Георг Лео фон Каприви: Биография и военная карьера

Введение

Немецкий генерал и государственный деятель (1831–1899)

Георг Лео Граф фон Каприви де Капрара де Монтекукколи (англ. Count George Leo of Caprivi, Caprara, and Montecuccoli; урождённый Георг Лео фон Каприви; 24 февраля 1831 – 6 февраля 1899)

Ранние годы

Лео фон Каприви родился в Шарлоттенбурге (тогда город в прусской провинции Бранденбург, сегодня район Берлина), сын юриста Юлиуса Леопольда фон Каприви (1797–1865), который впоследствии стал судьёй прусского верховного суда и членом прусской палаты лордов. Семья его отца происходила из Италии (Caprara Montecuccoli, из Модены). Род Каприви был возведён в дворянское достоинство во время Османско-Габсбургских войн XVII века. Позже они перебрались в Ландау в Силезии. Его матерью была Эмили Кепке, дочь Густава Кепке, директора Берлинской гимназии к Серому монастырю и учителя предшественника Каприви, Отто фон Бисмарка. Брат Каприви был генерал-лейтенантом Раймунд фон Каприви, а его племянник Лео фон Каприви служил флигель-адъютантом императора Вильгельма II. Происхождение Каприви отличало его от большинства представителей прусской знати, поскольку он не был крупным землевладельцем. Впоследствии он сам описал себя как "не имеющий ни земли, ни соломы". Он был протестантом. По личным качествам Лео фон Каприви был общительным человеком с небольшим кругом близких друзей и оставался всю жизнь неженатым.

Вставай .

Каприви получил образование в Берлинском университете. После окончания в 1849 году он поступил на службу в Каизер-Франц-Гарде гренадерский полк № 2 прусской армии. В качестве второго лейтенанта он посещал Прусский штабной колледж, а с 1860 года был гауптманом в топографическом отделе немецкого Генерального штаба. Он служил во Второй Шлезвигской войне 1864 года в составе штаба 5-й дивизии, а в 1865 году был назначен командиром пехотной роты. Служил в Австро-прусской войне 1866 года в качестве майора в штабе принца Фридриха Карла Прусского. Впоследствии он был назначен в Генеральный штаб Гвардейского корпуса, а затем весной 1870 года временно назначен начальником штаба 10-го армейского корпуса. Каприви приобрел репутацию одного из самых талантливых учеников Гельмута фон Мольтке и был утвержден в должности начальника Генерального штаба 10-го армейского корпуса в звании подполковника во время Франко-прусской войны. Это назначение привлекло внимание общественности к сравнительно молодому Каприви. Во время войны он отличился в битве при Марс-ла-Тур, осаде Меца и битве при Бон-ла-Роланде, получив военный орден Pour le Mérite.

Начальник флота

После войны Каприви первоначально служил начальником отдела в прусском военном министерстве. Там он участвовал в разработке закона о казармах и внедрении винтовки Маузер. С 1878 года он последовательно возглавлял ряд различных управлений. В 1882 году он стал командиром 30-й пехотной дивизии в Меце. По словам Томаса Ниппердея, это назначение было сделано вопреки прямому нежеланию Бисмарка, который не хотел лишаться одного из лучших офицеров прусской армии. Он назвал назначение Каприви "ссылкой на флот". В 1884 году Каприви был назначен в Государственный совет. Каприви проявил значительные административные способности и был ненадолго назначен командующим своим прежним армейским корпусом, X армейским корпусом, дислоцированным в Ганновере.

