками; он был захвачен войсками 72-й пехотной дивизии, отбит подразделениями советской 27-й армии и вновь захвачен полком «Германия» 5-й танковой дивизии СС. К ночи 16 февраля III танковый корпус продвинулся ближе к окруженным соединениям, и его передовые отряды находились в семи километрах от группы Штеммерманна.

Manstein moved quickly, and by early February the III and XLVII Panzer Corps were assembled for a relief effort. Hitler intervened, however, and ordered the attack be transformed into an effort to counter encircle the two Soviet army groups. General Hermann Breith, commander of the III Panzer Corps, requested the relief formations be united to attempt to force a corridor to the encircled Gruppe Stemmermann. This request was refused, and the counter encirclement of the Soviet forces was attempted. The attack by the XLVII Panzer Corps' 11th Panzer Division on the southeastern flank of the pocket quickly stalled, as it had only 27 tanks and 34 assault guns operational. The III Panzer Corps' attempt continued until 8 February, when it became undeniable that the effort had failed. Manstein ordered the corps to instead drive directly to the relief of Gruppe Stemmermann. Pulling the III Panzer Corps back and reorganizing for the new attack 15 kilometers south of Boyarka took three days. On 11 February, Breith began a push with the 16th and 17th Panzer Divisions driving toward the Gniloy Tikich River. They initially made good progress. The 1st Panzer Division and 1st SS Panzer Division LSSAH covered the northern flank of the drive. As they drove deeper into the Soviet positions, Zhukov ordered Vatutin to assemble four tank corps with the goal of cutting off the attacking German spearhead. The weather warmed, turning the roads to a soft mud and bogging down German progress. Here the liabilities of Germany's wheeled vehicles became evident. The Soviet forces had been provided lend lease U. S. built four wheel and six wheel drive trucks. These were largely able to get through, whereas German two wheel drive vehicles were not. As fighting progressed, the Soviet goal became clear to Stemmermann and Lieb. Stemmermann ordered the 5th SS Division's armor to the scene. Together with the 72nd Infantry Division, it brought the Soviet attack to a halt, buying the Germans time. The Red Air Force attempted to resupply some units using Polikarpov Po 2 aircraft. Despite logistical difficulties, units from the 2nd Ukrainian Front were able to close in on Korsun by 10 February, collapsing the pocket to an area of six by seven miles. Both sides realized that the Wehrmacht relief efforts had reached a critical stage. Despite heavy Soviet propaganda inducements, very few German soldiers and no Waffen SS men in the cauldron had surrendered. Zhukov thus decided to send parlementaires under a white flag with surrender demands. After cordial talks, refreshments and a handshake, the Soviet delegation departed without a positive answer. The German air force mounted an aerial resupply operation to both the encircled forces and the German relief columns. On 28 January, the VIII Aviation Corps deployed 832 transport aircraft, 478 bombers (from which supplies were dropped at low altitude), 58 fighter bombers, and 168 fighters. Over the course of the operation, 32 transport aircraft, 13 bombers, and five fighters were lost. The operation had only met about half (78 tons) of the daily requirements (150 tons) of the encircled troops as estimated by the German 8th Army headquarters. On 11 and 12 February, elements of the 72nd Infantry Division captured Novo Buda and Komarovka, respectively. On the evening of 15 February, Khilki was secured, against a Soviet counterattack. However, of all the German divisions in the pocket, the 5th SS Panzer Division contributed the most to continued operations. Since the SS Division Wiking was the only truly mobile force inside the pocket, the division's tracked units were repeatedly shifted from one end of the pocket to the other to shore up crumbling lines. The pocket had "wandered" south and half way toward the relief force and rested on the village of Shanderovka. The settlement was heavily defended by the Soviets; it was captured by 72nd Infantry troops, retaken by units of the Soviet 27th Army and recaptured by the Germania regiment of 5th SS Panzer Division. By nightfall on 16 February, the III Panzer Corps fought its way closer to the encircled formations, with spearheads now seven kilometers from Group Stemmermann.

