Алавиты: История и верования сирийской секты.

Введение

Секта, сосредоточенная в Сирии

Алавиты, также известные как нусайриты, являются арабской этнорелигиозной группой, проживающей преимущественно в Леванте и исповедующей алавизм – религиозную секту, отколовшуюся от раннего шиизма как ветвь гулят в IX веке. Алавиты почитают Али ибн Аби Талиба, уважаемого как первого имама в школе двенадцати, как физическое проявление Бога. Группа была основана Ибн Нусайром в IX веке. Ибн Нусайр был учеником десятого имама-двенадцатителя, Али аль-Хади, и одиннадцатого имама-двенадцатителя, Хасана аль-Аскари. По этой причине алавитов также называют нусайритами. Опросы показывают, что алавиты составляют значительную часть населения Сирии и являются значительным меньшинством в провинции Хатай (Турция) и северном Ливане. Также существует население в деревне Гаджар на Голанских высотах. Алавиты составляют доминирующую религиозную группу на сирийском побережье и в городах, расположенных вблизи него, где также проживают сунниты, христиане и исмаилиты. Их часто путают с алевитами – отдельной религиозной сектой в Турции. Алавиты идентифицируют себя как отдельную этнорелигиозную группу. Коран – лишь одна из их священных книг и текстов, и их толкование мало соотносится с толкованием шиитских мусульман, но соответствует ранним учениям батинитов и других гулятских сект. Алавитское богословие и ритуалы существенно отличаются от шиитского ислама в нескольких важных аспектах. Например, различные нусайритские ритуалы включают употребление вина, и секта не запрещает своим последователям употребление алкогольных напитков. Как вероучение, основанное на символическом/эзотерическом толковании коранических аятов, нусайритское богословие базируется на вере в реинкарнацию и рассматривает Али как божественное воплощение Бога. Более того, алавитское духовенство и ученые настаивают на том, что их религия также теологически отличается от шиизма. Исторически алавиты хранили свои убеждения в тайне от посторонних и непосвященных алавитов, что порождало слухи об их вере. Арабские описания их верований часто бывают предвзятыми (как положительными, так и отрицательными). Однако, начиная с начала 2000-х годов, западное изучение религии нусайритов достигло значительных успехов. В основе алавитского вероучения лежит вера в божественную Троицу, состоящую из трех аспектов единого Бога: Мана (Смысл), Исм (Имя) и Баб (Дверь). Нусайриты верят, что эти эманации циклически перерождались в человеческой форме семь раз на протяжении истории. Согласно алавитам, седьмое воплощение Троицы состоит из Али, Мухаммеда и Салмана аль-Фариси. Алавиты, считавшиеся неверными классическими суннитскими и шиитскими богословами, переживали периоды подчинения или преследования со стороны различных мусульманских империй, таких как Османская, Аббасидская, Мамлюкская и другие. Установление французского мандата в Сирии в 1920 году стало поворотным моментом в истории алавитов. До этого времени община обычно называла себя «нусайритами», подчеркивая свою связь с Ибн Нусайром. Французская администрация предписала использовать название «алавиты» для классификации секты наряду с шиизмом в официальных документах. Французы набрали большое количество представителей меньшинств в свои вооруженные силы и создали эксклюзивные зоны для меньшинств, включая государство алавитов. Позже государство алавитов было расформировано, но алавиты продолжали играть значительную роль в сирийской армии, а затем и в партии Баас. С момента захвата власти Хафизом аль-Асадом в результате переворота 1970 года баасистское государство навязывало алавитам асадистскую идеологию, чтобы заменить их традиционную идентичность. Во время сирийской революции общинная напряженность еще больше обострилась, поскольку страна погрузилась в полномасштабную гражданскую войну.

The Alawites, also known as Nusayrites, are an Arab ethnoreligious group that live primarily in the Levant and follow Alawism, a religious sect that splintered from early Shi'ism as a ghulat branch during the ninth century. Alawites venerate Ali ibn Abi Talib, revered as the first Imam in the Twelver school, as the physical manifestation of God. The group was founded by Ibn Nusayr during the 9th century. Ibn Nusayr was a disciple of the tenth Twelver Imam, Ali al Hadi and of the eleventh Twelver Imam, Hasan al Askari. For this reason, Alawites are also called Nusayris. Surveys suggest Alawites represent an important portion of the Syrian population and are a significant minority in the Hatay Province of Turkey and northern Lebanon. There is also a population living in the village of Ghajar in the Golan Heights. Alawites form the dominant religious group on the Syrian coast and towns near the coast, which are also inhabited by Sunnis, Christians, and Ismailis. They are often confused with the Alevis, a distinct religious sect in Turkey. Alawites identify as a separate ethnoreligious group. The Quran is only one of their holy books and texts, and their interpretation thereof has very little in common with the Shia Muslim interpretation but is in accordance with the early Batiniyya and other ghulat sects. Alawite theology and rituals sharply differ from Shia Islam in several important ways. For instance, various Nusayrite rituals involve the drinking of wine and the sect does not prohibit the consumption of alcoholic drinks on its adherents. As a creed that teaches the symbolic/esoteric reading of Qur'anic verses, Nusayrite theology is based on the belief in reincarnation and views Ali as a divine incarnation of God. Moreover, Alawite clergy and scholarship insist that their religion is also theologically distinct from Shi'ism. Alawites have historically kept their beliefs secret from outsiders and non initiated Alawites, so rumours about them have arisen. Arabic accounts of their beliefs tend to be partisan (either positively or negatively). However, since the early 2000s, Western scholarship on the Nusayrite religion has made significant advances. At the core of the Alawite creed is the belief in a divine Trinity, comprising three aspects of the one God. The aspects of the Trinity are Mana (meaning), Ism (Name) and Bab (Door). Nusayrite beliefs hold that these emanations underwent re incarnation cyclically seven times in human form throughout history. According to Alawites, the seventh incarnation of the trinity consists of Ali, Muhammad and Salman al Farisi. Alawites, considered disbelievers by classical Sunni and Shi'ite theologians, faced periods of subjugation or persecution under various Muslim empires such as the Ottomans, Abbasids, Mamluks, and others. The establishment of the French Mandate of Syria in 1920 marked a turning point in Alawite history. Until then, the community had commonly self identified as "Nusayris", emphasizing their connections to Ibn Nusayr. French administration prescribed the label "Alawite" to categorise the sect alongside Shiism in official documents. French recruited a large number of minorities into their armed forces and created exclusive areas for minorities, including the Alawite State. Alawite State was later dismantled, but the Alawites continued to play a significant role in the Syrian military and later in the Ba'ath Party. Since Hafiz al Assad's seizure of power during the 1970 coup; the Ba'athist state has enforced Assadist ideology amongst Alawites to supplant their traditional identity. During the Syrian revolution, communal tensions were further exacerbated, as the country was destabilized into a full scale civil war.