Прекращение договора о перестраховании

Всего через неделю после вступления в должность Каприви был вынужден решить, продлить ли Договор о перестраховании, тайный союз, заключенный Бисмарком с Россией. Хотя он был военным, война не рассматривалась Каприви как политический вариант, и он возражал против предложения генерала Альфреда фон Вальдерзе о союзе Германии с Австро-Венгрией и развязывании превентивной войны против России. Тем не менее, он поддержал решение чиновников Министерства иностранных дел во главе с Фридрихом фон Хольштейном не продлевать Договор о перестраховании и сосредоточиться на более прямом союзе с Австро-Венгрией. Не зная о решимости Министерства иностранных дел, Вильгельм II лично заверил российского посла графа Павла Андреевича Шувалова в возобновлении договора. Когда Каприви обсудил этот вопрос с императором, Вильгельм II уступил своему канцлеру, не желая увольнять еще одного канцлера спустя неделю после отставки Бисмарка. Договор не был продлен, и Шувалов был потрясен внезапным изменением позиции. Это решение привело к тому, что Договор о перестраховании впервые стал достоянием общественности и вызвало резкую критику со стороны сторонников Бисмарка. В прессе Каприви впоследствии подвергся нападкам как дилетант во внешней политике. Ряд историков полагают, что это решение привело к окружению Германии, что в конечном итоге вынудило ее воевать на два фронта в Первой мировой войне. Однако отношения Германии с Россией уже ухудшились в последние годы канцлерства Бисмарка, особенно из-за торговых споров, касающихся российского сельскохозяйственного экспорта. В то же время, влиятельные силы в российской политике уже в конце 1880-х годов стремились к сближению с Францией. Неясно, смог ли бы продленный Договор о перестраховании преодолеть эти факторы. Хотя прекращение действия Договора о перестраховании не стало началом кризиса в германо-российских отношениях, оно имело значительные последствия. В 1893 и 1894 годах Россия заключила союз с Францией, и Германия оказалась более тесно связана с Австро-Венгрией. Таким образом, это решение способствовало формированию противостоящих блоков сил в Европе. Вместо Договора о перестраховании Каприви стремился к Тройственному союзу с Австро-Венгрией и Италией, а затем попытался расширить его за счет поддержания хороших отношений с Великобританией.

Only a week into office, Caprivi was forced to choose whether to renew the Reinsurance Treaty, a secret alliance Bismarck had made with Russia. Although he was a military man, war was not a political option for Caprivi and he opposed General Alfred von Waldersee's proposal for Germany to ally with Austria Hungary and carry out a preventive war against Russia. Nevertheless, he followed the decision of officials of the Foreign Office around Friedrich von Holstein not to renew the Reinsurance Treaty and focus on a more straightforward alliance with Austria Hungary. Unaware of the Foreign Office's determination, Wilhelm II had personally assured Russian Ambassador Count Pavel Andreyevich Shuvalov that the treaty would be renewed. When Caprivi discussed the issue with the Emperor, Wilhelm II yielded to his Chancellor, unwilling to dismiss another chancellor one week after dismissing Bismarck. The treaty was not renewed, and Shuvalov was shocked at the sudden reversal. The decision led to the Reinsurance Treaty becoming public knowledge for the first time and prompted sharp criticism from supporters of Bismarck. In the press, Caprivi was subsequently attacked as a dilettante in foreign policy. Several historians have argued that this decision caused the encirclement of Germany which finally led to it fighting on two fronts in the First World War. However, the German relationship with Russia had already deteriorated in the final years of Bismarck's chancellorship, especially as a result of trade disputes regarding Russian agricultural exports. At the same time, strong forces in Russian politics were already pushing for a rapprochement with France in the late 1880s. It is unclear that renewing the Reinsurance Treaty could have overcome these factors. Although the ending of the Reinsurance Treaty was not the beginning of the crisis in German Russian relations, it did have considerable consequences. In 1893 and 1894, Russia forged the Alliance with France and Germany was thus more closely committed to Austria Hungary. Thus, the decision contributed to the formation of competing power blocks in Europe. In place of the Reinsurance Treaty, Caprivi pursued the Triple Alliance with Austria Hungary and Italy. He then sought to expand this through good relations with Britain.

Колониальная политика

Успех пробританской политики Каприви был продемонстрирован Гелиголандско-Занзибарским договором июля 1890 года, большая часть которого была подготовлена ещё при Бисмарке. По этому договору британцы передали Германии небольшой остров Гелиголанд в Северном море и полосу земли, названную полосой Каприви в его честь, которая была присоединена к Германской Юго-Западной Африке, тем самым соединив эту территорию с рекой Замбези. Каприви стремился к приобретению Гелиголанда, чтобы обеспечить безопасность немецкого побережья Северного моря, и надеялся, что полоса Каприви позволит Германии использовать Замбези для торговли и коммуникаций с Восточной Африкой (однако река оказалась непроходимой для судоходства). В обмен Германия отказалась от своего протектората над Витуландом и Занзибаром в Восточной Африке. В целом, договор должен был служить сигналом для Великобритании о том, что Германия не намерена оспаривать её статус ведущей колониальной державы. Каприви надеялся, что договор станет началом более тесных отношений между двумя странами, в конечном итоге вылившихся в союз. Британцы также были заинтересованы в сближении, но правительству Каприви не удалось достичь соглашения, что было частично обусловлено разногласиями в подходах и интересах в отношении Османской империи. Договор также вызвал оппозицию Каприви в Германии со стороны колониалистических лоббистских групп, таких как Alldeutscher Verband. В целом, Каприви не считал, что Германия должна конкурировать с другими державами за заморские колонии, а полагал, что ей следует сосредоточиться на своём положении в Европе, поскольку он не верил в способность Германии защитить обширную колониальную империю от британцев в случае войны. В результате он не поддерживал расширение Германской колониальной империи.

