Введение

Британский адвокат и судья, лорд-главный судья Королевской скамьи (1762–1832)

Чарльз Эбботт, 1-й барон Тентерден (7 октября 1762 – 4 ноября 1832), был британским адвокатом и судьей, занимавшим должность лорда-главного судьи Королевской скамьи с 1818 по 1832 год. Родился в Кентербери в семье парикмахера и его жены, в обстоятельствах, не внушавших особого доверия. Первоначально Эбботт учился в школе для девочек, а в 1769 году перешел в Королевскую школу в Кентербери. Он зарекомендовал себя как выдающийся ученик и в марте 1781 года получил стипендию, когда поступил в Корпус-Кристи-колледж Оксфордского университета. Там он был избран членом колледжа и также служил наставником сыну сэра Фрэнсиса Буллера, что впервые натолкнуло его на мысль о карьере адвоката. В 1787 году он поступил в Средний храм, а в 1793 году перешел во Внутренний храм, где в 1796 году был призван к адвокатской практике. Эбботт был известен как превосходный адвокат, зарабатывавший больше, чем кто-либо другой в период своей практики, несмотря на то, что его считали неизобретательным и не самым ораторским. В 1808 году ему предложили должность судьи Суда общих тяжб, от которой он отказался, но принял ее в 1816 году, получив рыцарский титул и назначение сержантом по праву. Через три месяца после начала работы судьей он был переведен в Королевскую скамью, где поначалу чувствовал себя неуверенно из-за незнания дел суда. Однако в течение двух лет он продемонстрировал "высшее судебное мастерство". Эбботт жил в "небольшом, скромном доме" недалеко от собора и первоначально получил образование в школе для девочек. В детстве он был известен как "трудолюбивый, проницательный, аккуратный и правильный во всех своих поступках". С 1769 года он учился в Королевской школе в Кентербери, где был настолько успешен, что при поступлении в Корпус-Кристи-колледж Оксфорда в марте 1781 года получил стипендию. В то время в Оксфорде существовало всего две награды: медали канцлера за английскую и латинскую прозу. После неудачной первой попытки он выиграл латинский приз на втором курсе и английский приз на третьем. Затем Эбботт был избран членом Корпус-Кристи, где, будучи наставником сына сэра Фрэнсиса Буллера, впервые задумался о карьере адвоката. 16 ноября 1787 года он стал членом Среднего храма, перейдя во Внутренний храм в 1793 году, и два года работал под руководством сэра Джорджа Вуда в качестве специального пледера; говорили, что он выполнял свою работу быстрее, чем "любой другой до или после него". В 1796 году он был призван к адвокатской практике во Внутреннем храме.

