Введение

Битва при Селая, 6–15 апреля 1915 года, была частью серии военных столкновений в регионе Бахио во время Мексиканской революции между силами, которые объединились против режима генерала Викториано Уэрты (февраль 1913 – июль 1914 года), а затем сражались друг с другом за контроль над Мексикой. Конституционалисты под командованием генерала Венустиано Каррансы противостояли армии Дивизии дель Норте Панчо Вильи. Первая битва при Селая произошла 6–7 апреля 1915 года, недалеко от Селая, в современном штате Гуанахуато, Мексика. Вторая битва при Селая состоялась 15–16 апреля. Эти столкновения между конституционалистской армией во главе с генералом Альваро Обрегоном, лучшим генералом Каррансы, и армией под командованием Панчо Вильи имели решающее значение для определения исхода Мексиканской революции. Обрегон выбрал место сражения, прибыл заранее для подготовки и придерживался оборонительной стратегии, зная о склонности Вильи к необдуманным кавалерийским атакам на открытой местности. Поражение Вильи стало результатом его многочисленных тактических ошибок и излишней уверенности в способности его значительно превосходящей, непобедимой армии победить армию Обрегона при любых обстоятельствах. Дивизия дель Норте Вильи превосходила конституционалистов Обрегона по численности в соотношении 2:1, но Обрегон заманил Вилью далеко от его линий связи и снабжения, на поле с уже существующими каналами и траншеями. Обрегон смог использовать многие тактические новшества, примененные на Западном фронте в Первой мировой войне – в частности, траншеи, колючую проволоку и пулеметы – для организации обороны. Вилья продолжал использовать массированные кавалерийские атаки. Были применены новые методы логистики и переброски войск, такие как использование поездов. Обрегон и Вилья встретились еще дважды в Бахио – в Леоне (также известной как битва при Тринидаде), в затяжном сражении, продолжавшемся 38 дней, и в Агуаскальентесе в июле, окончательно закрепив победу конституционалистов над Вильей. В совокупности эти сражения в Бахио считаются поворотным моментом в Мексиканской революции и во многом определили ее военный ход. "Две битвы при Селая не положили конец войне, но предвещали окончательное поражение Вильи". Вилья потерял до 50 000 человек в этих битвах в Бахио и перестал представлять собой силу, с которой можно было бы считаться на национальном уровне.