Торговая политика

Каприви проводил агрессивную торговую политику, говоря: "либо мы экспортируем товары, либо мы экспортируем людей". По его мнению, статус Германии как великой державы не мог быть устойчивым в долгосрочной перспективе без мощного промышленного сектора. Он также считал торговую политику частью общей внешней политики и стремился связать другие страны с Германией политически посредством торговых договоров. Тесно переплетенная "экономическая зона в 130 миллионов человек" должна была предотвратить вспышку военных конфликтов. Он заключил торговые соглашения с Австрией, Италией, Швейцарией, Испанией, Сербией, Румынией, Бельгией и Россией. Эти договоры снизили защитные сельскохозяйственные тарифы, что привело к снижению цен на продукты питания в Германии. Они также способствовали расширению немецкой торговли за счет экспорта промышленной продукции. В целом, подход Каприви ознаменовал конец протекционистской политики, проводившейся в поздний период канцлерства Бисмарка, но он был далек от политики свободной торговли. Политика Каприви пользовалась поддержкой большинства в Рейхстаге, и Вильгельм II ссылался на его экономическую политику как на основание для решения о возведении Каприви в графское достоинство. Эта широкая поддержка быстро угасла после того, как Каприви завершил торговую войну с Россией в 1894 году. Это позволило не только экспортировать немецкую промышленную продукцию, но и в ограниченной степени увеличить импорт сельскохозяйственной продукции в Германию. Отношения с Россией, которые были испорчены, заметно улучшились, но внутри страны это вызвало ожесточенное сопротивление со стороны аграриев. Противники были возмущены принижением роли немецкого сельского хозяйства в пользу городских рабочих. Во главе с помещиками Восточной Эльбии сформировалась коалиция, в которую вошли крестьяне, ремесленники и консервативные интеллектуалы, враждебно настроенные к формирующемуся индустриальному обществу. Они потребовали от кайзера отстранить Каприви. Аграрный союз был основан в 1893 году в знак протеста против снижения тарифов на ввозимое зерно. Союз был организован на национальном уровне, как политическая партия, с местными отделениями, централизованной дисциплиной и четкой программой. Он боролся против свободной торговли, индустриализации и либерализма. Его злейшим врагом был социализм, в котором он обвинял еврейский финансовый капитал. Союз способствовал формированию массового антисемитизма, который расцвел в 1930-х годах.

Caprivi pursued an aggressive trade policy, saying "either we export goods or we export men." In his view, German Great Power status was not sustainable in the long term without a powerful industrial sector. He also considered trade policy part of general foreign policy and sought to bind other countries to Germany politically through commercial treaties. A tightly intertwined "economic area of 130 million men" was meant to prevent the outbreak of military conflicts. He obtained commercial treaties with Austria, Italy, Switzerland, Spain, Serbia, Romania, Belgium, and Russia. These treaties reduced protective agricultural tariffs, which lowered the price of food in Germany. They also assisted the expansion of German trade through exports of industrial products. In sum, Caprivi's approach marked the end of the protectionist de of the later part of Bismarck's chancellorship, but it was far from being a policy of free trade. Caprivi's policy enjoyed the support of a majority in the Reichstag and Wilhelm II cited his economic policies as grounds for his decision to promote Caprivi to the status of Count. This general support subsided quickly after Caprivi ended the trade war with Russia in 1894. This not only allowed the export of German industrial products but also a limited increase in agricultural imports to Germany. The damaged relationship with Russia was clearly improved, but internally it brought fierce opposition from agriculturalists. Opponents were angry at the downplaying of German agriculture in favor of urban workers. Led by East Elbian Junkers, a coalition emerged that included peasant farmers, artisans, and conservative intellectuals hostile to the emerging industrial society. They demanded the Kaiser remove Caprivi. The Agrarian League was launched in 1893 to protest the reduction in tariffs against imported grains. The league was organized nationally like a political party, with local chapters, centralized discipline, and a clear cut platform. It fought against free trade, industrialization, and liberalism. Its most hated enemy was socialism, which it blamed on Jewish financial capitalism. The League helped establish grassroots anti Semitism of the sort that flourished into the 1930s.