Этимология

В более старых источниках алавитов часто называют "ансари". По словам Самуэля Лайда, жившего среди алавитов в середине XIX века, это было обозначение, которое они использовали между собой. Другие источники указывают, что "ансари" – это просто западная ошибка в транслитерации "нусайри". Исторически алавиты самоидентифицировали себя как нусайриты, в честь своего религиозного основателя Ибн Нусайра ан-Нумайри. Они характеризовали более старое название (которое подразумевало "отдельную этническую и религиозную идентичность") как "изобретение врагов секты", явно отдавая предпочтение подчеркиванию "связи с основным течением ислама", особенно шиитской ветвью. Французы также популяризировали новый термин, официально классифицируя их как "алавитов". Таким образом, "нусайри" в настоящее время обычно считается устаревшим и даже приобрело оскорбительные и уничижительные коннотации. Этот термин часто используется как язык вражды суннитскими фундаменталистами, воюющими против правительства Башара аль-Асада в сирийской гражданской войне, которые, акцентируя внимание на Ибн Нусайре, намекают, что верования алавитов "созданы человеком", а не ниспосланы свыше. Некати Алкан в своей статье утверждал, что обозначение "алави" использовалось в нусайритской книге XI века и не является изобретением XX века. Следующая цитата из той же статьи иллюстрирует его точку зрения: "Что касается перехода от "нусайри" к "алави": большинство исследований сходятся во мнении, что термин "алави" не использовался до окончания Первой мировой войны и, вероятно, был придуман и распространен Мухаммедом Амином Галиб ат-Тавилом, османским чиновником и автором знаменитого "Тариха аль-Алавийин" (1924). На самом деле, имя "алави" появляется уже в трактате нусайри XI века как одно из имен верующего (). Более того, термин "алави" использовался уже в начале XX века. В 1903 году бельгийский иезуит и ориенталист Анри Ламменс (ум. 1937) посетил некоего Хайдари нусайри шейха Абдуллу в деревне недалеко от Антакии и упоминает, что тот предпочитал название "алави" для своего народа. Наконец, интересно отметить, что в вышеупомянутых петициях 1892 и 1909 годов нусайриты называли себя "арабским народом алави" (ʿArab ʿAlevī ṭāʾifesi), "нашим народом ʿAlawī Nuṣayrī" (ṭāʾifatunā al Nuṣayriyya al ʿAlawiyya) или "подписавшимися как народ алави" (ʿAlevī ṭāʾifesi imżāsıyla). Это ранное самоопределение, на мой взгляд, имеет тройное значение. Во-первых, оно показывает, что слово "алави" всегда использовалось этими людьми, как подчеркивают авторы алави; во-вторых, оно намекает на реформу нусайритов, начатую некоторыми их шейхами в XIX веке, и их попытку быть принятыми как часть ислама; и в-третьих, оно опровергает утверждения о том, что изменение идентичности и названия от "нусайри" к "алави" произошло около 1920 года, в начале французского мандата в Сирии (1919–1938). Алавиты отличаются от религиозной секты алевитов в Турции, хотя термины имеют общую этимологию и произношение.

