Прусский Генеральный штаб: рождение и эволюция немецкого военного планирования

Введение

Немецкий Генеральный штаб, первоначально Прусский Генеральный штаб и официально Большой Генеральный штаб (Großer Generalstab), являлся штатным органом, возглавлявшим Прусскую армию, а затем и Германскую армию, ответственным за непрерывное изучение всех аспектов войны, разработку и пересмотр планов мобилизации и ведения кампаний. Он существовал неофициально с 1806 года и был формально учрежден законом в 1814 году, став первым в мире генеральным штабом. Он отличался формальным отбором офицеров на основе интеллекта и доказанных заслуг, а не покровительства или богатства, а также всесторонней и строго структурированной подготовкой его штабных офицеров. Прусский Генеральный штаб также пользовался большей независимостью от политического контроля, чем его современники, и эта автономия была закреплена законом при объединении Германии и создании Германской империи в 1871 году. После Первой мировой войны он стал считаться оплотом немецкого милитаризма, и страны-победительницы попытались упразднить это учреждение. Тем не менее, он сохранился и сыграл свою обычную роль в германском перевооружении и Второй мировой войне. В более широком смысле, корпус Прусского Генерального штаба состоял из офицеров, квалифицированных для выполнения штабных обязанностей, и представлял собой уникальное военное братство. Их интенсивная подготовка была направлена не только на отсеивание менее мотивированных или менее способных кандидатов, но и на создание группы профессиональных военных экспертов с общими методами и взглядами. Офицеры, прошедшие подготовку в Генеральном штабе, чередовались между штабной и строевой службой, но оставались пожизненными членами этой специальной организации. До конца Германской империи социальные и политические условности часто возлагали командование армиями и корпусами на представителей знатных или королевских семей, однако фактическая ответственность за планирование и проведение операций лежала на штабных офицерах. Для других европейских армий, не располагавших профессионально подготовленным штабом, подобные условности часто оборачивались катастрофой. Даже армия Второй Французской империи, чьи старшие офицеры якобы достигли высоких званий благодаря храбрости и успехам на поле боя, была разгромлена прусской и другими германскими армиями во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Этот исход выявил недостатки французского управления и планирования, а также отсутствие профессионального образования. Начальник штаба прусского формирования в поле имел право в письменной форме не соглашаться с планами или приказами командира формирования и обратиться к командиру следующего вышестоящего формирования (которым в конечном итоге мог быть король или император, руководствовавшийся начальником Большого Генерального штаба). Это служило сдерживающим фактором для некомпетентности и позволяло возражающему офицеру официально дистанцироваться от ошибочного плана. Лишь самые упрямые командиры не уступали под этим давлением. По этим причинам прусские и германские военные победы часто приписывались профессионально начальнику штаба, а не номинальному командиру армии. Зачастую командующий армией сам был членом Генерального штаба, но теперь институционально признавалось, что важно не только командование, но и эффективная штабная работа, являющаяся ключевым фактором успеха как в предвоенном планировании, так и в ходе военных действий.

Full time body at the head of the Prussian Army and German Army

The German General Staff, originally the Prussian General Staff and officially the Great General Staff (Großer Generalstab), was a full time body at the head of the Prussian Army and later, the German Army, responsible for the continuous study of all aspects of war, and for drawing up and reviewing plans for mobilization or campaign. It existed unofficially from 1806, and was formally established by law in 1814, the first general staff in existence. It was distinguished by the formal selection of its officers by intelligence and proven merit rather than patronage or wealth, and by the exhaustive and rigorously structured training which its staff officers undertook. The Prussian General Staff also enjoyed greater freedom from political control than its contemporaries, and this autonomy was enshrined in law on the unification of Germany and the establishment of the German Empire in 1871. It came to be regarded as the home of German militarism in the aftermath of World War I, and the victorious Allies attempted to suppress the institution. It nevertheless survived to play its accustomed part in the German rearmament and World War II. In a broader sense, the Prussian General Staff corps consisted of those officers qualified to perform staff duties, and formed a unique military fraternity. Their exhaustive training was designed not only to weed out the less motivated or less able candidates, but also to produce a body of professional military experts with common methods and outlook. General Staff–qualified officers alternated between line and staff duties but remained lifelong members of this special organization. Until the end of the German Empire, social and political convention often placed members of noble or royal households in command of its armies or corps but the actual responsibility for the planning and conduct of operations lay with the formation's staff officers. For other European armies which lacked this professionally trained staff corps, the same conventions were often a recipe for disaster. Even the Army of the Second French Empire, whose senior officers had supposedly reached high rank as a result of bravery and success on the battlefield, was crushed by the Prussian and other German armies during the Franco Prussian War in 1870–1871. That outcome highlighted poor French administration and planning, and lack of professional education. The chief of staff of a Prussian formation in the field had the right to disagree, in writing, with the plans or orders of the commander of the formation, and appeal to the commander of the next highest formation (which might ultimately be the king, or emperor, who would be guided by the head of the Great General Staff). This served as a check on incompetence and also served for the objecting officer to officially disassociate himself from a flawed plan. Only the most stubborn commanders would not give way before this threat. For these reasons, Prussian and German military victories were often credited professionally to the chief of staff, rather than to the nominal commander of an army. Often the commander of an army was himself a member of the General Staff, but it was now institutionally recognized that not only was command leadership important, but effective staff work was a significant key to success in both pre war planning and in wartime operations.