Командующие и армии

Командующим конституционалистами был Альваро Обрегон. Он, как и Вилла, не имел формального военного образования, но служил в профессиональной армии. Его военная карьера началась, когда он с опозданием присоединился к силам, поддерживавшим Мадеро, в 1912 году, чтобы подавить антимадеровское восстание Паскуаля Ороско, но, к его сожалению, он не откликнулся на первоначальный призыв Мадеро к революции в 1910 году. Его военная служба была весьма отличительной, и он покинул армию в звании полковника. Он умело ориентировался в меняющихся политических альянсах, характерных для первых дней Мексиканской революции. В конечном итоге он был назначен старшим генералом в администрации Каррансы. Обрегон часто обращался за помощью к военным советникам и был увлечённым последователем последних военных технологических и тактических достижений. Одним из его наиболее уважаемых советников был полковник Максимилиан Клосс, немецкий иммигрант, ставший армейским офицером. Военные советы Клосса и его замечательное понимание стиля войны Виллы оказались решающими в битве при Селае. Сам Обрегон был известен как образованный и интеллигентный человек. Вилла, напротив, был почти неграмотным и никогда не служил в профессиональной армии. Однако он укрепил свой штаб генералом Фелипе Анхелесом, способным офицером. После перехода из Конституционалистской армии Веустиано Каррансы в дивизию дель Норте Виллы в марте 1914 года Анхелес стал одним из самых доверенных военных советников Виллы. В отличие от Виллы, Анхелес был более осторожным и рассудительным. В частном порядке он считал, что Вилла часто слишком торопился с принятием решений. Первоначальное отсутствие Анхелеса из-за травмы, полученной при падении с лошади, оказалось критическим в начале битвы при Селае. Армия Панчо Виллы, дивизия дель Норте, которая воевала на стороне Конституционалистской армии (1913–14) для свержения Викториано Уэрты, не была армией в современном, индустриальном понимании этого слова. Помимо военной составляющей, армия Виллы также включала в себя большое количество сопровождающих лагерь или солдадер, которые следовали за основной военной силой. Эти сопровождающие часто были беженцами, женами и семьями солдат, а также вспомогательным персоналом. Это часто замедляло военные силы Виллы, и в конечном итоге он запретил их. Сам Вилла с юных лет, когда был бандитом, был отличным наездником и предпочитал свою кавалерию, полагаясь на её скорость для быстрого маневрирования вокруг сил противника. До битвы при Селае войска Виллы никогда не терпели поражения в крупном сражении против своих противников. Обрегон был опытным военным командиром и понимал, что если Виллу удастся заманить в решающую битву, его войска могут быть полностью уничтожены. Вилла проконсультировался со своим главным военным советником Фелипе Анхелесом, который попытался убедить его избежать крупного генерального сражения. История оправдала военную проницательность Анхелеса, поскольку силы и тактика Виллы не могли сравниться с использованием Обрегоном современного оружия и тактики. По сообщениям, Вилла настаивал на столкновении с силами Обрегона, чтобы не казаться слабым и не подавлять боевой дух своих людей. Однако его фактические слова генералу Анхелесу не могут быть полностью подтверждены, поскольку не существует никаких записей об их разговоре. Люди Обрегона умело использовали колючую проволоку и импровизированные полевые препятствия, чтобы замедлить, нарушить и направить силы Виллы в подготовленные для них сектора огня. В качестве боевой силы кавалерийские и пехотные части виллистов были весьма мобильными по меркам начала XX века. Вилла использовал железнодорожную систему для быстрого маневрирования своими войсками, как это делали "Руралес" – элитные сельские полицейские силы Порфирио Диаса – до революции.

Прелюдия

Вилла был известен как опрометчивый и порой излишне самоуверенный командир, не отказывавшийся от сражения с войсками Обрегона. Эта слабость и погубила его при Селае. К тому же, Вилла и Обрегон испытывали друг к другу личную неприязнь, что вылилось в словесную перепалку перед битвой. Публично Вилла называл Обрегона “El Perfumado”, то есть “любитель духов”, намекая на кажущуюся изысканность Обрегона. Хотя Вилла часто был импульсивен и вспыльчив, иногда он проявлял хитрость и расчетливость. Обрегон хорошо знал характер Виллы и часто пытался вывести его из себя и спровоцировать. Непосредственно перед битвой при Селае Обрегон хвастался своей будущей победой над Виллой и даже предложил посвятить её своим друзьям. По мере того, как словесная война между двумя командирами накалялась, Вилла сделал следующее заявление газете Vida Nueva накануне начала битвы: “На этот раз Обрегон от меня не уйдёт. Я знаю, что он попытается отступить, как он всегда делает, но я заставлю его сражаться, чтобы уничтожить силы, которые создают препятствия для военных операций, не принося при этом особой пользы врагу”. Поскольку обе стороны стремились к решающей битве, всё было готово для масштабного военного столкновения. Обрегон заманил Виллу на поле боя, выбранное им в регионе Бахио. Боевой стиль Виллы был основан на традиционной войне с использованием лобовых атак и кавалерийских наступлений. Однако Обрегон применил передовые тактики, такие как окопы и колючая проволока, используемые в мировой войне.