Карьера

Эбботт начал практику в Оксфордском округе; во время поездки туда он упал с лошади, что привело к двойному перелому ноги и оставило его на всю жизнь хромым. В 1802 году он опубликовал юридический трактат «О торговых судах и моряках», который был высоко оценен коллегами-юристами и принес ему значительный объем коммерческих дел; позднее он был переиздан в Соединенных Штатах, где ошибочно приписывался Чарльзу Эбботту, спикеру Палаты общин. Он был «таким же выдающимся и успешным, каким может быть адвокат в английской коллегии адвокатов», хотя и отказался подавать прошение о получении звания королевского адвоката (silk). С 1802 по 1816 год он служил «помощником генерального прокурора» (Devil to the Attorney General), открывая все государственные уголовные дела, и был постоянным юридическим советником Банка Англии, а также многих деканов и прелатов Англиканской церкви. К 1807 году его доход составлял 8000 фунтов стерлингов в год, а позже он превысил эту сумму; отмечалось, что он зарабатывал больше денег, чем любой другой адвокат того времени. Эбботт не был «броским» адвокатом; хотя и был известен как отличный юрист, его речи были монотонными, и ему не хватало воображения. В 1808 году ему предложили должность судьи Суда общих тяжб, но он отказался. Однако, после восьми лет работы, он почувствовал, что его здоровье больше не выдерживает нагрузки, и 24 января 1816 года принял должность в Суде общих тяжб, а также стал сержантом по праву, как того требовалось. Эбботту был пожалован обычный рыцарский титул с девизом «Labore», который он также использовал для своего пэрства. Он оставался на этом посту чуть больше трех месяцев, без сохранившихся записей о его работе, прежде чем 3 мая был переведен против своей воли в Королевскую скамью, чтобы заменить Саймона Ле Бланка. Эбботт, не знакомый с Королевской скамьей (будучи региональным юристом, а не лондонским), поначалу разочаровал, но вскоре улучшил свои показатели. К 1818 году он продемонстрировал «высшее судебное мастерство», хотя его критиковали за резкость по отношению к скучным адвокатам и за поддержку правительства в уголовных делах. В том же году Лорд-главный судья Лорд Элленборо перенес инсульт, что вынудило его уйти в отставку. Большинство других судей и юристов не подходили для этой роли; сэр Сэмюэл Шепард, например, был слишком глухим, чтобы быть судьей. В результате Эбботт был назначен и официально вступил в должность 4 ноября 1818 года. В качестве Лорда-главного судьи он стал свидетелем расцвета Королевской скамьи, благодаря компетентным судьям и своим собственным способностям; «[Эбботт] обладал большим знанием человеческой природы, чем любой из [судей], и был более умелым модератором в судебных спорах». Главным недостатком Эбботта как судьи считалась его поддержка Джеймса Скарлетта, его руководителя, когда Эбботт был адвокатом; «робкий младший, ставший главным судьей, все еще смотрел на своего старого руководителя с трепетом, боялся его обидеть и всегда был рад, когда мог принять решение в его пользу». 30 апреля 1827 года Эбботт был возведен в баронский титул барона Тентердена из Хендона в графстве Миддлсекс; опасаясь, что «Лорд Эбботт» может подвергнуть его насмешкам, он вместо этого выбрал название города в Кенте, недалеко от его родных мест. 24 мая Эбботт официально вступил в должность, регулярно посещая Палату лордов, и был последним главным судьей, который носил свою официальную мантию в Палате лордов (за исключением тех, кто исполнял обязанности временных спикеров). В 1830 году он представил в парламент несколько законопроектов, основанных на отчетах о состоянии церковных судов, судов общего права и права собственности; все они были приняты, за исключением церковных законопроектов, поскольку у парламента не хватило времени на их рассмотрение. Они были заслушаны во время следующей парламентской сессии в 1831 году, и оба были приняты; они «вовсе не создали ему репутацию умелого законодателя, судьям было бесконечно трудно придать им разумное толкование». Закон о реформе 1832 года привел к его уходу из Палаты лордов и, как считается, значительно сократил его жизнь; он яростно выступал за городские корпорации, которые, по его словам, закон рассматривал «с абсолютным презрением», но потерпел поражение. Угрожая, что в случае принятия закона «Никогда, никогда, мои лорды, я не войду в двери этого дома», он сдержал свое слово и больше никогда не возвращался в политику, хотя с 8 августа по 3 сентября 1827 года он был временным канцлером казначейства, в соответствии с обычаем, что, когда должность вакантна, ее должен занимать Лорд-главный судья. Он отправился в Мидлендский округ в июне, поскольку он был самым легким, но страдал от «сильного кашля» и других симптомов, вернувшись в свой дом в Хендоне. После первого дня двухдневного дела он обнаружил, что теряет аппетит и страдает от лихорадки, которая вызывала бессвязную речь и бред. Болезнь озадачила врачей и, наконец, привела к его смерти 4 ноября 1832 года в его доме на площади королевы в Лондоне; его последними словами были: «и теперь, господа присяжные, вы рассмотрите свой вердикт». Он был похоронен в больнице для подкидышей, губернатором которой он был.

Личная жизнь

Эбботт женился на Мэри Ламот 30 июля 1795 года. Он ценил домашний уют и записи свидетельствуют о любовной лирике, написанной его жене. До брака Мэри прислала ему локон своих волос, в ответ на что он сочинил стихотворение под названием «Ответ локона волос на вопросы его прежней владелицы». У супругов было двое сыновей и две дочери: Джон (второй барон Тентерден), Чарльз, Мэри и Екатерина. Позже Екатерина вышла замуж за Джона Роуленда Смита. Эбботта считали осторожным, с «неприязнью ко всему экспериментальному» и «недостатком воображения», что расценивалось как прекрасные качества для судьи, обеспечившие ему «очень высокое положение среди самых выдающихся судей». Он обладал вспыльчивым характером; «его нрав был от природы дурным, порывистым и жестоким, что резко контрастировало с остальным его складом ума», но он успешно сдерживал его. Однако это иногда проявлялось в суде, и он был известен своей резкостью и нетерпимостью к излишне сложным предложениям. Однажды, когда свидетель, аптекарь, употребил особенно запутанный медицинский термин, Эбботт воскликнул: «Говорите по-английски, сэр, если можете, иначе мне придется вызвать переводчика!». Его считали «скучным как в личной, так и в общественной жизни, и ему никогда не приписывали ни преступлений, ни глупостей», однако, несмотря на это, он был «великим судьей, и его решения изучались и вызывали восхищение». Эдвард Фосс писал о нем, что «ни один судья не обладал таким глубоким знанием, умом и проницательностью, и ничьи решения не были столь неоспоримы».