Ранняя история

До XIX века успех на поле боя во многом зависел от военной компетентности правителя. Герцог Фридрих Вильгельм ввел термин Generalstabsdienst (служба генерального штаба) для прусско-бранденбургской армии в 1640 году. В то время как Фридрих Великий принес успех прусскому оружию, его преемникам не хватало его таланта, поэтому уровень генеральства в армии снизился, хотя им помогал генерал-квартирмейстерский штаб из адъютантов и инженеров, созданный Фридрихом Великим. Реформаторы в армии начали писать и читать лекции о необходимости сохранить и каким-то образом институционализировать военный талант, который Фридрих собрал в своей армии. Они утверждали, что тщательно отобранный штат талантливых офицеров может планировать логистику и обучать армию как в мирное, так и в военное время. В последние годы восемнадцатого века стало практикой назначать военных экспертов для помощи генералам прусской армии, в основном по инициативе сравнительно молодых, но одаренных офицеров, таких как Герхард фон Шарнхорст и Август фон Гнайзенау. Тем не менее, этих мер было недостаточно, чтобы преодолеть неэффективность армии, которой командовали пожилые ветераны кампаний Фридриха Великого, прошедших почти полвека назад. В 1806 году прусская армия была разбита французскими армиями под командованием маршалов Наполеона в битве при Йене. После этого поражения прусская армия и государство в значительной степени рухнули. «Редко в истории армия была сведена к бессилию столь быстро и решительно». После Тильзитского мира в 1807 году король Фридрих Вильгельм III назначил Шарнхорста, Гнайзенау, премьер-министра барона фон Штейна и нескольких перспективных молодых офицеров в свою Военно-реорганизационную комиссию. Эта комиссия действовала как генеральный штаб для планирования и реализации реконструкции прусской армии. Они убедили короля в том, что для того, чтобы сравниться с французскими командирами, которые продвигались по заслугам, каждый прусский командир армии, корпуса и дивизии должен иметь штабного офицера, обученного в качестве своего адъютанта. Шарнхорст намеревался, чтобы они «поддерживали некомпетентных генералов, предоставляя таланты, которых могло бы не хватать лидерам и командирам». Необычное сочетание неуравновешенного, но популярного фельдмаршала Блюхера в качестве главнокомандующего с генерал-лейтенантом Гнайзенау в качестве его начальника штаба продемонстрировало эту систему в лучшем виде: Блюхер высоко оценил роль Гнайзенау в маневрировании прусской армией во время трудного отступления через горы Гарц. Гнайзенау признан первым «великим начальником штаба». Он узаконил право советника командира участвовать в командовании и управлении, консультируя командира до принятия решения. Гнайзенау также заложил основы тактики миссии (Auftragstaktik), в которой командир определяет цель операции и распределяет силы, а подчиненный на месте определяет, как будет достигнута цель. В течение трех лет в Военной школе обучались отобранные офицеры. Одним из первых директоров был Карл фон Клаузевиц, который прослужил до 1830 года. Его монументальный труд «О войне» (Vom Kriege) был опубликован посмертно. На основе своих исследований и опыта во время наполеоновских войн он написал программу, которая стала центральной доктриной штаба. Эта стандартизация доктрины, которая была попыткой постичь философию, лежащую в основе войны, а не устанавливать узкий набор правил, таких как те, которые были установлены Антуаном Анри Жомини, была одной из отличительных черт прусского Генерального штаба. Каждый офицер Генерального штаба должен был в любой момент быть в состоянии взять на себя работу другого и применить к ней тот же набор основных идей и те же принципы оперативного и тактического мышления. 1 октября 1859 года Общая военная школа была переименована в Военную академию (Kriegsakademie), которая находилась под надзором Генерального инспектора военного образования. Студенты Военной академии посещали около 20 часов лекций в неделю. Обучение проводили профессора Берлинского университета и офицеры, служащие в Большом генеральном штабе, тем самым повышая свой собственный уровень образования. В 1872 году Военная академия была передана от Инспектора военного образования под начальство начальника Генерального штаба. Дух академии был сформулирован начальником штаба Гельмутом фон Мольтке, который подчеркивал важность «активного процесса обмена мыслями между преподавателем и учениками, чтобы стимулировать учеников стать соавторами». Поступление в академию было строго отборным. Офицеры с опытом службы не менее пяти лет, желавшие стать офицерами Генерального штаба, готовились к вступительному экзамену, который включал тактику, геодезию, географию, математику и французский язык, с вопросами, направленными на проверку понимания, а не механического запоминания. Оценщики эссе не знали имен или полков кандидатов. Из сотен претендентов ежегодно принимали около ста человек на первый курс академии. Те, кто успешно сдавали экзамены, переводились на второй, а затем на третий курс. В первый год четырнадцать часов в неделю было посвящено военным предметам, включая военную историю, а семнадцать часов – невоенным, включая общую историю, математику, естественные науки и выбор между французским и русским языками. Примерно такое же распределение времени использовалось в последние два года. Лекции дополнялись посещениями фортификационных сооружений, оружейных заводов и учениями железнодорожного полка. Во время трехмесячных летних каникул студенты участвовали в маневрах и проходили полевые тактические учения, в ходе которых они командовали вымышленными подразделениями. В конце курса они сдавали второй экзамен. Только около тридцати студентов проходили этот чрезвычайно сложный тест. Затем их назначали (командировали) в Большой генеральный штаб, сохраняя при этом свою принадлежность к полку. Через два года они сдавали третий и заключительный экзамен, после чего от пяти до восьми офицеров были окончательно назначены на вакантные должности в Генеральном штабе – замечательный отбор из многих, вступивших в конкурс. Иногда исключительного офицера назначали без этой подготовки: например, Макс Бауэр, который был обучен артиллеристом, стал видным членом Большого генерального штаба, имея репутацию самого умного человека в армии. Некоторые выпускники не были в восторге от первого года обучения. Например, Пауль фон Гинденбург считал, что историю древних сражений следует минимизировать, чтобы освободить больше времени для современных, и что тригонометрия полезна только тем, кто станет геодезистом. Последние два года его удовлетворили. Находясь в академии, он был приглашен в светский круг принца Александра Прусского, где он познакомился «с людьми науки, а также с теми, кто служил в государстве и при дворе». После поражения в войне против Пруссии в 1866 году Бавария создала свою собственную Военную академию и продолжала обучать своих штабных офицеров после основания Германской империи в 1870 году.