Стратегическая подготовка

Стратегия Обрегона заключалась в том, чтобы отвлечь армию Виллы от её линий коммуникаций и снабжения и выбрать место для решающего сражения. Линии коммуникаций и снабжения Обрегона были значительно короче, чем у Виллы, но всё же растянуты, поскольку Обрегон продвигался на север, ближе к территории Виллы. Последователи Эмилиано Сапаты могли перерезать линии снабжения Обрегона в районе Веракруса, но не сделали этого, "к большому негодованию Виллы". Перед началом битвы при Селае войска Обрегона первыми заняли поле боя, что давало стратегическое преимущество. Это было критически важно для преимущественно оборонительной стратегии Обрегона. Он планировал спровоцировать Виллу на полномасштабную лобовую атаку на его хорошо укреплённые оборонительные позиции. Как знатоки современной войны, Обрегон и его военные советники прекрасно понимали, что пулемёты, колючая проволока и артиллерия, расположенная в окопах, дают защищающемуся значительное преимущество. Местность в районе Селаи идеально подходила для обороняющейся стороны, располагающей современным вооружением. Передовые силы Обрегона прибыли в Селаю в начале марта, почти за месяц до самой битвы. К началу апреля он увеличил численность своих войск до "6000 кавалеристов, 5000 пехотинцев, 86 пулемётов и 13 полевых орудий". Неизвестно, сколько войск командовал Вилла при Селае. Хотя Вилла планировал использовать свою артиллерию для ослабления оборонительных позиций Обрегона, его общий план заключался в простом лобовом наступлении кавалерии и пехоты на рассвете 6 апреля 1915 года. Перед битвой Вилла лично не осматривал поле боя и был уверен, что его войска прорвут любую оборону или его кавалерия сможет её обойти. Конституционалисты подготовили расчищенные, перекрывающиеся сектора огня для своих пулемётов. Кроме того, там было множество рвов и небольших ирригационных каналов, которые, после улучшения, могли бы служить траншеями, обеспечивая отличный укрыв и маскировку для войск Обрегона. Важно отметить, что как дивизия Виллы, так и войска Обрегона испытывали хроническую нехватку боеприпасов. Это было во многом связано со спросом на боеприпасы, вызванным Первой мировой войной, а также с ростом цен на оставшиеся в продаже боеприпасы. Нехватка боеприпасов оказалась ключевым фактором в битве при Селае. По слухам, часть боеприпасов, которые Вилла закупил у частных поставщиков из США перед битвой, оказалась бракованной и не функционировала в боевых условиях. Трудно, если не невозможно, установить, было ли это обманом со стороны поставщиков. Более того, войска Виллы имели явное отставание в артиллерии. У сил Обрегона было не только на 15 орудий больше, чем у Виллы, но и их немногочисленные европейские боеприпасы были гораздо более смертоносными, надёжными и имели большую эффективную дальность. Перед началом битвы Вилла хорошо знал о нехватке боеприпасов у своих войск и сообщил об этом в сообщении Эмилиано Сапате. Кроме того, войска Виллы не пытались сорвать снабжение войск Обрегона из портового города Веракрус.

Битва

После того, как конституционалисты заняли поле боя 4 апреля 1915 года, их командиры знали, что виллисты были близко. Когда войска Обрегона укрепили свои оборонительные позиции и ждали главной атаки виллистов, 5 апреля войска Виллы начали двигаться в сторону Селаи. Чтобы сорвать продвижение сил Виллы, Обрегон приказал отряду численностью 1500 человек занять хасиенду “El Guaje” недалеко от Селаи, чтобы использовать её в качестве базы для нападения на железные дороги, от которых Вилла зависел в перемещении своих войск. Это была тактическая ошибка, поскольку основная часть сил виллистов уже находилась поблизости и немедленно атаковала сравнительно небольшой отряд конституционалистов. Как только Обрегон узнал о столкновении, он быстро сел на поезд с войсками, чтобы лично подкрепить своих людей в хасиенде. Обрегон, обладавший незаурядным военным умом, сразу понял, что эта первоначальная тактическая ошибка может стать идеальной уловкой, чтобы заманить основную массу сил Виллы в свои оборонительные позиции. Обрегон приказал своим войскам отступить; виллисты клюнули на наживку и преследовали конституционалистов обратно к их подготовленным позициям у Селаи. Когда войска Виллы атаковали оборонительные позиции противника, их наступление было остановлено пулемётным и артиллерийским огнём Обрегона. Вместо того, чтобы использовать свою кавалерию для обхода оборонительных позиций противника, Вилла приказал своим войскам проводить волну за волной лобовых атак на позиции Обрегона. После битвы Обрегон вспоминал, что виллисты предприняли почти 40 атак, и лишь однажды им удалось прорвать его линию обороны. Даже этот незначительный успех был нейтрализован благодаря быстроте реакции Обрегона. Когда виллисты заняли захваченные оборонительные позиции, Обрегон приказал своему трубачу подать сигнал к общему отступлению. Виллисты, полагая, что приказ исходит от их собственного трубача, были обмануты и отступили, уступив единственную территорию, которую они захватили в ходе боя. Воспользовавшись отступлением войск Виллы, Обрегон приказал провести сокрушительную контратаку. Помимо измотанных в боях сил, Обрегон вызвал резерв, который отбросил виллистов к их исходным позициям. К счастью для Обрегона, у виллистов после дневных боёв иссякли боеприпасы для стрелкового оружия. В разгар отступления один из командиров Виллы перешёл на сторону конституционалистов и открыл огонь по своим же войскам. Благодаря ряду удачных тактических решений и значительной доле везения Обрегон выиграл первое сражение при Селае.