Обращение пленных немецких офицеров

В результате образовавшегося котла Советский Союз предпринял попытку привлечь Национальный комитет «За свободную Германию» (НКФД) и Лигу немецких офицеров (БДО) для убеждения немецких войск в сдаче. Военнопленные и члены БДО генералы Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах, Александр Эдлер фон Даниэльс и де посетили передовую 10 февраля и обратились лично к немецким командирам с призывом к сдаче. Призывы также транслировались по радио. Несмотря на неудачу, эта операция повысила известность НКФД и БДО как среди союзников, так и среди стран Оси. Фон Зейдлиц был отстранен от службы в армии и заочно приговорен к смертной казни, а Гитлер лично санкционировал применение "Sippenhaft" к его семье.

Попытка взлома

Наступление на север III танкового корпуса было остановлено решимостью Красной Армии, особенностями местности и нехваткой топлива. После нескольких неудачных попыток немецких бронетанковых формирований захватить и удержать высоту 239 (Лысянка, Черкасская область, Украина) и продвинуться к Шандеровке, советские контратаки 5-й гвардейской танковой армии вынудили III танковый корпус к дорогостоящим оборонительным боям. 8-я армия передала Штеммерману по радио: «Возможность действий III танкового корпуса ограничена погодными условиями и снабжением. Группа Штеммерманн должна осуществить прорыв к линии Журжинцы – высота 239 собственными силами. Там соединиться с III танковым корпусом». В сообщении не было указано, что Журжинцы и высота всё ещё находились под контролем советских войск – упущение, которое привело к значительным потерям группы Штеммерманна во время немецкого прорыва из окружения. Генерал-лейтенант Либ был назначен 8-й армией возглавить прорыв. На семи километрах, разделявших группу Штеммерманна и III танковый корпус, Конев передислоцировал свои силы для атаки, запланированной на 17 февраля. Его три армии – 4-я гвардейская, 27-я, 52-я и 5-й гвардейский кавалерийский корпус – окружили немецкие войска, попавшие в окружение. В состав сил Красной Армии также входили части 5-й гвардейской танковой армии, бронетехника которой была размещена в районе между группой Штеммерманна и III танковым корпусом. Штеммерманн решил остаться с арьергардом в 6500 человек, представлявшим собой остаточную совокупную численность 57-й и 88-й пехотных дивизий. К этому моменту диаметр окружения составлял всего пять километров, и маневрировать было негде. Шандеровка, ранее рассматривавшаяся как возможный путь к спасению, получила название «Врата ада». Красная Армия подвергла район интенсивному артиллерийскому и ракетному обстрелу, а штурмовая авиация Красной Армии бомбила и обстреливала окружённые войска, которым лишь изредка удавалось оказать сопротивление Люфтваффе. В дневниках различных подразделений описывалась мрачная картина: пожары, вызванные ночными советскими бомбардировками зажигательными снарядами, повсюду уничтоженная или брошенная техника, раненые и дезорганизованные части на грязных дорогах. Конев приказал казачьей кавалерии совершать сабельные атаки на дезорганизованные немецкие части. Украинское гражданское население оказалось между сражающимися сторонами. 