Давид Мегас Комнин: Последний император Трапезунда

Введение

Последний император Трапезунда (правил в 1460–1461 гг.)
брат и соправитель императора Алексия I Трапезундского

Давид Мегас Комнен (; ок. 1408 – 1 ноября 1463) — последний император Трапезунда, правивший в 1460–1461 годах. Он был третьим сыном императора Алексия IV Трапезундского и Феодоры Кантакузины. После падения Трапезунда под власть Османской империи, он был взят в плен вместе с семьёй в столицу Османской империи, Константинополь, где он, его сыновья и племянник были казнены в 1463 году. В июле 2013 года Давид, его сыновья и племянник были канонизированы Священным Синодом Константинопольского Патриархата. Днём их памяти было установлено 1 ноября, годовщина их смерти.

Правитель империи Требизонта

Давид играл важную роль на протяжении всего правления своего старшего брата и предшественника Иоанна IV. Ему было присвоено придворное звание деспота, которое в Трапезунде означало наследника престола. Давид участвовал в походах своего брата против генуэзцев, а также выполнял различные дипломатические поручения. В 1458 году он ратифицировал договор своего брата с османским султаном Мехмедом II в Адрианополе, а позднее в том же году представил свою племянницу Феодору её мужу, Узун Хасану из Ак-Коюнлу. Давид взошел на престол вскоре после смерти своего брата, примерно в апреле 1460 года. Хотя Иоанн IV назначил своим наследником племянника Алексия V, Алексий был несовершеннолетним; согласно Лаоникусу Халкокондилу, Давид, при поддержке архонтов Кабаситов, отстранил юного императора и занял трон сам. После завоевания Константинополя османскими турками в 1453 году возросшая угроза со стороны Мехмеда II для этого осколка империи стала более ощутимой. Брат Давида, Иоанн, в течение последних лет своей жизни создавал союзы для защиты империи – с грузинскими князьями на востоке и с Узун Хасаном из Ак-Коюнлу, и Давид, по-видимому, рассчитывал на их поддержку. Мусульманские правители Синопа и Карамана, судя по всему, были привлечены в качестве союзников Иоанном или Узун Хасаном. Около этого времени, в октябре 1460 года, Людовико да Болонья появился при дворе императора Фридриха III с двумя людьми, которые представлялись послами Персии и Грузии; в частности, персидский посол, Николай Тбилисский, был представителем Георгия VIII из Грузии, а грузинский посол, упоминаемый как "Кустопа", "Кустода", "Частодина" и в других вариациях, представлял Кваркваре II, князя Самцхе. Они привезли письма, подписанные не только этими восточными правителями, но и четырьмя другими, а также тремя кавказскими племенами, все желавшие участвовать в союзе против османов. Свите Людовико удалось добраться до Венеции, а затем, либо там, либо в следующей остановке, во Флоренции, к ним присоединился новый посол: Михаэль Алигьери, который утверждал, что он посланник императора Давида. Во Флоренции, городе, стремившемся создать сеть опорных пунктов в Леванте, Алигьери заключил договор между Флоренцией и Давидом Трапезундским, предоставлявший городу консульство (фондако) и торговые условия, включавшие 2% пошлину на экспорт, как это было для генуэзцев и венецианцев в Трапезунде. Как и его предок, Данте Алигьери, Михаэль Алигьери был флорентийцем, но занимался торговлей в Черном море самостоятельно. Брайер упоминает документ от 28 апреля 1470 года, в котором защитники Банка Святого Георгия в Каффе предоставили Михаэлю Алигьери безопасный проезд, распространявшийся на его детей и подчиненных. Брайер относится к заявлениям Людовико да Болоньи с долей недоверия и подозрения, отмечая, что Людовико "кажется, был слишком красноречив и позже одержим отношением, подобным отношению барона Корво к Церкви, которое не воспринимало его личные амбиции всерьез". С другой стороны, Брайер считает, что Михаэль Алигьери был законным представителем императора Давида, хотя письмо, которое он принес от Давида к герцогу Филиппу Доброму Бургундскому, "было написано, если не в Италии, то с итальянской точки зрения, и кем-то, кто хорошо знал Трапезунд и недавно видел Давида Комнина как нового императора". Уильям Миллер, в своем описании Империи Трапезунда, также считает Михаэля Алигьери законным представителем, игнорируя существование смутного Людовико да Болоньи, который был главным сторонником христианской лиги. Поскольку западная поддержка против османов все еще не была консолидирована, Давид преждевременно попросил султана об отмене дани, выплачиваемой его предшественником. Более того, он сделал эти требования через посланников Узун Хасана, которые выдвинули еще более высокомерные требования от имени своего господина. Султан Мехмед отклонил их, сказав, что они узнают его ответ позже. Этот ответ пришел летом следующего года: флот под командованием его адмирала Касима-паши прошел вдоль анатолийского побережья Черного моря к Трапезунду, в то время как он сам повел армию из Бурсы на восток к городу.