Before the nineteenth century, success on the battlefield largely depended on the military competence of the sovereign. Duke Frederick William introduced the term Generalstabsdienst (General Staff Service) for the Prusso Brandenburgian army in 1640. While Frederick the Great brought success to the Prussian arms, his successors lacked his talent, so generalship in the Army declined, even though they were assisted by a Quartermaster General Staff of adjutants and engineers established by Frederick the Great. Reformers in the army began to write and lecture on the need to preserve and somehow institutionalize the military talent that Frederick had assembled in his army. They argued that a carefully assembled cadre of talented officer staff could plan logistics and train the Army in peace as well as in war. In the last years of the eighteenth century, it became the practice to assign military experts to assist the generals of Prussia's Army, largely at the instigation of comparatively junior but gifted officers such as Gerhard von Scharnhorst and August von Gneisenau. Nevertheless, such measures were insufficient to overcome the inefficiency of the Army, which was commanded by aged veterans of the campaigns of Frederick the Great, almost half a century earlier. In 1806, the Prussian Army was routed by French Armies led by Napoleon's marshals at the Battle of Jena. In the aftermath of this debacle, the Prussian Army and state largely collapsed. "Seldom in history has an army been reduced to impotence more swiftly or decisively." After the Peace of Tilsit in 1807, King Frederick William III appointed Scharnhorst, Gneisenau, Prime Minister Baron vom und zum Stein and several promising young officers to his Military Reorganization Commission. This commission acted as a general staff to plan and implement the reconstruction of the Prussian Army. They persuaded the king that to match the French commanders, who rose by merit, each Prussian commander of an Army, Corps and Division should have a staff trained officer assigned as his adjutant. Scharnhorst intended them to "support incompetent Generals, providing the talents that might otherwise be wanting among leaders and commanders". The unlikely pairing of the erratic but popular Field Marshal Blücher as commander in chief with Lieutenant General Gneisenau as his chief of staff showed this system to its best advantage: Blücher lauded Gneisenau for his role in maneuvering the Prussian Army during a difficult retreat through the Harz mountains. Gneisenau is recognized as the first "great Chief of Staff". He institutionalized the right of the commander's adviser to take part in command and control by advising the commander until he makes a decision. Gneisenau also founded mission tactics (Auftragstaktik), in which the commander determines the objective of an operation and allocates the forces used, while the subordinate on the spot determines how the objective will be attained. The General War School trained selected officers for three years. One of its first directors was Carl von Clausewitz, who served until 1830. His monumental work On War (Vom Kriege) was published posthumously. From his studies and experiences during the Napoleonic Wars, he wrote a syllabus which became the staff's central doctrine. This standardization of doctrine which was an attempt to grasp the philosophy underlying warfare, rather than setting a narrow set of rules such as those laid down by Antoine Henri Jomini was one of the distinguishing features of the Prussian General Staff. Every General Staff officer had to be able, at any time, to take over the work of another and apply to it the same body of basic ideas and the same principles of operational and tactical thought. On October 1, 1859, the General War School was renamed the War Academy (Kriegsakademie), which was supervised by the Inspector General of Military Education. Students at the War Academy attended about 20 hours of lectures per week. Instruction was by professors from Berlin University and officers serving on the Great General Staff, who thereby enhanced their own educations. In 1872 the War Academy was taken from the Inspector of Military Education and placed under the Chief of the General Staff. The spirit of the academy was articulated by Chief of Staff Helmuth von Moltke, who emphasized the importance "of an active process of mental give and take between teacher and pupils, so as to stimulate the pupils to become fellow workers". Admission to the academy was highly selective. Officers with at least five years service who wanted to become General Staff officers prepared themselves for the entrance examination, which included tactics, surveying, geography, mathematics and French, with questions set to test understanding rather than rote memory. The graders of the essays did not know the names or regiments of the candidates. From hundreds of applicants, about one hundred were accepted every year to enter the first year course at the academy. Those who performed satisfactorily were promoted to the second and then the third year. In the first year, fourteen hours of lectures each week were on military subjects, including military history, while seventeen hours were non military, which included general history, mathematics, science and a choice of French or Russian. Roughly the same time allocations were used in the last two years. Lectures were supplemented by visits to fortifications, arms factories and exercises of the railway regiment. During the three month summer breaks the students attended manoeuvres and were taken on field tactical exercises in which they commanded imaginary units. At the end of the course they took their second examination. Only about thirty students passed this extremely difficult test. They were then assigned (kommandiert) to the Great General Staff, while retaining their regimental attachments. After two years they took their third and final examination, after which five to eight officers were permanently posted to fill vacancies in the General Staff a remarkable winnowing from the many who had entered the competition. Occasionally, an exceptional officer was appointed without this training: for example Max Bauer, who was trained as an artilleryman, became a prominent member of the Great General Staff, with the reputation of being the smartest man in the army. Some graduates were not enthusiastic about the first year of their training. For example, Paul von Hindenburg thought that the history of ancient battles should be minimized to give more time to modern, and that trigonometry was only useful to those who would be surveyors. The final two years satisfied him. While at the academy he was invited into the social circle of Prince Alexander of Prussia, where he came "in touch with men of science as well as those in the state and court service. After its defeat in the war against Prussia of 1866, Bavaria established its own War Academy and continued to train its own staff officers after the foundation of the German Empire in 1870.

Количество сотрудников

Генеральный штаб того времени был небольшим элитным органом, насчитывавшим всего пятьдесят офицеров и редко превышавшим сто. Только один или два офицера были постоянно назначены в Генеральный штаб, что отражалось в официальных документах как *des Generalstabs* ("Генерального штаба"); большинство прикреплялись к Генеральному штабу, оставаясь при этом в подчинении своим родным полкам, обычно на несколько лет, и числились как *im Generalstab* ("в Генеральном штабе"). Когда Генеральному штабу требовалось действовать в ходе крупных кампаний, он оставался небольшим, но эффективным органом. Например, во время франко-прусской войны штаб, сопровождавший штаб короля (как главнокомандующего) и отвечавший за руководство армиями общей численностью 850 000 человек, состоял из начальника штаба, генерал-квартирмейстера и генерала-интенданта, чьи обязанности не были напрямую связаны с военными действиями, трех начальников отделов, одиннадцати других офицеров, десяти чертежников, семи клерков и пятьдесят девяти солдат (ординарцев, гонцов и т.п.). Кроме того, не существовало большого резерва офицеров для выполнения обязанностей Генерального штаба. В 1871 году лишь 375 офицеров были полностью квалифицированы для службы в Генеральном штабе, даже после экстренного расширения во время франко-прусской войны. К 1914 году для армий, численность которых почти удвоилась с 1871 года, было доступно 625 офицеров, квалифицированных для работы в Генеральном штабе.

Мольтке Старший

В 1857 году Хельмут фон Мольтке Старший, опытный офицер, пользовавшийся доверием короля Вильгельма I, был назначен начальником Генерального штаба. Под его руководством существующая штабная система была расширена и консолидирована. Каждый год Мольтке отбирал двенадцать лучших выпускников Крейгсакадемии для личной подготовки в качестве офицеров Генерального штаба. Они изучали теорию, участвовали в ежегодных маневрах, "военных походах" (системе тактических учений без войск) под руководством самого Мольтке, а также в военных играх и картографических учениях, известных как Kriegsspiele. Хотя впоследствии эти офицеры чередовали полковую и штабную службу, на них можно было положиться, что они будут мыслить и действовать в точности так, как их научил Мольтке, когда они становились начальниками штабов крупных соединений. Сам Мольтке называл их "нервной системой" прусской армии. В победах, которые прусская армия должна была одержать над Австрийской империей и Францией, Мольтке требовалось лишь издавать краткие директивы, выражающие его намерения основным соединениям, оставляя штабам подчиненных штабов реализацию деталей в соответствии с разработанными им доктринами и методами, в то время как высшие командования его противников погрязали в груде бумаг и мелочей, пытаясь контролировать всю армию из одного перегруженного штаба. Широкий опыт Мольтке также побудил Генеральный штаб рассматривать области знаний, выходящие за рамки чисто военной сферы, и быстро адаптировать их для военных целей. Сразу после назначения он создал Abteilung (отдел), который изучал и способствовал развитию железнодорожной сети в Пруссии и включал ее в планы развертывания. Он также сформировал телеграфные и другие научно-технические отделы в составе Генерального штаба и исторический отдел, который анализировал прошлые и текущие конфликты, публиковал отчеты о них и извлеченные уроки. Реформированный Мольтке Генеральный штаб был самым эффективным в Европе, автономным институтом, полностью посвященным эффективному ведению войны, в отличие от штабов в других странах, которые часто были скованы вмешательством придворных, парламентов и государственных чиновников. Напротив, сам Генеральный штаб оказал значительное влияние на прусскую, а затем и на немецкую политику.