16 февраля 1944 года Манштейн, не дожидаясь решения Гитлера, отправил Штеммерману по радио сообщение, санкционирующее прорыв: «Пароль – «Свобода», цель – Лысянка, 2300 часов». С большим нежеланием Штеммерман и Либ решили оставить в Шандеровке 1450 тяжелораненых, за которыми ухаживали врачи и санитары. Затем войска начали собираться в сумерках в три штурмовые колонны: группа дивизии 112 – на севере, 5-я танковая дивизия СС – на юге и 72-я дивизия – в центре, с усиленным 105-м полком в первом эшелоне для обеспечения ударной мощи. Несколько батальонов и полков достигли немецких позиций в Октябре к 0410. 105-й полк вошёл в Лысянку в 0630. Разведчики, действовавшие на левом фланге колонны, вернулись с сообщением, что высота 239 занята советскими танками Т-34 5-й гвардейской танковой армии. Высоту пришлось обходить. Направление немецкого отступления должно было отклониться на юг, к реке Гнилой Тикич. С наступлением дня немецкий план прорыва начал рушиться. Очень немногим бронированным машинам и другой тяжелой технике удалось подняться по скользким, оттаивающим склонам, и оружие пришлось уничтожить и бросить. Генерал Конев, теперь осведомлённый о немецком прорыве, решил сдержать своё обещание Сталину не допустить побега немецких войск. Однако советская разведка на данном этапе значительно переоценила бронированную мощь III танкового корпуса, и Конев поэтому продолжил наступление в полном составе. В это время 20-й танковый корпус привёл свою бригаду новых танков «Иосиф Сталин-2» на поле боя в районе Корсунь. Конев приказал использовать всю имеющуюся бронетехнику и артиллерию для атаки отступающих частей, разделить их на изолированные группы и затем уничтожить по частям. Две блокирующие советские стрелковые дивизии – 206-я стрелковая и 5-я гвардейская воздушно-десантная – были разгромлены немецкими штурмовыми группами; без поддержки пехоты советские танки открывали огонь по немецким формированиям с дистанции. Не имея противотанкового оружия, танки Т-34 начали врываться в ряды войск поддержки, штабных подразделений, отстающих и медицинских колонн Красного Креста. Под желтым утренним небом и на земле, покрытой мокрым снегом, советские танки устремлялись в самую гущу колонны, двигаясь взад и вперед, убивая и раздавливая гусеницами. Почти одновременно массированная казачья кавалерия отходила от танков, чтобы выслеживать и уничтожать бегущих к холмам: казаки рубили саблями руки, поднятые в знак капитуляции. Резня в этой человеческой охоте продолжалась несколько часов, и новый раунд начался на берегах реки Гнилой Тикич, где выжившие после первого столкновения немецкой колонны с советскими войсками из последних сил пробивались к реке и сражались. Джон Эриксон, в книге «Дорога к Берлину», стр. 178. К полудню большая часть теперь перемешанных дивизий достигла ручья Гнилой Тикич, ширина которого составляла 15 метров, а глубина – 2 метра из-за таяния снега. К концу прорыва инженеры построили несколько дополнительных мостов, и арьергардные части 57-й и 88-й пехотных дивизий переправились через реку «сухим ходом», включая 20 повозок, запряжённых лошадьми, с около 600 ранеными. То, что столь многим удалось вернуться к немецким позициям в Лысянке, было во многом заслугой III танкового корпуса, который пришёл на помощь группе Штеммерманна. Корпус был оснащён танками «Тигр» и «Пантера», а также инженерным батальоном, специализирующимся на строительстве мостов.