David had played an important role throughout the reign of his older brother and predecessor John IV. He had been given the courtly title of despotes, which in Trebizond designated the heir to the throne. David had participated in his brother's expeditions against the Genoese, and also fulfilled various diplomatic tasks. In 1458 he ratified his brother's treaty with the Ottoman Sultan Mehmed II in Adrianople, and later the same year he conveyed his niece Theodora to her husband, Uzun Hassan of the Ak Koyunlu. David ascended the throne shortly after his brother's death, sometime in April 1460. Although John IV had made his nephew Alexios V his heir, Alexios was a minor; according to Laonikos Chalkokondyles David, with the support of the Kabasitanoi archontes, pushed the young emperor aside and took the throne for himself. With the conquest of Constantinople by the Ottoman Turks in 1453, the threat Mehmet II posed to the pocket empire had increased. David's brother John had spent the following years up to his death building alliances to protect the empire, with the Georgian princes to the east and with Uzun Hassan of the Ak Koyunlu, and David seems to have counted on their support. The Muslim rulers of Sinope and Karaman appear to have been enlisted as allies by John or Uzun Hassan. About this time, October 1460, one Ludovico da Bologna appeared at the court of Emperor Frederick III with two men who were ostensibly the ambassadors of Persia and Georgia; more specifically, the Persian ambassador—Nicholas of Tbilisi—was the representative of George VIII of Georgia, and the Georgian ambassador—recorded as "Custopa", "Custoda", "Chastodina" and other variations—represented Qvarqvare II, prince of Samtskhe. They carried letters signed not only by those Eastern rulers, but four more, as well as three Caucasian tribes all eager to take part in an alliance against the Ottomans. Ludovico's entourage proceeded to Venice, and either there or at their next stop, Florence, a new ambassador joined his following: Michael Alighieri, who said he was the envoy of Emperor David. In Florence, a city that was eager to build up a network of bases in the Levant, Alighieri negotiated a treaty between Florence and David of Trebizond granting to the city a consulate (fondaco) and trading terms that included a 2% levy on exports, as were enjoyed by the Genoese and Venetians in Trebizond. Like his ancestor, Dante Alighieri, Michael Alighieri was a Florentine, but had been trading on his own account in the Black Sea. Bryer mentions a document dated 28 April 1470, wherein the protectors of the Bank of St. George at Caffa gave Michael Alighieri safe conduct which covered his children and subordinates. Bryer treats Ludovico da Bologna's claims with a degree of mistrust and suspicion, noting Ludovico "seems to have been too glib and later obsessed with something of the attitude of a Baron Corvo towards the Church, which failed to take his personal ambitions seriously." On the other hand, Bryer assumes Michael Alighieri was a legitimate representative of Emperor David, although the letter he bore from David to Duke Philip the Good of Burgundy "was written, if not in Italy, from an Italian point of view, and by someone who knew Trebizond well and had recently seen David Komnenos as the new Emperor." William Miller, in his account of the Empire of Trebizond, likewise assumes Michael Alighieri was the legitimate representative, while ignoring the existence of the sketchy Ludovico da Bologna, who had been the primary advocate for a Christian league. With Western support against the Ottomans still unsolidified, David prematurely asked the Sultan for a remission of the tribute paid by his predecessor. Even worse, he made these demands through the envoys of Uzun Hassan, who made even more arrogant demands on behalf of their master. Sultan Mehmed dismissed them, telling they would know his answer later. That answer came the summer of the next year: a fleet under his admiral Kasim Pasha sailed along the Black Sea coast of Anatolia towards Trebizond while he led an army from Bursa eastward towards the city.