Политика компромисса

Каприви видел государство как монархическую социальную власть, основанную на христианских традициях. Он стремился привлечь все политические партии, обеспечивая баланс противоположных внутриполитических взглядов. Это было положительно воспринято в Рейхстаге и в общественном дискурсе. Каприви считал себя своего рода посредником между короной и Рейхстагом. Однако он не мог рассчитывать на поддержку сильной партии в Рейхстаге и вынужден был формировать регулярно меняющиеся коалиции. Тем не менее, политика компромисса (Politik des Ausgleichs) изначально имела реальные шансы на успех. Он пытался заручиться поддержкой не только либералов и консерваторов, но и установить рабочие отношения с представителями поляков и недавно аннексированной провинции Ганновер в Рейхстаге. Отмена [налога] де снизила напряженность в отношениях с Немецкой Ганноверской партией. Каприви полагал, что поддержка поляков потребуется в случае войны с Россией, а в более насущном порядке – ему были нужны голоса их представителей в Рейхстаге. Он пошел на уступки в вопросе использования польского языка в школах, облегчил деятельность польских кредитных кооперативов и разрешил назначение польского архиепископа в Познань и Гнезно. Однако эта политика не пережила отставки Каприви и не имела долгосрочных последствий. Гораздо более важными были его попытки сблизиться с Центристской партией и Социал-демократами. Возместив Католической церкви государственные средства, замороженные во время Kulturkampf, Каприви стремился завоевать католический лагерь, представленный Центристской партией. Он пошел на примирение с СДП, отказавшись от попыток продлить Антисоциалистические законы и объявив о реформах прусской трехклассной избирательной системы. Однако эта политика имела четкие границы: исполнительная власть, полиция и судебная система продолжали противодействовать социал-демократам даже без специального закона. Попытка изменить прусскую трехклассную избирательную систему была отвергнута традиционными элитами, которые добились отставки министра внутренних дел де Уайленбурга и его замены консерватором Бото цу Эйленбургом.

Caprivi saw the state as a monarchical social authority, based on Christian traditions. He sought to include all political parties through a balance of opposing domestic viewpoints. This was welcomed in the Reichstag and in public discourse. Caprivi saw himself as a kind of mediator between the crown and the Reichstag. However, he could not rely on the support of a strong party in the Reichstag and had to cobble together regularly shifting majorities. Nonetheless, the policy of compromise (Politik des Ausgleichs) initially had a real chance of success. He attempted not only to win the support of civic liberals and conservative forces, but also to forge a working arrangement with representatives of the Poles and the recently annexed Province of Hanover in the Reichstag. The abolition of the de decreased tension with the German Hanoverian Party. Caprivi believed that the support of the Poles would be required in the event of a war with Russia and more immediately he needed the votes of their representatives in the Reichstag. He made concessions on the question of Polish language use in schools, eased work of Polish cooperative banks, and permitted a Polish archbishop for Poznań and Gniezno. However, the policy did not survive Caprivi's resignation and had no enduring consequences. More consequential were his overtures to the Centre Party and the Social Democrats. By reimbursing the Catholic Church for state money that had been frozen during the Kulturkampf, Caprivi sought to win over the Catholic camp represented by the Centre Party. He conciliated the SDB by abandoning any attempt to renew the Anti Socialist Laws and announcing reforms to the Prussian three class franchise. However, this policy had clear limits: the executive, police, and judiciary continued to oppose the social democrats even without a special law. The attempt to modify the Prussian three class franchise was rebuffed by the traditional elites, who forced the resignation of the interior minister de and his replacement with the conservative Botho zu Eulenburg.

