Инцидент с кораблем «Трент» и англо-американские отношения

Введение

1861 США/Великобритания дипломатический инцидент

«Инцидент с «Трентом» — дипломатический инцидент 1861 года во время Гражданской войны в США, который угрожал войной между Соединенными Штатами и Великобританией. Военно-морские силы США захватили двух представителей Конфедерации с британского почтового парохода; британское правительство решительно протестовало. Американская общественность и элита решительно поддержали захват, однако это ухудшило экономическое положение и разрушало отношения с сильнейшей экономикой мира и самым мощным флотом. Президент Авраам Линкольн положил конец кризису, освободив представителей. 8 ноября 1861 года «Сан-Джасинто» под командованием капитана Союза Чарльза Уилкса перехватил британский почтовый пакет и изъял, как военную контрабанду, двух представителей Конфедерации: Джеймса Мюррея Мейсона и Джона Слайделла. Представители направлялись в Великобританию и Францию, чтобы добиться дипломатического признания Конфедерации и заручиться возможной финансовой и военной поддержкой. Общественная реакция в Соединенных Штатах выразилась в праздновании захвата и сплочении против Великобритании, что несло угрозу войны. В Конфедеративных Штатах надеялись, что инцидент приведет к окончательному разрыву англо-американских отношений и, возможно, даже к войне или, по крайней мере, к дипломатическому признанию со стороны Великобритании. Конфедераты понимали, что успех их дела потенциально зависел от вмешательства Великобритании и Франции. В Великобритании широко осуждалось это нарушение нейтральных прав и оскорбление национальной чести. Британское правительство потребовало извинений и освобождения заключенных, а также предприняло шаги по укреплению своих вооруженных сил в Британской Северной Америке (Канада) и Северной Атлантике. Президент Авраам Линкольн и его ближайшие советники не желали рисковать войной с Великобританией из-за этого вопроса. После нескольких напряженных недель кризис был разрешен, когда администрация Линкольна освободила представителей и отказалась от действий капитана Уилкса, хотя и без официальных извинений. Мейсон и Слайделл продолжили свое путешествие в Европу.

Предыстория

Отношения с Соединенными Штатами часто были напряженными и даже граничили с войной, когда Великобритания почти поддержала Конфедерацию в начале Гражданской войны в США. Британских лидеров постоянно раздражало с 1840-х по 1860-е годы то, что они считали уступчивостью Вашингтона перед толпой, как, например, в споре об Орегонской границе в 1844–1846 годах. Эти напряжения достигли апогея во время инцидента с «Трентом»; на этот раз Лондон обозначил бы красную черту. Конфедерация и ее президент, Джефферсон Дэвис, с самого начала верили, что зависимость Европы от южного хлопка для текстильной промышленности приведет к дипломатическому признанию и вмешательству в форме посредничества. Историк Чарльз Хаббард писал:

Дэвис оставил внешнюю политику на усмотрение других лиц в правительстве и, вместо того чтобы разрабатывать агрессивную дипломатическую стратегию, склонялся к тому, чтобы ожидать, что события сами достигнут дипломатических целей. Новый президент был убежден в том, что хлопок обеспечит признание и легитимность со стороны европейских держав. Одной из главных надежд Конфедерации в то время была вера в то, что британцы, опасаясь разрушительных последствий для своих текстильных фабрик, признают Конфедеративные Штаты и прорвут блокаду Союза. Люди, которых Дэвис назначил госсекретарем и послами в Европу, были выбраны по политическим и личным соображениям, а не из-за их дипломатического потенциала. Это было частично обусловлено убеждением, что хлопок сможет достичь целей Конфедерации почти без помощи конфедеративных дипломатов. Главной задачей Союза во внешней политике было прямо противоположное: предотвратить любое британское признание Конфедерации. Вопросы об Орегонской границе, британском участии в Техасе и споре о границе между Канадой и США были урегулированы в 1840-х годах, и, несмотря на «Свинскую войну» 1859 года, незначительный пограничный инцидент на Северо-Западе Тихого океана, англо-американские отношения неуклонно улучшались в течение 1850-х годов. Госсекретарь Уильям Г. Сьюард, главный архитектор американской внешней политики во время войны, намеревался придерживаться принципов политики, которые хорошо служили стране со времен Американской революции: невмешательство Соединенных Штатов в дела других стран