In 1857, Helmuth von Moltke the Elder, a widely travelled officer who was a confidante of King William I, was appointed Chief of the General Staff. Under his control, the existing staff system was expanded and consolidated. Each year, Moltke selected the best twelve graduates from the Kriegsakademie for his personal training as General Staff officers. They attended theoretical studies, annual manoeuvres, "war rides" (a system of tactical exercises without troops in the field) under Moltke himself, and war games and map exercises known as Kriegsspiele. Although these officers subsequently alternated between regimental and staff duties, they could be relied upon to think and act exactly as Moltke had taught them when they became the Chiefs of Staff of major formations. Moltke himself referred to them as the "nervous system" of the Prussian Army. In the victories which the Prussian Army was to gain against Austrian Empire and France, Moltke needed only to issue brief directives expressing his intentions to the main formations, leaving the staffs at the subordinate headquarters to implement the details according to the doctrines and methods he had laid down, while the Supreme Commands of his opponents became bogged down in mountains of paperwork and trivia as they tried to control the entire army from a single overworked headquarters. Moltke's wide experience also prompted the General Staff to consider fields of study outside the purely military, and rapidly adapt them to military use. Immediately upon his appointment, he established the Abteilung (section or department) which studied and promoted the development of railway networks within Prussia and incorporated them into its deployment plans. He also formed telegraphic, and other scientific and technical departments within the General Staff and a Historical division, which analysed past and current conflicts and published accounts of them and lessons learned. The General Staff reformed by Moltke was the most effective in Europe, an autonomous institution dedicated solely to the efficient execution of war, unlike in other countries, whose staffs were often fettered by meddling courtiers, parliaments and government officials. On the contrary, the General Staff itself had a powerful effect on Prussian, and later German, politics.

Война с Данией

Вторая шлезвигская война (1864), политические корни которой лежали в конфликте Дании с Пруссией и Австрией из-за вопроса о Шлезвиге и Гольштейне, подтвердила верность концепций операций Мольтке и привела к реорганизации системы командования прусской армии. Мольтке предвидел стремительное наступление, чтобы не дать датской армии отступить за водные преграды, которые прусский флот не мог преодолеть. Жесткая система старшинства поставила во главе Фридриха графа фон Врангеля, которого многие считали дряхлым и потерявшим рассудок. Он проигнорировал все директивы Мольтке и советы своего штаба, и, позволив датской армии отступить без помех, продлил войну на несколько месяцев. Послевоенный анализ должен был обеспечить более эффективную (хотя и не безошибочную) систему назначения командиров.

Семинедельная война

Австро-прусская война (1866) стала почти неизбежной после завершения военных действий с Данией. Многие пруссаки рассматривали войну как печальную необходимость. Описывая причины своей уверенности военному министру Альбрехту фон Роону, Мольтке заявил: "Нам принадлежит неоценимое преимущество – возможность перебросить нашу полевую армию в 285 000 человек по пяти железнодорожным линиям и практически сконцентрировать её за двадцать пять дней. Австрия располагает лишь одной железнодорожной линией, и ей потребуется сорок пять дней для сбора 200 000 человек". Несмотря на неизбежные ошибки и путаницу на поле боя, предвоенные расчеты Мольтке подтвердились, и австрийская армия была вынуждена вступить в сражение под Кениггрецем, где и потерпела поражение. В отличие от прусского штаба, австрийские штабные офицеры получали свои должности либо благодаря принадлежности к австрийскому дворянству и стремлению избежать утомительной службы в полках, либо после неэффективной подготовки, которая превращала их в исполнительных, скованных правилами чиновников. Во всех аспектах подготовки, планирования и реализации их неуклюжие усилия резко контрастировали с работой их прусских коллег.

Анализ прусского штаба и улучшения армии

В ходе анализа недостатков прусской армии в противостоянии с австрийцами, Генеральный штаб внес ряд улучшений для повышения стратегической и тактической подготовки королевских войск. Кавалерия больше не будет удерживаться в резерве, а будет активно обеспечивать прикрытие передвижения армии на всех уровнях, вступать в первый контакт с противником и постоянно вести наблюдение за его действиями. Новая нарезная артиллерия больше не будет располагаться в конце колонны марша для применения после пехоты; вместо этого, значительный отряд будет сопровождать передовую охрану ведущего корпуса или другого крупного соединения, а остальная часть будет двигаться в голове основного корпуса, обеспечивая немедленную артиллерийскую поддержку передовой охране при контакте с противником и основного корпуса при последующем развертывании на поле боя. Особое внимание было уделено поддержанию связи с подчиненными и вышестоящими штабами, чтобы командиры всегда были в курсе местоположения подразделений на поле боя, что снижало эффект "тумана войны". Наконец, внедрение пехотной винтовки с казнозарядным механизмом ознаменовало революцию в огневой мощи, что побудило Мольтке к следующему анализу в 1865 году:

Атака укрепленной позиции становится заметно сложнее, чем её оборона. Оборона в начальной фазе боя предоставляет решающее преимущество. Задача умелого наступления будет заключаться в том, чтобы вынудить противника атаковать выбранную нами позицию, и только когда потери, деморализация и истощение ослабят его силы, мы перейдем к тактическому наступлению. Наша стратегия должна быть наступательной, а тактика – оборонительной.

Франко-прусская война

Правительство Наполеона III, несомненно, было потрясено победой Пруссии над Австрией и срочно стремилось реформировать свою армию, чтобы противостоять конфликту с Пруссией, который казался неизбежным и надвигающимся. Их старшие офицеры полностью не смогли понять методы прусского Генерального штаба. Начальник штаба французской армии, маршал Франции Эдмонд Ле Бёф, самонадеянно заявил в 1870 году, что французская армия готова к войне "до последней пуговицы на гетре". Однако, в начале франко-прусской войны, 462 000 немецких солдат безупречно сосредоточились на французской границе, в то время как против них можно было выдвинуть лишь 270 000 французских солдат. Французская армия потеряла 100 000 отстающих до того, как был сделан первый выстрел, из-за плохого планирования и организации. (Большинство из них были резервистами, которые не успели присоединиться к своим подразделениям до их спешной отправки к формирующимся армиям у границы.) Во время войны вновь возникали неизбежные ошибки, вызванные "туманом войны", но немецкие соединения двигались с такой скоростью и точностью, с которой французские штабные офицеры, привыкшие лишь к передвижению батальонных карательных отрядов, не могли сравниться. Во французской армии того времени существовало предубеждение против интеллектуалов в пользу храбрых, но неискусных офицеров, командующих полками, в ущерб умным и хорошо подготовленным штабным офицерам. Французская армия дорого заплатила за эту предвзятость в 1870 и 1871 годах. Результатом стратегической подготовки Мольтке (и дипломатических маневров канцлера Отто фон Бисмарка) стала полная победа Пруссии. После победы Германия была объединена в Германскую империю под господством Пруссии; король Пруссии Вильгельм I был провозглашен "Германским императором" 18 января 1871 года. Победа Германии стала неожиданностью для многих военных специалистов по всему миру. Франция считалась великой военной державой, в то время как Пруссия, несмотря на свои военные успехи в 1813–15 годах против Наполеона и недавнюю победу над Австрией в Семинедельной войне 1866 года, считалась державой меньшего значения. Многие страны переняли прусские штабные методы и структуру, с переменным успехом. На протяжении всего своего пребывания в должности Мольтке настаивал на том, чтобы прусская армия постоянно проводила переоценку и самосовершенствование на всех уровнях командования для поддержания тактического превосходства над другими странами. Мольтке формализовал концепцию тактики, основанной на задачах, которая подчеркивала важность инициативы на всех уровнях командования, даже на самом низком. Каждый прусский тактический наставник, опубликованный после франко-прусской войны, включал в себя следующий отрывок:

The government of Napoleon III was undoubtedly startled by the Prussian victory over Austria, and urgently sought to reform their army to face the conflict with Prussia which seemed inevitable and imminent. Their senior officers entirely failed to grasp the methods of the Prussian General Staff. The Chief of Staff of the French Army, Maréchal de France Edmond Le Bœuf, fatuously stated in 1870 that the French Army was ready for war, "down to the last gaiter button." In the event, at the outset of the Franco Prussian War, 462,000 German soldiers concentrated flawlessly on the French frontier while only 270,000 French soldiers could be moved to face them, the French army having lost 100,000 stragglers before a shot was fired through poor planning and administration. (Most of these were reservists who had not been able to join their units before the units were hastily dispatched to join the armies forming up near the frontier.) During the war, there were again the inevitable mistakes due to the "fog of war", but German formations moved with a speed and precision which French staff officers, accustomed only to moving battalion sized punitive columns, could not match. In the French army of the time, there was an anti intellectual prejudice in favour of brave and unimaginative regimental officers over intelligent and well trained staff officers. The French Army paid dearly for this bias in 1870 and 1871. The result of the strategic preparation by Moltke (and diplomatic maneuvers by Chancellor Otto von Bismarck) was complete Prussian victory. After the victory, Germany was unified as the Prussia dominated German Empire; King Wilhelm I of Prussia was proclaimed "German Emperor" on 18 January 1871. The German victory surprised many military professionals around the world. France had been considered a great military power while Prussia was widely considered a lesser power, despite its military successes in 1813–15 against Napoleon and more recently over Austria during the Seven Weeks' War of 1866. Many nations adopted Prussian staff methods and structures, with mixed success. Throughout his tenure, Moltke pushed for the Prussian army to engage in reassessment and self improvement at every command level to maintain tactical superiority relative to other nations. Moltke formalised the concept of mission type tactics, which emphasized the importance of initiative at all levels of command, even the lowest. Every Prussian tactical manual published after the Franco Prussian War included this passage:

Благоприятная обстановка никогда не будет использована, если командиры будут ждать приказов. Высший командир и самый молодой солдат всегда должны помнить, что бездействие и нерешительность хуже, чем обращение к неверному решению.

От объединения до Первой мировой войны

С объединением прусский Генеральный штаб стал Императорским немецким Генеральным штабом, с командированными генеральными штабными офицерами из Саксонии, Вюртемберга и Баварии, и отвечал за военное планирование для Германской империи. Они начали готовиться к тому, что казалось очередной неизбежной войне с Францией, которая была полна решимости отомстить и вернуть аннексированные Германией провинции. Дипломатическое мастерство Бисмарка не позволило сформироваться враждебной европейской коалиции против Германии, но молодой кайзер Вильгельм II сменил его в 1890 году и отказался от дружественного согласия с Россией в пользу союза с Австро-Венгрией. Вскоре Франция и Россия заключили союз. Таким образом, окруженная Германия столкнулась с вероятностью войны на Восточном и Западном фронтах. До выхода в отставку в 1888 году план Мольтке на случай такого конфликта всегда заключался в том, чтобы оставаться в обороне против французов, направляя при этом основную часть немецких сил против России. Изменение геополитической обстановки в начале века, включая создание обширных европейских колониальных империй и, особенно, сближение между Великобританией и Францией, в конечном итоге привело к тому, что немецкий Генеральный штаб пересмотрел целесообразность такой стратегии. В то время как Мольтке и его непосредственный преемник Альфред фон Вальдерзее были уверены в способности относительно небольшого немецкого гарнизона на неопределенный срок защищать западную границу страны от сил Франции, Генеральный штаб под руководством Альфреда фон Шлиффена пришел к выводу, что рассчитывать на британский нейтралитет в будущем конфликте больше нельзя, что подвергало Германию потенциальной объединенной мощи британцев, французов и их обширных колониальных империй на Западе в случае затяжного конфликта. Чтобы противостоять этой угрозе, Шлиффен и его преемник Гельмут фон Мольтке-младший разработали и постоянно совершенствовали план Шлиффена для решения этой задачи. План обязывал Германию к раннему наступлению против Франции, пока Россия еще мобилизовывалась, и также требовал вторжения в нейтральную Бельгию, фактически исключая любую реальную возможность сохранения британского нейтралитета. В конституции Германии, созданной Бисмарком, кайзер командовал армией и назначал канцлера и его кабинет, которые не имели контроля над военными. Избранные представители в Рейхстаге были необходимы для принятия бюджетов, но, помимо этого, не имели никакой власти над деятельностью правительства. Это стало одной из причин масштабных разрушений Первой мировой войны, поскольку военное планирование не подлежало политическому контролю. Таким образом, план Шлиффена был принят без участия политиков, хотя он требовал нарушения нейтралитета Бельгии, гарантированного немцами по договору. Высшее командование германского флота также не было проинформировано. Не удалось должным образом учесть логистику и неспособность гужевого транспорта снабжать войска, находящиеся далеко от железнодорожных узлов. План обвиняют в излишней жесткости. Философ Мануэль де Ланда утверждает, что прусская армия теперь отдавала предпочтение теории Жомини, которая ставила армию и ее автономию выше гражданского контроля, выступавшего за Клаузевица. В некоторой степени Генеральный штаб стал одержим совершенствованием методов, которые принесли победу в конце XIX века. Хотя Мольтке Старший сохранял ледяной формальный тон, он был гибким и новаторским мыслителем во многих областях. Шлиффен, напротив, был целеустремленным и блестящим военным специалистом. Кроме того, Генеральный штаб до войны не рассматривал возможность использования потенциальных союзников, таких как Турция, или диссидентских фракций во французской, британской и российской империях, чтобы отвлечь или ослабить военные усилия союзников. "Быстрая победа над основными армиями на главном театре военных действий была решением немецкого Генерального штаба всех внешних проблем и освобождала их от необходимости рассматривать войну в более широком контексте". Генеральный штаб ошибочно предсказал победу Китая в Первой китайско-японской войне.