In older sources, Alawis are often called "Ansaris." According to Samuel Lyde, who lived among the Alawites during the mid 19th century, this was a term they used among themselves. Other sources indicate that "Ansari" is simply a Western error in the transliteration of "Nusayri." Alawites historically self identified as Nusayrites, after their religious founder Ibn Nusayr al Numayri. They characterised the older name (which implied "a separate ethnic and religious identity") as an "invention of the sect's enemies", ostensibly favouring an emphasis on "connection with mainstream Islam"—particularly the Shia branch. The French also popularised the new term by officially categorising them as "Alawites." As such, "Nusayri" is now generally regarded as antiquated, and has even come to have insulting and abusive connotations. The term is frequently employed as hate speech by Sunni fundamentalists fighting against Bashar al Assad's government in the Syrian civil war, who use its emphasis on Ibn Nusayr in order to insinuate that Alawi beliefs are "man made" and not divinely inspired. Nekati Alkan argued in an article that the "Alawi" appellation was used in an 11th century Nusayri book and was not a 20th century invention. The following quote from the same article illustrates his point: "As to the change from "Nuṣayrī" to "ʿAlawī": most studies agree that the term "ʿAlawī" was not used until after WWI and probably coined and circulated by Muḥammad Amīn Ghālib al Ṭawīl, an Ottoman official and writer of the famous Taʾrīkh al ʿAlawiyyīn (1924). In actual fact, the name 'Alawī' appears as early as in an 11th century Nuṣayrī tract as one the names of the believer ( ). Moreover, the term 'Alawī' was already used at the beginning of the 20th century. In 1903 the Belgian born Jesuit and Orientalist Henri Lammens (d. 1937) visited a certain Ḥaydarī Nuṣayrī sheikh Abdullah in a village near Antakya and mentions that the latter preferred the name 'Alawī' for his people. Lastly, it is interesting to note that in the above mentioned petitions of 1892 and 1909 the Nuṣayrīs called themselves the 'Arab Alawī people' (ʿArab ʿAlevī ṭāʾifesi) 'our ʿAlawī Nuṣayrī people' (ṭāʾifatunā al Nuṣayriyya al ʿAlawiyya) or 'signed with Alawī people' (ʿAlevī ṭāʾifesi imżāsıyla). This early self designation is, in my opinion, of triple importance. Firstly, it shows that the word 'Alawī' was always used by these people, as ʿAlawī authors emphasize; secondly, it hints at the reformation of the Nuṣayrīs, launched by some of their sheikhs in the 19th century and their attempt to be accepted as part of Islam; and thirdly, it challenges the claims that the change of the identity and name from 'Nuṣayrī' to 'ʿAlawī' took place around 1920, in the beginning of the French mandate in Syria (1919–1938)." The Alawites are distinct from the Alevi religious sect in Turkey, although the terms share a common etymology and pronunciation.

История

Ибн Нусейр и его последователи считаются основателями религии. После смерти одиннадцатого имама аль-Аскари в шиитской общине возникли проблемы с его преемственностью, и тогда Ибн Нусейр заявил, что он является Бабом и Исмом ушедшего имама и что он получил его сокровенные учения. Развитие Ибн Нусейра и его последователей представляется одним из многих ранних мистических исламских течений, и они, по всей видимости, были отлучены представителями шиитов от двенадцатого Скрытого Имама. Позднее алавиты были организованы во время правления Хамданидов в северной Сирии (947–1008) последователем Мухаммеда ибн Нусайра, известным как аль-Хасиби, который умер в Алеппо около 969 года после соперничества с сектой Исхакии, которая также заявляла о владении доктриной Ибн Нусайра. Винтер утверждает, что, хотя алавитское присутствие в Латакии, вероятно, восходит ко времени жизни Табарани, неясно, распространились ли алавитские учения в горную местность города, где мусульманское население в целом склонялось к шиитскому исламу, в одиннадцатом веке. В начале этого века Джабаль аль-Равадиф (часть Сирийских прибрежных гор в окрестностях Латакии) находился под контролем местного арабского вождя Насра ибн Мушрафа аль-Рудафи, который колебался между союзом и конфликтом с Византией. В литературных источниках нет никаких указаний на то, что аль-Рудафи оказывал покровительство алавитам. К югу от Джабаль аль-Равадифа, в Джабаль Бахра, в алавитском трактате XIII века упоминается, что секта пользовалась поддержкой Бану'ль-Ахмар, Бану'ль-Арид и Бану Мухриз, трех местных семей, контролировавших крепости в регионе в XI и XII веках. Из этой южной части Сирийского прибрежного хребта значительное алавитское присутствие сформировалось в горах к востоку от Латакии и Джабле в период мамлюков (1260-е – 1516 годы). По словам Бар-Хебрейуса, многие алавиты были убиты, когда крестоносцы впервые вошли в Сирию в 1097 году; однако они проявляли к ним терпимость, придя к выводу, что они не являются подлинной исламской сектой. Они даже принимали их в свои ряды вместе с маронитами и туркополами. Два видных алавитских лидера последующих столетий, которым приписывают укрепление общины, – шейхи аль-Макзун (ум. 1240) и аль-Тубани (ум. 1300), оба родом с горы Синджар в современном Ираке.