Последствия

Результаты первой битвы не были ни катастрофическими, ни решающими для какой-либо из сторон. Однако важно отметить, что Вилла потерпел свое первое крупное военное поражение как командующего. Несмотря на это, боевой дух виллистов оставался высоким, и они были готовы возобновить боевые действия против конституционалистов. Вилла быстро возложил вину за дневное поражение на нехватку боеприпасов и снабжения. Этот факт, в сочетании с его неспособностью сохранить резерв и тем, что он сыграл по правилам Обрегона, вступив в бой на выбранном им поле боя, является более реалистичной оценкой поражения. Вилла посоветовался со своим штабом, который понимал, что им необходимо попытаться либо перехитрить Обрегона, либо вытеснить его из оборонительной позиции. По словам Фридриха Каца, Вилла отправил Обрегону письмо с просьбой покинуть Селайю в надежде избежать жертв среди мирного населения. Обрегон отклонил предложение Виллы, ясно понимая, что истинное намерение Виллы – обманом заставить его отказаться от выгодной оборонительной позиции. Обращение Виллы пользовалось популярностью среди иностранцев в Селайе, опасавшихся разрушений, которые артиллерия виллистов могла причинить городу.

Подготовка

Обе стороны пополняли запасы насколько это было возможно, готовясь к неминуемой битве, поскольку ни одна из сторон не намеревалась отступать. Однако боеприпасы на обеих сторонах поля боя истощались. Обрегон с умом предположил, что Вилла не попытается обойти его оборону. В качестве подготовки Обрегон приказал своим солдатам установить гораздо больше колючей проволоки вдоль вероятных направлений наступления виллистов и усилить прикрытие этих препятствий пулеметным огнем. Осознавая решающее значение, которое его резервные силы имели в предыдущих столкновениях, Обрегон приказал генералу Чезарео Кастро привести в состояние скрытности около 6000 кавалеристов в расположенном поблизости лесном массиве. Виллисты не заметили передислокации сил и должны были быть застигнуты врасплох резервом. Помимо военных преимуществ, солдаты Обрегона были воодушевлены своей сокрушительной победой над виллистами. Сам Вилла стал заложником своих прежних успехов. Он понимал, что на кону его личный авторитет и авторитет его армии, и они должны были атаковать Обрегона, где бы они его ни застали. Несмотря на нехватку боеприпасов, падение боевого духа и тактическое неблагополучие, войска Виллы готовились к наступлению.