With unification the Prussian General Staff became the Imperial German General Staff, with seconded general staff officers from Saxony, Württemberg and Bavaria, and was responsible for military planning for the German Empire. They began preparing for what seemed to be another inevitable war with France, which was intent on revenge and recovery of the provinces annexed by Germany. Bismarck's diplomatic skill had prevented any hostile European coalition forming against Germany, but the young Kaiser William II replaced him in 1890 and turned away from their friendly accommodation with Russia in favor of an alliance with Austria Hungary. Before long France and Russia allied. Therefore, an encircled Germany faced the probability that of war on both Eastern and Western fronts. Prior to his retirement in 1888, Moltke's plan for such a conflict had always been to remain on the defensive against the French while committing the majority of German forces to face Russia. Changing geopolitical factors around the turn of the century, including the establishment of vast European colonial empires and especially the rapprochement between the United Kingdom and France eventually led the German General Staff to reassess the wisdom of such a strategy. Whereas Moltke and his immediate successor Alfred von Waldersee were confident in the ability of a relatively modest German garrison to defend the country's western frontier against the forces of Metropolitan France indefinitely, the General Staff under Alfred von Schlieffen determined that British neutrality in a future conflict could no longer be counted on, thus exposing Germany to the potential combined might of the British, French and their vast colonial empires in the west in case of any extended conflict. To meet such a threat, Schlieffen and his successor Helmuth von Moltke the Younger drew up and continually refined the Schlieffen Plan to meet this eventuality. The Plan committed Germany to an early offensive against France while Russia was still mobilising and also required the invasion of neutral Belgium, effectively discounting any realistic prospect of maintaining British neutrality. In Bismarck's German constitution the Kaiser commanded the army and also appointed the chancellor and his cabinet, who had no control of the military. The elected representatives in the Reichstag were needed to pass budgets, but aside from this had no power over the conduct of the government. This was one of the seeds of the mass destruction of the First World War, as military planning was not subject to political control. Thus, the Schlieffen Plan was adopted without political input, even though it required the violation of the neutrality of Belgium, which the Germans had guaranteed by treaty. Nor was the German Navy's high command informed. It failed to take adequate account of logistics and the inability of horse drawn transport to supply troops far from rail heads. The plan has been accused of being too rigid. The philosopher Manuel de Landa argues that the Prussian army now favored the Jominian theory, which gave preeminence to the Army and to its autonomy, compared to the civilian control advocated by Clausewitz. To an extent, the General Staff became obsessed with perfecting the methods which had gained victory in the late nineteenth century. Although he maintained an icy formal demeanor, Moltke the Elder had been a flexible and innovative thinker in many fields. Schlieffen, by comparison, was a single minded, brilliant military specialist. Nor had the General Staff, before the war, considered the use of potential allies such as Turkey, or dissident factions within the French, British and Russian empires, to distract or weaken the Allied war effort. "A swift victory over the main armies in the main theatre of war was the German General Staff's solution for all outside difficulties, and absolved them from thinking of war in its wider aspects." The General Staff mistakenly predicted that China would win the First Sino Japanese War.

Межвоенный период

Страх победителей был отражен в пункте Версальского договора: "Великий немецкий генеральный штаб и все подобные организации должны быть распущены и не могут быть восстановлены ни в какой форме". Немецкая армия была ограничена 4000 офицеров. Вооруженные силы Веймарской республики, рейхсвер, возглавлял Ханс фон Зеект. Он замаскировал генеральный штаб, переименовав его в Truppenamt ("войсковой отдел"), и отобрал многих офицеров генерального штаба для заполнения имеющихся вакансий. Военная академия (Kriegsakademie) была упразднена, но подготовка офицеров генерального штаба продолжалась, рассредоточенная по штабам Wehrkreise (военных округов), но под контролем инструкторов из Truppenamt. Офицеры генерального штаба продолжали играть важную роль в стране, особенно когда бывший начальник штаба Пауль фон Гинденбург был избран рейхспрезидентом в 1925 году. Когда Адольф Гитлер стал рейхсканцлером в 1933 году, он приказал Truppenamt/генеральному штабу игнорировать ограничения Версальского договора; он намеревался создать значительно расширенный Вермахт, включающий армию, флот и новые военно-воздушные силы. В 1935 году была воссоздана Военная академия (Kriegsakademie). Генеральный штаб посоветовал Гитлеру, что полная модернизация армии возможна не ранее 1944 или 1945 года. Когда Гитлер начал войну в 1939 году, танковые колонны все еще сопровождались артиллерией, запряженной лошадьми. На протяжении всей войны немецкая промышленность не могла обеспечить армию достаточным количеством стрелкового оружия, вынуждая ее в значительной степени полагаться на устаревшее оружие, трофеи и модификации старых конструкций, производимых на завоеванных территориях, что привело к созданию арсенала, состоящего из множества несовместимых образцов, в отличие от более ограниченного ассортимента стандартного стрелкового оружия, используемого союзниками. Первоначально армейские лидеры опасались, что их ведущая роль защитников Германии будет узурпирована непокорными СА, политической милицией нацистской партии. Когда Гитлер подавил СА в "Ночь длинных ножей", армия осталась в стороне и фактически одобрила внесудебные убийства, включая убийства офицеров армии. Хотя генеральный штаб приветствовал расширение армии Гитлером, он выступал против многих его радикальных планов и постоянно призывал к осторожности. Когда несколько ранних шагов Гитлера, таких как ремилитаризация Рейнской области, аншлюс с Австрией и оккупация Судетской области, увенчались успехом, несмотря на предупреждения генерального штаба о том, что это может спровоцировать преждевременную войну с Францией и Великобританией, Гитлер был еще больше убежден в превосходстве своей интуиции над интеллектуальным анализом генерального штаба. После смерти Гинденбурга армия заменила присягу конституции присягой фюреру Адольфу Гитлеру. Гитлер вскоре смог ограничить традиционную независимость армии, воспользовавшись дискредитацией главнокомандующего вооруженными силами Вернера фон Бломберга и ложными обвинениями в гомосексуальности, предъявленными главнокомандующему армией Вернеру фон Фричу. (Эти объединенные скандалы были известны как "дело Бломберга-Фрича"). В 1938 году Гитлер изменил структуру командования вооруженными силами, подчинив командование армии (Oberkommando des Heeres или OKH) и командования других видов вооружений штабу вооруженных сил (Oberkommando der Wehrmacht, обычно сокращаемому до OKW), практически упразднив Рейхсвоенное министерство. Однако, с самого начала, OKW располагал менее компетентными и более послушными офицерами штаба, чем OKH и Люфтваффе. Слабостью учебной программы Kriegsakademie и доктрины генерального штаба было то, что она была сосредоточена главным образом на тактических и оперативных вопросах. Не существовало учреждения, сопоставимого с Национальным военным колледжем США или Имперским оборонным колледжем Великобритании, где офицеры высшего ранга всех видов вооружений могли бы изучать более широкие экономические, политические и дипломатические вопросы, связанные с общей стратегией. Поскольку командиры больше не отбирались по происхождению, начальники штабов перестали быть совместными командирами. Их роль заключалась в том, чтобы поддерживать командира послушными, независимыми и критически мыслящими офицерами генерального штаба (Fuehrergehilfen). Они предоставляли ему информацию и консультации, разрабатывали решения, претворяли их в приказы и меры и контролировали их выполнение. При необходимости они побуждали командира принимать решения и действовать. Их мышление и действия должны были руководствоваться его волей и намерениями и определяться его решениями и приказами.