Ibn Nusayr and his followers are considered the founders of the religion. After the death of the Eleventh Imam, al Askari, problems emerged in the Shia Community concerning his succession, and then Ibn Nusayr claimed to be the Bab and Ism of the deceased Imam and that he received his secret teachings. Ibn Nusayr and his followers' development seems to be one of many other early ghulat mystical Islamic sects, and were apparently excommunicated by the Shia representatives of the 12th Hidden Imam. The Alawites were later organised during Hamdanid rule in northern Syria (947–1008) by a follower of Muhammad ibn Nusayr known as al Khaṣībī, who died in Aleppo about 969, after a rivalry with the Ishaqiyya sect, which claimed also to have the doctrine of Ibn Nusayr. Winter argues that while it is likely the Alawite presence in Latakia dates to Tabarani's lifetime, it is unclear if Alawite teachings spread to the city's mountainous hinterland, where the Muslim population generally leaned toward Shia Islam, in the eleventh century. In the early part of the century, the Jabal al Rawadif (part of the Syrian Coastal Mountains around Latakia) were controlled by the local Arab chieftain Nasr ibn Mushraf al Rudafi, who vacillated between alliance and conflict with Byzantium. There is nothing in the literary sources indicating al Rudafi patronized the Alawites. To the south of Jabal al Rawadif, in the Jabal Bahra, a 13th century Alawite treatise mentions the sect was sponsored by the Banu'l Ahmar, Banu'l Arid, and Banu Muhriz, three local families who controlled fortresses in the region in the 11th and 12th centuries. From this southern part of the Syrian coastal mountain range, a significant Alawite presence developed in the mountains east of Latakia and Jableh during the Mamluk period (1260s–1516). According to Bar Hebraeus, many Alawites were killed when the Crusaders initially entered Syria in 1097; however, they tolerated them when they concluded they were not a truly Islamic sect. They even incorporated them within their ranks, along with the Maronites and Turcopoles. Two prominent Alawite leaders in the following centuries, credited with uplifting the group, were Shaykhs al Makzun (d. 1240) and al Tubani (d. 1300), both originally from Mount Sinjar in modern Iraq.

Османская империя

Во время правления султана Селима I Османской империи алавиты вновь подверглись значительным преследованиям, особенно в Алеппо, где 24 апреля 1517 года в Великой мечети Алеппо произошла резня. Эта резня была известна как «Резня Телала» (مجزرة التلل), в результате которой трупы тысяч жертв образовали телль, расположенный к западу от крепости. Ужасы резни, вызвавшей эмиграцию выживших в прибрежный регион, задокументированы в Национальной и университетской библиотеке в Страсбурге. Османская империя предпринимала агрессивные действия против алавитов из-за их предполагаемой «предательской деятельности», поскольку «они имели долгую историю предательства мусульманских правительств из-за их недоверия к суннитам». Алавиты несколько раз восставали против османов и сохраняли свою автономию в горах. В своей книге «Семь столпов мудрости» Т. Э. Лоуренс писал: «Эта секта, сама по себе жизнеспособная, отличалась клановостью в чувствах и политике. Один носаири не предаст другого и едва ли предаст неверующего. Их деревни разбросаны по склонам холмов до Триполи. Они говорили на арабском языке, но жили там с начала греческой письменности в Сирии. Обычно они держались в стороне от дел и оставляли турецкое правительство в покое в надежде на взаимность. В XVIII веке османы нанимали ряд алавитских лидеров в качестве сборщиков налогов в рамках системы илтизам. Между 1809 и 1813 годами Мустафа Ага Барбар, губернатор Триполи, напал на алавитов Калбия с «явной жестокостью». Некоторые алавиты поддержали участие Османской империи в Египетско-османских войнах 1831–1833 и 1839–1841 годов и занимали должности в османской армии или были османскими губернаторами. Более того, они даже инициировали алавитское восстание (1834–1835 гг.) против египетского правления в регионе, которое впоследствии было подавлено губернатором Хомса. К середине XIX века английский миссионер Сэмюэл Лайд описал жизнь, обычаи и уклад алавитов как страдающие лишь от унылого положения. Историк XIX века Элиас Салех описывал алавитов как живущих в «состоянии невежества» и обладающих негативными чертами: «лень, ложь, обман, склонность к грабежу и кровопролитию, а также вероломство». К 1870-м годам, согласно историку Джошуа Лэндису, алавитских бандитов насаживали на кол и оставляли на перекрестках в качестве предупреждения. В начале XX века, когда в основном суннитские османские лидеры обанкротились и теряли политическую власть, алавиты были бедными крестьянами.

During the reign of Sultan Selim I, of the Ottoman Empire, the Alawites would again experience significant persecution; especially in Aleppo when a massacre occurred in the Great Mosque of Aleppo on 24 April 1517. The massacre was known as the "Massacre of the Telal" (مجزرة التلل) in which the corpses of thousands of victims accumulated as a tell located west of the castle. Unreliable source: date=June 2022 The horrors of the massacre which caused the immigration of the survivors to the coastal region are documented at the National and University Library in Strasbourg. The Ottoman Empire took aggressive actions against Alawites, due to their alleged "treacherous activities" as "they had a long history of betraying the Muslim governments due to their mistrust towards Sunnis." The Alawis rose up against the Ottomans on several occasions, and maintained their autonomy in their mountains. In his book, Seven Pillars of Wisdom, T. E. Lawrence wrote:
The sect, vital in itself, was clannish in feeling and politics. One Nosairi would not betray another, and would hardly not betray an unbeliever. Their villages lay in patches down the main hills to the Tripoli gap. They spoke Arabic, but had lived there since the beginning of Greek letters in Syria. Usually they stood aside from affairs, and left the Turkish Government alone in hope of reciprocity. During the 18th century, the Ottomans employed a number of Alawite leaders as tax collectors under the iltizam system. Between 1809 and 1813, Mustafa Agha Barbar, the governor of Tripoli, attacked the Kalbiyya Alawites with "marked savagery." Some Alawites supported Ottoman involvement in the Egyptian Ottoman Wars of 1831–1833 and 1839–1841, and had careers in the Ottoman army or as Ottoman governors. Moreover, they even initiated the Alawite revolt (1834–35) against the Egyptian rule of the region, which was later suppressed by the Governor of Homs. By the mid 19th century, the Alawite people, customs and way of life were described by Samuel Lyde, an English missionary among them, as suffering from nothing except a gloomy plight. The 19th century historian Elias Saleh described the Alawites as living in a "state of ignorance" and having the negative traits of "laziness, lying, deceitfulness, inclination to robbery and bloodshed, and backstabbing." By the 1870s, Alawite bandits were impaled on spikes and left on crossroads as a warning, according to the historian Joshua Landis. Early in the 20th century, the mainly Sunni Ottoman leaders were bankrupt and losing political power; the Alawites were poor peasants.