Битва

Вторая битва при Селая началась 13 апреля 1915 года с массированного фронтального наступления кавалерии виллистов на оборонительные позиции конституционалистов. Как и в первом сражении, кавалерия виллистов неоднократно отбрасывалась назад подавляющим пулеметным огнем из окопов Обрегона. Виллисты продолжали эту тактику почти два дня, осуществляя волну за волной атак кавалерии и пехоты на окопы, каждый раз терпя поражение. Даже после того, как артиллерия виллистов попыталась ослабить оборону противника артиллерийским обстрелом, укрепления продолжали успешно отражать все атаки виллистов. Однако положение сил Обрегона было критическим. После нескольких дней боев и ограниченного снабжения, запасы боеприпасов стремительно иссякали. Логистическая ситуация была настолько тяжелой, что 14 апреля 1915 года, на второй день сражения, Обрегон отправил срочную телеграмму президенту Каррансе: «Сообщаю Вам, что положение стало отчаянным. У нас нет резервов боеприпасов, и нам хватает патронов лишь на несколько часов боя. Мы приложим все усилия, чтобы исправить ситуацию». Получив сообщение, Карранса немедленно отправил Обрегону в Селайю поезд с боеприпасами. Это пополнение имело решающее значение для продолжения борьбы с огромным численным превосходством войск Виллы. Воспользовавшись тем, что войска Виллы были измотаны почти 48 часами боя, Обрегон ввел в бой резервную кавалерию с севера и перешел в контратаку, как он делал в предыдущем сражении. Благодаря более крупному и мобильному резерву, атака оказалась сокрушительной для виллистов, и последовало полное отступление. Обрегон закрепил свою победу при Селая, приказав своим войскам полностью вытеснить виллистов с поля боя.

Последствия

В то время как Вилла и его высшее командование избежали захвата, Обрегон одержал почти полную победу для конституционалистов. Многие младшие офицеры виллистов не имели такой же удачи, как их старшие командиры, и были взяты в плен или сдались войскам Обрегона. Обрегон приказал расстрелять всех 120 офицеров, захваченных его солдатами. Помимо захвата множества опытных офицеров виллистов, конституционалисты также захватили тысячи единиц стрелкового оружия и боеприпасов, сотни лошадей и десятки практически незаменимых артиллерийских орудий.

Последующие события

После битвы при Селайе, Обрегон отправил телеграмму президенту Каррансе, в которой говорилось: «К счастью, Вилла лично возглавил атаку», объясняя тем самым свою победу над Виллой. Оценки потерь с обеих сторон значительно различаются, поскольку Вилла пытался преуменьшить масштаб своего поражения после битвы. Битва при Селайе некоторыми историками того периода называется «Ватерлоо» Панчо Виллы, поскольку он потерпел сокрушительное военное поражение. Его военной мощи и ореолу непобедимости был нанесен непоправимый ущерб. Более того, многие отечественные и иностранные наблюдатели за революцией пришли к выводу, что виллисты не в состоянии победить конституционалистскую армию. В военном отношении виллисты больше никогда не были столь сильны, как перед сражением при Селайе в апреле 1915 года. В результате этого катастрофического сражения сам Вилла был вынужден перейти к обороне, чтобы реорганизовать свои силы и восполнить потери в военном снаряжении, понесенные при Селайе. Его верный советник генерал Фелипе Анхелес убеждал Виллу вернуться в северную Мексику, где у него были союзники и где он мог восстановить Дивизию дель Норте. Вилла, проявляя полную уверенность в своем военном опыте, решил дать оборонительную битву при Леоне, подобно тому, как это сделал Обрегон при Селайе. Обрегон же продолжил преследование Виллы в последующих сражениях революции. В битве при Леоне Обрегон потерял правую руку и едва не погиб. Место битвы при Селайе находится в непосредственной близости от современного города Селайя, штат Гуанахуато, Мексика. В настоящее время место сражения не отмечено каким-либо крупным официальным памятником или музеем. В Мехико есть памятник Обрегону на месте его убийства в 1928 году; до 1986 года в памятнике находилась его рука, потерянная в Леоне, законсервированная в формальдегиде. Битва при Селайе стала последним значительным вкладом Виллы в гражданскую войну, поскольку он больше не был влиятельным лидером. В результате этого Соединенные Штаты начали переносить свою поддержку на победивших конституционалистов и вынудили Виллу скрываться.