The victors' fear was encapsulated by the clause in the Treaty of Versailles: "The Great German General Staff and all similar organisations shall be dissolved and may not be reconstituted in any form." The German Army was limited to 4,000 officers. The Weimar Republics armed forces, the Reichswehr, was led by Hans von Seeckt. He camouflaged the General Staff by renaming it the Truppenamt ("troop office"), and selected many General Staff officers to fill the available places. The War Academy (Kriegsakademie) was abolished, but training of General Staff officers continued, dispersed among the Wehrkreise (Military District) headquarters but overseen by tutors from the Truppenamt. General Staff officers continued to play major roles in the nation, most strikingly when former chief of staff Paul von Hindenburg was elected Reichspräsident in 1925. When Adolf Hitler became Reichskanzler in 1933, he instructed the Truppenamt/General Staff to ignore the Versailles restrictions; he would create a greatly expanded Wehrmacht, including the Army, the Navy, and a new Air Force. A new War Academy (Kriegsakademie) was established in 1935. The General Staff advised Hitler that the Army could not be fully modernized until 1944 or 1945. When Hitler went to war in 1939, the tank columns were still followed by horse drawn artillery pieces. Throughout the war, German industry was unable to furnish small arms in sufficient quantities, forcing the Army to rely heavily on older weapons, prizes of war, and adaptations of former designs produced in conquered countries, thus producing an arsenal filled with an array of incompatible pieces, unlike the smaller variety of standard small arms used by the Allies. Initially, the Army's leaders feared that their leading role as the defenders of Germany would be usurped by the unruly SA, the Nazi party's political militia. When Hitler suppressed the SA in the Night of the Long Knives, the army stood aside and effectually acquiesced in the extrajudicial murders involved, including those of army officers. While the General Staff welcomed Hitler's expansion of the army, they were opposed to many of his wilder schemes and continually urged caution. When several of Hitler's early moves such as the remilitarization of the Rhineland, the Anschluss with Austria and the occupation of the Sudetenland succeeded despite advice from the General Staff that these might bring about a premature war with France and Britain, Hitler was further convinced that his intuition was superior to the General Staff's intellectual analysis. When Hindenburg died, the Army replaced their oath to the constitution with one to the Führer Adolf Hitler. Hitler was soon able to curtail the Army's traditional independence, by the fortuitous disgrace of the commander in chief of the armed forces, Werner von Blomberg, and false accusations of homosexuality against the commander in chief of the army, Werner von Fritsch. (The combined scandals were known as the Blomberg–Fritsch affair.) The armed forces command structure was changed by Hitler in 1938, with an Armed Forces HQ (the Oberkommando der Wehrmacht, usually contracted to OKW) placed over the army command (Oberkommando des Heeres or OKH) and the other service commands, and almost entirely displacing the Reich War Ministry. However, OKW from its inception had generally weaker, more pliant staff officers than OKH and the Luftwaffe. A weakness of both the Kriegsakademie curriculum and General Staff doctrine was that it focused primarily on tactical and operational matters. There was no institution comparable to the United States National War College or the British Imperial Defence College where higher ranking officers of all services could study wider economic, political and diplomatic issues related to broad strategy. Since commanders were no longer selected by pedigree, the chiefs of staff were no longer joint commanders. Their role was The commander must be supported by obedient, independent and critical advising General Staff officers (Fuehrergehilfen). They provide him with information and advice, prepare decisions, turn them into orders and measures and supervise their execution. If necessary, they urge the commander to decide and act. Their thinking and actions must be guided by his will and intentions and must be determined by his decisions and orders.

Вторая мировая война

К концу войны 1914–1918 годов Генеральный штаб почти полностью узурпировал политическую власть государства. В начале Второй мировой войны, напротив, его влияние было меньше, чем в начале Первой мировой войны, и фактически сократилось в ходе войны. Это отчасти объяснялось растущим влиянием других родов войск Германии, в особенности Люфтваффе. Главнокомандующий Люфтваффе, друг и политический соратник Гитлера Герман Геринг, всегда обладал личным влиянием на Гитлера, которого не имел ни один военачальник сухопутных войск. Другой причиной было нарастание напряженности между ОКХ и ОКВ. Хотя создание единого штаба для координации работы всех родов войск было в теории желательным, например, для определения приоритетов в промышленности и обеспечении живой силой и избежания дублирования усилий, ОКВ все чаще использовался Гитлером как альтернативный штаб планирования армии. В то же время ОКВ не справлялся с задачей общего руководства военными действиями, что приводило к неэффективному расходованию ресурсов на конкурирующие и нерегулируемые формирования (такие как СС), подчинявшиеся только себе или непосредственно Гитлеру. После 1941 года ОКХ отвечал главным образом за операции на Восточном фронте (и общее управление армией), в то время как ОКВ руководил операциями на остальных фронтах. Фактически образовались два генеральных штаба, часто соперничавших друг с другом, а разрешение всех споров находилось в руках Гитлера, что еще больше усиливало его личную власть. Наконец, в конце 1941 года Гитлер отстранил фельдмаршала Вальтера фон Браухича от должности главнокомандующего армией и сам принял на себя непосредственное командование сухопутными войсками. С этого момента ни ОКВ, ни ОКХ не могли самостоятельно планировать или проводить операции, а лишь исполняли часто ошибочные приказы Гитлера. На более низком уровне подготовка офицеров Генерального штаба продолжалась, но курс оставался почти таким же продолжительным, интенсивным и элитным, как и в мирное время. Квалифицированных штабных офицеров становилось все меньше, а в некоторых случаях у новоиспеченных офицеров не хватало преданности делу или морального мужества, свойственных их предшественникам.

Towards the end of the War of 1914 to 1918, the General Staff had almost wholly usurped the political power of the state. At the beginning of World War II, by contrast, its influence was less than it had been at the outset of the First World War and actually declined during the war. In part this was due to the increasing pre eminence of the other branches of the German armed forces, in particular of the Luftwaffe. The commander in chief of the Luftwaffe, Hitler's friend and political colleague Hermann Göring, always had personal influence with Hitler which no Army leader had. Another was the increasing tension between OKH and OKW. While the need for a joint headquarters to coordinate the work of all the services was desirable in theory, for example to determine industrial and manpower priorities and avoid duplication of effort, OKW was increasingly used as an alternate Army planning staff by Hitler. At the same time, OKW failed in its task of overseeing the overall war effort, resulting in wasteful diversion of resources to several competing and unregulated forces (such as the SS) responsible only to themselves or to Hitler alone. After 1941, OKH was largely responsible for operations on the Eastern Front only (and administration of the army as a whole), while OKW directed operations on the other fronts. There were now effectively two general staffs, often competing with each other, with arbitration of all disputes in the hands of Hitler, further increasing his personal power. Finally, in late 1941, Hitler dismissed Field Marshal Walther von Brauchitsch, the commander in chief of the Army, and assumed direct command of the Army himself. From this time onwards, neither OKW nor OKH could independently plan or conduct operations, but merely implemented Hitler's often flawed commands. At a lower level, training of General Staff officers continued, but the course was still almost as long, intense, and exclusive as in peacetime. Properly trained staff officers became increasingly scarce, and in some cases newly qualified staff officers lacked the dedication or moral courage of their predecessors.