Период французского мандата

После окончания Первой мировой войны и падения Османской империи Лига Наций поместила Сирию и Ливан под французский мандат. 15 декабря 1918 года лидер алавитов Салех аль-Али созвал встречу алавитских лидеров в городе Аль-Шейх Бадр, призывая их к восстанию и изгнанию французов из Сирии. Когда французские власти узнали о встрече, они направили войска для ареста Салеха аль-Али. Он и его сторонники устроили засаду и разгромили французские силы у Аль-Шейх-Бадра, нанеся им потери свыше 35 человек. После этой победы аль-Али начал организовывать своих повстанцев-алавитов в дисциплинированную силу, с общим командованием и воинскими званиями. Стычка у Аль-Шейх-Бадра положила начало сирийскому восстанию 1919 года. В ответ на французские атаки аль-Али организовал осаду (и оккупацию) Аль-Кадмуса, откуда французы проводили против него военные операции. В прибрежной и горной местности, включавшей большинство алавитских деревень, было создано Алавитское государство. Это разделение также преследовало цель защиты алавитов от более многочисленных групп, таких как сунниты. Французы также создали небольшие государства, такие как Большой Ливан для маронитов и Джабал аль-Друз для друзов. Алеппо и Дамаск также были выделены в отдельные государства. В период мандата многие алавитские вожди поддерживали создание отдельной алавитской нации и стремились превратить свою автономию в независимость. Французская администрация мандата поощряла алавитов вступать в свои вооруженные силы, отчасти для создания противовеса суннитскому большинству, которое враждебно относилось к их правлению. Согласно письму французского министра войны 1935 года, французы считали алавитов и друзов единственными "воинственными народами" на территории мандата. В период с 1926 по 1939 год алавиты и другие меньшинства составляли большинство местного пополнения Армии Леванта – так назывались французские войска, дислоцированные в Сирии и Ливане. В регионе проживало преимущественно сельское, неоднородное население. Землевладельцы и 80 процентов населения портового города Латакия были мусульманами-суннитами; однако в сельской местности 62 процента населения составляли алавиты. По мнению некоторых исследователей, в регионе существовали значительные сепаратистские настроения среди алавитов, однако, по словам доцента Стефана Винтера, данное письмо является подделкой. Даже в период расширения прав алавитов положение группы оставалось настолько тяжелым, что многим женщинам приходилось покидать свои дома, чтобы работать у городских суннитов. В мае 1930 года Алавитское государство было переименовано в правительство Латакии, что стало одной из немногих уступок, сделанных французами арабским националистам до 1936 года. В 1939 году в санджаке Александретта (ныне Хатай) проживало значительное число алавитов. Земли Хатая были переданы Турции французами после плебисцита Лиги Наций в этой провинции. Это развитие событий вызвало сильное возмущение среди большинства сирийцев; в 1938 году турецкая армия вошла в Искендерун и выслала большую часть арабского и армянского населения, что лишь усилило негодование алавитов. До этого арабы-алавиты и армяне составляли основную часть населения провинции. Роберт Д. Каплан сравнил приход к власти Хафеза аль-Асада с "неприкасаемым, ставшим махараджей в Индии, или евреем, ставшим царем в России – беспрецедентным событием, шокирующим суннитское большинство, которое на протяжении столетий монополизировало власть". В 1974 году, чтобы выполнить это конституционное требование, Муса ас-Садр (лидер ливанских шиитов и основатель движения Амаль, безуспешно пытавшийся объединить ливанских алавитов и шиитов в рамках Высшего исламского шиитского совета) издал фетву, согласно которой алавиты являются общиной мусульман-шиитов. На протяжении 1970-х годов Братья-мусульмане возглавляли антибаасистские исламские восстания, кульминацией которых стала резня в Хаме в 1982 году.