Социальная политика и налоговая реформа

Социальный вопрос означал, что прогрессивная социальная политика была центральным аспектом реформ. Первоначально эти реформы пользовались полной поддержкой Вильгельма II, что соответствовало его идее "социальной империи". Каприви пытался использовать социально-политические меры для нейтрализации "революционной угрозы", которую, как предполагалось, представляла собой социал-демократия. Помимо первоначальной прямой поддержки Вильгельма II, реформы активно продвигал прусский министр торговли, де. Было запрещено трудоустройство детей младше 13 лет, не завершивших обязательное школьное образование, на фабриках, а для подростков от 13 до 18 лет рабочий день был ограничен 10 часами. В 1891 году работа по воскресеньям была запрещена, введена гарантированная минимальная заработная плата, а рабочее время для женщин сокращено до 11 часов. Кроме того, были приняты трудовые регламенты, а в 1890 году созданы промышленные трибуналы для разрешения трудовых споров. Каприви специально пригласил представителей социал-демократических профсоюзов войти в состав этих трибуналов. Было предложено внести поправки в прусский горный закон и оказать поддержку рабочему жилью. Однако эта политика уже к концу канцлерства Каприви зашла в тупик. "Налоговая реформа Микеля", названная в честь Иоганнеса фон Микеля, впервые ввела прогрессивный подоходный налог, который пользовался поддержкой среди людей с низкими доходами и также был выгоден землевладельцам. В связи с налоговой реформой были приняты новые правила для сельских округов, которые расширили избирательное право на 200 000 человек, ранее исключенных из политического участия. Консерваторы успешно смягчили реформу, так что она затронула лишь небольшое число поместий. После заключения Занзибарского договора с Великобританией сторонники колониальной политики подвергли Каприви критике за уступку немецких интересов. Даже Бисмарк, чье отношение к заморской экспансии было сдержанным, присоединился к критике, высказав резкое осуждение. Важным противником сдержанной колониальной политики был Alldeutscher Verband – популярная правая организация. Тем временем торговая политика Каприви вызвала сильное сопротивление со стороны консервативных землевладельцев. Прошли массовые протесты, в которых заметное участие принимали крупные землевладельцы. Это провозглашение в 1893 году привело к созданию Германского аграрного союза. 20 декабря 1893 года консервативная газета Kreuzzeitung заявила о "непреодолимой пропасти между канцлером и консерваторами". В Немецкой консервативной партии критика была сосредоточена, прежде всего, на реформах сельских округов, торговом договоре с Австрией 1891 года и провале школьной реформы, основанной на религиозной принадлежности. До этого партия придерживалась дружественного курса по отношению к правительству, но теперь стала оппозиционной силой. На партийном съезде в Тиволи в 1892 году она заявила о своей поддержке Адольфа Штёкера и его антисемитских взглядов.

The social question meant that a progressive social policy was a central aspect of the reforms. Initially, these reforms were fully supported by Wilhelm II, in line with his idea of a "social empire." Caprivi attempted to use socio political measures to neutralise the "revolutionary threat" supposedly posed by social democracy. In addition to the initial express support of Wilhelm II, the reforms were especially pushed by the Prussian minister of trade, de. The employment of children under the age of 13, who had not yet completed their compulsory schooling, in factories was forbidden and 13 to 18 year olds restricted to a maximum 10 hour day. In 1891 Sunday working was forbidden and a guaranteed minimum wage introduced, and working hours for women were reduced to a maximum of 11. In addition, labour regulations were passed and industrial tribunals were established in 1890 to arbitrate in industrial disputes. Caprivi explicitly invited social democratic representatives of trade unions to sit on these tribunals. An amendment of the Prussian mining law was proposed and support was offered for workers' housing. However, this policy had already come to a standstill in the later part of Caprivi's chancellorship. The "Miquelsche tax reform", named for Johannes von Miquel, introduced a progressive income tax for the first time, which was supported by lower income earners and also benefited landowners. In connection with the tax reform, new rural district regulations were passed, which extended suffrage to 200,000 people who had hitherto been excluded from political participation. The conservatives successfully watered down the reform so that only a minority of manors were affected. After the conclusion of the Zanzibar treaty with Britain, supporters of colonialism attacked Caprivi for selling off German interests. Even Bismarck, whose attitudes towards overseas expansion were lukewarm, participated in the attacks, with sharp criticism. An important opponent of the restrained colonial policy was the Alldeutscher Verband, a popular right wing organisation. Meanwhile, Caprivi's trade policy led to strong opposition among conservative landowners. There were massive protests, in which large landowners were notable participants. This proclamation in 1893 led to the establishment of the German Agrarian League. On 20 December 1893, the conservative Kreuzzeitung spoke of an "unbridgeable chasm between the chancellor and the conservatives." In the German Conservative Party, criticism focussed especially on the rural district reforms, the commercial treaty with Austria in 1891, and the failure of a school reform based on religious confession. Hitherto, the party had been friendly to government, but it now become an oppositional force. At the Tivoliparteitag of 1892 it declared its support for Adolf Stoecker and his anti semitic position.