и сопротивление иностранному вмешательству в дела Соединенных Штатов и других стран в Западном полушарии. Премьер-министр Великобритании лорд Палмерстон призывал к политике нейтралитета. Его международные интересы были сосредоточены в Европе, где происходили амбиции Наполеона III в Европе и возвышение Бисмарка в Пруссии. Во время Гражданской войны британская реакция на события в Америке определялась британской политикой прошлого и их собственными национальными интересами, как стратегическими, так и экономическими. В Западном полушарии, по мере улучшения отношений с Соединенными Штатами, Великобритания стала осторожной в противостоянии с Соединенными Штатами по вопросам в Центральной Америке. Как морская держава, Великобритания долгое время настаивала на том, чтобы нейтральные страны уважали ее блокады враждебных стран. С первых дней войны эта точка зрения направляла бы британцев, чтобы они не предпринимали никаких действий, которые могли бы быть восприняты в Вашингтоне как прямой вызов блокаде Союза. С точки зрения Юга британская политика фактически поддерживала блокаду Союза и вызывала большое разочарование. Российский министр в Вашингтоне, Эдуард де Стекль, отметил: «Лондонский кабинет внимательно следит за внутренними разногласиями Союза и с нетерпением ожидает результатов, которые ему трудно скрыть». Де Стекль посоветовал своему правительству, что Великобритания признает Конфедеративные Штаты при первой же возможности. Кассий Клей, министр США в России, заявил: «Я сразу понял, что чувствует Англия. Они надеялись на наше падение! Они завидуют нашей власти. Им нет дела ни до Юга, ни до Севера. Они ненавидят и то, и другое». В начале Гражданской войны министром США при дворе Сент-Джеймса был Чарльз Фрэнсис Адамс. Он ясно дал понять, что Вашингтон считает войну исключительно внутренним восстанием, не предоставляющим Конфедерации никаких прав в соответствии с международным правом. Любое движение Великобритании в сторону официального признания Конфедерации будет расценено как недружественный акт по отношению к Соединенным Штатам. В инструкциях Сьюарда Адамсу было предложено ясно дать понять Великобритании, что страна с широко разбросанными владениями, а также с родиной, включающей Шотландию и Ирландию, должна быть очень осторожна в «установлении опасного прецедента». Лорд Лайонс, опытный дипломат, был британским министром в США. Он предупредил Лондон о Сьюарде:

Davis left foreign policy to others in government and, rather than developing an aggressive diplomatic effort, tended to expect events to accomplish diplomatic objectives. The new president was committed to the notion that cotton would secure recognition and legitimacy from the powers of Europe. One of the Confederacy's strongest hopes at the time was the belief that the British, fearing a devastating impact on their textile mills, would recognize the Confederate States and break the Union blockade. The men Davis selected as secretary of state and emissaries to Europe were chosen for political and personal reasons—not for their diplomatic potential. This was due, in part, to the belief that cotton could accomplish the Confederate objectives with little help from Confederate diplomats. The Union's main focus in foreign affairs was just the opposite: to prevent any British recognition of the Confederacy. The issues of the Oregon boundary dispute, British involvement in Texas, and the Canada–US border dispute had all been resolved in the 1840s, and despite the Pig War of 1859, a minor border incident in the Pacific Northwest, Anglo American relations had steadily improved throughout the 1850s. Secretary of State William H. Seward, the primary architect of American foreign policy during the war, intended to maintain the policy principles that had served the country well since the American Revolution: non intervention by the United States in the affairs of other countries and resistance to foreign intervention in the affairs of the United States and other countries in the Western Hemisphere. British prime minister Lord Palmerston urged a policy of neutrality. His international concerns were centered in Europe, where both Napoleon III's ambitions in Europe and Bismarck's rise in Prussia were occurring. During the Civil War, British reactions to American events were shaped by past British policies and their own national interests, both strategically and economically. In the Western Hemisphere, as relations with the United States