After the end of World War I and the fall of the Ottoman Empire, Syria and Lebanon were placed by the League of Nations under the French Mandate for Syria and Lebanon. On 15 December 1918, Alawite leader Saleh al Ali called for a meeting of Alawite leaders in the town of Al Shaykh Badr, urging them to revolt and expel the French from Syria. When French authorities heard about the meeting, they sent a force to arrest Saleh al Ali. He and his men ambushed and defeated the French forces at Al Shaykh Badr, inflicting more than 35 casualties. After this victory, al Ali began organizing his Alawite rebels into a disciplined force, with its general command and military ranks. The Al Shaykh Badr skirmish began the Syrian Revolt of 1919. Al Ali responded to French attacks by laying siege to (and occupying) al Qadmus, from which the French had conducted their military operations against him. an Alawite State was created in the coastal and mountain country comprising most Alawite villages. The division also intended to protect the Alawite people from more powerful majorities, such as the Sunnis. The French also created microstates, such as Greater Lebanon for the Maronite Christians and Jabal al Druze for the Druze. Aleppo and Damascus were also separate states. Under the Mandate, many Alawite chieftains supported a separate Alawite nation, and tried to convert their autonomy into independence. The French Mandate Administration encouraged Alawites to join their military forces, in part to provide a counterweight to the Sunni majority (which was more hostile to their rule). According to a 1935 letter by the French minister of war, the French considered the Alawites and the Druze the only "warlike races" in the Mandate territories. Between 1926 and 1939, the Alawites and other minority groups provided the majority of the locally recruited component of the Army of the Levant—the designation given to the French military forces garrisoning Syria and the Lebanon. The region was home to a mostly rural, heterogeneous population. The landowning families and 80 percent of the population of the port city of Latakia were Sunni Muslims; however, in rural areas 62 percent of the population were Alawite. According to some researchers, there was considerable Alawite separatist sentiment in the region, However, according to Associate Professor Stefan Winter, this letter is a forgery. Even during this time of increased Alawite rights, the situation was still so bad for the group that many women had to leave their homes to work for urban Sunnis. In May 1930, the Alawite State was renamed the Government of Latakia in one of the few concessions by the French to Arab nationalists before 1936. In 1939, the Sanjak of Alexandretta (now Hatay) contained a large number of Alawites. The Hatayan land was given to Turkey by the French after a League of Nations plebiscite in the province. This development greatly angered most Syrians; to add to Alawi contempt, in 1938, the Turkish military went into İskenderun and expelled most of the Arab and Armenian population. Before this, the Alawite Arabs and Armenians comprised most of the province's population. Robert D. Kaplan compared Hafez al Assad's coming to power to "an untouchable becoming maharajah in India or a Jew becoming tsar in Russia—an unprecedented development shocking to the Sunni majority population which had monopolized power for so many centuries." In 1974, to satisfy this constitutional requirement, Musa as Sadr (a leader of the Twelvers of Lebanon and founder of the Amal Movement, who had unsuccessfully sought to unite Lebanese Alawites and Shiites under the Supreme Islamic Shiite Council) issued a fatwa that Alawites were a community of Twelver Shiite Muslims. Throughout the 1970 ‘s the Muslim Brotherhood led anti Ba'athist Islamic revolts, culminating in the 1982 Hama massacre.

Гражданская война в Сирии

После начала гражданской войны в Сирии, государство Баас вводило принудительную военную службу для здоровых мужчин, в основном молодежи. Из-за опасений правительства Асада относительно массового дезертирства в армии, оно предпочитало отправлять алавитских новобранцев на передовую для участия в активных боевых действиях, а призыв непропорционально затрагивал алавитские регионы. Это привело к большому числу жертв среди алавитов, а алавитские деревни в прибрежных районах сильно пострадали из-за своей поддержки правительства Асада. Многие алавиты, особенно молодое поколение, считающее, что баасисты взяли их общину в заложники, выразили огромное возмущение коррупцией правительства Асада и считают правительство ответственным за кризис. В алавитских регионах растет число требований о прекращении конфликта путем достижения примирения с сирийской оппозицией и предотвращения восприятия их общины как связанной с правительством Асада. Некоторые утверждают, что многие алавитские сторонники режима опасаются, что неблагоприятный исход для правительства может представлять экзистенциальную угрозу для их общины. В мае 2013 года прооппозиционная организация SOHR заявила, что из 94 000 солдат сирийского режима, погибших во время войны, по меньшей мере 41 000 были алавитами. По оценкам, к 2015 году в конфликте погибло до трети из 250 000 молодых алавитов призывного возраста из-за непропорционально частого направления их на передовую правительством Асада. В апреле 2017 года источник, поддерживающий оппозицию, сообщил о гибели 150 000 молодых алавитов. Согласно другому отчету, к 2020 году в боевых действиях погибло около 100 000 молодых алавитов. Многие алавиты опасались серьезной опасности во время сирийской гражданской войны, особенно со стороны исламистских группировок, входивших в состав оппозиции, хотя это отрицалось светскими оппозиционными фракциями. Алавиты также выражали обеспокоенность по поводу растущего влияния Ирана в Сирии после гражданской войны, рассматривая это как угрозу их долгосрочному выживанию из-за кампаний по обращению в хомеинизм, сосредоточенных в алавитских прибрежных районах. Многие алавиты, включая сторонников Асада, критикуют эту деятельность как заговор с целью поглощения их этнорелигиозной идентичности в рамках иранского шиитского пространства и распространения религиозного экстремизма в стране.