20 июля

До и во время начального периода войны некоторые офицеры Генерального штаба, в особенности начальник штаба Франц Гальдер, рассматривали возможность государственного переворота с целью отстранения Гитлера от власти и предотвращения, по их мнению, катастрофической и преждевременной войны. Они планировали переворот в ответ на приказ Гитлера начать войну против Чехословакии с целью захвата Судетской области, когда Великобритания и Франция выступали против этого. Однако Франция и Великобритания проявили слабость в Мюнхене, что устранило угрозу войны и оправдало политику Гитлера; противники отказались от этой затеи. В ноябре 1939 года Гальдер, по-прежнему опасаясь катастрофического исхода войны, обсуждал возможность переворота с главнокомандующим армией фон Браухитцем и Карлом Герделером из организации «Чёрная капелла», но в итоге пришёл к выводу, что Гитлер неуязвим, пока Германия не столкнётся с «неудачами». Тем не менее, сопротивление Гитлеру продолжалось, в том числе среди офицеров Генерального штаба «Запасной армии» (Ersatzheer), отвечавшей за организацию всех новых войск, формировавшихся в Германии для действующей армии. Они разработали операцию «Валькирия», в рамках которой подразделения «Запасной армии» должны были взять под контроль Германию. 20 июля 1944 года заговорщики попытались убить Гитлера, полагая, что им это удалось, и начали операцию «Валькирия». Однако большинство офицеров в строю и основная часть Генерального штаба отказались подчиняться заговорщикам; когда стало известно, что Гитлер жив, переворот полностью провалился. Тем не менее, многие офицеры Генерального штаба были явно вовлечены в заговор, и Генеральный штаб был разоблачён как центр оппозиции. В течение нескольких месяцев после 20 июля несколько десятков офицеров Генерального штаба были арестованы и в большинстве случаев казнены. Кроме того, офицеры Люфтваффе, СС или «Национал-социалистические офицеры руководства» были назначены на должности, обычно занимаемые офицерами Генерального штаба в новых или реорганизованных соединениях.

Бундесверы

15 мая 1957 года первый начальник штаба Бундесвера генерал Гейзингер выступил на открытии новой Армейской академии (Heeresakademie), подчеркнув, что офицеры Генерального штаба являются "защитниками и хранителями ценностей немецкой военной традиции", уходящей корнями на 147 лет назад. Немецкие студенты поступают в Армейскую академию после обучения в Университете Бундесвера (Universität der Bundeswehr) в Гамбурге или Мюнхене, за которым следует несколько лет службы в войсках. Их сокурсниками являются офицеры из других стран НАТО. Академия также проводит 10-месячный курс офицеров Генерального штаба армии для офицеров из стран, не входящих в НАТО. В Бундесвере есть офицеры Генерального штаба, но нет отдельной службы или корпуса Генерального штаба. Начальник штаба Федеральных вооруженных сил является высшим военным представителем Бундесвера и главным военным советником правительства. В случае войны Федеративная Республика Германия – единственная страна НАТО, которая немедленно передает оперативное командование всеми боевыми частями своих вооруженных сил командованию НАТО. Следовательно, Бундесвер не осуществляет оперативное планирование обороны, что являлось классической задачей прежних немецких Генеральных штабов. Таким образом, роль офицера Генерального штаба заключается в консультировании оперативного командира, "его основная задача – давать советы командиру по всем вопросам, и он вправе требовать внимания командира". Большинство офицеров Генерального штаба являются выпускниками Командной и штабной академии Федеральных вооруженных сил (Führungsakademie) в Гамбурге. Офицеры Генерального штаба регулярно направляются на командные должности, чтобы поддерживать осведомленность о повседневных проблемах подразделений. Офицеры Генерального штаба идентифицируются по малиновым обшлагам на форме и добавлением "i. G." (im Generalstabsdienst) к своему званию. Менее четырех процентов офицеров состоят в Генеральном штабе. В каждой дивизии Бундесвера насчитывается пять офицеров Генерального штаба. В штаб-квартире Объединенных сил Центральной Европы в Брунссуме (Нидерланды) находится около ста немецких офицеров, из которых только семнадцать являются офицерами Генерального штаба. Бундесвер сохраняет немецкую армейскую традицию командования и управления, ориентированного на задачу (Auftragstaktik). Более того, "офицеры младшего ранга часто являются непосредственными начальниками офицеров старшего ранга".

On May 15, 1957, the first chief of staff of the Bundeswehr, General Heusinger, spoke at the opening of the new Army Academy (Heeresakademie), pointing out that General Staff officers are "the defenders and guardians of the values of German military tradition", extending back 147 years. German students are admitted to the Army Academy after studying at a Federal Armed Forces University (Universität der Bundeswehr) in Hamburg or Munich, followed by several years of line duty. Officers from other NATO countries are their classmates. The academy also teaches a 10 month Army General Staff Officer Course for officers from non NATO countries. In the Bundeswehr there are General Staff officers, but no General Staff officer branch or corps. The chief of staff of the Federal Armed Forces is the supreme military representative of the Bundeswehr and the principal military adviser to the Government. In the event of war the Federal Republic of Germany is the only NATO country which immediately relinquishes operational command over all combat units of her armed forces to NATO commanders. Hence the Bundeswehr does no operational defense planning, which was the classic task of former German General Staffs. Therefore, the role of the General Staff officer is as the adviser to an operational commander, "his main task is to advise his commander in all matters, and he is entitled to the commander's attention". Most General Staff officers are graduates of the Federal Armed Forces Command and General Staff Academy (Führungsakademie) in Hamburg. General Staff officers are rotated through line commands to keep them familiar with everyday unit problems. General Staff officers are identified by crimson facings on their uniforms and by inserting "i. G." (im Generalstabsdienst) after their rank. Less than four per cent of officers are members of the General Staff. There are five General Staff officers in each Bundeswehr division. At the headquarters of Allied Forces Central Europe in Brunssum Netherlands there are roughly one hundred German officers, but only seventeen are General Staff officers. The Bundeswehr retains the German army's tradition of mission oriented command and control (Auftragstaktik). Moreover, "lower rank officers are frequently superiors of higher rank officers".

Лидерство

† обозначает людей, умерших во время исполнения обязанностей.