Падение Требозонта

После того, как Мехмед II притворился готовым к переговорам с некоторыми из своих соседей, он осадил Синопе и добился её капитуляции. Султан послал свой флот к Трапезунду, а сам повел сухопутную армию против Узун-Хасана. После того, как Мехмед взял штурмом пограничную крепость Койлу-Хисар, а союзники Узун-Хасана – караманы – не пришли ему на помощь, Узун-Хасан отправил свою мать, Сару Хатун, с дорогими дарами в лагерь султана, чтобы просить мира. Ей удалось заключить мирный договор между Мехмедом и Ак-Коюнлу, но она не смогла помочь родине своей невестки, Трапезунду. Стивен Рансиман передал разговор между Сарой и Мехмедом: «Зачем ты утруждаешь себя, сын мой, ради ничего лучшего, чем Трапезунд?» – спросила она. Он ответил, что меч ислама в его руке, и ему было бы стыдно не утруждаться ради своей веры. После нейтрализации самого эффективного союзника Давида, Мехмед II выступил в поход на Трапезунд. В начале июля его флот высадился там, разгромил армию Давида, затем разграбил пригороды и более месяца осаждал город. Османский военачальник Махмуд-паша Ангелович начал переговоры с Давидом еще до прибытия своего господина, а протовестиарий Давида, Георгий Амирутцес, посоветовал императору просить мира. Когда Мехмед II прибыл в августе, он был недоволен ходом переговоров, но разрешил их продолжить. Давид был убежден сдаться на условии сохранения семьи, имущества и богатства, а также получения выгодной пенсии во Фракии. Капитуляция Давида 15 августа 1461 года ознаменовала конец Трапезундской империи и византийской имперской традиции.

После падения

Давид поселился в Адрианополе вместе со своей семьей и получал доходы от поместий в долине реки Струма, составлявшие годовой доход около 300 000 серебряных монет. Однако, как потомок рода Комнинов, веками правившего Византийской империей, Давид был слишком ярким символом свергнутого режима и мог стать потенциальным центром греческого сопротивления османскому владычеству. Поэтому Мехмед ждал удобного случая, чтобы избавиться от неугодного пленника. Оправдание появилось менее чем через два года. Согласно интерполятору в «Истории Халкокондила», здесь именуемому Псевдо-Халкокондилом, племянница Давида, Феодора (известная также как Деспина Хатун), написала дяде письма с просьбой прислать к ней одного из его сыновей или племянника Алексия, сына его старшего брата Александра, чтобы тот жил с ней. Псевдо-Халкокондил утверждает, что Георгий Амируц нашёл эти письма и, опасаясь за свою безопасность, передал их султану Мехмеду. Теодор Спандунес утверждает, что письма были сфабрикованы по приказу султана, но результат оставался прежним, независимо от достоверности доказательств. После некоторых размышлений Мехмед приказал заключить под стражу Давида, его трех сыновей – Василия, Мануила и Георгия, – а также его племянника Алексия. Записи на полях рукописи Евангелий, принадлежащей торговой школе в Халке, указывают дату заключения пятерых мужчин: суббота, 26 марта 1463 года. Эта дата подтверждается другой рукописью, содержащей «Истории Фукидида», в настоящее время хранящейся в Лондонском медицинском обществе, которая добавляет, что сыновья Давида приняли ислам под влиянием членов Кабаситанов, движимых голодом. Мужчин перевезли в Константинополь и заключили в тюрьму Бейоглу, где вместе с пятью другими последними представителями рода Комнинов они были казнены мечом 1 ноября 1463 года в четыре часа утра. Об их казни свидетельствует письмо патриарха Софрония I, в котором он пишет, что Давид «с тремя сыновьями» был убит «через несколько дней» после прибытия в Константинополь. По некоторым сведениям, она была убита мужем за отказ принять ислам, по другим – вышла замуж за Элванбейзаде Синан-бея после овдовения или развода. Мария Гаттилузио, вдова старшего брата Давида Александра, также вошла в гарем. Спандунес, писавший значительно позже этих источников и Псевдо-Халкокондила, но опиравшийся на семейные предания, сообщает о другой судьбе некоторых из этих людей. Он утверждает, что сын Марии, Алексий, был помилован; по преданию, ему были даны земли недалеко от городских стен Галаты, где он был известен местным жителям как «Сын бея», и в честь которого был назван район Бейоглу. Спандунес также пишет, что вдова императрицы Елена Кантакузена была сурово оштрафована султаном за погребение мужа и сыновей и до конца жизни прожила в бедности. Её младший сын, Георгий, был воспитан в исламе, но когда ему позже разрешили посетить Узун Хасана в Персии, он бежал от двора к своей сестре в Грузии, где вернулся к христианству и женился на грузинской принцессе.