Законопроект об образовании и отставка в Пруссии

Каприви подвергся нападкам со стороны национал-либералов, прогрессистов, либералов свободного направления и свободных консерваторов, которых он стремился привлечь на свою сторону. Причиной тому стал законопроект об образовании, предусматривавший создание церковных школ, и неудачная попытка вновь вовлечь Католическую партию центра в консервативное правящее ядро после Культуркампфа. Каприви, сам будучи протестантом, нуждался в 100 голосах Католической партии центра, что вызывало опасения у протестантских политиков. Публикация проекта закона вызвала неожиданно сильную волну возмущения среди гражданских либералов и умеренных консерваторов. Вильгельм II отозвал свою поддержку законопроекту. После отставки министра культуры де Каприви в 1892 году, Каприви также предложил свою отставку. В результате Каприви лишился поста прусского министра-президента и был заменен графом Бото цу Эйленбургом, что привело к неприемлемому разделению власти между рейхсканцлером и прусским премьером. Каприви потерял доверие императора, и даже обострение конфликта между Каприви и Эйленбургом усилило возможности императора для личного управления.

Столкновение по поводу военного законопроекта

Одновременно с этим возник конфликт из-за нового военного законопроекта. Он предусматривал увеличение численности имперской немецкой армии и сокращение срока военной службы с трех до двух лет. Сокращение срока службы вызвало серьезную критику со стороны консервативных военных в окружении императора. Сам Вильгельм резко критиковал сокращение, поскольку его дед, Вильгельм I, установил трехлетний срок службы значительными личными усилиями и при поддержке Бисмарка в 1860-х годах. Некоторые сторонники модернизации приветствовали эти меры, так как они увеличивали число резервистов, но в целом Каприви терял поддержку в военных кругах. Вильгельм II первоначально выступал против законопроекта, но в конечном итоге позволил канцлеру убедить себя. Каприви не удалось провести законопроект через Рейхстаг, поэтому он распустил его и назначил досрочные выборы в 1893 году. Новый Рейхстаг одобрил план, соответствующий намерениям Каприви. Леволиберальные силы раскололись из-за вопроса о военной службе. Эйген Рихтер и его Свободная народная партия полностью отвергли план, в то время как Свободный союз стремился к компромиссу с Каприви. Партия Центра первоначально была готова поддержать Каприви, но отказалась от этой поддержки после провала школьной реформы и на фоне растущей критики военного плана.

Осень

К 1893 году положение Каприви было ослаблено рядом факторов. Каприви все чаще сталкивался с Вильгельмом во время пребывания на посту канцлера, предлагая свою отставку почти дюжину раз за четыре года. Кайзер в частном порядке называл его "чувствительным старым глупцом". В Рейхстаге не было устойчивого большинства. Пруссия стала независимым центром силы. Недовольство консерваторов усилилось, сопровождаясь постоянными публичными нападками со стороны отставного Бисмарка. Непосредственной причиной отставки Каприви стало его отношение к социал-демократам. Император отошел от своей первоначальной социальной политики под влиянием Карла Фердинанда фон Штумма-Халберга и теперь поддерживал закон против "революционных партий". Соответственно, Эйленбург объявил об имперском законе против "революционных тенденций". Было очевидно, что Рейхстаг не одобрит этот закон, поэтому он предложил распустить Рейхстаг и назначить новые выборы. Поскольку новый Рейхстаг также, вероятно, отклонит закон против "революционных тенденций", он также предложил принять новый избирательный закон, который обеспечил бы необходимое большинство. Кроме того, план Эйленбурга преследовал цель избавиться от Каприви, который не поддержал бы закон, аналогичный антисоциалистическим законам, которые он сам отменил. Вильгельм II ясно дал понять, что поддерживает борьбу против "революционных партий". Каприви оставался противником и предложил свою отставку. Сначала Вильгельм попытался предотвратить это и выступил против Эйленбурга. Но Эйленбургу удалось убедить Вильгельма II в том, что Каприви несет ответственность за публикацию важных частных бесед между императором и канцлером. Таким образом, 26 октября 1894 года Вильгельм II потребовал отставки Каприви и Эйленбурга. Их сменил князь Хлодвиг фон Хоэнлоэ-Шиллингсфюрст. Каприви уничтожил свои документы вечером в день отставки и на следующий день отбыл в Монтрё. В течение нескольких месяцев он не появлялся на публике и на протяжении всего периода пребывания в отставке отказывался публично говорить или писать о своем опыте канцлера или высказывать свое мнение о текущих событиях. Он жил со своим племянником в Скьерене (ныне Скоржин, Польша) и умер там в 1899 году.