improved, Britain had become cautious about confronting the United States over issues in Central America. As a naval power, Britain had a long record of insisting that neutral nations honor its blockades of hostile countries. From the earliest days of the war, that perspective would guide the British away from taking any action that might have been viewed in Washington as a direct challenge to the Union blockade. From the perspective of the South, British policy amounted to de facto support for the Union blockade and caused great frustration. The Russian Minister in Washington, Eduard de Stoeckl, noted, "The Cabinet of London is watching attentively the internal dissensions of the Union and awaits the result with an impatience which it has difficulty in disguising." De Stoeckl advised his government that Britain would recognize the Confederate States at its earliest opportunity. Cassius Clay, the US minister in Russia, stated, "I saw at a glance where the feeling of England was. They hoped for our ruin! They are jealous of our power. They care neither for the South nor the North. They hate both." At the beginning of the Civil War, the U. S. minister to the Court of St. James was Charles Francis Adams. He made clear that Washington considered the war strictly an internal insurrection affording the Confederacy no rights under international law. Any movement by Britain towards officially recognizing the Confederacy would be considered an unfriendly act towards the United States. Seward's instructions to Adams included the suggestion that it be made clear to Britain that a nation with widely scattered possessions, as well as a homeland that included Scotland and Ireland, should be very wary of "set[ting] a dangerous precedent". Lord Lyons, an experienced diplomat, was the British minister to the US. He warned London about Seward:

Я не могу не бояться, что он будет опасным министром иностранных дел. Его взгляд на отношения между Соединенными Штатами и Великобританией всегда заключался в том, что они являются хорошим материалом для получения политического капитала. Я не думаю, что мистер Сьюард пойдет на войну с нами, но он был бы склонен к старой игре, заключающейся в завоевании популярности здесь путем проявления агрессии по отношению к нам. Несмотря на свое недоверие к Сьюарду, Лайонс на протяжении 1861 года поддерживал «спокойную и взвешенную» дипломатию, которая способствовала мирному разрешению кризиса, связанного с «Трентом».

Выдача дипломатического признания (февраль-август 1861)

Дело Трента не переросло в серьезный кризис до конца ноября 1861 года. Первое звено в цепи событий произошло в феврале 1861 года, когда Конфедерация сформировала трехчленную европейскую делегацию, состоящую из Уильяма Лоундеса Янси, Пьера Роста и Амброза Дадли Манна. Их инструкции от госсекретаря Конфедерации Роберта Тумбса заключались в разъяснении этим правительствам природы и целей южного дела, установлении дипломатических отношений и "заключении договоров о дружбе, торговле и судоходстве". В инструкции Тумбса были включены обширные юридические аргументы о правах штатов и праве на отделение. Из-за упора на двойное давление хлопка и законности, многие важные вопросы были опущены в инструкциях, включая блокаду южных портов, каперство, торговлю с Севером, рабство и неформальную блокаду, которую южане установили, прекратив поставки хлопка. Британские лидеры – и лидеры континента – в целом полагали, что разделение США неизбежно. Вспоминая собственную неудачную попытку удержать бывшие американские колонии в составе Империи силой оружия, британцы считали усилия Союза по сопротивлению свершившимся фактом неразумными, но при этом рассматривали сопротивление Союза как факт, с которым необходимо считаться. Считая исход войны предопределенным, британцы рассматривали любые действия, которые могли бы ускорить ее окончание, как гуманитарный жест. Лорд Рассел, министр иностранных дел, инструктировал Лайонса использовать свой аппарат и любые другие стороны, способствующие урегулированию войны. 3 мая комиссары неофициально встретились с Расселом. Хотя известие о Форт-Самтере только что достигло Лондона, немедленные последствия открытой войны на встрече не обсуждались. Вместо этого посланники подчеркнули мирные намерения своей новой нации и законность отделения как средства защиты от нарушений прав штатов Севером. Они завершили выступление самым сильным аргументом: важностью хлопка для Европы. Рабство обсуждалось лишь тогда, когда Рассел спросил Янси, планирует ли Конфедерация возобновить международную работорговлю (позицию, которую Янси отстаивал в последние годы); Янси ответил, что это не входит в повестку дня Конфедерации. Рассел не дал определенного ответа, пообещав, что поднятые вопросы будут обсуждены с полным кабинетом. Тем временем британцы пытались определить свою официальную позицию в отношении войны. 