The northward thrust toward the pocket by the III Panzer Corps had been halted by Red Army determination, terrain and fuel shortages. After several failed attempts by German armored formations to seize and hold Hill 239 ( Lysyanka, Cherkasy Oblast, Ukraine) and advance on Shanderovka, Soviet counterattacks by the 5th Guards Tank Army forced the III Panzer Corps into costly defensive fighting. The 8th Army radioed Stemmermann: "Capacity for action by III Panzer Corps limited by weather and supply situation. Gruppe Stemmermann must perform breakthrough as far as the line Zhurzintsy–Hill 239 by its own effort. There link up with III Panzer Corps." The message did not specify that Zhurzintsy and the hill were still firmly in Soviet hands—a failure that caused Group Stemmermann severe casualties during the German breakout of the pocket. General Lieutenant Lieb was appointed by the 8th Army to lead the breakout. In the seven kilometers that separated Group Stemmermann and the III Panzer Corps, Konev was positioning his forces for an attack slated for 17 February. His three armies – the 4th Guards, 27th, 52nd and 5th Guards Cavalry Corps – surrounded the encircled German forces. The Red Army force also included elements of the 5th Guards Tank Army, with its armor placed in the area that separated Group Stemmermann and the III Panzer Corps. Stemmermann elected to stay behind with a rearguard of 6,500 men, the remaining combined strength of the 57th and 88th Infantry Divisions. The pocket was at this point just five kilometers in diameter, with no room to maneuver. Shanderovka, once seen as a viable escape route, became known as "Hell's Gate". The Red Army subjected the area to intense artillery and rocket fire, while the Red Air Force ground attack aircraft bombed and strafed the encircled troops, only infrequently challenged by the Luftwaffe. Various unit diaries described a scene of gloom, with fires caused by Soviet night bombing with incendiaries, destroyed or abandoned vehicles everywhere and wounded men and disorganized units on muddy roads. Konev ordered Cossack cavalry units to perform sabre attacks on the disorganised German units. Ukrainian civilians were caught between the combatants. On 16 February 1944, Manstein, without waiting for a decision by Hitler, sent a radio message to Stemmermann to authorize the breakout: "Password Freedom, objective Lysyanka, 2300 hours." With extreme reluctance, Stemmermann and Lieb decided to leave 1,450 non ambulatory wounded at Shanderovka, attended by doctors and orderlies. The troops then began to assemble at dusk into three assault columns, with Division Group 112 to the north, the 5th SS Panzer Division to the south and the 72nd Division in the center, with the reinforced 105th Regiment in the first echelon to provide assault power. Several battalions and regiments reached the German lines at Oktyabr by 0410. The 105th entered Lysyanka at 0630. At the left flank column, a reconnaissance patrol returned with the news that Hill 239 was occupied by Soviet T 34 tanks of the 5th Guards Tank Army. The high ground had to be bypassed. The direction of the German retreat had to veer off to the south toward the Gniloy Tikich River. When daylight arrived, the German breakout plan began to unravel. Very few armored vehicles and other heavy equipment could climb the slippery, thawing hillsides and the weapons had to be destroyed and abandoned. General Konev, now aware of the German breakout, resolved to keep his promise to Stalin not to let the German forces escape. Soviet intelligence, however, at this stage vastly overestimated the armored strength of the III Panzer Corps, and Konev therefore proceeded in force. At this time, the 20th Tank Corps brought its brigade of the new Joseph Stalin 2s to the Korsun battlefield. Konev ordered all available armor and artillery to attack the escaping units, cut them into isolated groups and then destroy them piecemeal. The two blocking Soviet rifle divisions, the 206th Rifle and 5th Guards Airborne, had been smashed by the German assault forces; without infantry support Soviet tanks then fired into the German formations from a distance. With no anti tank weapons in the field, T 34s commenced to wade into support troops, headquarters units, stragglers and Red Cross identified medical columns. Under the yellow sky of early morning and over ground covered with wet snow Soviet tanks made straight for the thick of the column, ploughing up and down, killing and crushing with their tracks. Almost simultaneously massed Cossack cavalry wheeled away from the tanks to hunt down and massacre men fleeing for the refuge of the hills: hands held high in surrender the Cossacks sliced off with their sabres. The killing in this human hunt went on for several hours and a new round opened on the banks of the river Gniloy Tikich, where the survivors of the first collision of the German column with Soviet troops dragged and fought their way.| John Erickson, in The Road to Berlin, p. 178. By mid day, the majority of the now intermingled divisions had reached the Gniloy Tikich stream, 15 meter wide and two meters deep due to melting snow. Toward the end phase of the breakout, engineers had built several more bridges and rear guard units of the 57th and 88th Infantry Divisions crossed the river "dry", including 20 horse drawn wagons with about 600 wounded. That many escaped back to the German lines at Lysyanka was due in great measure to the exertions of the III Panzer Corps as it drove in relief of Group Stemmermann. The unit was equipped with Tigers and Panthers and an engineer battalion with specialist bridging skills.