After the outbreak of the Syrian Civil War, the Ba'athist state imposed forced conscription of able bodied men, mainly the youth. Due to the Assad government's fear of mass defections in military ranks, it prefers to send Alawite recruits for active combat on the frontlines and the conscriptions disproportionately targeted Alawite regions. This has resulted in a large number of 'Alawite casualties and Alawite villages in the coastal areas have suffered immensely as a result of their support for the Assad government. Many Alawites, particularly the younger generation who believes that the Ba'athists have held their community hostage, have reacted with immense anger at Assad government's corruption and hold the government responsible for the crisis. There have been rising demands across Alawite regions to end the conflict by achieving reconciliation with the Syrian opposition and preventing their community from being perceived as being associated with the Assad government. Some have claimed many Alawite loyalists fear a negative outcome for the government may result in an existential threat to their community. In May 2013, pro opposition SOHR stated that out of 94,000 Syrian regime soldiers killed during the war, at least 41,000 were Alawites. Reports estimate that up to a third of 250,000 young Alawite men of fighting age has been killed in the conflict by 2015, due to being disproportionately sent to fight in the frontlines by the Assad government. In April 2017, a pro opposition source claimed 150,000 young Alawites had died. Another report estimates that around 100,000 Alawite youths were killed in combat by 2020. Many Alawites feared significant danger during the Syrian Civil War; particularly from Islamic groups who were a part of the opposition, though denied by secular opposition factions. Alawites have also been wary of the increased Iranian influence in Syria since in the Syrian civil war, viewing it as a threat to their long term survival due to Khomeinist conversion campaigns focused in Alawite coastal regions. Many Alawites, including Assad loyalists, criticize such activities as a plot to absorb their ethno religious identity into Iran's Twelver Shia umbrella and spread religious extremism in the country.

Убеждения

Алавиты и их верования описывались как "закрытые"; некоторые основы веры держатся в секрете от большинства алавитов и известны лишь немногим избранным, поэтому их описывают как мистическую секту. Доктрины алавитов берут начало в учениях иракского священника Мухаммада ибн Нусайра, который заявлял о пророчестве и объявил себя "Бабом (дверью) имамов", приписывая божественность Хасану аль-Аскари. Аль-Аскари осудил Ибн Нусайра, а исламские власти изгнали его последователей, большинство из которых эмигрировали в Прибрежные горы Сирии, где они образовали обособленное сообщество. Вероучение нусайритов рассматривает Али как "высшего вечного Бога" и состоит из различных гностических убеждений. Доктрина нусайритов утверждает, что души алавитов являются перерождениями "светов, восставших против Бога". Верования алавитов никогда не были подтверждены их современными религиозными авторитетами. Как крайне закрытая и эзотерическая секта, нусайритские религиозные священники склонны скрывать свои основополагающие доктрины, которые доступны лишь избранному меньшинству последователей секты. Алавиты также практикуют такийю, чтобы избежать преследований.

Теология и практика

В учении алавитов сочетаются элементы финикийской мифологии, гностицизма, неоплатонизма и христианского тринитаризма (например, они отмечают мессу, включая освящение хлеба и вина), переплетая их с мусульманской символикой, что позволяет охарактеризовать их учение как синкретическое. В силу эзотерического характера их доктрин и строгой секретности, принятие в общину было запрещено. Алавиты не совершают ежедневные мусульманские молитвы (салах). Центральным положением вероучения нусайритов является вера в то, что Али ибн Аби Талиб является воплощением Бога. Нусайритское исповедание веры звучит как: "Нет бога, кроме Али".

Другие верования

Другие верования и практики включают: освящение вина в тайной форме мессы, совершаемой исключительно мужчинами; частое давание христианских имен; погребение умерших в саркофагах над землей; соблюдение праздников Богоявления, Рождества, а также дней памяти Иоанна Златоуста и Марии Магдалины; единственными религиозными сооружениями являются святилища над могилами; книга Китаб аль-Маджу, которая, как считается, является центральным источником алавитского учения, где существует собственная триада, состоящая из Мухаммеда, Али и Салмана аль-Фарси. Слово "Акиту" в сирийском языке означает "зажигание огня".

По словам Питера Тео Кертиса, в годы правления Хафеза аль-Асада религия алавитов подверглась процессу "суннизации", в результате которого алавиты перестали считаться шиитами, став фактически суннитами. Публичное проявление или даже упоминание о религиозных практиках алавитов было запрещено, равно как и любые алавитские религиозные организации или создание единого религиозного совета, или высшего религиозного авторитета алавитов. В каждой алавитской деревне строились мечети в суннитском стиле, и алавитов поощряли к совершению хаджа. Примечательно, что большая мечеть в Кердахе, родном городе семьи Асадов, посвящена Абу Бакру ас-Сиддику, почитаемому суннитами, но не шиитами.

Голанские высоты

Также около 3900 алавитов проживают в деревне Гаджар, расположенной на границе между Ливаном и израильски оккупированными Голанскими высотами. В 1932 году жителям Гаджара предоставили возможность выбрать гражданство, и подавляющее большинство предпочло стать частью Сирии, где проживает значительное меньшинство алавитов. До арабо-израильской войны 1967 года жители Гаджара были учтены в сирийской переписи населения 1960 года. Согласно данным Joshua Project, после захвата Голанских высот Израилем у Сирии и введения израильского гражданского права в 1981 году, алавитская община приняла решение стать гражданами Израиля. Однако, по информации Al Marsad, алавитов принудили к процедуре натурализации. До войны 1967 года алавиты на Голанских высотах в основном проживали в трех северных деревнях: ‘Айн-Фит, За’ура и Гаджар.