13 мая 1861 года, по рекомендации Рассела, королева Виктория издала декларацию о нейтралитете, которая фактически признавала статус Конфедерации как воюющей стороны – статус, предоставлявший кораблям Конфедерации те же привилегии в иностранных портах, что и кораблям США. Корабли Конфедерации могли получать топливо, припасы и ремонт в нейтральных портах, но не могли приобретать военную технику или оружие. Наличие у Великобритании обширной сети колониальных портов позволяло кораблям Конфедерации преследовать суда Союза по всему миру. Франция, Испания, Нидерланды и Бразилия последовали этому примеру. Признание статуса воюющей стороны также дало правительству Конфедерации возможность закупать припасы, заключать контракты с британскими компаниями и приобретать флот для поиска и захвата судов Союза. В прокламации королевы четко говорилось, что британцам запрещено вступать в вооруженные силы какой-либо из сторон, оснащать корабли для военных целей, нарушать блокаду и перевозить военные товары, документы или персонал какой-либо из сторон. 18 мая Адамс встретился с Расселом, чтобы выразить протест против декларации о нейтралитете. Адамс утверждал, что Великобритания признала статус воюющей стороны "до того, как Конфедерация продемонстрировала свою способность вести какую-либо войну, кроме как в одной из своих гаваней при всех возможных преимуществах [ ] она считала их морской державой, прежде чем они выставили хоть один капер в океане". Главной заботой Соединенных Штатов в этот момент было то, что признание статуса воюющей стороны является первым шагом к дипломатическому признанию. Хотя Рассел заявил, что дипломатическое признание в настоящее время не рассматривается, он не исключил его в будущем, хотя и согласился уведомить Адамса в случае изменения позиции правительства. Тем временем в Вашингтоне Сьюард был возмущен как прокламацией о нейтралитете, так и встречами Рассела с представителями Конфедерации. В письме к Адамсу от 21 мая, которое он поручил Адамсу передать британцам, Сьюард выразил протест против приема конфедератов британцами и приказал Адамсу не иметь с ними никаких дел, пока они продолжают встречи. Формальное признание сделает Великобританию врагом Соединенных Штатов. Президент Линкольн ознакомился с письмом, смягчил формулировки и сказал Адамсу не передавать копию Расселу, а ограничиться цитированием только тех частей, которые Адамс сочтет уместными. Адамс, в свою очередь, был потрясен даже пересмотренным письмом, считая, что оно почти равносильно угрозе начать войну против всей Европы. Когда он встретился с Расселом 12 июня, после получения депеши, Адамс был проинформирован о том, что Великобритания часто встречалась с представителями мятежников против стран, с которыми Великобритания находилась в мире, но что он не намерен больше встречаться с конфедеративной миссией. Дальнейшие проблемы возникли в связи с возможным дипломатическим признанием, когда в середине августа Сьюард узнал, что Великобритания ведет тайные переговоры с Конфедерацией, чтобы получить ее согласие соблюдать Парижскую декларацию. Парижская декларация 1856 года запрещала подписавшим ее странам выдавать каперские патенты против других подписавших, защищала нейтральные товары, перевозимые воюющим сторонам, за исключением "контрабанды войны", и признавала блокады только в том случае, если их эффективность была доказана. Соединенные Штаты первоначально не подписали договор, но после того, как Союз объявил блокаду Конфедерации, Сьюард приказал американским министрам в Великобритании и Франции возобновить переговоры, чтобы ограничить использование каперства Конфедерацией. 