Историография

Одной из первых историографических работ о боях за Корсунь стала публикация армии США 1952 года, DA Pamphlet 20–234, Operations of Encircled Forces: German Experiences in Russia. Эта работа была написана в контексте противостояния НАТО и Советского Союза в период холодной войны, и авторы подчеркнули исторический опыт вермахта, который мог оказаться полезным для сил НАТО в случае войны между Советским Союзом и странами НАТО. Как и большинство работ на английском языке о Восточном фронте того времени, она была написана с немецкой точки зрения и без доступа к военным архивам. Книга Джона Эриксона «Дорога к Берлину» (1983) и книга Дэвида Гланца «Когда столкнулись титаны» (1995) освещали события на всем Восточном фронте с немецкой и советской точек зрения, и посвятили несколько страниц боям в Корсунском котле. Эриксон не подвергал сомнению советские данные об немецких потерях, а Гланц поставил под сомнение достоверность немецких данных об общем числе вырвавшихся из котла. Гланц также перевёл на английский язык советское исследование Генерального штаба об операции «Корсунь» как «Битва за Украину: Корсунь-Шевченковская операция Красной Армии, 1944 год». В более поздней работе американского военного историка Дугласа Нэша «Ворота ада: битва за Черкасский котёл, январь – февраль 1944 года» (2002) были оспорены советские утверждения о том, что Корсунь был ещё одним Сталинградом. Аналогично, шведские историки Никлас Зеттерлинг и Андерс Франксон оспорили выводы советского исследования Генерального штаба об операции «Корсунь» в своей работе 2008 года «Корсунский котёл. Окружение и прорыв немецкой армии на Востоке, 1944 год», назвав исследование «далеко не точным» и «полностью ненадежным». И Нэш, и Зеттерлинг/Франксон пришли к выводу, что Корсунь стал советской победой. В 2007 году был опубликован 8-й том неофициальной немецкой истории войны («Германия и Вторая мировая война»), и часть работы, написанная Карлом Хайнцем Фризером, была посвящена событиям в Корсуне. В этой работе также ставится под сомнение советская статистика немецких потерь, при этом подробно рассматривается положение немецких войск на основе имеющихся данных из немецких архивов. Однако, хотя данные о немецких потерях взяты из немецких архивов, оценка советских потерь в бронетехнике и артиллерии (без критического анализа) основана на немецких данных военного времени. В 2011 году автор и историк Жан Лопез опубликовал в издательстве Economica Edition () книгу под названием «Le chaudron de Tcherkassy Korsun», посвященную битве.

One of the initial historiographical works on the fighting at Korsun was a 1952 U. S. Army publication, DA Pamphlet 20–234, Operations of Encircled Forces: German Experiences in Russia. This work was written in the context of NATO's Cold War confrontation with the Soviet Union, and the authors highlighted the historical experience of the Wehrmacht which might prove useful to NATO forces had a war between the Soviet Union and the NATO countries broken out. Like most of the English language works on the Eastern Front of this era, it was written from the German point of view and without the benefit of wartime records. John Erickson's 1983 The Road to Berlin and David Glantz's 1995 (2015) When Titans Clashed covered events on the entire Eastern Front from a German and Soviet perspective, and devoted several pages to the fighting in the Korsun Pocket. Erickson did not question Soviet claims regarding German casualties, and Glantz questioned the veracity of German claims regarding the total of escapees from the pocket. Glantz has also translated the Soviet General Staff Study on the Korsun Operation into English as The Battle for the Ukraine: The Red Army's Korsun' Shevchenkovkii Operation, 1944. More recently, the 2002 work by U. S. Army historian Douglas Nash, Hell's Gate: The Battle of the Cherkassy Pocket, January–February 1944, took issue with Soviet claims that Korsun was another Stalingrad. Similarly, the Swedish historians Niklas Zetterling and Anders Frankson disputed the assertions of the Soviet General Staff Study of the Korsun Operation in their 2008 work, The Korsun Pocket. The Encirclement and Breakout of a German Army in the East, 1944, describing the staff study as "anything but accurate" and "completely unreliable." Both Nash and Zetterling/Frankson conclude that Korsun was a Soviet victory. In 2007, Volume 8 of the German semiofficial history of the war (Germany and the Second World War) was published, and part of the work authored by Karl Heinz Frieser addressed the events at Korsun. This work also doubts Soviet claims regarding the German casualties while discussing the situation of the German forces in detail, using available data from the German archives. However, while German casualties in this work are taken from German archives, it bases its assessment of Soviet AFV and gun losses (uncritically) on German wartime claims. In 2011 author and historian Jean Lopez published, on Economica Edition ( ) a book named "Le chaudron de Tcherkassy Korsun ", covering the battle.