By 1893, Gaprivi's position had been weakened by several factors. Caprivi clashed with Wilhelm increasingly during his term as Chancellor, offering his resignation nearly a dozen times in four years. The Kaiser privately called him "a sensitive old fathead". In the Reichstag, there was no stable majority. Prussia had become an independent centre of power. The anger of the Conservatives intensified, accompanied by constant public attacks by retired Bismarck. The actual end of Caprivi's chancellorship was triggered by his approach to the social democrats. The emperor had moved away from his initial social policy, under the influence of Carl Ferdinand von Stumm Halberg, and now supported a law against the "revolutionary parties." Accordingly, Eulenburg announced an Imperial law against "revolutionary tendencies." It was clear that the Reichstag would not agree to this law, so he proposed that the Reichstag be disolved and new elections held. Since a new Reichstag was also likely to reject the law against "revolutionary tendencies," he also proposed to enact a new electoral law which would insure the desired majority. In addition, Eulenburg's plan was also intended to get rid of Caprivi, who would not support a law akin to the Anti Socialist laws that he himself had abolished. Wilhelm II made his own support for a battle against the "parties of revolution" clear. Caprivi remained opposed and offered his resignation. At first Wilhelm attempted to prevent this and turned against Eulenberg. But Eulenburg managed to persuade Wilhelm II that Caprivi was responsible for the publication of important private conversations between the emperor and the chancellor. Thus, on 26 October 1894, Wilhelm II required both Caprivi and Eulenburg to resign. They were succeeded by Prince Chlodwig von Hohenlohe Schillingsfürst. Caprivi destroyed his papers on the evening of his resignation and departed for Montreux the next day. He made no public appearances for months and, throughout his retirement, he refused to speak or write publicly about his experiences as Chancellor or share his opinions on current events. He lived with his nephew at Skyren (today known as Skórzyn, Poland) and died there in 1899.

Современные оценки и историография

Современники Каприви расходились в оценках его личности. Социал-демократ-историк Франц Меринг опубликовал ретроспективную статью в журнале Die Neue Zeit, в которой отмечал, что у Каприви было "самое искреннее стремление искоренить ту грязную коррупцию, которая проникла в немецкую политику при Бисмарке, однако, пока общество не изменится, оно не породит имперского канцлера лучше, чем Каприви". В отличие от своих преемников, Каприви пользовался положительной репутацией в Великобритании. Отто фон Бисмарк изначально высоко оценивал Каприви, говоря, что у него "ясный ум, доброе сердце, великодушный характер и большая работоспособность. В целом, человек первостепенного значения". Однако суждение Бисмарка было тесно связано с его негативным отношением к решению Каприви не продлевать Договор о перестраховании с Россией. Это решение казалось катастрофическим отходом от принципов политики Бисмарка. Долгое время историки характеризовали Каприви как трудолюбивого и честного, но ограниченного генерала, не способного продолжить гений Бисмарка. В 1920-х годах генерал фон Швайдниц, который при Каприви был послом в России, сделал заявление, которое часто приводится как доказательство некомпетентности Каприви в сфере внешней политики:

В последние годы этот образ был пересмотрен. Современные исследования больше не рассматривают отказ от продления Договора о перестраховании как катастрофу, а сам договор представляется скорее временной мерой, чем дипломатическим шедевром. Альтернативная оценка Каприви формировалась постепенно. В 1957 году Генрих Отто Майзнер охарактеризовал его как талантливого оратора, но слабого убедителя. По его мнению, Каприви не был политическим генералом, а как "канцлер в мундире" являлся политиком с ограниченными возможностями, человеком добросовестным, стремившимся убеждать и быть убежденным, и достигавшим успеха лишь благодаря упорному труду и изучению того, что другим давалось легко. В конце 1950-х годов Голо Манн создал образ Каприви, почти противоположный негативным оценкам первой половины XX века, характеризуя его как целеустремленного, беспристрастного и неподкупного: "среди ряда немецких канцлеров между 1890 и 1918 годами он был лучшим". По мнению Манна, Каприви стремился лишь к справедливости, но был политически неопытен и наивно полагал на поддержку "добрых людей", не осознавая, что в политике мало кто бывает "добрым" и вообще способен на добродетель. Современные исследования более сдержанны, но признают, что Каприви достиг определенных успехов. В 2006 году Клаус Рудигер Метце считал, что Каприви понимал трансформацию Германии из аграрной в индустриальную экономику и способствовал этому процессу посредством своей социальной и торговой политики. По мнению Метце, Каприви был способен к компромиссам и самокритике, а также к настойчивому достижению поставленных целей. Метце объясняет неудачу его политики либерально-консервативных реформ неспособностью эффективно вести переговоры с внутренними политическими оппонентами. Генрих Август Винклер приходит к выводу, что Каприви и его сторонники на имперской службе были движимы искренним стремлением к реформам, но сам Каприви подорвал эти усилия, допустив "серьезные ошибки", такие как закон о школьной реформе и военный план. Томас Ниппердей утверждал, что "Новый курс" Каприви был перспективной и оптимистичной попыткой систематической и открытой переориентации имперской политики, которая провалилась из-за специфической партийной системы того времени, противодействия со стороны групп влияния, напряженности между Пруссией и остальной частью империи, а также высокомерного отношения феодального аграрного консерватизма и полуабсолютной военной монархии к рациональному бюрократическому консерватизму Каприви. Ниппердей также заключает, что Каприви не сумел справиться с непостоянством императора и его стремлением к непосредственному участию в управлении. Ханс Ульрих Велер полагал, что "Новый курс" Каприви ознаменовал собой резкий разрыв с политикой Бисмарка, но проблемы, с которыми он столкнулся, не могли быть решены без твердой политической поддержки.

This image has been nuanced in recent years. Current scholarship no longer considers the decision not to extend the Reinsurance Treaty to have been a catastrophe and the treaty itself is seen as a stopgap rather than a stroke of diplomatic genius. An alternative evaluation of Caprivi developed gradually. In 1957, Heinrich Otto Meisner characterised him as a capable orator but a poor persuader. In his view, he was not a political general and as a "chancellor in uniform" was a politician of limited ability, a conscientious character who sought to persuade and be persuaded, and managed only through great toil and study to match what came naturally to others. In the late 1950s, Golo Mann painted a picture of Caprivi that was almost diametrically opposed to the negative evaluations of the first half of the twentieth century, characterising him as single minded, unbiased, and incorruptible: "among the series of German chancellors between 1890 and 1918, he was the best." According to Mann, Caprivi sought only to do what was right, but was politically inexperienced and naively expected to receive support from "good men," failing to realise that in politics few people are "good," nor can be good. Current research is more sober, but acknowledges that Caprivi had some important achievements. In 2006, Klaus Rüdiger Metze considered that Caprivi had understood that Germany was transforming from an agrarian economy to an industrial one and had helped this process through his social and trade policies. In Metze's view, Caprivi was capable of compromise and self criticism, as well as tenacious pursuit of his goals. Metze attributes the failure of his policy of liberal conservative reform to his inability to negotiate effectively with his internal political opponents. Heinrich August Winkler concludes that Caprivi and his allies in the Imperial service were motivated by an honest desire for reform, but that Caprivi undermined these efforts as a result of "major mistakes" like the school reform law and the military plan. Thomas Nipperdey argued that Caprivi's New Course was a promising and optimistic attempt at a systematic and open re orientation of Imperial politics and that it failed as a result of the particular party system at the time, the opposition of special interest groups, the tension between Prussia and the rest of the Empire, and the supercilious attitude of feudal agrarian conservativism and the semi absolute military monarchy towards Caprivi's rational bureaucratic brand of conservativism. Nipperdey also concludes that he failed to manage the Emperor's volatility and desire to participate directly in government. Hans Ulrich Wehler judged that Caprivi's New Course represented a sharp break with Bismarck's policy, but that the problems he faced were not resolvable without firm political support.

Сочинения

Выступления: Рудольф Арндт (ред.): Речи графа Каприви в немецком рейхстаге, прусском ландтаге и по особым случаям. 1883–1893. С биографией и портретом. Ernst Hofmann & Co., Берлин 1894 (цифровой экземпляр); Переиздание (= Немецкая империя – Рейхсканцлеры. Т. II/I) Severus, Гамбург 2011, ISBN 978 3 86347 147 7.
Письма: М. Шнайдевин (ред.): Письма. Deutsche Revue. № 47/2, 1922.