18 мая Рассел поручил Лайонсу добиться согласия Конфедерации на соблюдение Парижской декларации. Лайонс поручил эту задачу Роберту Банчу, британскому консулу в Чарльстоне, Южная Каролина, которому было предписано связаться с губернатором Южной Каролины Фрэнсисом Уилкинсоном Пикенсом. Банч превысил свои полномочия: он обошел Пикенса и открыто заверил конфедератов в том, что согласие на Парижскую декларацию является "первым шагом к [британскому] признанию". О его опрометчивости вскоре стало известно Союзу. Роберт Мюр, торговец из Чарльстона, родившийся в Великобритании, был арестован в Нью-Йорке. Мюр, полковник милиции Южной Каролины, имел британский дипломатический паспорт, выданный Банчем, и перевозил британскую дипломатическую почту (которая была обыскана). В почте содержалась фактическая переписка Банча в Великобританию, а также памфлеты в поддержку Конфедерации, личные письма южан европейским корреспондентам и конфедеративная депеша, в которой рассказывалось о сделках Банча с Конфедерацией, включая разговоры о признании. Рассел признал, что его правительство пытается получить согласие Конфедерации на соблюдение положений договора, касающихся нейтральных товаров (но не каперства), но отрицал, что это является шагом к установлению дипломатических отношений с Конфедерацией. Вместо того чтобы реагировать так, как он реагировал на предыдущее признание статуса воюющей стороны, Сьюард оставил это дело. Он потребовал отзыва Банча, но Рассел отказался. При Наполеоне III общие внешнеполитические цели Франции противоречили британским, но Франция в целом занимала позиции в отношении сторон Гражданской войны, аналогичные и часто поддерживающие британские. Сотрудничество между Великобританией и Францией началось в США между Анри Мерсье, французским министром, и Лайонсом. Например, 15 июня они попытались встретиться с Сьюардом вместе в связи с прокламацией о нейтралитете, но Сьюард настоял на том, чтобы встретиться с...

The Trent affair did not erupt as a major crisis until late November 1861. The first link in the chain of events occurred in February 1861, when the Confederacy created a three person European delegation consisting of William Lowndes Yancey, Pierre Rost, and Ambrose Dudley Mann. Their instructions from Confederate Secretary of State Robert Toombs were to explain to these governments the nature and purposes of the southern cause, to open diplomatic relations, and to "negotiate treaties of friendship, commerce, and navigation". Toombs' instructions included a long legal argument on states' rights and the right of secession. Because of the reliance on the double attack of cotton and legality, many important issues were absent from the instructions including the blockade of Southern ports, privateering, trade with the North, slavery, and the informal blockade the Southerners had imposed whereby no cotton was being shipped out. British leaders—and those on the Continent—generally believed that division of the U. S. was inevitable. Remembering their own unsuccessful attempt to keep their former American colonies in the Empire by force of arms, the British considered Union efforts to resist a fait accompli to be unreasonable, but they also viewed Union resistance as a fact that they had to deal with. Believing the war's outcome to be predetermined, the British saw any action they could take to encourage the end of the war as a humanitarian gesture. Lyons was instructed by Foreign Secretary Lord Russell to use his own office and any other parties who might promote a settlement of the war. The commissioners met informally with Russell on May 3. Although word of Fort Sumter had just reached London, the immediate implications of open warfare were not discussed at the meeting. Instead the envoys emphasized the peaceful intent of their new nation and the legality of secession as a remedy to Northern violations of states' rights. They closed with their strongest argument: the importance of cotton to Europe. Slavery was discussed only when Russell asked Yancey whether the international slave trade would be reopened by the Confederacy (a position Yancey had advocated in recent years); Yancey's reply was that this was not part of the Confederacy's agenda. Russell was noncommittal, promising the matters raised would be discussed with the full Cabinet. In the meantime, the British were attempting to determine what official stance they should have to the war. On May 13, 1861, on the recommendation of Russell, Queen Victoria issued a declaration of neutrality that served as recognition of Southern belligerency—a status that provided Confederate ships the same privileges in foreign ports that U. S. ships received. Confederate ships could obtain fuel, supplies and repairs in neutral ports but could not secure military equipment or arms. The availability of Britain's far flung colonial ports made it possible for Confederate ships to pursue Union shipping throughout