David was settled in Adrianople together with his family, and received the profits of estates in the Struma River valley, comprising an annual income of some 300,000 pieces of silver. However, as a descendant of the Komnenoi family, which had ruled the Byzantine Empire for centuries, David was too prominent a symbol of the fallen regime, and could prove to be a potential rallying point for Greek resistance to Ottoman rule. Consequently, Mehmet waited for an opportunity to rid himself of an inconvenient captive. An excuse presented itself less than two years later. According to an interpolator in the History of Chalkokondyles, referred to here as Pseudo Chalkokondyles, David's niece, Theodora (also known as Despina Khatun), had written letters to her uncle asking that he send one of his sons or his nephew Alexios, the son of his older brother Alexander, to live with her. Pseudo Chalkokondyles states that George Amiroutzes found these letters, and out of fear for his own safety gave them to Sultan Mehmet. Theodore Spandounes claims that the letters were forged on orders of the Sultan, but the result was the same, regardless of the authenticity of the evidence. After some deliberations, Mehmet ordered David, his three sons, Basil, Manuel and Georgios, and his nephew, Alexios, to be imprisoned. Marginalia in a manuscript of the gospels belonging to the commercial school at Chalke provide us with the date of the imprisonment of the five men: Saturday, 26 March 1463. This date is verified by another manuscript containing the Histories of Thucydides, currently held by the London Medical Society, which also adds that David's sons had converted to Islam under the influence of members of the Kabasitanoi, who had done so out of hunger. The men were taken to Constantinople and imprisoned in the Beyoğlu jail, where with five others the last of the Komnenoi were executed with the sword on 1 November 1463 at four o'clock in the morning. Their execution was confirmed by a letter written by the Patriarch Sophronios I, who wrote that David "with his three sons" was killed "a few days" after his arrival in Constantinople. according to some sources she was killed by her husband because she did not want to convert, while according to others, she remarried Elvanbeyzade Sinan Bey after becoming widowed or divorced. Maria Gattilusio, the widow of David's older brother Alexander, also joined the harem. Spandounes, writing much later than these sources or Pseudo Chalkokondyles but drawing on family traditions, reports a different fate for some of these people. He states that Maria's son Alexios had been spared; according to tradition he was given lands just outside the city walls of Galata, where he was known locally as "the Son of the Bey" and after whom the district of Beyoğlu was named. Spandounes also writes that the widowed Empress Helena Kantakouzene was heavily fined by the Sultan for burying her husband and her sons, and spent the rest of her life in poverty. Her youngest son, George, was raised as a Muslim, but when he was later allowed to visit Uzun Hasan in Persia, he fled from the court to his sister in Georgia, where he reverted to Christianity and married a Georgian princess.

В популярной культуре

Давид и падение Трапезунда изображены в романе Дороти Даннетт "Весна барана", второй книге ее серии "Дом Никколо". Дэвид появляется в качестве второстепенного персонажа в романе Лоуренса Шуновера "Огненное лезвие", где он представлен как отважный, но дипломатически проницательный молодой человек.