Турция

Чтобы избежать путаницы с этническими турками и курдами-алевитами, алавиты называют себя арапами-алевитами («арабскими алевитами») на турецком языке. Термин нусайри, ранее использовавшийся в богословских текстах, был возрождён в недавних исследованиях. Квазиофициальным названием, использовавшимся в 1930-х годах турецкими властями, было «эти тюрклери» («хеттские турки»), чтобы скрыть их арабское происхождение. Хотя этот термин устарел, некоторые пожилые люди до сих пор используют его как эвфемизм. В 1939 году на алавитов приходилось около 40 процентов населения провинции Искендерун. По словам французского географа Фабриса Баланша, отношения между алавитами Турции и алавитами Сирии ограничены. Связи между общинами были разорваны политикой тюркизации и десятилетиями продолжавшимся закрытием границы между Сирией и Турцией. Точное число алавитов в Турции неизвестно; в 1970 году их было 185 000. Как мусульмане, они не учитываются отдельно от суннитов. В переписи 1965 года (последней турецкой переписи, где респондентов спрашивали об их родном языке), 185 000 человек в трёх провинциях указали, что их родной язык — арабский; однако в эту цифру также входили арабоязычные сунниты и христиане. Турецкие алавиты традиционно говорят на том же диалекте левантийского арабского языка, что и сирийские алавиты. Арабский язык сохранился в сельских общинах и в Самандаге. Молодые люди в городах Чукурова и Искендерун, как правило, говорят на турецком языке. Турецкий язык, на котором говорят алавиты, отличается акцентом и словарным запасом. Знание арабского алфавита ограничено религиозными лидерами и мужчинами, работавшими или учившимися в арабских странах. Алавиты демонстрируют значительную социальную мобильность. До 1960-х годов они находились в вассальной зависимости от суннитских аг (землевладельцев) в окрестностях Антакии и были бедны. Алавиты занимают видное место в транспортном и торговом секторах, и сформировался крупный профессиональный средний класс. Экзогамия среди мужчин увеличилась, особенно среди тех, кто учится в университетах или живёт в других регионах Турции. Такие браки допускаются, однако экзогамия среди женщин (как и в других патрилинейных группах) не поощряется. Алавиты, как и алевиты, придерживаются сильных левых политических взглядов. Однако некоторые жители сельских районов (обычно представители известных алавитских семей) могут поддерживать светские консервативные партии, такие как Демократическая партия. Большинство алавитов чувствуют себя угнетёнными политикой Президиума по делам религии Турции (Diyanet İşleri Başkanlığı).

To avoid confusion with the ethnic Turkish and Kurdish Alevis, the Alawites call themselves Arap Alevileri ("Arab Alevis") in Turkish. The term Nusayrī, previously used in theological texts, has been revived in recent studies. A quasi official name used during the 1930s by Turkish authorities was Eti Türkleri ("Hittite Turks"), to conceal their Arabic origins. Although this term is obsolete, it is still used by some older people as a euphemism. In 1939, the Alawites accounted for some 40 percent of the population of the province of Iskenderun. According to French geographer Fabrice Balanche, relations between the Alawites of Turkey and the Alawites of Syria are limited. Community ties were broken by the Turkification policy and the decades long closure of the Syria Turkey border. The exact number of Alawites in Turkey is unknown; there were 185,000 in 1970. As Muslims, they are not recorded separately from Sunnis. In the 1965 census (the last Turkish census where informants were asked about their mother tongue), 185,000 people in the three provinces declared their mother tongue as Arabic; however, Arabic speaking Sunnis and Christians were also included in this figure. Turkish Alawites traditionally speak the same dialect of Levantine Arabic as Syrian Alawites. Arabic is preserved in rural communities and in Samandağ. Younger people in the cities of Çukurova and İskenderun tend to speak Turkish. The Turkish spoken by Alawites is distinguished by its accents and vocabulary. Knowledge of the Arabic alphabet is confined to religious leaders and men who have worked or studied in Arab countries. Alawites demonstrate considerable social mobility. Until the 1960s, they were bound to Sunni aghas (landholders) around Antakya and were poor. Alawites are prominent in the sectors of transportation and commerce and a large, professional middle class has emerged. Male exogamy has increased, particularly among those who attend universities or live in other parts of Turkey. These marriages are tolerated; however, female exogamy (as in other patrilineal groups) is discouraged. Alawites, like Alevis, have strong leftist political beliefs. However, some people in rural areas (usually members of notable Alawite families) may support secular, conservative parties such as the Democrat Party. Most Alawites feel oppressed by the policies of the Presidency of Religious Affairs in Turkey (Diyanet İşleri Başkanlığı).

Ливан

В Ливане проживает около 150 000 алавитов, которые живут там как минимум с XVI века. Они являются одной из 18 официально признанных ливанских конфессий; благодаря усилиям их лидера, Али Ида, Тайфское соглашение 1989 года предоставило им два гарантированных места в парламенте. Ливанские алавиты проживают преимущественно в районе Джабал-Мохсен в Триполи и в 10 деревнях округа Аккар, и их представляет Арабская демократическая партия. Их муфтий – шейх Асад Асси. Конфликт между районами Баб аль-Таббанех и Джабал-Мохсен, противостояние между алавитами, поддерживающими Сирию, и суннитами, выступающими против Сирии, оказывает влияние на Триполи на протяжении десятилетий.

Язык

Алавиты в Сирии говорят на особом диалекте (являющемся частью левантинского арабского), который известен употреблением буквы (qāf), однако эта черта встречается и в соседних неалавитских селениях, например, в Идлибе. Вследствие иностранной оккупации Сирии, этот же диалект характеризуется многочисленными заимствованиями, преимущественно из турецкого, а затем из французского языка, особенно в отношении терминов, обозначающих импортные изобретения, такие как телевидение, радио, лифт (ascenseur) и другие.