much of the world. France, Spain, the Netherlands, and Brazil followed suit. Belligerency also gave the Confederate government the opportunity to purchase supplies, contract with British companies, and purchase a navy to search out and seize Union ships. The Queen's proclamation made clear that Britons were prohibited from joining the military of either side, equipping any ships for military use in the war, breaking any proper blockade, and from transporting military goods, documents, or personnel to either side. On May 18, Adams met with Russell to protest the declaration of neutrality. Adams argued that Great Britain had recognized a state of belligerency "before they [the Confederacy] had ever showed their capacity to maintain any kind of warfare whatever, except within one of their own harbors under every possible advantage [ ] it considered them a maritime power before they had ever exhibited a single privateer upon the ocean." The major United States concern at this point was that the recognition of belligerency was the first step towards diplomatic recognition. While Russell indicated that recognition was not currently being considered, he would not rule it out in the future, although he did agree to notify Adams if the government's position changed. Meanwhile, in Washington, Seward was upset with both the proclamation of neutrality and Russell's meetings with the Confederates. In a May 21 letter to Adams, which he instructed Adams to share with the British, Seward protested the British reception of the Confederate envoys and ordered Adams to have no dealings with the British as long as they were meeting with them. Formal recognition would make Britain an enemy of the United States. President Lincoln reviewed the letter, softened the language, and told Adams not to give Russell a copy but to limit himself to quoting only those portions that Adams thought appropriate. Adams in turn was shocked by even the revised letter, feeling that it almost amounted to a threat to wage war against all of Europe. When he met with Russell on June 12, after receiving the dispatch, Adams was told that Great Britain had often met with representatives of rebels against nations that Great Britain was at peace with, but that he had no further intention of meeting with the Confederate mission. Further problems developed over possible diplomatic recognition when, in mid August, Seward became aware that Britain was secretly negotiating with the Confederacy in order to obtain its agreement to abide by the Declaration of Paris. The 1856 Declaration of Paris prohibited signatories from commissioning privateers against other signatories, protected neutral goods shipped to belligerents except for "contrabands of war", and recognized blockades only if they were proved effective. The United States had failed to sign the treaty originally, but after the Union declared a blockade of the Confederacy, Seward ordered the U. S. ministers to Britain and France to reopen negotiations to restrict the Confederate use of privateers. On May 18 Russell had instructed Lyons to seek Confederate agreement to abide by the Paris Declaration. Lyons assigned this task to Robert Bunch, the British consul in Charleston, South Carolina, who was directed to contact South Carolina Governor Francis Wilkinson Pickens. Bunch exceeded his instructions: he bypassed Pickens, and openly assured the Confederates that agreement to the Paris Declaration was "the first step to [British] recognition". His indiscretion soon came to Union ears. Robert Mure, a British born Charleston merchant, was arrested in New York. Mure, a colonel in the South Carolina militia, had a British diplomatic passport issued by Bunch, and was carrying a British diplomatic pouch (which was searched). The pouch contained some actual correspondence from Bunch to Britain, and also pro Confederate pamphlets, personal letters from Southerners to European correspondents, and a Confederate dispatch which recounted Bunch's dealings with the Confederacy, including the talk of recognition. When confronted, Russell admitted that his government was attempting to get agreement from the Confederacy to adhere to the provisions of the treaty relating to neutral goods (but not privateering), but he denied that this was in any way a step towards extending diplomatic relations to the Confederates. Rather than reacting as he had to the earlier recognition of belligerency, Seward let this matter drop. He did demand Bunch's recall, but Russell refused. Under Napoleon III, France's overall foreign policy objectives were at odds with Britain's, but France generally took positions regarding the Civil War combatants similar to, and often supportive of, Britain's. Cooperation between Britain and France was begun in the U. S. between Henri Mercier, the French minister, and Lyons. For example, on June 15 they tried to see Seward together regarding the proclamation of neutrality, but Seward insisted that he meet with them separately. Edouard Thouvenel was the French Foreign Minister for all of 1861 until the fall of 1862. He was generally perceived to be pro Union and was influential in dampening Napoleon III's initial inclination towards diplomatic recognition of Confederate independence. Thouvenel met unofficially with Confederate envoy Pierre Rost in June and told him not to expect diplomatic recognition. William L. Dayton of New Jersey was appointed by Lincoln as U. S. minister to France. He had no foreign affairs experience and did not speak French, but was assisted a great deal by the U. S. consul general in Paris, John Bigelow. When Adams made his protest to Russell on the recognition of Confederate belligerency, Dayton made a similar protest to Thouvenel. Napoleon offered "his good office" to the United States in resolving the conflict with the South and Dayton was directed by Seward to acknowledge that "if any mediation were at all admissible, it would be his own that we should seek or accept." When news of the Confederate victory at the First Battle of Bull Run reached Europe it reinforced British opinion that Confederate independence was inevitable. Hoping to take advantage of this battlefield success, Yancey requested a meeting with Russell but was rebuffed and told that any communications should be in writing. Yancey submitted a long letter on August 14 detailing again the reasons why the Confederacy should receive formal recognition and requesting another meeting with Russell. Russell's August 24 reply, directed to the commissioners "of the so styled Confederate States of America" reiterated the British position that it considered the war as an internal matter rather than a war for independence. British policy would change only if "the fortune of arms or the more peaceful mode of negotiation shall have determined the respective positions of the two belligerents." No meeting was scheduled and this was the last communication between the British government and the Confederate envoys. When the Trent Affair erupted in November and December the Confederacy had no effective way to communicate directly with Great Britain and they were left totally out of the negotiation process. By August 1861, Yancey was sick, frustrated, and ready to resign. In the same month, President Davis had decided that he needed diplomats in Britain and France. Specifically, ministers that would be better suited to serve as Confederate ministers, should the Confederacy achieve international recognition. He selected John Slidell of Louisiana and James Mason of Virginia. Both men were widely respected throughout the South, and had some background in foreign affairs. Slidell had been appointed as a negotiator by President Polk at the end of the Mexican War, and Mason had been chairman of the Senate Foreign Relations Committee from 1847 to 1860. R. M. T. Hunter of Virginia was the new Confederate Secretary of State. His instructions to Mason and Slidell were to emphasize the stronger position of the Confederacy now that it had expanded from seven to eleven states, with the likelihood that Maryland, Missouri, and Kentucky would also eventually join the new nation. An independent Confederacy would restrict the industrial and maritime ambitions of the United States and lead to a mutually beneficial commercial alliance between Great Britain, France, and the Confederate States. A balance of power would be restored in the Western Hemisphere as the United States' territorial ambitions would be restricted. They were to liken the Confederate situation to Italy's struggles for independence which Britain had supported, and were to quote Russell's own letters which justified that support. Of immediate importance, they were to make a detailed argument against the legality of the Union blockade. Along with their formal written instructions, Mason and Slidell carried a number of documents supporting their positions.